Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 46 страниц)

– Вроде так, – согласился Хастред.

– Ну, пойдем посмотрим, что там такое. Хорошо б они не успели еще свои дела закончить и еще дальше умотать... а впрочем, все равно, потому что если они уже успели пиксей покрошить на винегрет, то гоняться за ними дальше смысла не вижу. Тогда придется придумывать, либо чем Зембуса иначе умасливать, либо как на многие лиги мотаться без его содействия. Дракона я уже просил в Хундертауэре, сперва велели за это расплатиться, – Чумп качнул на коленке свой магический компас. – Да и посадишь его на тех холмах – анарал живо угонит для своих милитаристских нужд. Нет ли на примете какого-нибудь магического транспортного средства, вроде круга телепортации, монтеньской бреши или эльфийского холма, как в Горландии?

– Сам ты вечно все усложняешь. Резать пикси за здорово живешь никому не нужно, а если в магический ритуал вплетать, то ручаюсь, даже мы почувствуем. Утро наступает, при свете некромантию не творят – думаю, у нас есть еще день, пока снова не стемнеет.

– Ладушки, – Чумп сложил иглу и захлопнул компас в коробке. – Сержанта будем приглашать?

– Вот уж нет. Как выяснилось, нет больше страже доверия. Вот начнут нас с тобой «вы не понимаете, это другое», так не то что не вмешается, а того гляди сам вызовется принять деятельное участие. Ты вот по миру колесишь – это что, такое правда везде творится?

Чумп гадливо сморщился.

– Творится еще и не такое. Мир словно с цепи сорвался, что вчера еще было странным, диковинным и порицаемым, ныне выходит в тренды. Впрочем, если обращаться к истории, то обнаружишь, что такое вообще циклично происходит. И ежели тебе вдруг в какой-то момент покажется, что жизнь наконец прекрасна без извилин, то самое время как следует загрузиться старым добрым алкоголем и в сознание впредь не возвращаться, потому что стабильности в мире нет и не будет, а с высшей точки путь всегда один – под уклон, так что дальше точно будет хуже.

– Но чтоб прям дуподрюки?...

– Какие же мелочи тебя задевают. Тут вот помимо дуподрюков завелись еще дупосмены, которые себе все тело изменяют при помощи магии и потом всю жизнь живут на декоктах и припарках, чтоб ничего не отваливалось.

– Свят-свят-свят! – изумился Хастред и машинально сотворил знак, отгоняющий злых духов, чего не делал вот уже много лет. Возможно, сработало – на душе полегчало. Хотел спросить, зачем с собою такое делать, чего такого магия дать может, чего не добиться тренировками, но потом сообразил – ЧТО именно, и осознал, что знать мотивы желающих настолько дикого ему вот совсем не хочется.

Чумп покровительственно похлопал книжника по плечу, поднялся и спрятал компас за пазуху.

– Ты, главное, самообладания не теряй, просто помни, что ныне весь мир – сплошной данжон, и вести себя в нем надлежит как будто ты по нему крадешься. В ловушки не влипай, ушами не хлопай, видишь опасное – лупи промеж ушей, чтоб не встало. Да вообще любое лупи, оно даже если не опасное, то уж точно противное. Как один писарчук вот вроде тебя выспренно выразился – рубежи моего королевства очерчены моим клинком, так что хватит квохтать за происходящее в «везде» и следи за своими личными землями.

– Угу, – согласился Хастред и померил вытянутой рукой с отставленной булавой, сколько у него личных угодий. Вышло прилично, если очертить круг таким радиусом, то можно жить вполне привольно, спать не поджимая ног, танцевать по праздникам лульку-бабочку и проводить публичные экзекуции над нарушителями.

– За топором зайти не хочешь? – полюбопытствовал Чумп, искоса наблюдая за его манипуляциями. – Он еще подлиннее будет.

– Возможно, и стоит, все равно по пути. Но прежде всего желаю внести в закрома моего королевства пару пинт и стопарик крепкого.

– Вот в такие гости мы ходим, – подхватил Чумп прочувственно, и словно выражая свою полную поддержку, над заснеженными крышами на востоке показалась красная горбушка солнца.

Глава 3

Уже совсем рассвело, когда гоблины подобрались к дому Хастреда, а вернее – к дощатым дверям конюшни-офиса. Будучи персонажами опытными и до известной степени благоразумными, лишнего они себе не позволили. В первом заведении приняли по маленькой и запили пивком, закусив чесночными гренками; во втором, экзотическом восточном, взяли по маленькой бутылочке слабенькой рисовой настойки с собой в нелегкий путь; к третьему выяснили, что настойка имеет характер не гоблинский, чтобы бум, в рыло и с копыт, а скорее коварный гномский – незаметно проскакивает мимо и сзади подрезает сухожилия на ногах. Пришлось остановиться на техобслуживание, перезалить баки из рассчета четыре пинты на каждый и прочиститься свиной поджаркой на угольях, которую как раз в преддверье рабочего дня замутил местный повар. В последнюю перед выходом пинту, чтоб потенциальный мороз не сковывал действия, добавили по полтиннику бурлинга, здешнего уникального экстракта или лучше сказать концентрата, который в неразбавленном виде запрещено использовать для снятия с железа ржавчины, потому что вместе со ржавчиной он растворяет и самую основу. Идти стало легко, а представление о некромантах сделалось потешным и снисходительным. Впрочем, путь до кладбища был неблизкий, лишнее ухарство испарится, мелкая моторика восстановится, а промозглый морозец ранней весны опять начнет покусывать за щеки, – рассудил Хастред и первое, что извлек из своего офисного сундука – это глиняную бутыль с замазанной наглухо пробкой.

– Это на после, – объяснил он Чумпу. Тот с пониманием покивал. В нем удивительным образом сосуществовали гоблинская тяга к чрезмерности и инстинктивное умение вовремя остановиться. За собой Хастред таких достоинств не знал и вынужден был опираться только на голос разума – хорошо, что за годы опасного соседства с Тайанне этот голос прилично прокачался и мог до него доораться даже из-за бурлинговых берушей.

Книжник отпер дверцу, отгораживающую закуток в дальней части конюшни, заглянул туда и вернулся с парой двуручных топоров.

– Который против некромантов уместнее, как мыслишь?

Чумп пожал плечами – он в топорах понимал мало, а в некромантах того меньше. В одной руке у Хастреда был старый добрый «бородатый» топор, скеггокс, как его обзывали в Скуднотавии – могучее полотно чуть изогнутого лезвия с длинным выступом вниз, под который хорошо подхватывать левой рукой; отличный выбор для пехотинца, бьющегося с одоспешенным врагом. Раскалывать щиты, пробивать доспехи, обрубать руки и головы – милое дело. В другой книжник принес уссурийский бердыш с клинком, длиной и формой похожим на кривые укурецкие шамшеры, годный и рубить, и колоть, и взрезать напротяжку. Против цельнолатного рыцаря или гробничного драугра, чья кровь давно высохла, и тело стало твердым как камень, выбор может и не лучший, но против живого магика, едва ли одетого в сталь, сплоховать не должен.

– А лука у тебя в арсенале нету?

Хастред сконфуженно сморщился.

– Есть, держу на всякий случай, но стрелял в последний раз... Не припомню даже. Кажется в Уйчланде, ходил по лесам поначалу, высматривал всякое... И нет, не стрелял, лук брал, а стрелу пустить так и не пришлось к слову.

– Бери все равно. Лучше стрелой издалека баланс подправить, чем пузами толкаться в рукопашной. Особенно когда с магами дело имеешь.

Хастред с грозным перестуком сложил топоры на сундук, вернулся в закуток, покопался там и вернулся с луком без тетивы и открытым кожаным колчаном. Колчан оказался модный охотничий, ручной работы – не армейские грубо сварганенные тубусы большой емкости, стрел из него торчало всего с полдюжины, но едва ли потребуется больше. Сам лук был двойного изгиба, усиленный рогом и обвитый сухожилиями, чтобы мощнее распрямляться при спуске тетивы – не то что бездоспешному некроманту, даже панцирнику должно хватить за милую душу.

– И доспех, – распорядился Чумп и пальцем указал на долгополый доспех с массивными кожаными оплечьями, напяленный на манекен за хастредовой спиной.

– Ты уж определись, лук или доспех, – возмутился книжник. – Я тебе не разные рода войск, я в своем роде один и, к слову, гуманитарий. Если стрелять издаля, то зачем мне латы? Да и вообще зачем они против магиков? Некромансия умерщвляет плоть, от их леденящих касаний я б предпочел уворачиваться, чем доспехом наудачу прикрываться.

– Лук, доспех и топор, – уточнил Чумп бесцеремонно. – И пару ножиков. Не считая того дрына, что у тебя уже за поясом. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, они в конце концов некроманты, а не садоводы-любители. Лучше вспотеть, таская избыточное, чем обледенеть от ужаса, когда поймешь, что как раз нужного-то и не прихватил.

– То-то ты сам упарился. Где твои доспех с луком?

– Мне нормальный доспех уже не по силам, а от тканного легонького толку немного и все смеются, подозревая модника. Но и то б вот сейчас я его надел, не побрезговал. И лук такой я вряд ли натяну, а если есть эльфийский пятнадцатой модели, то давай его сюда, но и сам свой потащишь – луков много не бывает.

Хастред досадливо кхекнул.

– Ты и впрямь на Старика стал похож.

– Глупость многообразна, юноша, мудрость же абсолютна и всех делает схожими. Ты давай не мешкай, нам бы при ярком солнечном свете прихватить этих дурошлепов. Ночью на кладбище они, того гляди, такую армию поднимут, что никаких стрел не напасемся.

Книжник вздохнул, сгрузил стрелковые принадлежности поверх топоров и взялся за доспех, который тоже не надевал уже пару лет и, пожалуй, даже не тосковал по этой разлуке. Скинул уличный камзол, верхнюю рубаху, оставшись в исподней сорочке и все равно заранее обливаясь потом при мысли о ближайшем будущем.

Длинная, до колен, стеганая основа, похожая на халат. Кольчужная безрукавка поверх. Длинная и увесистая паховая панель из толстенной кожи, усаженной стальными набойками. Шерстяной дублет на кольчугу и жилет из той же вываренной кожи, просоленной настолько, что прочностью напоминал доску, поверх него. Объемистые плечевые панели, такое ощущение что формованные по горному троллю, чтоб уж точно налезать на любого громилу, локтевые накладки, перчатки до локтя с укрепленными металлом пальцами и тыльной частью ладоней. Чумп крутился вокруг, затягивая ремни, шнурки и пряжки, и судя по всему был весьма доволен собранным в итоге джаггернаутом.

– Неудивительно, что у тебя волосы в таком-то парнике повылазили, – заметил он с удовольствием. – Шлем к нему тоже есть?

Шлем в комплекте с доспехом правда шел, но рога с него посбивали очень быстро, а потом Хастред опрометчиво применил в бою коронный гоблинский прием «врубиться лбом в лоб», причем выбрал для этой цели носителя цельностального ведра-топфхелма. Жертвами стали противник, у которого кровь хлынула из носа, рта, ушей, глаз и из-под бацинета, пододетого под ведерко, и хастредов шлем, на такие перегрузки не рассчитанный – он просто треснул и раскололся по ободу. Ведро показало себя с лучшей стороны, хоть и помялось, но могло продолжать службу, хотя бы как ночной горшок. С тех пор шлемами Хастред пренебрегал, уповая на иррациональную прочность гоблинского черепа.

– Хватит с меня, – осадил он заигравшегося Чумпа сурово. – Шлемы можешь сам за обоих носить, могу тебя даже по пути сводить в одну лавочку, где есть всякие. Какой брать топор-то?

Ущельник помог ему нацепить колчан, причем вместо того, чтобы навесить его за правое плечо, сноровисто принайтовил сзади на пояс, чтобы вытягивать стрелы не вверх, а в сторону. Так, припомнил Хастред, частенько делают конные лучники с короткими луками для большей скорости стрельбы. Можно было бы поскандалить за непривычное, но в душном доспехе желание бузить отпало, а коварно переметнувшийся голос разума увещевал, что его-то, Хастреда, навыки лучника ничем не перешибить – тому, чего практически нет, навредить очень сложно.

Лук в саадаке Чумп насадил поверх колчана, а топоры взял в руки, взвесил и вручил Хастреду ощутимо более тяжелый скеггокс, бердыш же со вздохом завалил себе на плечо.

– Не надорвись, – пожелал ему книжник и попробовал попрыгать во всей загрузке. Нет, ничего, поначалу даже нечувствительно – вот через пару часов, когда пот проест ядовитые дорожки вдоль хребта, вся эта красота начнет давить основательно. Стоит поторопиться и, как в той пословице, поскорее перейти к смелому гулянию.

Во что, интересно, выльется такая предпринимательская активность по возвращении домой, подумал Хастред и, что называется, накаркал – немедленно по выходу из дверей конюшни под ноги ему прилетела рассыпающая багровые искры огненная стрела. Чумп, чуть замешкавшийся, чтобы запихать бутыль «на потом» в снятую со стены походную котомку, предупредительно затормозил, не желая вылезать на открытое пространство.

Началось, смекнул Хастред, сфокусировал как сумел глаза на окне второго поверха, откуда яростным взглядом прожигала его жена. Она уже успела не только проснуться и умыться, но и соорудить себе пышную рабочую прическу, ныне полыхающую язычками негодующего пламени. Летит оно, время-то, когда делом занят.

– Дело госсссс... сударственной важности! – доложил книжник, почти не запнувшись. – Преследуем некромантов!

– Вот тех, у которых дож гном? – язвительно уточнила Тайанне, невзначай перекатывая в ладошке зародыш очередного огненного заклинания.

– Кстати да! – возрадовался пониманию Хастред и дружелюбным кивком поздоровался с проходящим мимо соседом. Тот деликатно ответил, силясь задержать дыхание, и преуспел – проскочил невозбранно, только усы буйно закурчавились, а также слегонца потекло из глаз и носа, может и откуда еще, в теплой одежде разберешь разве.

Бурлинг суров, его рецепт является эксклюзивным достоянием единственной крупной копошильской пивоварни, хотя многие кланы ассасинов назойливо им интересуются.

– Это случайное совпадение, – подал голос из своего укрытия Чумп.

– Ничего не случайное, – возразил Хастред запальчиво. – Если ты в лес пошел и тебя там до исподнего обобрали, случайно ли, что сделали это лесные гоблины?

– Ладно, не случайное, но значения не имеющее, – Чумп осторожно выглянул за косяк, оценил боеготовность эльфийки и на всякий случай спрятался обратно. – Нерелевантное, кажется, так это называется. Некроманты как есть себя проявившие, ищем их, как в песне пелось – не ради славы, ради жизни на земле.

– По всем кабакам ищете? – не пожелала Тайанне сбиваться с курса, проложенного праведным гневом. – Великий Лабелас, солнце только встало, а они уже вдрабадан, с топорами и на ведьм охотятся!

– Ищем как умеем, – понурился Хастред. – Ты б того... помочь бы могла... своими средствами, как магическими, так и административными.

– Административными не надо, нам бы дело сделать, пока не поздно, – поправил Чумп, определенно не питающий доверия к управляющим структурам любого сорта. – Заполнять формы официального запроса нам решительно некогда. Вот если б ты нам какую дивинацию сотворила, чтоб мы зря не бегали... а то этот ваш город дурацкий – куда ни метнешься, везде чарку подносят, не обижать же радушное население.

– О, дивинацию я вам сотворю, мало не покажется, – посулила Тайанне, но что-то в ее тоне выдало неуместный в серьезном деле сарказм. – Жалко, не моя это специальность, но может возьмете эвокацией?

Чумп озадаченно захлопал глазами, ожидая от Хастреда разъяснений. Книжник только головой потряс отрицательно. Дисциплина, в которой Тайанне с юных лет набивала руку, в данном случае полезной не выглядела. Было бы куда как неплохо при встрече со злыми некромантами вытащить из-за спины эльфийскую эвокершу с околобесконечным мешком огненных шаров, стен, струй и полей, но как бы самим не прибыть на эту встречу хрустя поджаристой корочкой.

– Не хочешь помочь, так хоть не мешай, – буркнул Хастред отважно. – Мы и сами их отыщем и призовем к ответу.

– Бабушку ты свою призовешь! – рявкнула эльфийка, рыжие пакли взвились совсем уже натуральными кострами, и из пальцев, кажется, начали вытягиваться огненные когти. Улица, по которой по своим регулярным утренним делам тянулся местный народец, уважительно примолкла и застыла. – Ну-ка снял все это безобразие, сложил свои железки и пошел делать макет предвыборного плаката! Я с тобой вечером разберусь, ибо сейчас уже опаздываю на заседание!

Хастред огляделся, повстречав взгляды и сочувственные, и злорадные, и исполненные откровенного веселья. Покосился в сторону Чумпа. Тот смотрел грустно, неловко и словно бы сквозь него. Знакомый взгляд. «Я за тебя впишусь в любом случае, но выбор делать тебе самому».

Может, больше и не доведется увидеться.

А из мысли о бренности Чумпа родилась мысль, что и сам Хастред уже не тот лихой сорвиголова, что бестрепетно закусывался по молодости с рыцарями, бандитами, баронами и неживыми обитателями катакомб. А пройдет еще лет десять... ну, может, двадцать, или даже сорок, вон генералу небось под сотню, а он все еще покрепче большинства... но однажды не станет вовсе никакого Хастреда, а Тайанне будет по-прежнему, и никак не изменится, и гонять взашей, как привыкла, будет следующего, кто там ей подвернется. Незачем ей меняться-то, если всегда все получается, как она того желает. Может, это и не вредность какая-то или испорченность, а попросту следствие бессмертия, при котором не надо спешить жить – все успеется, и важно только, чтоб комфортно было сегодня, и сегодня ей комфортно именно так, а свой комфорт, как и все, что для тебя важно, надо уметь отстаивать.

Но если подумать, гоблины никогда не были побеждены именно потому, что свое умели отстаивать лучше всех прочих. Эльфов много чего заботит куда больше, чем сегодняшняя победа, они думают стратегически и зачастую разменивают уступку сегодня на то, чтобы завтра на их головы не посыпались хищно гыгыкающие драконарии. Вероятно, в конечном счете эта их стратегия оправдается, и останутся они последними безраздельными хозяевами выжженых пустошей на месте некогда цветущего мира...

Вот только еще не сегодня.

– Так вали на свое заседание, не заставляй ждать почтенных бюргеров! – гаркнул Хастред в ответ и выразительно погрозил кулаком. – Поторгуйтесь еще за очень важную копейку на фестиваль красных носов. А я пойду настоящим делом займусь.

Тайанне аж отшатнулась от окна, словно гоблинский весомый кулачище дотянулся до нее и как следует воткнулся в лобешник.

– Полезные услуги, полеееезные услуги, – подтянул Чумп, вынырнул из конюшни, пока вражеская артиллерия застыла парализованная, и вприпрыжку припустился в обход дома. – Не проходите мимо, полезные услуги каждому... к каждой услуге подарочная эво... эвокак? В общем вон та тетка наколдует вам счастье.

Тайанне стремительно вернулась на сцену, даже из окна по пояс высунулась, так что Хастред слегка испугался, что выпадет.

– Это вот ради этого паяца ты жену бросаешь?!

– Я жену не бросаю, – просипел Хастред свирепо. – Просто делаю, что должен, как сделаю, так вернусь и все дообсудим. А неучтенным некромантам по своим улицам гулять не позволю, это важнее твоих плакатиков.

– Так их, милок! – выкрикнула с другой стороны улицы сухонькая бабулька, вполне возможно еще заставшая Войну Некромантов и потому впечатление о них сохранившая самое непредвзятое. – Нечего этой погани в нашем городе делать!

– Еще б воровскую гильдию к ногтю взяли! – возжелал пухлый сударь торгового вида, по случаю проходивший мимо со своей тросточкой.

– И шоб за лошадьми своими убирали, какая где нагадит! – присоединился бородатый в ватнике, с метлой и лопатой спешащий, видимо, туда, где потрудилась ничейная лошадь.

– Этого юношу в губернаторы! – истошно предложила крупная дама в старомодном капоре, которая была вообще нипойми кто и даже не соображала, где находится, потому что на юношу Хастред уже давно не тянул, выглядел конкретным дяденькой, а губернаторов в Нейтральной Зоне отродясь не было. Был Наместник, хотя чей именно – никому неизвестно, просто так его титул исторически значился. – Пусть наведет порядок на улицах и устранит проблемы! Ура!

Она сдернула свой капор, обнаружив под ним неприлично румяное лицо, какого хватило бы на двух дам поменьше, и подбросила его (капор, не лицо) в воздух, приглашая общественность присоединиться. Общественность оказалась тяжела на подъем, только ватник бросил свою метлу, причем вопреки примеру не вверх, а под ноги, и свернул с дороги в просвет между домами. Не то почуял там добычу, не то пожелал резко изменить свою жизнь и проложить к ней кратчайший путь, дворами и огородами.

И, конечно, ревнивой (прежде всего к чужому вниманию) эльфийке подобное признание показалось плевком в физиономию.

– Нет уж! – взвизгнула она истерично. – Извольте проваливать, господин губернатор, не нужен мне такой паскудник!

И энергично захлопнула ставнями с таким звучным треском, что у Хастреда свело челюсти.

А потом снова их распахнула и добавила:

– И чтоб ни тебя, ни этого, – обрекающий перст нацелился на Чумпа, – В моем доме никогда более не было!

И снова треснула ставнями, сорвав осуждающий гул народных масс под энергичное дирижирование неуемной мордастой дамы.

А потом опять их распахнула и плесканула ядом еще:

– И насчет «в задницу» теперь тоже с ним договаривайся!

И опять треснула, на этот раз, кажется, с концами.

Народ на улице живо перетек из сочувственного в насмехательное состояние, так что Хастреду стоило немалого труда сдержаться и не втянуть голову в плечи. Бабулька, что была против некромантов, оказалась как есть старой школы, пригрозила ему клюкой и плюнула под ноги, а дама с большим лицом изобразила кислую улыбку и поспешила далее по улице, видимо отзывать его кандидатуру с губернаторских выборов.

Чумп тоже гадливенько ухмыльнулся.

– Буду очень признателен, если не будешь со мной на этот счет договариваться.

– Буду очень признателен, если сделаешь вид, что ничего не слышал, – сумрачно одернул его Хастред.

Чумп подумал секундочку и вздохнул, отрицательно мотая головой:

– Буду очень признателен, если не станешь требовать невозможного.

Хастред снялся с места в карьер и решительно зашагал на север, к воротам, ближайшим к кладбищу. В висках стучала кровь, в глотке стремительно начало пересыхать, но вместе с тем в теле ощущалась победительная ловкость. Так он уходил после первой официальной дуэли много лет назад, сильно порезанный, но оставивший меч торчать в черепе другого парня. Соврал бы, если б сказал, что никогда не задумывался о свободе, и все сочиненные красивые фразы про «не путайте доброту со слабостью» наконец-то перестали звенеть легкомысленно и невесомо, налились массой, солидностью и окончательным смыслом. Не думал, что получится именно так, а с другой – получилось, прямо скажем, хорошо, чисто по-гоблински, хрясть и нету, делить имущество под присмотром адвокатов ни ему, ни Тайанне не хватило бы терпения.

– Жаль, что не прихватил свою законную долю совместно нажитого имущества, – под локоть ему брюзжал Чумп, не то практикующий телепатию, не то попавший в чисто гоблинский унисон. – В смысле из тех шестисот золотых, хотя бы.

– Чего ж ты не расстарался?

– Ну, скажешь тоже. Это деньги твоей жены. Если б я их попятил, ты б был обязан мне морду побить и похищенное вернуть, и тут мне бы даже возразить было нечего. Но если бы их стибрил ты, то мне бы оставалось тебя только похвалить за предусмотрительность.

– Обойдемся.

– Так-то да, всегда обходимся, – ущельник зевнул, прикрыв рот сгибом локтя. – Если что, у меня есть на примете пара местечек, где можно немножко монет поднять по-быстрому. Ну, может, не сразу монет, а кое-какого нежитийского имущества. Кстати, знаю также отличного адвоката по разводам, если ты не против гнома.

– Я против гнома.

– Тебе не угодишь. Нет никого лучше гномов, если надо с толком развестись.

– Я и против разводов до кучи, – Хастред растерянно потер макушку, которая успела покрыться испариной. – То есть не то чтобы против развода как явления, вот сейчас прямо очень за, просто сама процедура, понимаешь ли, нервирует. Это ж всякие эти... галстуки, суды, хартии.

– А, не волнуйся. У эльфов прецедентное право отменно развито. Посидит, позлится, свистнет папе, папа ей мигом оплатит все формальности и получение статуса вдовы. Твое участие и не потребуется.

– В смысле, не потребуется? Опять же небось эти приедут, манерные которые, с челками на один глаз?

– Думаю, одного раза им уже хватило, чтобы сделать выводы. Прирежут первого кому не повезет и представят его как тебя, если уж совсем заморочатся то еще и похожим на тебя его сделают. Дупосмены вон живые преобразуются, а мертвый труп неживого бедолаги вовсе нетрудно модифицировать, – Чумп подумал, пожал плечами. – А если и приедут, то чего же. Пусть приезжают. Я там у ребят позаимствую лук на такой случай – у боковинцев немало лульских луков, по эльфийским лекалам выгнутых.

Хастред вдруг запнулся посреди размашистого шага.

– Ты это с самого начала задумал?

– Обзавестись эльфийским луком?

– Вот до такого бабаха довести.

– А. Ну как с самого... Да, наверное с него. Первый пункт, помнишь? Нидам сваиму брату прапасть. С этим я определился задолго до того, как ты начал на баб заглядываться, – Чумп с неловкостью покачал головой. – А ты б себя видел, ей-же Занги. Год от года все прозрачнее. Мой брат был гоблином, гоблином ему и надлежит, когда придет время, уйти в историю. Ты как, в целом?

Хастред прислушался к себе. Адреналин оседал, лезло наружу тоненькое паскудное желание броситься назад, утрясать, договариваться, урезонивать. Поганое такое, совсем не гоблинское. Тоскливое, жалобное. Неприемлемое. Самое время пригвоздить его разбитной стихотворной секирой, чтоб под корень и потом сразу в печку. «Ибо редким безумцам дано улыбаться тому, что давно позабыло дыханье последней разгадки; перебарывать страх, и глядеть в беспредельную тьму, и идти до конца. И всегда уходить без оглядки».

Стихи Юрия Супоницкого.

– Перетопчусь, – решил Хастред и показательно осклабился, напугав двух подростков у соседнего плетня и даже безучастную ко всему березу в ближайшем палисаднике. – В чем-то ты прав, пора к истокам. Как думаешь, ритуальное дупоглотство применимо к некромантам?

– Рад, что ты спросил, – важно кивнул Чумп. – Хрен знает.

– А чего ж рад тогда, если ответа не имеешь?!

– Потому что подобные вопросы – признак того, что гоблин в тебе еще жив, ну и еще потому, что ты спросил про нашу славную народную традицию, а не про можно ли их... ну, это самое. От тебя жди.

Хастред в сердцах рыкнул.

– Всю жизнь теперь припоминать будешь?

– Всю не всю, а пока впечатления свежи. Не, ты не подумай, я всегда был широких взглядов, отличал частные случаи от злоупотреблений, а тем более когда с собственной женой, а тем более с вот такой женой, молодец еще что в дупобиты-ортодоксы не подался, это бы в данном ракурсе совсем не по-мужски было. И вообще, выдыхай, один раз – не дуподрюк.

– Большое облегчение, – признался Хастред и подавил в себе желание спросить, со скольких раз таки фиксируется статус светозарного проводника всего наилучшего, а то с бессовестного Чумпа станется и из этого раздуть целую компрометирующую историю. – Предлагаю запить переживания и пойти таки выбить некромантов с кладбища.

– Мне на некромантов было и есть по барабану, – напомнил Чумп, и отметьте, насчет запить не возразил ни разу. – Мне нужны пикси. Даже не пикси мне нужны, а чтобы Зембус провел коротким путем в нужные края. И даже не этого взыскую, а чтоб ключ уже забрать и идти за следующим. Ну и это тоже само по себе один из многих шагов на пути к открытию Бездны, чтобы посмотреть, какой гад там навалил.

– Наверное, пра-пра-пра-боковинец, кто еще мог в такие древние времена.

– Да ладно уши развешивать. Боковинцев твоих впервые выделили в отдельную страну едва ли век назад, до тех пор половина той страны была уссурийской землей, а вторая не то лульской, не то... в общем хрен редьки не слаще. Нет, если кто и навалил пока кобольды на поверхность хаживали, то это кто-то из наших, Древних. Или сами кобольды.

– Было бы предельно тупо докопаться до Бездны, чтобы понять, что мы ни хрена не понимаем, что с нею делать.

– Спокойствие, только спокойствие. По одной проблеме за раз. Мы еще и близко не докопались. А когда докопаемся... я думаю, все как-нибудь решится, – Чумп указал пальцем на покосившуюся темную вывеску по курсу. – Мир устроен причудливо и небесспорно, но в целом подпихивает именно то, что тебе в конкретный момент нужно.

– Это не мир, – вздохнул Хастред. – Это я сюда свернул, потому что знаю, где какой кабачок. От мира ты б еще долго ждал подачек, пыля по прошлой улице.

– Ну так, заметь, ты знал и свернул, а я просто плыл по течению и приплыл куда надо, – Чумп победно прищелкнул пальцами. – Со мной такое всю жизнь, можно возводить в систему. Ладно, учитывая, что ты вылетел взашей и даже запасных штанов не взял, я угощаю. Прошу только не забывать, что нам еще работать.

– Забудешь тут, – Хастред показательно встряхнулся, коротко прозвенев всеми своими пряжками, застежками, буклями, заклепками, фибулами и фермуарами, и пихнулся в низкую дверь кабачка.

До кладбища добрались примерно к полудню. К собственному удивлению, Хастред не ощутил желания нарезаться в дупелину (очевидно, его гоблинская сущность занята была на фронте забарывания слюнтяйства) и всего лишь восстановил холодненьким тепловой баланс в своем перевозбудившемся организме, а Чумп вовсе больше поддерживал, чем участвовал, цедя всего одну кружку. Отведя душу, совершили марш-бросок до ворот, а там примкнули к чахлой похоронной процессии, волокущей грубый некрашеный гроб на дровеньках. Никто не обратил на них внимания, только профессиональная плакальщица требовательно пощелкала пальцами, вымогая пару медяков за то, что рыдать будет и за них тоже, а маленький старичок со слезящимися глазами прихватил Чумпа за рукав и, пока до кладбища добирались, успел рассказать ему о том, как они с усопшим в молодости скакали на конях, орудовали некими нагайками и пивали кумыс. Чумп опытно поддакивал, пока не выяснилось, что кумыс в ту незабываемую пору дал старичку по мозгам необратимо, и в поощрениях он не нуждается. Да и рукав чужой ему ценен сугубо как точка опоры, будучи перецеплен от Чумпа к волокуше, он и ей продолжил рассказывать свою бесконечную историю с теми же интонациями.

В виду кладбища гоблины отбились от процессии, двинулись в обход низенького заборчика и вскоре нашли несомненные следы искомых некромантов – упомянутую много ранее золоченую бричку, а точнее целое ландо с литыми ободами и тонированными вставками в резьбу и двух лошадей, одну запряженную и одну привязанную сзади, очевидно на правах сменной.