Текст книги "Мистификация дю грабли"

Автор книги: Сергей Суров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 65 страниц)

Пособие для лучшей доли

Немного предыстории. Саша Набровяйкин проснулся в самом плохом настроении. Даже просыпаться не хотелось, но был будильник. И был заведен он на самое ненужное время в жизни – на работу в понедельник. Сама жизнь теперь оказалась приговорённой к никчёмности. Что ещё ожидать от неё, когда в прошедшую субботу ожидался праздник, и как обычно, он обманул все ожидания, так как всецело зависел от игры сборной России по футболу. Даже наборы пива и водки не спасли компанию друзей от депрессии после финального свистка судьи. К тому времени экран телевизора был так метко заплёван друзьями, что свисток судьи прозвучал в каком-то волшебном заграничном тумане…

На обжитой им съемной квартире рядом с кроватью были подозрительные предметы: странные трусы, которые были больше его собственных, но с кружевами, лифчик тоже с кружевами и очень, очень даже достойного размера. На столе в кухне он увидел записку: «Милый, я твоя навеки!». Сашка сморщился и, взяв записку, насадил её на вбитый в стену гвоздь – там было уже много таких же записок с разными почерками, два подобных гвоздя, вбитых рядышком, свободного места для листочков уже не имели.

На работе Сашу поджидала табельщица.

«Ведьма», – прокатилась в голове Саши, как в пустой пивной бочке, странная мысль. Ведьма, полногрудая, с широченными бёдрами, прижала футбольного фаната к турникетам проходной и спросила:

– Какой счёт?

– Позорный… – обречённо выдохнул перегаром Саша.

– А я что говорила? – вперившись глазами в очи фаната несчастной сборной, произнесла табельщица.

– А вы смотрели? – отворачиваясь от стража производственной дисциплины, спросил Сашка.

– Ещё чего… Смотреть на этих педиков! Боже упаси! Мне на вас, на нормальных смотреть противно, а тута на этих! На сколько ты опоздал на работу, а? На часы смотрел? – негромко произнесла табельщица, оглядываясь по сторонам.

– Виноват, но поймите, столько надежд на них было… – чистосердечно признался Сашка.

– А водяры сколько было вчера? – окончательно прижала огромными грудями Сашку к правде табельщица. – Ну и выхлоп… Сейчас не советское время! Профсоюзов нет, маменька с папенькой не помогут – только добросердечное признание спасёт твою трудовую карьеру! И то… Только с моего согласия!

– Но я это…

– Не согласен? – удивилась табельщица.

– Да как можно? – тоскливо съёжился Саша. – Только с вашего согласия!

– Вот то-то же! В обеденный перерыв – в мой кабинет! Разбираться с твоим опозданием. И не забудь: за тобой ещё один незакрытый прогул! – она покрутила длинным толстым пальцем перед носом замученного жаждой воды и справедливости фаната.

Саша был настоящим футбольным фанатом, не то что остальные мальчуганы с бейсбольными битами и петардами мощней подствольных гранат, с ножами и кастетами… Потому он безропотно в обеденный час, вытерев руки ветошью и пристыдив мастера за ошибку в чертеже, отправился на расправу по понятиям правосудия Трудового кодекса. Расправа длилась не очень долго – Вера Степановна приняла его по списку, а в списке у неё в тот день значилось ещё несколько обормотов и прогульщиков. Но…

Вот тут и возникает это волшебное «НО»! Сколько раз было говорено миру Всевышним? Сколько? Ась? Сказано ведь: «но» – так напрягитесь, не ждите чудес, а срочно бегите куда глаза глядят! Так нет, норовят люди правде в глаза посмотреть. Не правде в глаза, люди, смотреть надо, а бежать куда глаза как раз и смотрят! Бегите, бегите! Так ведь нет, опять на эти самые грабли и наступить норовят, да ещё в очередь становятся.

Нет, разумеется, нет! (Как вы могли только подумать о чём-то таком?) Табельщица была святой, как водится в нашем доброжелательном обществе. Но у неё была дочь. И какая! Фанатка, фанатка футбола и мужчин! Ну, нимфоманкой она не была, скорее любительницей спорта. А шо делать в наше время? Где можно красотке под два метра ростом отыскать родственную душу для совместных переживаний? Да при том ещё и блондинке, выжимающей штангу под двести кэгэ несколько раз, лёжа на спине? Вы это пробовали? Саша попробовал – лечили его спину два академика медицины за его счёт, да ещё полгода. Вот этого-то он и боялся… Дальше – больше.

– Давай, зятек, рассказывай!

– Чё? – испуганно обрадовался Сашка.

– Рассказывай давай… Как дочурку мою домогался, как – ну всё это… произошло?

– Да вы что? Я это… ничего, – вздрогнул Саша, вспомнив утренние находки.

– То есть, жениться не собираешься? – разочарованно кивнула табельщица.

– Как бы нет… Между нами ничего не было… – пряча глаза от стыда, признался Сашка и стал что-то припоминать из уголовного кодекса.

– Нет, ты посмотри на него! Нравилась-нравилась и вдруг разонравилась! А кто ребёнка будет содержать? – стукнула ладонью по столу табельщица.

– Ой, какого ребёнка? – ойкнул вконец перепуганный Сашка.

– Внука моего! – всхлипнула табельщица. – От тебя и моей Леночки…

– А… скол… сколько времени прошло? – облизал свои враз пересохшие губы Сашка. – Уже девять месяцев?

– Не хохми! – нахмурилась оскорблённая за свою дочь мать. – Сиротинушкой моего внука хочешь сделать? Кобелюка!

Вера Степановна тоже была не подарок – хотя рядом со своей дочерью выглядела очень даже гармонично. Две такие очаровашки с ядерными бомбами, замаскированными под груди. Однажды шутки ради она уселась на колени начальнику цеха – тот был раздавлен и физически, и морально. Она пообещала полностью сесть ему на шею, если он не повысит ей зарплату. Перепуганный начальник вдвое увеличил её заработок. А ведь она не полностью села, а только присела – не всем своим весом…

Вера Степановна за шкирку затащила Сашку за стеллаж с документами и слегка приподняла провинившегося. Саша взвыл, потом захрипел. Память, точнее её обрывки, окончательно вернулась к нему. Он вспомнил, как после бара, где он со всеми смотрел матч, он был кем-то бережно поднят на руки и куда-то отнесён. Вспомнил, что по пути к ним приставали какие-то подростки, он был спущен на землю и прислонен к забору. Была потом какая-то странная возня, расплывавшаяся разноцветными кругами перед глазами, хруст костей, чьи-то вопли и чей-то грозный голос вопрошал:

– Ну что, джигиты, продолжим?

Потом хулиганы, размазывая сопли и слёзы, сипели и кашляли от чьих-то кулаков и просили прощения у него. Что было дальше, он так и не вспомнил. Сашка ничем не отличался от других своих сверстников. У всех в таком возрасте после выходных дней появляется послевкусие в виде хронического склероза.

Но у Веры Степановны были доказательства: в руках она держала телефон дочери с фотографиями счастливого свойства. Счастье принадлежало ему. Да-а-а, какой век, такие и технологии! (Какие там ещё нравы?!) Саша поёжился. Ему хотелось совершить свой последний подвиг в этой жизни – свалить куда подальше!

…Свадьба нагрянула, как исполнение смертного приговора – неожиданно, но в точно назначенный срок. Она была шумной и долгой – человек десять как бы в её продолжение продолжили радоваться жизни несколько месяцев в хирургическом отделении районной больницы. Траектории, по которым летали посуда с содержимым, мебель и люди, сходились в одной точке, обозначенной кулаками Веры Степановны. Её дочь как невеста участие в этом турнире в её честь лично не принимала и к крайним мерам не прибегала.

– Какой ты у меня буйный, однако! – шептала она низким густым голосом, останавливая за шиворот рвавшегося в бой Сашку.

Сашка трепыхался в её руке, колотя кулаками воздух, но в очередной раз пригвождался к стулу. Перерывы в свадебном переполохе возникали при появлении очередного наряда полиции. Затем всё продолжалось, как положено в таких случаях. Даже начальник отделения полиции отмахал лезгинку! Вскоре всё его отделение присоединилось к празднику по случаю создания новой семьи. (Хотя всё-таки не всё – один из сотрудников правопорядка был обездвижен вазой из-под цветов вовремя появившейся своей супругой и был этапирован в направлении семейного очага).

На второй день свадьбы за столом собрались уцелевшие гости и продолжили дружить. Саша сидел с ледяной бутылкой водки, которую прижимал к больной голове и осваивал профессию комментатора:

– Да двинь ты его, наконец… Ну, кто так бьёт, ну кто? Бей промеж глаз! По уху его, по уху! Да кто ж бутылкой так бьёт? Эх, срамота!

Но каждый раз, когда он порывался наглядно всем показать, как делается то или иное действие, Леночка хватала его шиворот и со словами: «Да сиди ты уж… Травмоопасный ты мой!» усаживала его обратно. Нет, Саша не был хлюпиком – ему, возможно, принадлежал рекорд в Вооруженных силах страны по количеству самоволок. (Ну, это тогда, когда его затащили в казарму для уплаты долга перед Родиной). Он получил свободу от службы только тогда, когда количество дней, проведённых им на гауптвахте, почти сравнялось с количеством дней в календаре. Парень он был хоть куда – крепыш, хоть и поменьше ростом, чем его невеста, но не намного.

Служил он не помню где, но, как и остальные воины Руси святой, завершал её, эту службу, в гвардейских мотошвейных войсках. При его появлении дома мать месяца полтора потом ещё заикалась. А отец, Владимир Алексеевич, весь вечер таился от сына где придётся. Лишь к утру, осмелев, он признал-таки в нём своего сына и то после того, как Сашка переоделся, а батя в сотый раз опохмелился. Соседи, правда, предъявляли потом какие-то претензии, вертя перед его носом своим дохлым петухом – петух, узрев наряд дембеля, с горя повыдирал сам у себя все перья и в голозадом виде свёл счёты с жизнью. Теперь Саше предстояло поправить здоровье, подорванное в армии и прежними беспорядочными половыми связями в кругу вновь обретенной любящей семьи.

Вера Степановна со своим зорким зрением уже вмешивалась в его холостяцкие привычки и манеры: заметив очередную наполненную водкой стопку перед ним, она, горестно вытирая счастливые материнские слёзы, своевременно выхватывала её из Сашкиных рук и, не чокаясь, опрокидывала в себя. Трезвость и дисциплина в семье ему были обеспечены. Сашка обречённо крякал и произносил (но про себя – не вслух!) краткие, нехорошие тосты в адрес тёщи. В общем, свадьба была как свадьба – ничем не хуже и ничем не лучше других. Родители Саши на свадьбу не приехали – причина нам неизвестна, но были братья: родной, Игорь, и двоюродные – Гена, Олег и Вова.

Леночка была, между нами говоря, очень даже ничего – почти красавица. Проблема была в пропорциях. Вот если бы сократить некоторые её параметры из расчёта 1:2, а лучше 1:3, на конкурсах красоты ей не было бы равных лет тридцать кряду. Добавьте к этому её нездоровый интерес к самбо и к другим единоборствам в сочетании с огромными голубыми глазами на прелестной юной мордашке мастера спорта, чтобы понять, почему так быстро Сашка стал примерным семьянином. Братья выбор оценили, но на свадьбе держались от Леночки подальше.

Всё после свадьбы пошло буднично: денег не хватало, по дому работы было хоть отбавляй, из развлечений только еженедельные поездки на дачу. Но Сашка всё равно заважничал и на работе стал делиться секретами рекордных урожаев и проблемами сельского хозяйства страны.

Идиллию на даче иногда пытались нарушить какие-нибудь непутёвые соседи. Тогда лёжа в гамаке, Сашка отрывал от работы супругу и ленивым тоном рекомендовал:

– Ленусь, пойди разберись, а то я за себя не ручаюсь!

Леночка шла разбираться: сосед перелетал через изгородь на пыльную дорогу, следом брякались оземь чем придётся гости соседей, вылетала сквозь калитку собака с безумными глазами и с калиткой на шее, соседка с гостьями голосили и прятались где придётся. Лена не любила долгих разговоров. А вот Сашка наоборот любил вспоминать свой первый приезд на дачу и не зря. Так как именно тогда он понял всю глубину своего чувства к жене, а человек он был стеснительным, чтобы вот так вслух всем обо всём поведать. Но если всё-таки вспоминал, то вспоминал долго, с удовольствием.

– Зятёк, – обратилась тогда к нему Вера Степановна. – Пора копать под картошку!

– Да мы ещё в дом не вошли! – ответил взмыленный после разгрузки машины и уборки накопившегося хлама перед домом Сашка. – Чаю даже не попили!

– Иди-ка сюда… – поманила пальцем его тёща. – Бери лопату и вон до той берёзы. Видишь, там, где огород кончается? Ну и в ширину от сих и до забора.

Сашка взял лопату и вдумчиво стал её вертеть в руках и рассматривать. Тут подошла Лена и, не произнеся ни слова, отодвинула мужа, выхватила из его рук лопату и принялась за работу.

– Доченька, ты что его балуешь? Он же мужик – это работа для него!

– Мама, не мешай. Он – да, мужик, и работать будет у меня в ночную смену! Пусть силы бережёт. Сашенька, – повернулась она к мужу, – иди отдохни в тенёчке.

Ей-богу, так оно и было! После этого случая в дела молодых Вера Степановна больше не вмешивалась. Дача помогла приоткрыть завесы многих семейных тайн.

– Вера Степановна, говорят, вы по молодости в психушке работали?

– Да, было дело… После школы плюнула на всё, не поехала поступать в институт – мне соседка предложила поработать летом вместе с ней санитаркой в дурке. Случайно попала как-то раз в отделение для буйных – понравилось. Было где размяться. Я их целыми палатами гоняла! Через неделю – тишина и покой. Больные пошли на поправку – кого в отделение спокойных перевели, а кого и выписывать пришлось. Попадались самозванцы – симулянты. Некоторым из них срок грозил за тяжкие преступления, вот они и нашли способ отсидеться, спрятаться от наказания. Но не тут-то было. Там несколько типов было – свободного места от татуировок на пузах не хватало. На окнах решётки были, так что я их из окон не выбрасывала – просто вытирала ими полы, стены…

– А чё ж вы там не остались? – отводя глаза в сторону и стараясь удержаться от душившего его смеха, поддержал разговор Сашка.

– Да комиссия однажды приехала, а я не знала… Смотрю, в коридоре какой-то полудурок нюхает мою швабру и тряпку половую пальчиками перебирает. А тогда как раз новеньких привезли – я их ещё по лицам не всех различала. И не переодели их ещё… Ну, думаю, сбежал из палаты. Я его за шиворот, а он мне: «Да вы знаете, кто перед вами?». Ну, они всегда такие речи толкают. Что с ними церемониться? Схватила его за шкирку, а он брыкаться вздумал! Я его запеленала в простыню и тряпку в рот…

– И что дальше? – с самым серьёзным видом, честно глядя в глаза тёщи, спросил Саша.

– Да чё… Комиссия собралась уходить, хватились – а одного среди них нет. Ну, меня тоже спросили и описали, как он выглядит. Я и вспомнила. Он при виде меня – на карачки, и за остальных прятаться вздумал. Шуму подняли… Пришлось уйти.

В другой раз приоткрылась ещё более интересная семейная тайна:

– Мама (уже «мама», надо же!), – изнывая от отдыха, спросил её как-то Саша, – а говорят, вы ещё служить собирались? И не где-нибудь, а в ВДВ!

– Да, было дело… – разогнув спину под лучами игривого заката, согласилась Вера Степановна и, оглядев до конца ещё не прополотую грядку, вспомнила: – Тоже очень давно. Когда только-только контрактную службу придумали. С подружками гуляла, а тут вояка в парке попался озабоченный… – она смахнула пот со лба и обтёрлась платочком. – Привели меня на опознание в больницу. Да кто ж его там узнает под бинтами-то? – всплеснула она руками. – Да и опух он… И синий какой-то. Вот мне военком, который непонятно зачем там оказался, речугу и толкнул, мол, вывела ты, девонька, целую боевую единицу нашей армии из строя – не хочешь ли заменить его? Послужить, так сказать… Ну, я и согласилась, – Вера Степановна высморкалась в большой носовой платок и продолжила: – Сперва я робкая была. Потом ничего – навела порядок! Через недельки две подходит ко мне командир части. Сразу видно: боевой офицер! Морда вся испитая, в шрамах, грудь в орденах! И орать сразу: «Я, мать твою…» – и так далее… – из глаз у Веры Степановны брызнули от воспоминаний слёзы. – Ну, я его шуганула кулаком под дых, потом взвалила на плечо и так это бережно отнесла в лазарет. Пробыли мы с ним там до обеда следующего дня. Ну, его пытались там освободить – но ничего у вояк не вышло. Он на прощанье прижался мордой к моей сиське и жалобно так: «Товарищ барышня, нет, я всё понимаю… Трудно в ученьи – легко в бою! Но после тебя наша десантура до боя не дотянет!». Так он жалобно это сказал, что я прослезилась даже… Вытерла я свои слёзы его беретом – и домой! Ну, а через девять месяцев – здравствуй, Леночка!

– Мама добавить забыла, что папа мой полностью поседел после общения с ней! – горделиво заулыбалась Елена и простодушно добавила: – А ещё она может сиськой любой канат перерубить…

– Да уж скажешь, доченька! – отмахнулась от Лены Вера Степановна.

– Что? – поперхнулся Сашка. – Ты имеешь в виду грудь?

– Ну, да… – удивилась бестолковости мужа Лена. – Я пока это не умею, но арбуз между грудями без рук давлю легко…

После такой новости Саша потом не стал рисковать своей непутёвой головой, где ни попадя во время исполнения своего супружеского долга. Желая сменить тему, он в задумчивости предложил:

– Продолжайте… мама, чем ещё вас жизнь огорчала?

– Да мало ли что в моей жизни было? Иду я как-то после работы по дороге, зашла в спортклуб, меня из него попросили инвалиды эти по фитнесу: бодибилдеры и качалки-мочалки. Горько как-то вспоминать, – Вера Степановна отряхнула руки от грязи и присела на лавочку рядом с зятем. – Но на память забрала свои гири по 32 кг. Положила их в спортивную сумку – и домой! Тяжело ведь тащить – пошла напрямик через парк. Меня там трое придурков останавливают и просят отдать им сумку – я не против… Берите, говорю, ребятки! – и протягиваю им сумку. Один хлыщ берёт сумку и роняет её на свою ногу. Остальных я догоняла и просила: мальчики, помогите же женщине до дома сумочку донести!

Ну, а теперь о главном… Я всё это вам рассказал не из своей любви к сплетням, а чтобы вы поняли значимость этих судеб в жизни их родного города! Да-да, именно так, если заглянуть в анналы городских сплетен. Так вот, однажды собрался семейный совет. Решали, что делать и как дальше жить. На столе перед ними были три кучки денег. (Только что случайно получили давно обещанную им зарплату). Сняли в банкомате, чтобы банк от наличности поскорей освободить. Ну, а кто в России банкам доверяет? Только ненормальные да загнанные в угол жизни бедолаги. Сравнили цены в магазинах с зарплатами – не жизнь, а выживание…

– Да-а-а, и что будем дальше делать? – прервала общее молчание Вера Степановна. – Скоро внук будет, а с жильём как-то тесновато… Машину вот ремонтировать надо…

– Сашка пусть решает! – хмыкнула Лена.

– На дело надо идти! – отозвался Сашка. – Заработать на нормальную жизнь в нашей стране с нашим президентом и депутатами – дохлый номер. «Россия – вперёд, Россия – вперёд!» А где зад, а где перёд? Где жопа, а где… стрелка компаса?

– Хватит о политике, давай о жизни! – недовольно буркнула Вера Степановна, собирая кучки денег. – Вот что на это купишь?

Недовольство в семье росло вместе со сроком беременности Елены. В счастливой стране, не обделенной природными богатствами, благодаря властям жили несчастные граждане, еле сводящие концы с концами. Лишь небольшая кучка политических мерзавцев и их экономических единомышленников-мошенников владела колоссальным наследием многих поколений. К ним можно было бы добавить кучку побольше из числа тех, кто оберегал, обслуживал и делал всё, чтобы первая куча цвела и пахла… (Что я там говорил о граблях?)

– На дело идти надо! – задумчиво повторил Саша.

– Какое ещё дело? Банк, что ли, грабить? Ага, сейчас… Там как раз все воры и грабители тёплые местечки себе нашли… Сунься туда и сам будешь ограблен – это же их основная работа! – вскипела Вера Степановна

– Да нет, – поморщился Саша, – всё это я сам знаю, да и денег там… Я вот что думаю: брать надо кабинет мэра.

– Что?! – дуэтом удивились женщины.

– Да там у него в сейфе денег больше, чем в самом Центробанке. У всех мэров и губернаторов так заведено. Это президенту деньги ни к чему – всё, что захочет, и так получит бесплатно. Недавно по телику показывали интервью с мэром – счас найду в интернете – за спиной у него точно сейф торчал! – с этими словами Саша встал и пошёл в другую комнату, где располагался компьютер. Женщины задумались…

Вскоре Саша позвал их, чтобы глянуть. Действительно на мониторе в режиме стоп-кадра за спиной мэра города виднелась дверца с явно кодовым замком.

– Саш, не дури! Если это было так, то мэра грабили бы все! – встревоженно произнесла Елена.

– Да-а, тогда он был бы не мэр, а простой гражданин, как мы – босяк босяком! – поддакнула дочери Вера Степановна.

– Ты представляешь, как его охраняют, какая там сигнализация? Это тебе не банк ограбить! Легче будет Третью мировую войну выиграть, чем ограбить нашего мэра… – продолжила тему Елена.

– Тихо! – остановил разгоравшийся домашний бунт Саша. – Тихо, говорю! А теперь слушать. Насчёт сигнализации… У меня знакомый электрик в фирме той работал, что эту сигнализацию устанавливала, – он сам по пьяни хвастал. Есть сантехник, работавший в администрации – за пьянку прогнали. Вон там, на лавочке во дворе сидит по вечерам, дядя Лёша, бывший мент, сейчас на пенсии. Охранял нашу мэрию. Так что с разведданными порядок. Они самые что ни на есть надёжные. Чё вам ещё надо? В полицию мэр не побежит – ясен пень, как день. Она сама к нему приползёт. А вот дом его грабить смысла нет – там действительно серьёзная охрана. Потому что всё ещё более ценное, чем деньги, мэры и губернаторы дома складывают – смотреть новости надо, женщины. А вот кабинет мэра просто напрашивается. Это же перевалочный, точнее приёмный пункт для денег и ценностей.

– Сань, ты это всё серьёзно? – с сомнением в голосе уставилась на зятя Вера Степановна

– Ну, да. Пример надо брать с нашей элиты – грабанул, и тикай на здоровье себе на Мальдивы. Да куда хошь тикай! Там уже столько удравших, что мы легко среди них затеряемся. Главное, побольше украсть. Украдёшь по мелочи – вернут и посадят. А по-крупному ещё и руку пожмут на прощание. А может, и улицу твоим именем назовут… – он смахнул пальцем слезу и смёл в общую кучку деньги на столе.

– Это если из казны украсть. А если вора обворовать? Греха не оберёшься… Сам президент обидится… А это кранты! И пластическая хирургия не поможет… – огорчившись от исторической правды, махнула рукой Вера Степановна. – Да, а почему этот Лёшка вместе с электриком и сантехником сами его не грабанут?

– Не доверяют они друг другу, – фыркнул Саша, – один знает про сигнализацию, другой про подземный ход, а дядя Лёша знает, за какой дверью в подземелье засада может быть и какая…

– Да-сь, не дружный мы народ… – вздохнула Вера Степановна. – Собираемся вместе только на пьянку какую да на мелочёвку всякую – войну выиграть, в космос слетать… Нет в нас национального единства.

– Надо всё обдумать и взвесить, – не отвечая на лозунги тещи, продолжил Саша. – Честным трудом в России не прожить! Этот закон жизни выше нашей Конституции. Ей до него не дотянуться. Вы на наше правительство посмотрите, на нашего айфончика! Не он ли советовал: «…денег нет, но вы держитесь?» – именно этими словами завершил тот судьбоносный вечер Саша и отправился с женой в спальню исполнять свои супружеские обязанности. (Какая бы работа или проблемы на свете ни были, а мужские обязанности для молодоженов были превыше всего!)

…Вот так в честной обычной семье обдумали и всё решили. Потом готовились целую неделю и, распределив обязанности, в одну выбранную ночь из прекрасных для такого случая ночей пошли на дело. Та ночь была щедро усыпана благоприятными приметами – их было гораздо больше, чем звёзд на небосводе. Но я не весь список примет озвучу, а так… Начиная с ослепительного белого кота, насиловавшего чёрную кошку прямо посреди дороги, и заканчивая полным мусорным ведром, упавшим с третьего этажа на голову скандальной соседке. Повернувшись спинами и переступив через бездыханную соседку, семейство отправилось по заветному адресу.

За зданием администрации располагался небольшой сквер с фигурными скамейками. Возле одной из них троица остановилась, и за ней был обнаружен искомый канализационный люк. Первым спустился Саша, следом Елена, а вот Вера Степановна несколько замешкалась. Никто из них не заметил неслышно подкатившую к скверу полицейскую машину.

– И куда путь держим? – поинтересовался у Веры Степановны один из подошедших служивых.

– Да вот на приём к мэру! – не смущаясь, ответила слегка застрявшая при спуске женщина.

– В такое-то время, кхм? – недоверчиво хмыкнул полицейский.

– А очередь занять? Помог бы лучше женщине – грабить его иду! – отрезала Вера Степановна.

– Ну, это не с нами… – вполне серьёзно ответил старший наряда. – Машина с деньгами мэра уходит вечером сразу после его служебной машины. Так что там нихрена сейчас нет!

– Ну, тогда вот… – Вера Степановна, нащупав под ногами опору, с облегчением продолжила: – Подай сумку!

Полицейский исполнил её просьбу и, пожав плечами, переглянулся с напарником.

– Спасибо, мужики, а теперь закройте, пожалуйста, люк за мной! – попросила Вера Степановна.

Мужики и в этом галантно помогли женщине и, отряхнув ладони от пыли, уселись на лавочке перекурить.

В коллекторе было темновато даже при ярко светящих налобных светодиодных фонариках.

– Мам, а с кем ты там болтала? – поинтересовалась Елена, доставая из своей сумки инструменты для грабежа.

– Да с ментами…

– С ментами? – удивился Сашка. – А им-то что здесь надо?

– Да бог его знает! Служба у них такая – нос совать в чужие дела. Но эти хотя бы вежливые, – перебирая сумки для добычи, ответила Вера Степановна.

– Ну, у них и нюх на деньги! – хмыкнула дочь.

– Кстати, зятёк, они сказали, что денег там нет – увезли ещё вечера! – сообщила тёща Сашке слегка приунывшим голосом.

– Ну, это в обычные дни, а сегодня он с новой секретуткой своей на всю ночь на явочную квартиру уперся – сведения точные. На улицу Советских подпольщиков. На этой квартире с утра порядок наводили, постельное бельё заменили и свежие цветы привезли. Так что деньги сегодня здесь – на рабочем месте! – вздохнул Сашка. – Ну, с богом! Давайте по плану: четвёртый поворот налево. Пошли…

В тоннеле было удивительно чисто: ни паутины, ни омерзительного запаха, присущего подземельям, ни мусора под ногами. Пахло только ладаном.

– Надо же, – удивилась этому Вера Степановна, – культурно тут как у них! И лабиринты какие – никогда б не подумала, что тут такое подземелье!

– Чему удивляться? С древних времён главные воры всегда копают себе подземные ходы, чтоб в нужный момент удрать и спасти свои шкуры! – назидательным тоном объяснил Сашка.

– А наши тоже пользуются? – поинтересовалась Лена.

– Ну, если успевают, то почему бы и нет? Вот сейчас второй поворот прошли – там как раз теперь особая проходная для мэра. Помнишь нашего мэра, забыл его фамилию, его в международный розыск ещё объявили? Ну, лет десять тому назад? Вот память… – сетуя на свою память, сообщил Сашка.

– Акопян, что ли? – вспомнила Вера Степановна.

– Ну, да, точно, он. Так вот он через этот подземный ход и свалил в неизвестном направлении! Там за потайной дверью у них вахтёр теперь сидит, но мы через служебный пойдём – для сантехников, электриков… Ну, вот и пришли! Лена, где резиновые перчатки электромонтёрские?

– Ой… Да зачем они тебе? – охнула Лена, ударившись головой о бетонную балку потолка.

– Давай сюда, тут вот меж кирпичей оголённые провода, но там ключи от всех дверей! – с раздражением буркнул Саша.

– Держи, – протянула мужу резиновые перчатки Елена.

Саша стал ощупывать зазоры между кирпичной кладки – что-то кратковременно заискрило, фукнуло и завоняло горящей изоляцией, но в руке у него была уже связка ключей.

– Это такая ловушка для незнающих людей. И сигнализация теперь обесточена, а резервное электропитание так до ума и не довели. Сэкономили… – проворчал Сашка.

– Ой, Сашка, скелеты… – испуганно прошептала Лена.

– А-а, это неудачники. Наглядное пособие для посторонних. Потому их и не убирают. Хорошо хоть не воняют – вытяжка хорошая. А вот и наша дверь, – объяснил Сашка.

Дверь легко открылась, и грабители поднялись по лестнице в небольшой тамбур. И там дверь открылась тоже без особых усилий. Вскоре они уже были в приёмной мэра – все промежуточные двери открывались своими ключами из связки, и после прохода незваные гости аккуратно закрывали их за собой.

Дверь в кабинет мэра так же открылась без всяких премудростей: дверной замок просто щёлкнул два раза и взял да и открылся! Гости вошли не все.

– Мама, вы не забыли, что по плану вы стоите на шухере?

– Поняла, зятёк, поняла… – с этими словами Вера Степановна на цыпочках вернулась в приёмную и очень осторожно закрыла за собой двери.

– Ленусь, ты повыше – закрой-ка шторы на окнах! – скомандовал Саша и присел, то ли чтобы разглядеть на полу одно ему ведомое, то ли просто чтобы скрыть свою личность от наблюдений со стороны окон…

Какой-то неожиданный грохот в приёмной остановил супружескую пару перед сейфом. Они переглянулись. Вновь наступила тишина. С недоумением пожав плечами, Саша достал монтировку и стал исследовать сейф.

– Нифига себе, какой большой! – удивился Саша.

– Подожди, – остановила мужа Елена, – ты же сказал, что шифр у тебя в кармане!

– Да его весь город знает… – почесал монтировкой себе голову Сашка. – Как я мог забыть? А, чёрт, бумажка-то где?

– Да вот же, – она достала из лифчика клочок бумаги протянула мужу. – Не теряй больше…

– Нет уж, диктуй! – приказал Сашка.

Лена продиктовала, и Саша, набрав шифр, потянул дверцу сейфа на себя. Она чуть подалась вперёд, но сразу же пошла назад. Из щели вдруг послышалось:

– Не видишь? Занято!

Лена постучала кулаком и прижалась ухом к двери:

– Эй, кто там?

Саша отодвинул её и рывком распахнул дверь. В сейфе стоял бледный вспотевший человек. Он снова закрыл её.

– Там пусто. Только этот придурок!

– Эй, где деньги? – снова постучала по дверце Лена.

Скрипнула дверь, и в кабинет вошла тёща:

– Что у вас тута происходит?

– Мы, кажется, опоздали, мам… – всхлипнула дочь.

– Это что у вас в приёмной происходит? – обняв жену, чтобы успокоить её, спросил Саша.

– Ой, Саш, я так мышей боюсь!

– Какие мыши? – оторопев и перестав гладить жену по голове, изумился Саша.

– Да в шкафу там… в приёмной! Шуршали.

– И чё?

– Я его в окно выбросила. Вместе с окном – перепугалась немного… – понуро оглядывая роскошный наборный паркет, ответила Вера Степановна.

В это самое время в выброшенном шкафу снова послышались шорохи. Шкаф был повреждён незначительно – ручная работа, да и сделан был на совесть. Он лежал боком с закрытыми дверцами и совсем не привлекал внимания отдыхавших на лавочке поблизости полицейских – они ели конфискованное у кого-то мороженое. Доев, они не спеша сели в свою машину и поехали дежурить туда, где было поспокойней. Изнутри шкафа послышался чей-то тихий голос: