Текст книги "Мистификация дю грабли"

Автор книги: Сергей Суров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 65 страниц)

Куда мы все стремимся?

Святые вовсю и не первый срок развлекались на митингах против политики жилищно-коммунального хозяйства Престола – и в Раю по случаю скорого прибытия новенького сатирика установили наконец-то лифты-синхрофазотроны. Раньше было скучно и тяжко: из одного отделения Рая в другое, чтобы доставить своё бесплотное имущество духа и сам дух, надо было надевать нимбы или вериги, потом ещё цеплять крылья мощностью намного меньше киловатта. И с этим грузом изображать парение, соблюдая все правила дорожного движения в Раю. (Попробуйте всё это при жизни на земле!) А пунктов травматологии в Раю нет. Больничного тоже не получишь. Бестелесные ведь. Там много чего нет… А травмы не только телесными, но и душевными бывают. Теперь же они с удовольствием катались по всем этажам Рая в поисках недостатков и несоблюдений райских правил.

По каждому нарушению обязательно создавались комиссия и оргкомитет очередного митинга. На время не смотрели – кругом одна вечность. Поэтому святые митинговали со вкусом и долго по каждому поводу… До сих пор транспаранты с требованиями святых о соблюдении их прав ещё с библейских времён валяются в райских кущах вперемешку с реквизитами более поздних веков. В дворники нанимать гастарбайтеров из Ада запретила администрация Престола. Но дьявол силён, силён в экономике и в гастарбайтерах, и в банковских операциях. А что уж там говорить о политике? Это же его изобретение!

Святой Пётр, нахмурившись, слушал болтовню архистратига Михаила – начальника полиции Рая. Архистратиг, не смущаясь крепких выражений, рассказывал о каком-то Троцком, беспрестанно требовавшем судебно-медицинской экспертизы, чтобы установить своё родство и с Иисусом и с царём Давидом. О массовиках-затейниках из мирового правительства, о правозащитниках и правоохранителях… Святой Пётр дольше двух минут обычно про это не слушал… Но что не сделаешь по старой дружбе – кто ещё выслушает уставшего приятеля? Он был человеком старой, доисторической ещё закалки. Чушь несусветная, принесённая духами из земной жизни, его хоть иногда и коробила, но казалась вечно повторяющейся. Время на это тратить ему было неохота. Да-да, в Раю тоже можно работать спустя рукава… Они чокались чашами с нектаром и закусывали кусочками халяльного ладана.

…И вот однажды пришёл человек с долгим опытом жизни в России. Похожих на него было немного – всё-таки Рай, а не клиника, но апостол нахмурился. Человек стоял и сходу попытался ему показать несколько мешков с накопленными за его жизнь письменными пожеланиями от врагов. Некоторые пожелания были на официальных бланках с печатями. Молчание чуть было не затянулось на несколько веков.

– Конечно, я понимаю, что ты российский сатирик, а не юморист, но на что ты рассчитываешь? В Раю для тебя нет места. Здесь, кстати, среди райских кущ, есть и те, которых ты ещё не успел осмеять. Так что с твоим земным занятием тут нет для тебя места – уходи, проваливай! – задушевно предложил апостол.

– Так что мне – в Ад? – удивилась несправедливости душа.

– Ни в коем случае! Там тоже хватает осмеянных тобой грешников! Перед твоим приходом они эту хрень создали. Ну, как её? Ах, да, партия анонимных грешников. Теперь они требуют каких-то демократических выборов и наказаний для тебя и таких, как ты – доносы пишут друг на дружку, только успевай читать! Просто головная боль, а не партия. Нравы у них… А уж тебя они встретят! Встретят так, что меня самого потом разжалуют из апостолов в последнего грешника! – с угрозой в голосе предположил апостол.

– Так что мне делать? – разволновалась душа.

– Погуляй пока. Где, говоришь, твоё бренное тело? – апостол прищурился, заглядывая в подзорную трубу, направленную на землю. – Дымок от твоего духа тлеет вон из того помещения! А… А чё за пляски там такие? Кто допустил? – рявкнул Апостол. – Нет, ты глянь! – ткнул пальцем рассерженный привратник на грешную землю. – Опять у Сатаны сотрудники в самоволке – никакой дисциплины! Пойду доложу наверх. А ты побудь вместо меня и никого до моего возвращения не пропускай. Эт тебе зачтётся. Может быть…

Апостол, прихватив ключи от ворот Рая, вознёсся над забором и исчез.

– Во даёт, – удивился посетитель, – сколько ж ему лет? А он в такой форме… Говорила мне мама: спортом надо заниматься, спортом, а не книжки читать!.

Человек облокотился на стойку регистратуры у входа в Рай и призадумался над бренностью бытия – в жизни об этом ему думать было некогда. В очереди за ним послышался гул ворчаний.

– Тихо там! Святость им подавай! – возмутился человек, оторвавшись от своих размышлений. – И не толкаться там! На места в Рай ещё никто билет не оплатил. Так что не вякайте!

– Добрый человек! – обратился к нему дух, держа собственную голову под мышкой. – Я тороплюсь, меня там уже ждут…

– Да кто тебя там ждать может в таком виде? Подозрительный ты больно… Колись… Хорошенькая, сколько ей лет? – с игривым тоном, вспомнив своё земное прошлое, озадачил безголового временно исполняющий обязанности апостола. – Мне тоже не один раз обещали голову оторвать.

– Да как вы смеете! – возмутилась голова под мышками.

– Всё, тест не пройден, вали вон туда! – показал на лестницу, ведущую в Ад, сатирик.

– Какой ещё тест?! – ещё больше возмутилась голова.

– Простой – на сдержанность. Гнев – это грех! Причём великий. Вали отсюда, а то я за себя не ручаюсь! Припёрся в Рай, надо же, святой. Мошенник!

Оторопевший безголовый получив нехилый пендель, бесплотно слетел в Ад, где, судя по всему, он заработал громкие овации.

– А чё? – сплюнув на служебное облако, принял вальяжный вид сатирик. – Головы мы тоже терять умели от девок…

– А я с ним… – повеяло словами от следующего духа.

– Батюшки-светы, кто ж тебя так? – удивился человек, разглядывая возникшее перед ним явление. Явление сохранило на себе множество следов от земных ножей и пуль.

– Его телохранитель… – прошелестела израненная душа.

– А он у нас кто? – сочувственно спросил спутника безголового сатирик.

– Министр образования.

– А-а, так это вас детишки так? Ну, готов извиниться и всё исправить. С кем не бывает? – сокрушённо вздохнул внештатный заместитель привратника. – Сам был школьником когда-то.

– Да нет, это мы с дебатов. Мы дебатировали в комитете по культуре Госдумы.

– Вона как! А остальные тоже с совещания? – кивнул в сторону очереди временно исполняющий обязанности привратника.

– Не все… Возьмите, пожалуйста, некрологи у них. Там всё написано. Что, где, когда… – объяснила страдающая от земных болей душа.

– Чего? Некрологи? Да я скорее телевидению поверю! Да нет, что там – я скорее даже статистике поверю, чем этой радостной брехне для безутешных родственников! Значит, всё-таки вы на правильном пути… – подытожил «привратник». – Хоть отдохнете в Аду от государственных дел.

С остальными сатирик разобрался без длинных монологов, останавливая любые попытки начать дебаты ветхозаветной классикой:

– Так… Кто тута и чем недоволен?

Духов, попытавшихся дерзить, он стал молча записывать в забытую Петром на стойке регистратуры чёрную амбарную книгу Ада. Духи, завывая молитвы, столпились у спуска в Ад. Из Ада вскоре появились некие сотрудники – бригадиры, инспекторы котлонадзора, инспекторы МЧС, санэпидемстанция, решившие было разобраться в происходящем согласно жалобам духов. Они сами тоже были очень недовольны увеличением объема работ и нехваткой мест в котлах и их числа. (Количество новичков превысило число выделенных им для работы котлов). От них послышались грязные намёки, подозрения в коррупции и даже заявления на увольнение.

Сатирик успокоил их и предложил сделку: как человек сведущий (ему много чего довелось пережить в земной жизни) он помогает создать и возглавить профсоюз сотрудников преисподней. А потом ещё и организовать участие членов профсоюза в акционировании преисподней, добиться улучшений условий труда, снизить общий стаж выхода на пенсию, добиться восьмичасового рабочего дня, права на отдых в выходные дни и оплачиваемый отпуск. (Нормальные в принципе требования…)

Для себя сатирик просил немного (на всякий случай): личную раздевалку с душем перед именным котлом. За их счёт, разумеется. Но вначале, как часто это бывает в нелегальном бизнесе, не сошлись не только в цене, но и в способах оплаты. Но… Но сумели договориться в счёт будущих встреч в рабочей обстановке – сатирик в котле, а сотрудники кочегарят под ним – они будут почаще устраивать перекуры. (Ну, чтобы он преждевременно не сгорел на работе). А потом и по остальным пунктам хоть и со скрипом, но договорились. (Между нами говоря, то ещё жулье!)

После переговоров персонал преисподней был теперь уже крайне заинтересован в увеличении числа своих клиентов. В качестве будущей премии сатирику пообещали заменять по знакомым ему земным праздникам обычную смолу на молоко кормящих девственниц. Поклялись на скрижалях с десятью заповедями, наваленных горами перед входом в Ад, как инструкции, нарушенные грешниками – (потому на земле эти камни никак не могут найти археологи).

Нет, молоко не проблема, но где взять столько девственниц в России? Подмена на девушек других стран не допускалась. (Все эти глупости про девственниц и многое другое сотрудники преисподней сами внедряли в лучшие образцы земной литературы). Сатирик пообещал также развивать туризм в Аду. Он бы ещё что придумал, но в грохоте и в дыму состоялось возвращение Петра.

Запорхали на площадке перед Раем выщипанные перья из крыльев апостола, под глазом у него багровел кровоподтёк, и он без стеснения потирал ушибленные ягодицы, на апостольской накидке сзади отпечатались следы чьей-то обуви.

– А где очередь? – удивлённо прокряхтел Пётр.

– Да там… (Ну и порядки у вас…) – неопределенно, куда-то в сторону кивнул человек. – Слышь, а какая на сегодня была квота?

– Да как сказать… Полторы тысячи душ в Рай, а остальных туда! – ответил апостол, смущённо продолжая тереть свой зад.

– Странная статистика… А поточнее? – потребовал сатирик, складывая с себя ответственность за содеянное им.

– Там какие-то миллионы – я не мастак по части арифметики! Чё привязался? План я всегда выполняю – нареканий ещё не было! – осадил сатирика апостол.

– А если ошибочка будет? Ну, перепутать святого и грешника? – с невинным выражением лица поинтересовался сатирик.

– Да они уже при жизни помечены! Святой в Ад попадёт – диверсанты отдыхают и, как у вас там говорят, нервно курят в сторонке…

– То есть они всё там разносят? Не подчиняются? – искренне удивился сатирик.

– Да нет. У чертей на них прав никаких нет. А люди, даже самые святые, имеют слабости… – с нервным тиком нимба объяснил апостол.

– Да-а?! – изумился сатирик, предвкушая сюжеты будущих своих памфлетов.

– Да ты не о том… Смола в котле, где парится святой, со временем превращается в брагу. Это все знают. Но это ещё не самое страшное! В какой-то момент субстанция в котле после перегонки святого превращается во взрывчатку, эквивалентную одному святому. Для сравнения: если взять все ядерные бомбы на земле – это просто спичка… Одна спичка перед извержением Везувия! Вот таких спичек миллиард – это эквивалент, равный взрыву одного святого, – апостол поднял свою длань, как бы позируя для иконы, и смиренно опустил голову.

– А бражка как? – продолжал допытываться сатирик.

– Вот в том-то всё и дело! Перед этим бражка выходит ведь… Слёзы святого, так сказать. Черти с грешниками пьяные, на технику безопасности плюют! Вывод? Эвакуировать даже Рай приходилось. Вон до сих пор трещины на заборе… – показал апостол куда-то вдаль вдоль забора.

– Так, уважаемый апостол, значит, и ты можешь ошибаться? – оживился, потирая руки, сатирик.

– Так вот попадётся такой, как ты, и всё! Ба-бах! – хлопнул себя по нимбу апостол. Нимб засверкал ещё ярче от удара и от возбуждения апостола.

– Ну, я тогда в Рай – оформишь потом! – фамильярно хлопнув по плечу апостола, человек направился к вратам Рая. – Давай открывай…

– Погоди, погоди, не всё так просто. А если грешник попадёт в Рай, знаешь, что будет?

– И чё? Ад эвакуируют? – подмигнул апостолу сатирик.

– Не-е, на преисподней всё мироздание как раз и держится! Грешники просто получат внеочередное наказание в виде большого взрыва… И за это с них спишут десять тысяч лет пребывания в Аду.

– А что тогда? – недоверчиво хмыкнул человек.

– Тебе всё перечислить?

– Можешь всё, да времени мало. Обед во сколько у вас тут? – вспомнив, когда он в последний раз ел, отмахнулся от апостола человек.

– Дурень, у тебя вечность впереди! Насчёт обеда – забудь, – посоветовал апостол.

– Как это забудь? Нектар там, чё у вас там ещё в меню? – почувствовал себя то ли обделённым, то ли обманутым в своих ожиданиях сатирик.

– Погоди… Обед – нектар, амброзия, все виды энергии и много чего ещё, что тебе не полагается сейчас знать, – вводятся в дух бесплотный особым образом! Ты ведь сейчас дух бесплотный! – задрав голову, сообщил сатирику странную истину апостол.

– А теперь ты погоди! Это чего – нектар клизмой будут вводить? Я не согласен! Извращенцы… – всплеснул руками сатирик.

– Да какая клизма? Будешь порхать по райским кущам, аки пчела! – обнадёжил сатирика апостол.

– Час от часу не легше… Я его сам буду добывать? А вы на этом, похоже, экономить будете? А я-то думал: лежи себе в кущах, на балалайке наяривай да потягивай из баночки нектар! (Арфу как инструмент антинародный, созданный для господ-эксплуататоров, сатирик не признавал).

– Да ты на всю вселенную посмотри! Где ещё есть такие бездельники, как ты, где?! – заорал апостол.

– Ну, вам видней! – с возмущением отвернулся сатирик.

– Кстати, ты мне зубы не заговаривай! Куда очередь подевалась? – стукнув ещё раз по своему нимбу, опомнился апостол.

– Да эт туда! – махнул рукой сатирик в сторону входа в Ад.

– Всех? Пока я с Господом о тебе говорил?

– Ой, а чё тут такого? Ой, что-то случилось – надо же… Из России все припёрлись с грамотами от патриарха Всея Руси! Я про наших говорю… С грамотами об их святости. Ты прикинь, сколько это стоит? Что, простому человеку-то это разве под силу? Где, где у простого человека столько денег, чтобы в его святость поверил сам патриарх Всея Руси? Я их и послал туда… – возмутился незаслуженным им подозрением сатирик.

– Да я не против, молодец! А патриархи вместе с папами в отдельном участке в особых условиях время коптят… А чё здесь странно так пахнет? А ну дыхни!

– Апостол, батюшка, так это то, чего в твоё время не было – спирт! Медицинский! А не вино Эллады или бурда Древнего Рима!

– Не трынди! Кайся! И как ты сумел, дух бесплотный? – теперь уже возмутился апостол.

– Да в чём каяться?! – удивился сатирик.

– Ты первый, кто нагрешил пред вратами Рая! – торжественно объявил апостол.

– Вообще-то я из операционной сюда, но всё же уважуха! Утёр нос даже гаишникам. Они меня в такси вот так же однажды без прав повязали! А я был пассажиром. Штраф заплатил. Там такие кадры работают – понюхают клиента и в точности расскажут, что пил, сколько и когда. А будешь выпендриваться – назовут марку спиртного, год выпуска и где покупал. А кстати, а они куда попадают?

Апостол смущённо отвел глаза:

– Понимаешь, у нас тоже оживлённое движение, пути, тропинки… Миллиарды и миллиарды людей. Им так привычней… Подожди, ну своих из России понятно, а остальных из других стран ты куда подевал? – перевёл разговор на другую тему привратник.

– Да туда же… И никакого взрыва!.. – обескураженно ответил сатирик.

Собеседники оглянулись в сторону Ада и призадумались. Шум-гам по случаю появления новеньких духов давно стих. Слышался обычный монотонный гул, издаваемый из преисподней миллиардами обитателей.

– Так а что же там всё-таки с грешниками в Раю делают?

– Да не делают, а делается. Только ступит такой самозванец на облако в Раю, как тут же превращается в пыль! Упоминания о нём сразу же исчезают из всех источников информации и памяти… Из всех анналов всё удаляется о нём, – помахал руками апостол, как бы тряся сито с мукой.

– Но это ж глупость! – удивился сатирик. – Как же так, я сотворю неслыханные злодеяния на земле, попаду сюда, перелезу через забор – и всё? Шито-крыто, все всё забыли? Никаких тебе котлов со смолой, ничего – никаких страданий и наказаний? Так вот, почему злодеи на земле не переводятся, а наоборот, их ещё всё больше и больше становится! Не-е, это…

– Не твоего ума дело! – обиженно засопел апостол.

– А может, грешники на земле знают про это? – призадумался сатирик.

– Ну, как тебе сказать… – вздохнул Пётр. – Была утечка информации и не одна…

– То есть… А ваша контрразведка?

– Так ваша медицина виновата! – перешёл к обвинению апостол. – Иного уже оформишь, ворота открываешь, а его обратно – в реанимацию! Врачебные ошибки знаешь, как нам дорого обходятся? Прямь из-под носа духи удирали! А здесь в очереди тайн ведь нет. Вот и ты и про контрразведку нашу узнал, и много ещё чего… А сам-то ещё в реанимации. Но, насколько мне известно, обратно ты не очень-то рвёшься. А за операционным столом хирург – родственник одной важной персоны, которой ты кукиш в ресторане показал. Прямо при всех…

– Да мало кому что я показывал… Так что со мной будет? – поинтересовался сатирик.

– Пока не решили – скользкий ты какой-то. Вот взять юмористов: народ потешают, и люди им платят. Когда надо, они – сатирики эстрады, когда надо – юмористы. А ты? Тебе платить даже не за что! Рассказываешь, какие все, кроме тебя, нехорошие. Изобличаешь без всякой выгоды для себя. У тебя хоть друзья-то есть? – посочувствовал апостол сатирику.

– Не помню… – грустно признался сатирик.

– И мы не вспомнили… Ладно бы выгоду получал… Тогда сразу в Ад! – нахмурился апостол.

– Так что, я один такой? – выпятил грудь колесом сатирик и щелчком сбил со своего плеча воображаемую пылинку.

– Да нет, к сожалению. Но вы штучный товар всё-таки, – апостол внимательно осмотрел сатирика, – но с изъяном, с изъяном товарчик.

– А куда моих коллег?.. – с ревнивым любопытством поинтересовался сатирик.

– Пристраиваем… – горестно вздохнул апостол.

– Может, меня в Чистилище? Осознаю, исправлюсь – и к вам?

– Ага! Исправится он… Счас! Знаешь, что? Мне по штату помощники не полагаются, но есть один вариант… На общественных началах с испытательным сроком: я тебе тут одно служебное облако выделю, пока с тобой определяться будут, а ты взамен будешь полноправно беседовать с блондинками и с этими вот… На общественных началах. Волонтёр, в общем.

– С пидорасами, что ли? – брезгливо сморщился сатирик.

– Ну, да. Ну, мочи нет с ними общаться. Особенно с блондинками…

– Ну, хорошо. Значит, я тут сам себе работу должен найти? – поковырял в носу сатирик и незаметно вытер палец об тогу апостола.

– Ну, как тебе сказать… – апостол посмотрел на наглеца и неожиданно обрадовал его: – Ещё раз вытрешь об меня палец – плазмой палец спалю.

– Страховую компанию открою… – помечтал вслух антилитератор, не обращая внимания на угрозу апостола.

– Чего? Какую ещё страховую? – пришёл в недоумение апостол.

– Например, страховку от глупцов буду выдавать! Ты представляешь, как они всем на земле жизнь портят? А здесь? Ещё и здесь будут резвиться?! Это я не только о блондинках… Застраховался дух – и всех его знакомых глупцов ко мне, – с воодушевлением объяснил сатирик.

– А в чём наша выгода? – поинтересовался апостол.

– Так я с ними разбираться буду – сберегу ваши нервы. Подыщу им облако курортное (на служебном, которое ты мне посулил, сам отдыхать буду!). Спихну их всех туда, а вы будете на исправление посылать их на практику в общество бесовского отродья из Ада. Недисциплинированных. А условия для исправления – фантазия у меня работает… Ну, а за мной оформление страховок, регистрация глупцов, контроль за провинившимися бесами и обществом блондинок обоего пола. Пидорасов больше не предлагать! Другому сатирику их сплавишь. Я сам подскажу, какому…

– Слушай, сколько веков здесь стою, а такую славную идею ещё не слышал! Мы же их сдуру вместе со всеми содержим. Какой порядок наконец-то и в Раю, и в Аду будет! Дай пожму твою руку, – воскликнул апостол.

– А где всё-таки мои коллеги? – не испытывая особого восторга по случаю радости апостола, спросил сатирик.

– Ну, они тоже как бы советниками устроились – опыт в изобличениях огромный всё-таки… Только вот вместе вас сводить нельзя – изобличите друг дружку и передерётесь.

– Пётр, как тебя там по отчеству? – обратился к апостолу сатирик.

– Давай без формальностей. Сам уже не помню.

– Вот, кстати, давно хотел поинтересоваться: куда подевались родители апостолов? – с невинным видом заговорил сатирик. – Родить вас родили, а где их биографии с документами и фактами? Уж больно меня энциклопедии смущают…

– Да как тебе сказать… Далеко они отсюда! – с отвлечённым видом промямлил апостол.

– Понимаю… Папа у нас капитан дальнего плавания и не скоро будет. У других – геройский лётчик, полярник на льдине, ещё в том же духе и все без вести пропавшие? Сиротинушки, значит? – принюхался к будущей жертве своих разоблачений сатирик.

– Не дерзи, отрок! – принял грозный вид апостол.

– Нифига нашёл отрока! Значит, родителей ваших здесь нет? Может, они до сих пор среди живых? – присвистнул сатирик.

– Слышь, дух, мы с тобой только общаться стали, а мне тебя уже убить охота! Евангелие читать надо.

– Не получится! Я уже дух, – позлорадничал сатирик.

– В том-то всё и дело… – вздохнул апостол. – За идею спасибо. Сам обойдусь без тебя…

– Здрасьте. Вот и делай добро апостолам. Евангелие? А документы из ЗАГСа?..

– Я тебе другую работу хочу подкинуть, – не обращая внимания на наглеца, призадумался апостол. – Блондинок и остальных глупцов скину-ка я на курортное облако, как ты подсказал. Страховую компанию поручу другим апостолам, чтобы не бездельничали. Один ты там всё равно не справишься. Не справишься! – заметив протестующий жест сатирика, повысил голос апостол. – Но есть ещё одна проблема, больше ста лет как появилась – украинцы… До этого мы ничего про них не знали, и в нашем списке народов белого света они не значились. В жизнь этих людишек мы, как всех, посылали в разные народы младенцами, а они вдруг стали сбегаться в какую-то шайку… Вначале объявляли себя просто украинцами, а теперь вот возвысили себя до каких-то Великих Укров!

– А чё ты от них хотел – брак в вашей работе… – ухмыльнулся сатирик.

– Но они так уверенно говорят о происхождении мира от них, что даже наше начальство на всякий случай проверило и сверило анализы со своими родословными… Никаких укров! Бедные Адам и Ева – через что им только не пришлось пройти из-за них. Какие подозрения в супружеских изменах им пришлось опровергать!

– Потерпите немного – скоро и Господь будет… – подмигнул апостолу сатирик.

– Было уже… было. Мы экспертов из Ада – австрийцев и немецких арийцев приглашали. Они ведь создали украинскую мову, и сам Господь тесты добровольно сдал на знание их мовы.

– И как?

– Ну, как… Не сдал! Да как можно сдать экзамен по языку, если все Великие Укры готовы убить друг друга за незнание мовы. Она ведь у каждого из них своя… – взялся за голову апостол. – Понимаешь, у каждого укра своя мова, никакую другую, даже от своего собрата-укра, он не признаёт, поэтому им приходится общаться между собой на русском языке. Христос у них гарний хлопець з-під Львіва, а в Иерусалиме он был просто в командировке. А римские москали его распяли… Главный аргумент у них тот, что евреи за него не заступились. Мол, был бы своим – заступились бы. Они всегда, мол, за своих горой стоят! А так, в общем, предлагаю тебе дело… Постой, ты куда?

– Так, там в реанимации меня обратно тащат… – слегка завибрировав, ответила душа сатирика.

– Стоять! Дай-ка гляну… – апостол достал свою древнюю подзорную трубу и навел на землю. Облако перед ним раздвинулось.

– Так, не понимаю: этот доктор – родственник той важной персоны, которому ты показал кукиш в ресторане, после чего ты и попал в реанимацию. Чё ж он тогда так старается?

– Какая персона? Бандит, уголовник! Его на сходке воров вором в законе не выбрали… Стажа, мол, да опыта маловато, так он в с обиды в губернаторы пошёл на стажировку… Он брат этому коновалу в зелёном халате, – слегка испаряясь перед Петром, объяснил сатирик.

– Подожди ты… У тебя есть желание обратно вернуться? – преграждая подзорной трубой путь назад сатирику, спросил апостол.

– Да ты что?! У меня ипотека у детей, ещё пара кредитов. Не-е, я лучше здесь перекантуюсь – за коммуналку платить не надо, котёл или облако – в собственность, никаких расходов на еду одежду, всё бесплатно. Что ещё нужно для счастья? – истово перекрестился сатирик.

– Как назло ни одной блондинки в операционной! Придётся этих бесов-самовольщиков подключать к твоему спасению… – Пётр щёлкнул пальцами и сбоку от него возник парящий ангел небольшого роста. Он сдвинул набок свой нимб, чтоб лучше слышать апостола, и, воздвигнув очи к небу, сложил ладошки на груди. Апостол оторвался от подзорной трубы и что-то прошептал на ухо ангелу. Тот кивнул головой и мгновенно исчез.

– Это что было? – недоумённо спросил сатирик.

– Наша почта… – пожал плечами Пётр.

– А не проще было эсэмэску послать или письмецо в конверте? – съехидничал сатирик.

– Успокойся! Это не «Почта России», чтобы горевать за свою корреспонденцию, это наидревнейшая наша мировая почта, которая обходится без всякого транспорта по системе всеобщей веры! – важно ответил апостол.

– Тю! Вот этого-то и не надо – «Почта России» тоже ведь работает по вере в неё.

– Есть один маленький нюанс: в «Почту России» верят и платят, а нам платить не надо, потому просто доверяют, и никаких проблем! – развел руками Пётр.

В реанимации было оживлённо. Бригада медиков во главе со светилом областного масштаба решали, что ещё сделать с пациентом. Пациент изображал подобие трупа. Его актёрского мастерства хватило бы на целое кладбище покойников. Но светило ему не верило:

– Хрен ты от меня отделаешься… – бормотало светило.

– Антон Аркадьевич, да бесполезно это. Жаль только, что в нашу смену. Писанины теперь… Насильственная, так сказать, кончина… – обратилась к нему медсестра в халатике намного выше стройных колен, почти вровень с трусиками.

– Вот именно. Терять ему нечего, а мне он всего на пять минуток нужен живым… Давай-ка ещё укольчик и фибриллятором ещё пару раз шандарахнем, – уточнило свои действия светило.

В этот момент, если бы он не был занят пациентом, а посмотрел на неё, то он заметил бы, каким бесовским огнём загорелись её глаза. Точно такие же огоньки засверкали и у других медиков. Пациент вздрогнул, потом по его телу пошли конвульсии. Светило нагнулось к его голове и прислушалось. Пациент явно что-то начал шептать. Светило приподнялось и вмазало несколько звучных пощёчин пациенту. Затем снова прильнуло своим ухом к голове умирающего.

– Я не понял, а чё он меня лупит? – погладил свою бесплотную щёку сатирик.

– А ты сам как думаешь? – ухмыльнулся апостол. – Главное, что я тебя не прозевал. А то уже начальство коситься начинает, замену мне подыскивает.

– Ну так… – небрежно махнул рукой сатирик.

– Выкладывай, выкладывай… – ехидно заулыбался апостол.

– Ему или тебе? Так это… Написал я однажды сказку про него, а он её взял и сделал былью, – с ностальгией по прежней жизни в голосе ответил сатирик.

– Как это? – недоверчиво посмотрел на сатирика апостол.

– Сюжет такой был, мол, некто до того, как стать врачом, в юности лечился в психушке. И вместо того, чтобы продолжать лечиться самому, сподобился лечить других… – широко улыбаясь, объяснил сатирик.

– И что, это правдой оказалось?

– Да, – кивнул сатирик.

– Значит, ты, не подозревая о том, попал в точку? Ну, что ж, бывает в жизни всякое. Или, может, это чудесное озарение было? – апостол не скрывал своего сарказма. – Хочу поприсутствовать на твоём высшем судилище…

– В сказке, которую я написал, его родители, большие люди в политике, посчитали, что их чадо не должно страдать в этой жизни от дурацких диагнозов – вялотекущая шизофрения и патологический садизм. Ну, там, кошек, собак в детстве… препарировал. Живодёр, одним словом… – поскучнел сатирик.

– Так ты сам-то откуда об этом узнал? Вот только не надо меня за нос водить…

– Издержки профессии настоящего сатирика. Меня как-то запихали в ту же самую психушку для профилактики… – с некоторой даже гордостью повеяло от признания сатирика.

– И-и? – пронзительный взгляд апостола сверлил бесплотную душу сатирика в поисках малейшей неточности признаний. (Детектор лжи, детектор лжи… Побываете там, узнаете, как правду излагать, чтоб тебе сам апостол поверил…)

– Там встретил старожила, – отозвался искренностью на этот взгляд сатирик. – У него не было таких авторитетных родителей. То, что он рассказывал, для всех было просто бредом. А мне понравился сам сюжет: пациент лечит других больных. И все делают вид, что это нормально. Да ещё хвалят. Восторгаются его способами лечения, его рецептами. В диковинку ведь. К примеру, для лечения насморка назначить пациенту пару вёдер клизмы… Ведь что самое главное для лечения населения любого государства: диплом врача! Диплом, а не сам врач…

– И ты сейчас назовёшь ему имя этого бедолаги? – с ехидцей спросил апостол.

– Не-е, я назову ему имя его жены… Та ещё блондинка. И имя её джигита и адрес квартиры, где она измывается над бедолагой из горного аула. Спасу мужчину или то, что от него осталось… Ведь, как там говорят: «Слова, произнесённые на смертном одре, священны своей правдой»? – лукаво посмотрел на апостола сатирик.

– Ну ты мерзавец. Дай пожму твою руку. Сработаемся… – восхитился апостол собеседником.

– Просто гений… – заскромничал сатирик.

– Этого у тебя никто не отнимает. Но главное, ты – законченный мерзавец. Давай, шепчи этому придурку и завязывай с жизнью… – потребовал апостол.

– Прошептал… Мать твою, вот же псих! Не, ты глянь, как он меня дубасит! Как на боксёрском ринге! Слышь, он меня счас ногами бить будет…

– Будет, – флегматично подтвердил апостол. – Сколько, говоришь, вёдер клизмы для насморка? Два ведра?

– Ну, да, а от кариеса – толчёный кирпич жевать… – задёргалась душа сатирика, в точности повторяя тряску своего земного тела от ударов по нему.

– Так, давай громче шепчи… – подсказал апостол. – Мы скоро его самого тут встретим, встретим, ох как встретим.

– Всё… Отстал, урод. А какие сиськи у медсестры, м-м… – промычал сатирик.

– Не понял… – посмотрел на свою подзорную трубу апостол.

– Так я ж ещё там. И всё хоть как бы со стороны пока, но вижу. Слушай, Петь, а как с этим делом тут?

– Ну, это… – оглянулся по сторонам апостол и, понизив голос, заговорщицки продолжил: – Когда прижмёт, тут тропинка есть в мусульманское отделение. Там тебе гурии на любой вкус и такие безотказные… – апостол чмокнул щепотку своих пальцев и вздохнул: – Но тебе туда…