Текст книги "Мистификация дю грабли"

Автор книги: Сергей Суров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 65 страниц)

Таланты наши все от скуки

Разве может быть смешно, когда в Набережных Челнах прораб, выпускник какого-то там военно-командного училища, сидел и думал, как помочь российскому строительству жилья зимой? Вряд ли. Морозы, знаете ли… А тут ещё звон в ушах от крика хозяина: «Скотина, опять бетон заморозили, а весной все стены расплывутся! Трещины, скандалы, журналисты! Думай, что хочешь, но бетон даже при самых сильных морозах должен высохнуть и схватиться, как положено!». Прораб по имени Ашот призадумался, но ненадолго. Затем треснул себя по лбу и заорал: «Интарнэт!».

Совсем немного потребовалось ему, чтобы найти во всемирной паутине схему некоего устройства – парогенератора. Хорошая штука. Можно паром сушить только что уложенный бетон. Энтузиазма ему и трём таджикам-гастарбайтерам было не занимать. Но только толку от них было мало. Пришлось Ашоту обратиться за помощью к знакомым умельцам из местного автосервиса. Удобно расположившись на лежаках в раздевалке и покуривая кальян, умельцы после недолгих переговоров согласились помочь. Быстро и даже чересчур быстро из металлического листа толщиной в палец была изготовлена и сварена бочка – основа парогенератора. Лист загибали в бочку с помощью бульдозера и экскаватора. Затем Ашот (простите, что обхожусь без диалогов, но лучше уж так, чем излагать услышанное наяву…) присоединился к интернациональному творчеству и кое-что даже упростил в конструкции в целях экономии. Парогенератор получился не эстетичным, но добротным. В конце-то концов, не на выставку же его отправлять? Даже не покрасили… Но краску пропили.

Утром следующего дня три таджика послушно разожгли огонь в топке парогенератора и залили много, много воды в основную часть. Всё как полагается сделали: закрыли все вентили, расселись рядом с устройством, разложив поближе дрова, и придвинули поближе к топке закопченный чайник, повытаскивали из своих ватников запасные пиалы. Дрова не жалели. Сам же Ашот побежал к бригадиру украинских каменщиков, чтобы выяснить, почему это они бросаются кирпичами со всех этажей в своего повара?

Повар, по совместительству электрик, был пьян и сильно избит. Но никакого зла на земляков он не держал – оно само плавало среди льдинок в огромной кастрюле. Если это то, о чём вы подумали (каждый волен судить по себе), то это не так. Он просто изгонял злых духов из товарищей по бригаде. Неделю они терпели его поварские фантазии, после которых им по ночам снились кошмары на голодные желудки. Просили его добром, по-хорошему бросить пить и сварить что-нибудь съедобное вместо разогретых консервов и непонятного гарнира. К концу недели повар обнаружил в своих земляках всякую нечисть: демонов, бесов, вурдалаков и упырей.

Он храбро ринулся в бой с ними и был повержен товарищами-атеистами. Вот тут-то ему и пригодился рецепт его бабушки-ворожеи. Для этого ему пришлось собрать дохлых голубя и ворону, найти неведомую траву под снегом, заманить в бытовку-столовую облезлого чёрного кота для консультаций. Ему бы простили всё, как всегда, но чёрный кот, утащивший последний шмат сала у бригадира, для любого украинца превращается в изверга, неслыханного-беззаконного салоеда! Такого бы любой хлопец даже своей матери не простил… Но дело было в России – у москалей в основном другой подход к салу и к матери…

Огонь с треском выбрасывал в трубу клубы дыма. Основная часть бака уже неплохо нагрелась, таджики и сами тоже как-то согрелись и приободрились, получив к обеду от своего бригадира по паре сарделек и по куску грудинки с буханкой хлеба, да ещё по литру водки на троих. Предотвратив мятеж на стройке, Ашот забежал после бригадира каменщиков к своим подопечным и несколько переменился в лице, увидев готовящийся бунт агрегата.

Парогенератор уже даже не булькал – он просто поднатужился и стал в присутствии прораба расширяться. И когда, приглядевшись повнимательней, Ашот увидел, как нагрелась нижняя часть бака, то, не говоря ни слова, выскочил на площадку и прыгнул наземь, зарывшись с головой в кучу припорошенного снегом песка.

Нет, не то чтобы грохнуло, нет, просто рвануло! Два таджика замертво разлетелись наперегонки с воробьями и с воронами по всей округе. Третьего спасла вера. Он в этот момент отошёл по нужде, чтобы получить облегчение и прощение свыше, за участие в шайтанской работе в России. Бочка полетела далеко – метров на двести – и воткнулась в угол новенького дома на уровне второго этажа, где снимал квартиру прораб по имени Ашот.

Ашот выдернул свою голову из песка и встретился взглядом с очумелым оглохшим чёрным котом. Кот держал в зубах ломтик грудинки, дрожал и медленно писал и какал. Оторванное днище от бочки толщиной в два пальца мягко планировало вслед за убегающим колдуном-электриком. Вскоре днище догнало его и опустилось с гулом ему на голову. Так как он был украинцем, то обошлось без последствий для его здоровья. Изменений в поведении так же не наблюдалось. Но… Пить бросил.

…В это же время в съемной квартире Ашота в медленном танце покачивался его земляк с проституткой. Они только что пришли к согласию по тарифу на её услуги. Дополнительных расходов влюблённые по тарифу не планировали. Бочка, а следом и выбитые кирпичи рухнули на парочку сверху. В больнице земляку объяснили, как ему чертовски повезло. То, что проститутка так крепко держала в руках, пришить обратно земляку Ашота как-то не очень удалось, переломы костей сверху вниз рано или поздно срастутся, а вот… Рентгеновские снимки против такого вывода не возражают. А расстраиваться, что пришитый орган будет не всё функции выполнять, не стоит. Даме вон как не повезло – хихикает не переставая. Вывод: даже в доме, а тем более – правильно, в доме прораба – ходить без каски опасно для здоровья. Граждане, собираясь в гости к знакомому прорабу, надевайте каски и монтажные пояса!

Но зря вы думаете, что на этом злоключения жителей, соседей по несчастью прораба Ашота закончились. Двоечник Петров, прогулявший уроки, сидел на унитазе, когда от землетрясения, вызванного попаданием бочки в стену дома, ему на голову с полочки над бачком упала коробка с папиной заначкой. Через два часа он сидел в ресторанчике торгово-развлекательного комплекса с отличницей Машей Сидоровой и ждал начала сеанса в кинотеатре. А после сеанса официантки летали, как мухи, вокруг школьной парочки: назойливо, настырно, купаясь в чаевых. Двоечник Петров засовывал деньги им в трусики. Он платил за всё.

Через две недели папа двоечника Петрова, обнаружив, что он банкрот, объяснил ему наедине, что он теперь не сможет дарить маме Маши Сидоровой парфюмерию и оплачивать их совместные прогулки в сауну. И вообще он, папа двоечника, знаете, где видел и мамашу, и эту её дочку Машку? Двоечник Петров напрягся, но, увы, его предположения не оправдались. Папа поперхнулся, посмотрел на него внимательно и спросил, сможет ли его сын сидеть за партой ближайшие две недели? Сын, несмотря на свои опухшие малиновые ягодицы, ждал всё-таки других инструкций от отца. Но отец покачал головой, вздохнул и объявил ему, что все женщины – бляди, и не стоит им, мужикам, ссориться из-за них.

За стенкой квартиры Петровых в кресле упокоился с дыркой в голове глава очень шустрого банка. Банкир купил эту квартиру по паспорту случайного бомжа. Так сказать, секретная квартира на всякий случай. Услышав взрыв, он понял так, что за ним пришли не представители закона, а брошенные им на произвол судьбы коллеги по бизнесу. Пистолет он всегда держал под рукой…

В следующем подъезде уже хлопотала бригада скорой помощи. Повесился депутат правящей партии, приняв грохот от бочки за очередной исторический выстрел крейсера «Аврора». (Нервные очень депутаты пошли…) Самым спокойным из жильцов дома оказался полковник полиции. Из-за огромных завалов валюты и российских рублей его квартира, как пещера Али-Бабы, обладала потрясающей звукоизоляцией. Он не то что ничего не услышал, так он даже землетрясения не почувствовал.

Остальные жильцы – жертвы так, по мелочи: резидент разведки Зимбабве в Волгограде, съевший по инструкции для таких форс-мажорных обстоятельств банку грибов, замаринованных по рецепту родного племени. Слесарь-сантехник, дядя Миша, умерший от инфаркта в постели Марьи Иванны, директрисы школы, где учился двоечник Петров, во время исполнения заказа по программе «муж на час». Кошка Маруся, преждевременно окотившаяся чёрными котятами. Это вызвало такое возмущение хозяйки породистой со всеми дипломами британской голубой кошки, что пришлось Марусе перебраться со своими котятами в коробку на автобусной остановке. Ну и остальное совсем уж по мелочи…

…13 марта 2014 года в программе «Дежурный час» телеканала РТР в дневное время с прискорбием сообщили, что ни в чём не повинный прораб получил срок заключения от судьи за смерть двух никому уже не нужных гастарбайтеров.

Мировая история складывается из каждой пылинки, из каждого мгновения нашего существования. Песчаные бури над пропастью времени мешают нынешним, да и будущим историкам разглядеть прошлое… (От безделья вся патетика, от безделья…)

И тут пришли русские…

Утро. Апрель. Окраина Ижевска. Жильцы родового, очень ветхого старинного дома уже давно проснулись и неспешно управились с домашними делами. Дел с каждым годом становилось всё меньше и меньше: домашней скотины почти не осталось (ну, если не считать собаки и несколько кошачьих семейств), дом до тёплых дней ремонта особенного не требует, больных нет, здоровым на работу спешить не надо – её тоже нет.

По старой привычке с печки к завтраку позже всех слез дед Миша в штопанных-перештопанных трениках. Последний старик в семействе. На кухне у него было особый угол со своим столиком. Поговорили о погоде, о соседях: плохих и хороших и не очень понятных. После чаепития дед Миша занял освободившееся место на диване, на котором ночью обычно спала внучка, напротив старенького телевизора. Сын Тимофей с невесткой побрели наудачу в город. Внучка засуетилась и, выждав, когда подальше уйдут родители, упорхнула следом.

Внуки, а их было двое, отсоединили незаконно подключённые провода к воздушной электролинии (семейство за неуплату по квитанциям за свет было лишено доступа к цивилизации) и вернулись в дом. Внуки Витёк и Сашка были вполне взрослыми и современными балбесами.

– Дед, а дед, ну расскажи хоть что-нибудь, а то совсем скукота! – подсел к старейшине Сашка.

– А чё вам, непутёвым, рассказывать? Про войну, что ли? Так мал я ещё был, чтобы воевать… – равнодушно отозвался дед.

– Не, про войну не надо! Надоело. Давай что-нибудь просто из прошлого. Ты ж умеешь рассказывать, – Сашка умел подлизаться к старшим.

– Ну, и о чём? – вздохнул дед, глядя в мёртвый кинескоп телевизора.

– Ну, ты ж много книг читал… Витёк, проси тоже деда, – нам ещё рановато идти, – попросил брата Сашка.

– Давай, деда! Ну, чё ломаешься? – ухмыльнулся Витёк, усевшись на табурете перед дедом.

– Да вам рассказывай – не рассказывай, в одно ухо влетает, из другого вылетает… – буркнул дед.

– Ну, расскажи… – не унимался Сашка.

– Да чё вам рассказывать? Из сказок давно выросли, анекдоты мои вам не смешные. Может, про народ наш рассказать? – вдруг осенило деда.

– Давай про народ, валяй! – согласились внуки.

– Да и тут чё? Ну, ладно, – махнул рукой дед. – Слушайте то, что от стариков знаю. Мы, удмурты, всегда тут жили – от рожденья мира… Да как жили! В древности удмурты были знатными охотниками и рыбаками. Рыбы сколько было – сетей не надо было! Смирная она была – не пугливая, не то, что счас! Засунешь руку в Каму, пощупаешь, не та! Следующую щупаешь! Годится – на берег! Мешками брали от нечего делать. За две-три минуты. А из воды целые косяки мордами вылазят – завидуют счастливчикам! Про охоту вообще молчу! Звери сами к домам приходили – ворота только не забывай открывать! Потом выходи во двор и выбирай, что на обед, что на вечер… Ты не поверишь, даже комаров и мошкары какой не было! Да что там комары – мух не было! Все были ремесленниками – вы таких и профессий счас не знаете. Всё своё было: и одежда, и мебель, и посуда, женские бусы всякие, да много чего! А праздники какие были, хороводы всякие, обычаи, не то, что счас! Девушек на руках носили, стариков почитали – всё лучшее им и детям! Не враждовали с соседями, да меж собой ни-ни! А грибов сколько было – сараи под них строили, и всё равно не хватало места! Про ягоды молчу – на крышах даже росли. Уставали собирать. Ягоды телегами мерили. Телегу с ягодами меняли на щепотку соли. А соль у всех бочками про запас была. А мёду сколько было, – с досадой вздохнув, продолжал дед. – Мы паклю с мёдом месили и щели в окнах да в дверных косяках затыкали, ну, чтоб не дуло! Зимой мёд размазывали по тропинкам, чтобы люди не поскальзывались на гололеде…

– А песком не проще было посыпать? – удивился Сашка.

– Да ты что! – махнул рукой дед. – Песок, там, гравий – дорого было. Жили с миром и с добром и меж собой и с соседями… – повторился дед.

– С соседями? Что даже с башкирами и татарами не ссорились? – пришла очередь удивляться Витьку.

– Какие башкиры, какие татары? Их тогда и в помине не было! – возмутился дед.

– А кто ж тогда был?

– Ну, эти… Эллины всякие с греками, вотяки вот были! Да знаешь, кого только не было. Мы ж угро-финские ребята! Вон венгры – наши родственники, карелы с финнами – всех не упомнишь! Все рыжие да конопатые до самой старости. Богато жили и счастливо… И никаких проблем! – смахнул слезу дед.

– Ну, а дальше что? – с недоумением спросил Сашка.

Дед глубоко вздохнул и вынес приговор:

– И тут пришли русские…

На трамвайной остановке по Пушкинской улице внуков ждал их старый знакомый, проныра и несусветный враль – Змий. По протоколам допросов – Алексей Эдуардович Змейкин.

– Ну, чё, пацаны, не надоело сидеть на шее у стариков? Или оттуда лучше всё видно?

– Да пошёл ты… – буркнули внуки и, оглядевшись по сторонам, с видом заговорщиков опять дружно, но уже шёпотом спросили: – Ну, колись, работёнка есть?

– Нашёл, в самый раз – непыльная, хорошо оплачиваемая, но рискованная…

– Расклад? – с деловым видом поинтересовался Сашок.

– Сбербанк… – невозмутимо произнёс Змий.

– Чё?! – опешили внуки.

– Да, Сбербанк, Сбербанк… Да не дёргайтесь вы так. Подумаешь, Сбербанк! Вон люди чё прокручивают! И ничего! – презрительно посмотрев на братьев, ухмыльнулся Змий.

– Да нет, эт что-то… не очень, – вздохнули братья.

– А в долг брать, а пенсию у деда втихаря тырить? Кому и сколько вы уже должны? – с презрительной гримасой напомнил братьям Змий.

– Да ладно тебе… – морщась, ответил Сашка на такое бестактное напоминание.

– Чё ладно? Дальше жить так нельзя – скучно и неприлично!

– А как это будет? – с сомнением поинтересовался Сашка.

– Да нормально всё будет! Я всё продумал! Это вам, конечно, не барсетки из машин шмонать. Понимаю – дело серьёзное! И на один прыжок! Потом разбежимся…

Братья отошли в сторону и молча уставились на рекламу супермаркета. Решение созревало мучительно.

– Ну, вы там скоро? – заволновался Змий. – Решайте: или счас, или никогда!

– А транспорт? – обернулся в его сторону Витёк.

– Да вот же колеса есть… – кивнул в сторону припаркованной машины перед трамвайной остановкой Змий. – Да садитесь вы уже. Погнали! По дороге обсудим…

Братья сели в машину, и она, неистово вихляя спаренной выхлопной трубой, загрохотала по улице. По пути всё обсудили, но… Тары под денежные наличные средства банка при себе не имелось. Пришлось заехать к деду Мише.

– Деда, где твой рюкзак? Ну, тот, с которым ты на рыбалку ездил… – растолкал своего деда Витёк.

– Чё? – спросонья переспросил дед.

– Да рюкзак твой где? – продолжил тормошить внук умиротворённого домашним теплом деда.

– Дык там – в сарае! – махнул рукой дед и повернулся на другой бок.

Старый брезентовый рюкзак нашли там, где он был спрятан дедом, но возник вопрос:

– Деда, а чё он так воняет?

– Дык кошки повадились туда ходить – рыбы там больше нет, и зря валялся. Вот они и приспособились туда гадить!

– Дед, а больше ничего такого нет? – поскучнели братья.

– А вам для чего? – уточнил дед.

– Да для денег… – честно ответил Витёк.

– Да вы тогда тележку с сумкой заберите – легче будет… – хмыкнул дед.

– Дед, поменьше радости, хорошо? Чё есть?

– Да вон мешки из-под картошки в чулане… – подсказал дед.

– Витёк, – позвал брата Сашка, – у соседей дочка-то в школу ходит. Возьмём у них рюкзак напрокат?

– Точно. Пошли, мешки тоже прибери!

Вначале братья сходили в разведку. В отделении Сбербанка народу было много, но очередь двигалась быстро. Подолгу никто не засиживался. Осмотрев все окошки с операционистками, братья приняли решение. Они вышли на улицу и подошли к Змию:

– Порядок, охранников что-то не видать – кофа, наверно, пьют, – съязвил Сашка.

– Девки там… – причмокнул Витёк. – Классные тёлки!

– Нашли время о тёлках думать – работать надо! – с нервной дрожью в голосе просипел Змий.

Братья с мешками и со школьным рюкзаком вернулись в банк и выбрали, как им показалось, нужное окно. Подойдя к нему, они молча натянули на головы чёрные рваные колготки сестры и вытащили травматические пистолеты.

– Не рыпайся – цела будешь! – рявкнул Сашка, наведя ствол пистолета на сотрудницу банка.

– И чё? – думая о чём-то своём, закатила глаза девушка.

– Как чё? Деньги давай… По-хорошему!

– Да нет у меня денег, придурки, я ещё не приняла смену. Вот смотрите… – девушка открыла и показала им пустые ячейки аппарата.

– Как это нет, это Сбербанк? Да или нет? – испуганным голосом от волнения прохрипел Витёк.

– Сбербанк… – флегматично ответила девушка. – Но денег нет, такое бывает.

– Слышь, дура, как тебя там… Светлана, – прочитав бейджик, приколотый на блузке девушки, возмутился Витёк. – Бабки гони, а то я за себя не ручаюсь!

– Витёк, чё ты с ней базаришь? Вон, гляди, мешки с деньгами! – показал за спину девушки Сашка.

– Давай тащи их сюда, дура! – заскрипел зубами Витёк.

Девушка с видимым неудовольствием встала и, подойдя к указанным аккуратно сложенным мешочкам, нагнулась, покрасовалась стройными ногами и обтянутыми короткой юбчонкой ягодицами и не торопясь вернулась с одним мешком в руке к братьям.

– Хватит?

– Ты чё, издеваешься?! – облизывая пересохшие губы и бесстыже разглядывая фигуру сотрудницы банка, охрипшим голосом пробормотал Сашка. – Всё гони. И побыстрее…

Девушка, надо отдать ей должное, как можно более флегматично выполнила приказ грабителей.

– Нет, ты глянь какая блядь! – закидывая мешок за плечо, окончательно разозлился Сашка.

– И не говори, пизда с ушами. Я сам чуть не забыл, зачем пришёл, – ответил ему брат, корячась под грузом мешка и рюкзака. Они, толкаясь в дверях и чертыхаясь, вышли на улицу и только тут сообразили, что что-то не так складывается – на противоположной стороне улицы Змий объяснялся с полицейскими из-за неправильной парковки своей машины.

На втором этаже отделения Сбербанка за всем происходящим из окна наблюдали двое: ярко раскрашенная блондинка и мордатый, налысо обритый с татуировкой на затылке заведующий отделением.

– Может, зря их отпускаем? – лукаво улыбнулась блондинка.

– Да ты что?! Мы сколько времени эту мелочёвку по десять-пять копеек не могли куда-нибудь сбагрить, а? А вот нашлись ведь добрые люди.

– Так ведь менты их нам опять вернут… – недовольно сморщила свой носик блондинка.

– Дудки! Это уже будут вещдоки, и пусть хранят всё это у себя в полиции! – отрезал мордатый.

– Ну, вернут же со временем… – промямлила блондинка.

– Вряд ли. Деньги менты никогда не возвращают – не те люди! Мы уж точно не примем. Пусть, если всё же надумают вернуть, тащат всё в центральное отделение, – подняв указательный палец, не согласился с блондинкой мордатый и добавил: – Мы в России живём, детка!

Братья тем временем, не упуская из виду полицейских, попятились в сторону остановки, куда, звонко тренькая, подходил трамвай.

– Вот теперь давай, поднимай тревогу по инструкции! Подготовь для ментов видеозаписи с камер наблюдения! – оценив действия братьев и улыбнувшись блондинке, приказал заведующий. – Сколько там было?

– В районе восьмидесяти тысяч рублей – сейчас уточню! – деловито ответила женщина.

По-апрельски озорное солнце без всякой похабщины прорвавшееся сквозь лохматые тучи растопило ледяные сердца сотрудниц Сбербанка – оно брызгами затмило тексты документов и превратило вежливых ведьм финансовых сделок в принцесс, дождавшихся своих принцев. Появилась романтика (вы понимаете это?), романтика в финансовых аферах Сбербанка!

В служебном туалете уже билась головой об унитаз-биде уборщица тётя Наташа, оплакивавшая свою любовь к грабителям. Все операционистки Сбербанка наперебой с помощью парфюмерии бросились колдовать, чтобы достойно встретить свою настоящую судьбу под руку с кем-нибудь из этих молодых принцев с колготками на голове. (А что, разве раньше принцы не любили шастать в поисках любви даже в железных масках, а эти чем хуже?) Романтика…

А тем временем принцы Витёк и Сашка сумели-таки незаметно пристроиться к очереди ижевчан к трамваю. Задняя площадка была свободной, и братья, не подозревавшие, что они возвысились до положения принцев на белых лошадках, с трудом перенеся мешки и рюкзак в салон, воцарились, правда, ненадолго в полной тишине. Никто из пассажиров трамвая не удивился появлению людей с колготками на головах и с мешками за плечами. Возмутилась только кондукторша:

– Куда, куда прете? Так, платите за себя и за багаж!

Тётка попалась вредная и несговорчивая. Несколько остановок братья препирались по поводу оплаты, пока некая сердобольная бабушка не заплатила за грабителей. И тут не сразу кондукторша успокоилась – долго ещё она не переставала ворчать и изливать свои обиды на молодежь и на правительство. Пассажиры в стороне от наболевших тем не остались – пришли к согласию, что правительство более распущенно себя ведёт, чем молодёжь…

Наконец братья решили покинуть сварливое трамвайное общество. Сойдя с трамвая, они быстро, насколько это им позволял груз, завернули на перекрёстке и остановились с возгласами:

– Пипец! Да пошли вы все! – и так по нескольку раз, по очереди, перебивая друг друга.

Там, перекрывая тротуар, стояла машина полиции с распахнутой дверцей, куда гостеприимно жестами их приглашали оперативники. От мешков их избавили и быстренько доставили в участок, благо он был всем по пути и совсем недалеко. В отделение их доставили с какой-то особой нежностью, с теплотой, и только тогда братья, осмелев, избавились от колготок. Потом, не разлучая их, братьев завели в кабинет для задушевного допроса.

К ним немедленно пришёл начальник отделения, предвкушая нежданно нагрянувшую удачу, возможно, даже повышение по службе, а может, даже и орден или медаль. Он вначале с ног до головы осмотрел братьев, затем, радостно потирая руки от предвкушения неминуемой не только служебной славы, подошёл к мешкам:

– Ну-ка, развяжите! – бросил он, не глядя на подчинённых. Когда первый мешочек был развязан, и из него струйкой полились монетки, он, приоткрыв рот, впал в задумчивость. Во всех мешочках оказались одинаковые десятикопеечные и пятикопеечные монетки. Начальник как-то обмяк и, вытирая рукавом кителя капельки пота со лба, разочарованно произнёс:

– Я думал, грабители. А это – удмурты!