Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

– А как первая магия появилась? – не поддался Чумп. – Когда книг еще не было... а я так думаю, что книг долго еще не было, когда магия уже вовсю была – как передавалась?

– Ну, изустно же, понятное дело. Книга или прямое наущение наставника – разница невелика, я так думаю. А первая – существует мнение, что боги вдохнули силу в иные слова, а в другие не вдыхали... и потом первым магам нашептали, какие именно для чего.

– Да только вот заклинаний век от века все больше и больше, – не удержался Хастред, хоть и сознавал умом, что меняет свою сторону в диспуте, но истина ему всегда была дорога как точка отсчета, к которой всегда можно вернуться, если вдруг заблудишься. – И не верю я, что боги забираются в иную замшелую лабораторию, чтоб торжественно сообщить годами не мывшемуся магику пару новых слов для очередного волшебства. Слова – они вообще для магии не сказать чтоб главное, они больше для твоей собственной головы, приводят ее в нужное расположение для манипуляции с энергией. Поджигальных заклятий я слыхал не менее дюжины, все на словесную часть различные.

– Да и насчет богов я как-то в сомнении, – добавил Чумп и поморщился, очевидно припомнив тех, что ему попадались. – То есть, мы вот тоже относительно муравьишек силой обладаем невероятной, да и знаниями, но с чего бы пусть даже и полный Хастред начал им секретные знания из того же Сунгрима нашептывать?

– А им бы пригодилось, для мурашных их войн, – призадумался Хастред. – Видал, как черные с рыжими безыскусно цапаются? Ни единой стратагемы не знают, бестолочи. Надо бы на досуге попробовать.

И быстренько представил себе целую развлекательную индустрию, в рамках которой он ездит по миру со своими подкованными в стратегии муравьями, выпускает их сражаться против чужих муравьев, традиционно безграмотных и неумелых, и срывает немалые банки на ставках. Потом подумал, что слишком уж это похоже на то, чем по всему миру эльфы и гномы занимаются, и стал себе подчеркнуто неприятен. Не зря же говорят, что трудно быть богом, и благоразумные гоблины не претендуют.

Пока шло толковище, Иохим успел сделать свое дело и вернуться, причем не один, а с видом сосредоточенным и компетентным следуя за плечом самого кнеза. В том, что перед ним идет именно кнез, сомнений не закралось. Высокорослый, плечистый, с легкой проседью и породистым носатым лицом, наводящим на мысли о вистанийских корнях; на плечах у него был тяжелый бархатистый плащ с воротником, явно родственным бобровому малахаю кнежьего мужа. Кнез не носил доспехов, а из оружия обходился одним положеным по этикету кинжалом на поясе. Руки он держал на уровне талии, зацепившись большими пальцами за широкий поясной ремень, и вид имел слегка скучающий – впрочем, Хастреда было не провести, он и этого притворялу раскусил, потому что по его опыту кнезы любят встречать гостей в своей приемной, сидя на самом большом стуле и оттуда наслаждаясь своим привилегированным положением. Если же сам подорвался и из терема вышел, то либо заинтересовался так, что терпеть невмочь, либо все равно направлялся в замковый сортир, именуемый также данцкером – а уж в последнем случае незаинтересованный вид может быть только лишь наигранным.

– Его сиятельство кнез Габриил! – отрекомендовал спутника Иохим и требовательно прищелкнул каблуками.

Все вокруг внезапно стали кланяться. Напукон сложился в поясе с адским скрежетом шарниров, или на чем там его доспехи соединялись. Альций изобразил что-то вроде книксена, какие предпочитают делать придворные маги, по долгу службы носящие длинные форменные робы – очевидно, совсем забыл, что для путешествия одет в нормальные штаны и зипун. Даже Чумп не замешкался и выдал изящный кранцузский полутораоборотный поклон, для которого ему решительно не хватило широкополой шляпы в отмашной руке-балансире. Пришлось и Хастреду согнуться, а поскольку в голове его этикетные движения задерживались куда хуже стратагем, настала пора импровизации – гнись, пока в спине не хрустнет, потом сооруди рукой эдакое «от души», отчаянно надеясь, что оно не выглядит как «пошел отседова».

– Рад видеть вас, господа военные обозреватели, – объявил кнез хорошо поставленным голосом. – Извольте обождать, сперва к делам, к коим положение обязывает. Вы, стало быть, от господина тиуна будете?

Напукон и Альций обменялись быстрыми взглядами, рыцарь судорожно сглотнул, маг же продемонстрировал, что и сглотнуть не может, до того перепуган и смущен, и таким образом выиграл себе пассивную роль.

– Так точно, – признал рыцарь и зачем-то гулко стукнул себя железным кулаком в железную же грудь, от чего гул пошел такой, словно в набат при пожаре ударили. – Напукон, витязь от тиунова двора. Был с нами также путный боярин Феодул, назначенный господином тиуном обсудить с вашей светлостью дела... да вот по пути подверглись мы нападению из засады, при котором понесли потери, включая и боярина.

– Ого! – воскликнул кнез и покосился через плечо в сторону Иохима. Шапка слегка просела, видимо, кнежий муж под ней сурово насупился. – Какая-то лесная шелупонь посмела лишить жизни посланника самого тиуна?

– Ну, насчет жизни... – Напукон отчаянно воззрился на чумпов загривок, силясь послать ему телепатическую просьбу встрять со своим бескостным языком, но мощи посыла не хватило, от гоблина даже дымок не поднялся. – Этого утверждать мы не можем. Бились мы с одной частью налетчиков, а как одолели их – обнаружили, что боярин пропал, вероятно в плен захвачен.

– Воооот оно что, – кнез задумчиво огладил клиновидную бородку. – Где случилось это вопиющее негодяйство?

– Да на дороге, как к вам ехать, – рыцарь отчаянно махнул рукой, указав в белый свет как в копеечку. Хастред поморщился от такой беспомощности, прихватил рыцаря за выставленное запястье и чуток развернул вокруг оси, обозначив точное направление на юго-восток. – Э-э, благодарю... где-то там. Очень запросто обнаружить – на дороге поваленное дерево, в лесу чуть поодаль перебитые разбойники.

– Отправь пару разведчиков, – приказал кнез Иохиму. – Пусть глянут, что приключилось, куда следы ведут. Тиуновых людей хватать – это нехорошее знамение, нам такое терпеть без надобности.

– Парой, чего доброго, там не управиться, – подал голос Чумп.

– А им управляться и не надо. Посмотрят и доложат, а что делать, я уж к утру решу, из их рапорта исходя.

Иохим взмахнул рукой, малый в нарядной свитке, топтавшийся возле терема, опрометью кинулся к нему. Шапка агрессивно встопорщилась на голове кнежьего мужа, он принялся сиплым полушепотом отдавать распоряжения, ординарец кивал и загибал пальцы.

– С этим мы разберемся, – заверил кнез, слегонца морща выдающийся нос. – Мне давно ведомо, что какие-то прохиндеи тут в лесах сбиваются, но моих гостей они по сию пору не тревожили, а если какие караваны и обозы... что ж, я уже подавал тиуну прошение дать мне полномочия собирать с них пошлину за проезд по моей земле, чтоб я им охрану обеспечил. Уж не эту ли подрядню вез мне почтенный боярин?

– За это я, прощения прошу, не в курсе, – Напукон уже снова взмок, словно еще двенадцать раундов отстоял против толпы мародеров. – Ведомо мне, что вы на продажу выставили некую каменную скрижаль, вот по этому вопросу мы выехали... Это маг Альций, коему поручено было скрижаль освидетельствовать, а боярин в случае удовлетворительном за нее должен был рассчитаться.

– А-а, скрижаль, – кнез кивнул величественно. – Конечно, отправлял я несколько дней тому назад вестового, не думал, что так быстро откликнутся, тем более достопочтенный тиун самолично. Что ж, пока суть да дело решается, ежели вы готовы приобресть – я, само собой, продам. А боярина если сразу, по запарке, не зарезали, то уж думаю беречь будут. Пришлют к тиуну прошение о выкупе... а может обменять на какого бандюгана, что в застенках казни ожидает. Не стал бы я особо волноваться.

Напукон замялся окончательно, и наконец осиливший свое сглатывание Альций принял на себя тяжкое бремя дальнейшей беседы, пролепетав отчаянно, словно шагая с обрыва:

– Только, ваша светлость, они боярина вместе с деньгами сгрябчили!

– С деньгами? – не понял кнез. Хотя... понял, судя по тому, как поджал челюсть.

– Ну, которые тиун выдал, чтоб купить скрижаль, – мажонок призадумался и очень осторожно уточнил: – Можно сказать, с вашими деньгами.

Глаза кнеза недобро сузились.

– С моими? Не похоже. У меня скрижаль, деньги у вас. Ежели вы их до меня не довезли, так это ваша потеря, не моя.

«Ну началось», – тоскливо помыслил Хастред и покосился на Чумпа. Тот еле заметно кивнул в знак согласия. Началось собственно то, зачем власть имущие встречают гостей в богатых палатах, глядя на них сверху вниз – ритуальное глумление. Мог бы и попроще лицо сделать, но какой прок быть кнезом, если не топтаться с чувством по челядским нервам-то.

Альций протух, как позабытое яйцо, и Напукон тоже повесил буйну голову, явно не понимая, куда выгребать на такой-то стремнине.

– Так скрижаль купить вы не имеете возможности, я так понимаю? – уточнил Габриил нетерпеливо. – И вот это ваше прибытие якобы по поручению тиуна – оно к чему было?

– Если б ваша честь придала нам сил, чтоб сокрушить разбойников и освободить нашего боярина, – не поднимая от земли глаз, пробубнил рыцарь. – То, убежден я, он сумел бы предложить вам достойную награду за спасение и как скрижаль оплатить, тоже придумал бы. Боярин Феодул у тиуна денежными делами ведает, не то что мы, бестолочи...

Кнез тяжко вздохнул, попритопывал правой ногой.

– Сил вам, – пробормотал он досадливо. – Силы свои я держу для своей надобности, а коли тиун не дал своему посланнику надлежащей охраны, полагая, что я тут буду за каждым лихим человеком бегать, будто жандарм, так... я ж не отказываюсь, так ему и передайте при встрече. Мне б подрядню только на взимание пошлины, вот тогда я пойду и весь лес своими силами вычищу, во избежание. А то моих-то людей разбойники не трогают, уважают, повода задираться с ними не дают.

«Как будто нужен особый повод, чтобы разбойников прижучить!» – подумал Хастред, но словил твердый неодобрительный взгляд Чумпа и не стал озвучивать свои размышления. С этими кнезами только закусись, не успеешь опомниться, как придется переходить к плану Б – штурму крепости с применением огня, меча и всей сопутствующей атрибутики.

– Я вам так скажу, – постановил кнез наконец. – Подумать мне надо. Оставайтесь до утра, выслушаю своих разведчиков, приму взвешенное решение, вот и вам его оглашу.

Ординарец Иохима дозагибал свои многочисленные пальцы, не то кивнул, не то поклонился в знак полнейшего понимания и бегом припустился к большой приземистой постройке под дальней стеной – видимо, кордегардии.

– Ну, а вы? – кнез переключил внимание на гоблинов, и Напукон облегченно выдохнул с такой силой, что Чумпа едва не сдуло. – С чем пожаловали?

– Мы, ваша светлость, скромные труженики с поля известий, которое в стране ду... духовно требовательной, – представился Чумп. – Рассказываем, что где происходит, стараясь успеть первыми. Не вопрошайте, зачем – сами не знаем, зачем к нашим новостям с поля боя преклоняет слух множество людей, которые нипочем не встанут с завалинки. Нас отчаянно ненавидят и строекрепы, и освободинцы, а потому читают и слушают в три уха, чтоб только изыскать повод попрекнуть чем-нибудь. А мы через это на ихнее общественное мнение исподтишка воздействуем, формируем, стало быть, настроения. Так говорят.

– Очень захватывающе, – признал кнез. – Но от меня-то вы чего желаете?

– Вообще-то, ваша светлость, я рассчитывал продать вам отличный инский нож, точную копию дознавательского времен Войны Некромантов, но вон тот деятель в шапке все мои товары изъял. Но не будем мелочиться, я думаю, что компенсирую издержки публикацией ударного материала.

– И вы полагаете, я могу вам с этим материалом помочь?

– Все, что я пишу, я пишу в интересах истины, – объяснил Чумп с достоинством. – А истина в том, что о моем пенсионном фонде никто, кроме меня, не позаботится. Так что провал недопустим. А что нужно для яркого и броского материала? Видная персона, вот вы как раз, и отчаянная ситуация, в которой видная персона – большой молодец.

– Или напротив, – буркнул Хастред. – Так даже ярче.

– Но, памятуя о том, что пенсионный фонд мне понадобится, только если я доживу до пенсии, все-таки остановимся на моем варианте, – не поддался Чумп. – Итак, кнез Габриил и Каменная Скрижаль, вокруг которой столько страстей, что она уже становится интересна сама по себе. Поясните для оголтелых, то есть, вдохновленных масс?

Кнез с некоторой долей неуверенности переступил с ноги на ногу.

– Право же, сам мало осведомлен насчет скрижали. Ее нашел в горах один пастушок, принес мне... вещица показалась древней и занятной, так что я простил ему задолженность по налогам и вступил во владение. Мне, впрочем, она ни к чему, так что написал письмо в гильдию купцов, приложил рисунок скрижали, сделанный моим писарем, и отправил с вестовым. Из гильдии, очевидно, дошло и до самого тиуна, так что вот, как видите, его... посланники, – Габриил ухитрился эдак вымолвить это слово, что в глазах у Напукона появилось стремление упасть на меч и смыть позор кровью.

– Так для чего же она нужна? – уточнил Чумп требовательно у Альция. – Ежели тебя послали ее опознать, ты ж должен знать, что ищешь!

– Ежели скрижаль, как заключил из рисунка мой учитель, и впрямь предмет, созданный кобольдами, то ясное дело, это мощнейший тавматургический фокус, – поведал маг, неуютно ежась.

– Травма что? – переспросил Чумп недоверчиво.

– Тавматургический фокус, – вместо Альция ответил Хастред. – Для преобразования сырой энергии мира в управляемую магию посредством ритуала. Классический ритуал танцует от элементов – вода, огонь, воздух, ну и конечно земля. Вот я так полагаю, именно землю кобольдическая дрючка представлять и должна.

– Само собой, – согласился Альций. – Мало того, что камень, который годен сам по себе, так это еще, надо думать, очень редкая порода, кобольды ведь не работали с обычными базальтами да гранитами. Чем глубже камень взят, тем выше его потенциал фокуса. А если он еще и обработан самими кобольдами, плотью от плоти земных глубин, то мощь его...

Судя по нагнетаемому драматизму, маг хотел было злоупотребить превосходными степенями, но очевидно сообразил, что ушлый кнез мигом догадается задрать цену так, что никакой тиун не укупит, и закончил сдержанно:

– …будет несколько выше.

– Ха, – процедил кнез кисло. – Честно говоря, разочаровывает. Единственное назначение этого предмета – служить заменой обычному куску камня, чтобы у какого-то мага чуть лучше получалось его варево?

– Не варево, – возразил Альций горячо. – Тауматургические ритуалы – это не про варку эликсиров, это... – он пригляделся к выражению лица кнеза и закончил скомканно. – В общем, да, я полагаю, иного назначения у скрижали нет.

– И письмена на ней – не какая-то ужасная тайна, грозящая гибелью всему сущему или ведущая к несметным сокровищам? – кнеза кривило все сильнее.

– Нет, то есть, может быть, но кобольдическая письменность до сих пор никем еще не разгадана, – доложил маг виновато, словно сам должен был обеспечить перевод. – Возможно, кто-нибудь из древнейших эльфов, заставших кобольдов до их ухода в глубины, мог бы уметь читать на кобольдинге, но древнейшие эльфы сами по себе, надо думать, редкость большая, чем сия скрижаль.

– И нет, никаких эльфов кобольды своему языку не учили, – заверил Чумп. – Я пару раз с ними встречался – с кобольдами, в смысле, не с эльфами... хотя с ними тоже. Может, читали или слышали мой эпический фельетон про дурачка, который сменял национальную реликвию на здоровущий окорок зверя Индрика? Так вот, я знал его. Дурачка. И окорок. Обоих их знал, довольно близко.

– А кобольды? – с замиранием сердца вопросил Альций.

– Ну, чего кобольды. У них этих окороков много было. Сами большие, тихие, убить могут, кажется, взглядом, не то что щелчком. Уверяю, с эльфами бы они не столковались, те для них слишком уж вертлявые, беспокойные.

– Для них даже дварфы беспокойные, а дварфов я порой с камнями путаю, – подтвердил Хастред.

– Прочитать, стало быть, и найти новое применение нельзя, – подытожил кнез сильно огорченным голосом. – Можно только продать за бесценок магам, чтоб они в своих башнях больше магии производили.

– То есть мы удачно зашли, – бестрепетно принял подачу Чумп. – Штука оказалась, может быть, и не той самой, за которую стоило бы гибнуть верным слугам тиуна, и это надо будет подчеркнуть в нашей истории. Кстати, можно на нее взглянуть?

– На скрижаль? – удивился кнез.

– Ну да, почему б на скрижаль не взглянуть. Вот пускай магик выдаст свой вердикт, насчет ее подлинности и пригодности, а то мало ли еще ошибка обнаружится, что вовсе они покупать ничего не собираются. Если брать не будут, то к чему вашей светлости хлопоты со всеми этими боярами пропавшими, верно?

Судя по треску, Напукон сдавил зубы так, что они начали крошиться.

– Ну, ежели это так важно, не вижу причин отказывать, – кнез радушно развел руками. – Извольте, провожу, покажу.

– Ваша светлость, – пробурчал Иохим из-под нахлобученной шапки. – Какие-то они эти... доверия не вызывают. Вы б остереглись их водить по всему хозяйству, пусть бы вон в гостевом флигеле до утра покантовались да и отчаливали.

– Вот спасибо, – ядовито сказал ему Хастред. – Будешь у нас в Хундертауэре, стыдно тебе будет. Там у нас даже замков не ставят, заходи куда хочешь.

И предупредительно умолчал, что неосмотрительно зайдя куда хочешь – без вариантов получишь по рогам и вылетишь хорошо если через окно, а то ведь иные апологеты северного гостеприимства и сквозь сплошную стену горазды вышвырнуть.

– Вреда не будет от того, что юноша взглянет на скрижаль, – ответствовал кнез беспечно. – Я б и сам с радостью показал ее оценщику. Пройдемте же.

И свернул в сторону центрального входа в терем.

– Ваша светлость! – возопил Иохим. – Ну уж вы как дитя малое, право слово. Хотя бы не через ваши покои! Через подвал ведите, не абы какие цацы.

Хастред поймал довольный взгляд Чумпа. Ущельник явно делал из каждого слова выводы. Один вход куда-то, где хранится скрижаль, через собственные палаты кнеза, другой через подвал. Вот уже два варианта к ней подобраться под покровом ночи. Третий вариант – в тот момент, как кнез ее достанет, ухватить и идти на прорыв, но... это уж для совсем безбашенных. Если бы не отобрали оружие... да и то едва ли игра стоила бы свеч.

– Ладно, ладно, – ворчливо согласился кнез. – Очень у меня заботливый старшина, что ты делать будешь. Давайте через подвал, и извиняюсь заранее, запашок там может быть не самый легкий.

– Надо так надо, – кратко согласился Чумп, кивком отправил вдогон рыцаря с магом, а сам с Хастредом пристроился в хвост процессии. Книжник открыл было рот, но Чумп резко помотал головой – не сейчас. Что ж, даже если ты параноик, это еще не значит, что на самом деле ты не в опасности, рассудил Хастред и заткнулся.

Кнез провел компанию вокруг терема, вскользь показав резные ставни на окнах, богатые огороды, с которых, поди, в случае осады можно питаться не одну неделю, кое-какие хозяйственные пристройки, в частности маленькую кузню, где потные мужичины отчаянно дубасили раскаленную железную полосу. Показательно, как при виде начальства встречные отчаянно принимались демонстрировать верность и уважение – кто вытягиваясь во фрунт, кто низко кланяясь. Припомнилось упоминание разведчика Капеллы, что кнеза в здешних краях боятся, и хотя не выглядел он таким уж записным душегубом, а напротив по общению казался вполне типичным недалеким провинциальным сатрапчиком, годным к объезжанию на кривой козе – дыма без огня не бывает.

Дверь, к которой кнез направил свои стопы, была утоплена в приямке ниже уровня земли, а по бокам от нее стояли двое стражников. Издалека видно было, что стоят они ни шатко ни валко, прислонясь к стене, но едва заметили приближение кнеза – мигом от нее отлепились и вытянулись по струнке. Хорошо оснащены – набивные кафтаны, усаженные бляхами, щиты, короткие копья, которыми случись что и в помещении можно орудовать, на поясах топоры и кинжалы. Если что, вооружиться с одного такого парнишки можно обоим, подметил Хастред автоматически. Не то чтобы собирался делать резкие движения, но Чумп за долгие годы индивидуального предпринимательства совсем от рук отбился, запросто может начать представление не предупредив.

– Как служба идет? – иронично поинтересовался кнез у ближайшего стражника.

– Происшествий не было, ваша светлость, – откликнулся тот с готовностью. – Баба с ведрами прошедши четырежды, был один завоз, – кивнул на дверь, – Десятник делал.

– Баба с ведрами? – не удержался Хастред. Докладчик стрельнул в него неприязненным взглядом и никак не прокомментировал.

– Это личное, – пояснил Иохим из-под шапки, сползшей ему совсем уже на глаза.

– Баба – это всегда личное, – согласился Чумп, и на этом дискуссия исчерпалась.

Кнез откуда-то из-под плаща добыл металлическое кольцо, увешанное многими крупными коваными ключами, неспешно выбрал один и отомкнул им тяжеленный грубый навесной замок на охраняемой двери.

– Мы ненадолго, – предупредил он охрану. – Дверь не затворяйте пока, пусть слегка проветрится. Начеку будьте.

– Всегда начеку, ваша светлость, – охотно заверил говорливый, проявив себя записным подхалимом.

Кнез распахнул дверь, и запах из подвала хлынул впрямь непростой, спасибо что предупредили заблаговременно, не то бы сейчас как дубиной ошарашило. Кровь, зловоние нечистот, еще какая-то нездоровая примесь, которую Хастред определить не взялся, но тоже не из тех, которые в букет собираешь, чтоб запахом весны насладиться. Альций не удержался, зажал ладонью нос, а рыцарь стоически воздержался, но позеленел как лягух и глаза выпучил примерно так же.

– Поверхом ниже у нас погреб, – пояснил кнез, встретивший зловещее амбре уверенно – даже не поморщившись. – Злодеев держим за решеткой. Разве ж объяснишь дуракам, что вести себя надлежит достойно, воздух не портить? Вот оттуда просачивается.

– Не боИтесь, не помрете, – добавил Иохим, пытаясь погрузиться в шапку вместе с носом.

– Да нам-то не привыкать, в нашей работе чего только не нанюхаешься, – отозвался Чумп. – Но вы правда что ли ценные вещи храните по соседству с казематами?

– У дварфов так, – вставил Хастред. – Впрочем, у них все друг с другом рядом, они шибко компактно строятся.

– Да я б и сам этот путь закрыл уже, но вот Иохим не велит, требует иметь обходной путь к сокровищнице, – кнез осклабился. – Ума не приложу, что за необходимость. Неужели так из казны красть удобнее, а, верный мой?

– Да ну вааааша светлость!... – с огорчением взвыл кнежий муж, явно без опасения, скорее с упреком насчет давно остонадоевшей шутки.

– Да шучу, шучу, – согласился Габриил милостиво. – За мной следуйте, и аккуратнее – тут по сторонам припасы всякие, а света немного, не запнитесь.

Сам он шествовал в потемках уверенно, на ходу выбирая на кольце следующий ключ. Хастред, в темноте видящий пусть в оттенках черного, но все же лучше, чем хумансы, прихватил идущего перед ним Альция за шкирку (бедняка содрогнулся и проблеял в ладонь, зажимающую лицо, что-то паническое) и направлял его движение, избегая натыкания на многочисленные бочонки и ящики. Чумп двигать доставшегося ему Напукона побрезговал, да и не свернул бы эту стальную статую; однако рыцарю в его железных штанах и так не грозило повредиться о хрупкие деревянные конструкции, он и сам это понял и шагал очень осторожно, чтоб не навести кнежескому хозяйству дополнительного урона, за который еще непонятно как расплачиваться.

Спустя пару минут ходу кнез вышел к мощной решетчатой двери, за которой заметен был идущий вверх лестничный пролет, и загремел ключом о ее замок. Группа остановилась, Хастред покрутил головой и, присмотрев в углу большую крышку люка в полу, пихнул локтем Чумпа. Видно было плохо, а подойти ближе книжник не рискнул, чтобы не вызвать подозрений. А вот Чумп рискнул – без единого звука проскользнул мимо Хастреда, мимо надсадно дышащего через рот Иохима, приблизился к крышке, присел над ней, поводил по периметру руками... но тут лязгнул отмыкаемый замок, и ущельник точно так же беззвучно просочился обратно на свое место. По пути заглянул в приоткрытую бочку, запустил в нее руку и вытащил здоровенное, хотя и слегка подвявшее за зиму, яблоко. Пожал плечами и вернулся в строй.

– Здесь попрошу вас подождать, – объявил кнез и в одиночестве отправился вверх по лестнице. Свернул, скрывшись за простенком, процокал каблуками по еще одному пролету, позвякал еще одним ключом по еще одному замку. Скрипнула еще одна дверь.

Время тянулось медленно, Хастред со скуки принялся перебирать, что за тревожный запах уловил помимо прочих. В застенках он бывал не так уж часто, и обычно не в таких чтоб для полных душегубов. Памятное исключение, как назло, было в Кранции, где как раз таки пахло фиалками и уборщик приходил дважды в день, причем когда мыл пол, убрать ноги просил вежливо и с извинительными интонациями. В пыточной тоже стоял букет мимозы, да и, надо думать, из изящного кранцуза, основного тамошнего контингента, даже при самых страшных пытках никаких грубых амбре было не добиться. Нет, тут скорее что-то зловещее, нежели протокольное...

Чумп рядом агрессивно захрустел своим трофейным яблоком, причем кислый дух пошел такой, что вся молочная кислота в натруженных за день мышцах враз превратилась в кефирную.

– Что за?! – ахнул Иохим в ответ на хруст, схватился за саблю и, вот ей-ей неспроста, безошибочно развернулся к крышке люка. Чумп погодил кусать дальше, чтобы не давать ему сориентироваться, и кнежий муж осторожно сделал два шага, выставил ногу и пощупал крышку. Сидела она плотно, так что старшина вроде бы расслабился, но все же прошел вокруг, проверяя целостность.

Кнез вернулся, принеся с собой свет – тусклую масляную лампадку – и небольшой ларец с откинутой крышкой. Остановился на лестнице, близко к себе не приглашая, ларец наклонил и лампой подсветил содержимое.

Никакого сомнения, скрижаль оказалась именно тем, чем ожидалось – ключом от Бездны. У всех у них, как Хастред успел заметить, разные бороздки, которые при известном желании можно принять за природные обводы сложной каменной фигуры, однотипная головка сложной многоугольной формы, и конечно несколько строк – или столбиков, кто их кобольдов знает – закорючистых, но очень четко вырезанных в камне символов.

– Вот, изволите видеть, чем богат, – кнез легкомысленно покачал шкатулку. – Надеюсь, вам хорошо видно, поскольку в руки, прощения прошу, давать не намерен.

– Еще чего, – поддакнул Иохим, досадуя на себя за паникерство. – Вот когда деньги на стол выложите, тогда и мацайте на здоровие.

Альций присмотрелся, близоруко щурясь, а поскольку отлепить от лица ладонь все еще не решался, то только поднял свободную руку и продемонстрировал большой палец в знак того, что его все полностью устроило. Вряд ли он в своей юной жизни повидал много ключей от Бездны, но спутать с чем бы то ни было кобольдические пиктограммы было затруднительно, а само качество их резки, вскрывшей твердейший камень как брусок масла, напрочь исключало подделку. Ну, или парнишка просто был не вполне дурак и сообразил, что пока они с рыцарем изображают живейший интерес к данной скрижали – они тут какие ни есть, а гости с перспективами. Заяви он вдруг, что в хрен ему не вперлась эта каменюка – пойдет за ворота вприпрыжку, невзирая на наступающую ночь, и останется один на один с жестоким и насквозь несправедливым миром.

– Замечательный предмет, – выступил в его поддержку и Чумп. – Вещь в равной мере причудлива и аскетична, чтоб служить серьезным камнем, эээ, преткновения. Благородный кнез явил миру свою... Чего он явил, Хастредяка? Ты какой-то тихий сегодня, словно опять переезжаешь из бани в баню, спасаясь от ассасинов.

Хастред очень хотел заявить, что кнез миру явил свою задницу, как один уссурский лицедей, сбежавший в гномий Бутраиль от ожидающих его на родине факелов и кольев, но вовремя припомнил, что они тут под прикрытием и вообще грубость вредит карме.

– Явил покладистость, присущую мужу государственного ума, – процедил он сперва с неохотой, а потом увлекся и продолжил уже бодрее. – Пошел навстречу страждущим, между делом предоставил приют и гуманитарную помощь, а также заложил фундамент в деле укрепления союза с региональною властью, сняв с себя всякую ответственность за возможные просадки на этом тернистом пути.

– О, гм, – подивился кнез. – Так-то, получается, я и впрямь большой молодец, а всего-то прогулял вас по вонючему подвалу.

– Лиха беда начало, – заверил его Чумп и снова с треском вгрызся в яблоко, отчего Иохим чуть не выпрыгнул из своих сапог прямо сквозь шапку.

– Что ж, рад был вас порадовать, – кнез качнул ларец, захлопнув его крышку. – Я, пожалуй, запру внутренние двери изнутри и вернусь в свои покои прямо отсюда, а ты, Иохим, проводи наших уважаемых гостей во флигель, размести, распорядись насчет ужина. Как вернутся разведчики, дашь мне знать, поутру решим, какими бортами разойдемся.

– Слыхали его светлость? На выход давайте, – велел старшина сурово.

Кнез принялся замыкать решетку, а Чумп, прицельно сузив глаза, цапнул Хастреда за руку и показал ему раскинутыми пальцами что-то вроде взрыва. Хастред изо всех сил напряг голову, но так и не понял. Чумп закатил глаза, пропустил мимо себя Иохима, Альция... а Напукону, заранее сморщившись в преддверье неприятных ощущений, подставил ножку и снова требовательно выкатил глаза на книжника.

Хастред вздохнул и слегка пихнул рыцаря в бронированную спину. Тот запнулся о чумпову ногу и с коротким воплем рухнул в груду ящиков. Был бы полегче, перевернулся бы через нее и грянулся о пол, но с его массой разнес верхний вдребезги, да и нижний хрустнул жалобно. Какие-то не то плоды, не то клубни покатились по полу, рефлекторным взмахом руки рыцарь угодил в спину магу, Альций издал девчачий взвизг и метнулся вперед, сшибшись с Иохимом. В общем, возникла внушительная суета, сопровождаемая треском, стуком, воплями, руганью и заливистым хохотом кнеза – известное дело, смеяться над образовавшейся кучей-малой – прерогатива того, кто сам в нее не входит.

Чумп же еле заметной в темноте черной молнией на мягких подошвах метнулся опять к люку, и Хастред расслышал оттуда два коротких щелчка. После чего Чумп вернулся на место и, причитая, принялся распутывать узел из человеков.

– Определенно пора завязывать с этим проходом, Иохим, – отсмеявшись, объявил кнез. – Вызови-ка мне плотника, чтоб заделать эту дверь.