Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 46 страниц)

Неизвестно, чем перед собой оправдывался рыцарь, но успехи в залезании на груду сыпучих камушков у него оказались еще хуже. Это не монолитная гороподобная лошадь, на которой можно повисать, цепляться, опираться на всякие услужливо развешенные стремена; щебень разбегался из-под стальных сабатонов быстрее, чем незадачливый карабкун успевал перенести на ногу вес тела и хоть немного продвинуться. Чумп шипел как гадюка, которой подобный укомплектованный джентльмин присел на хвост. Альций от растерянности снова сотворил свою радужную сферу, на этот раз размазал ее по рукам и теперь в немом восторге созерцал собственные рукава, из которых ничего более не торчало. Хастред с тихим рыком свесился насколько мог вниз по щебню и простер топор в сторону рыцаря. Напукон после пары безуспешных попыток дотянуться или допрыгнуть до предлагаемой помощи выволок из петли при поясе меч, ухватил его за конец лезвия и наконец сцепился его перекрестием с лезвием топора. Хастред тащил его что есть мочи, безо всякого стеснения портя воздух и потея во всех натруженных местах, щебневый склон под буксующим рыцарем изменил угол наклона до буквально пологого, яркие образы того, как огр тихохонько нарисовывается за плечом и участливо предлагает свою помощь, прошивали чрезмерно грамотного гоблина как молнии. Меланхоличный же голос внутреннего всезнайки гнусил с гномским акцентом, что нормальные герои всегда идут в обход, а не лезут куда не надо, и называл при этом Хастреда шлимазлом, а рыцаря шломиэлем. Надо будет при возможности посмотреть в словаре, что это значит, хотя самое общее представление об этих терминах Хастред сумел получить из интонации внутреннего голоса.

Наконец, выволоченный с величайшей натугой стальной марлин тяжко брякнулся грудой гнутых железяк на ровную твердую площадку, а Хастред не менее решительно плюхнулся на зад рядом с ним. В груди горело, по спине струились ручейки пота, грудь ходила ходуном, силясь втянуть воздуха побольше и подпитать надсаженные мускулы.

– С вами только за смертью ходить, – попенял над ухом Чумп. – Вы ж и на ровном месте застрянете.

– А поди-ка сюда, – предложил ему Хастред, как раз доведенный до того порога раздражения, за которым впору бить своих, чтобы чужие боялись. – Я тебя поучу для честных исследователей путь прокладывать.

– Да, друг, поучи его, – поддержал рыцарь, который выдохся еще больше и которому оставшихся сил хватило только на легкий налет ненависти в голосе.

– А ты задостал тащить столько лишнего там, где важна тихая поступь! – рыкнул на него Хастред, чтоб не подмазывался.

– Кабы на нас наскочили по пути какие засадные, вы б этому лишнему вприскочку радовались, – Напукон с болезненным стоном сел. – Как же мне сейчас жаль, что они не наскочили.

– Этому все-таки по мозгам попало, – заключил Чумп сочувственно. – А этому... руки куда дел, дурачина?! Уж на минутку не отвернись!

Альций, маниакально ухмыляясь, подхватил с земли пару пригоршней мелкого каменного крошева, попросту растворившихся в воздухе; выпрямился, воздел руки и, видимо, чуть разжал кулаки, позволив набранному из них тонкими струйками сыпаться.

– Обалдеть, – заявил Чумп с таким чувством, каким никогда и к пиву не пылал.

– Правда же?! – довольно осклабился маг.

– Как есть правда. Чистый незамутненный восторг. Так стараться, чтоб балаганный трючок спроворить, вместо того чтоб помочь изнемогшим товарищам на тяжком пути! Далеко пойдешь, юноша, с такими склонностями прямая тебе дорога в законодатели.

Пристыженный Альций поспешно стравил из кулаков остатки каменной мелочи, вытер невидимые длани о свитку и скромно потупился.

– Не вижу я признаков огра, – тихо поведал Чумп, убедившись, что все его слушают. – Но это не значит, что его нет. Отсюда нам похоже рукой подать до тех руин, – он махнул рукой, не задумываясь определив нужное направление, хотя там маячила и перекрывала обзор внушительная складка рельефа. – Идем тихо, прямо очень тихо, молча, не лязгать стараемся. И шустрее, шустрее, не застреваем на открытом месте. Как дойдем до развалин, Хастред осмотрится и покажет, где здесь искать магические начертания.

Хастред кивнул. Архитектуру он тоже немножко изучал, и хотя постройка здесь ожидалась из времен шибко допотопных, обычно определить место наиболее комфортное для магических изысканий было нетрудно.

– Там уже посмотрим поближе к делу, но не разбредаться и не пускаться в одиночное плавание, – закончил Чумп. – Как сделаем главное дело – посмотрим, если будет интерес и возможность, не спуститься ли в какие казематы, не глянуть ли на оставленное древними некромантами и прочими аборигенами.

– Это, что ли, на предмет дополнительных каменных скрижалей? – уточнил Напукон, старательно делая вид, что все слушает, понимает и со всем согласен.

– Вроде того, добрый сэр, вроде того, – вздохнул Чумп. – Готовы? Пошли.

И уверенно повел отряд, пригибаясь, чтобы не вылезать выше уровня местной чахлой растительности, в назначенном направлении.

Попрыгав по заросшим, давно не используемым тропинкам и миновав по краешку выпирающую высокую горку, группа выбралась к руинам замка, ни на кого по пути не наткнувшись.

От замка осталось намного меньше, чем казалось издалека и снизу. Несколько фрагментов стен, еще стоящих по краям плато, при взгляде снаружи создавали обманчивое впечатление ветхой, но структурно цельной конструкции. Изнутри же сразу стало видно, что все внутренние постройки замка некогда снесли под ноль, и поскольку едва ли какая-либо осадная машина сумела бы забросить снизу на большую высоту серьезный снаряд – били по замку магией. Может быть, не обошлось и без гоблинских драконов, способных обугливать даже каменные стены и сбрасывать лихих крушил в самое сердце вражеской обороны. От центральной башни, бергфрида, осталось одно основание, из которого уводила вниз, в подвалы замка, пробитые в толщу горы, винтовая каменная лестница. Все плато было завалено толстым слоем битого камня, оставшегося от разваленных строений. Ломали тут тщательно, с энтузиазмом, который не разовьешь без серьезной ярости, ломали так, чтобы уже не отстроили заново... и книжник, немало бессонных ночей проведший над изучением военных хроник, неплохо себе представлял, что такое тут могли найти невозмутимые драконарии, чтобы дойти до этого вот «камня на камне». Некроманты никогда и никем не почитались особо приятными ребятами, но время от времени, теряя берега, они ухитрялись побить собственные рекорды и настроить против себя кого угодно, причем неизбывно, до последней капли крови.

Замок временем скрыт и укутан, укрыт

В нежный плед из зеленых побегов.

Но развяжет язык молчаливый гранит,

И холодное прошлое заговорит

О походах, боях и победах*.

* Все тот же знаменитый автор, поминать которого всуе видится кощунственным.

Чумп пнул Хастреда в голень и пшикнул на него.

– Не спи! Где искать круг?

Замечтавшийся Хастред встрепенулся, покрутил головой. Если тут был бергфрид, а его легко определить по обширной площади и кое-какой осыпавшейся фурнитуре, то это уже дает определенное представление о планировке замка. Там были жилые помещения, здесь, на углах внешней стены, где особенно большие груды камня, стояли пятиугольные бастионы... вон там, предположительно, размещался лазарет – нужен ли был некромантам лазарет? Но строили еще до них, а до них он точно был нужен, а поскольку раненым жизнь не кажется конфеткой даже без дополнительных магических кунштюков над душой, магические чертоги должны были размещаться от них подальше. Например, вон на том углу...

Хастред сделал несколько шагов в избранном направлении, но глаз зацепился за что-то интересное. На глаза попалась стальная цепь – сложно определить, какой длины, она была смотана в несколько неопрятных витков, явно не меньше нескольких саженей. Один конец цепи был намертво пригвожден толстыми стальными костылями к циклопической каменной плите, составляющей большую часть замкового фундамента. Второй конец валялся свободно и заканчивался толстенным широким поясом из прошитой кожи, концы которого были снабжены холмарской зацепной пряжкой. Прикинув длину, Хастред счел, что мог бы замкнуть пояс на себе особо не втягивая пузо. А потом подумал еще и слегка похолодел. Если на этой привязи держали огра, то эта штука уж никак не могла сойтись на его талии!

А вот на шее могла бы.

Чумп тихо, но очень злобно свистнул в его сторону.

– Да иду я, иду, – проворчал Хастред. – Вон туда, я думаю.

Он сделал несколько шагов, запрыгнул на груду больших каменюк и указал на почти обвалившуюся круглую башню. Доброй трети кладки в ней не хватало, она зияла брешью как выбитым зубом, но на полу ее явно было начертано что-то, напоминающее круг.

– Вот можешь же, когда хочешь, – одобрил Чумп. – Пошли откопаем.

Они всей толпой приблизились к башне. Круг, как установил Хастред посмотрев на него поближе, был братом-почти-близнецом кнезова круга, единственно что координаты в него были зашиты другие – отсюда все посылки отправляться должны были в габриилов терем. Несколько булыжников, выпавших из полуразрушенной стены, действительно упали внутрь и придавили часть начертания. Магия такой небрежности не прощает! Тот, кто этот круг рисовал, и так проявил достаточную осмотрительность, разместив круг тут, в каком-никаком, а подобии укрытия, не оставив его под открытым небом, где подобных случайных оказий было бы в разы больше, от носимого ветром мусора до неосторожно опорожнившейся над кругом птички.

Хастред и Напукон подобрали по двухпудовой каменюке и, придавливая их к животу, вынесли из башни. Рыцарь свою аккуратно примостил в сторонке, у останков стены, а гоблин подумал и, молодецки крякнув, выбросил свою за край плато. Чумп завороженно проводил снаряд взглядом, не погнушавшись даже шагнуть на самый край и над ним нагнуться. Сам Хастред, памятуя о нелюбви своей к глубине, смотреть с верхотуры не рискнул, но навострил уши и удовлетворенно ухмыльнулся, услышав глухой чавк внизу.

– Это во имя науки, – высокопарно пояснил Хастред вытаращившимся на него юным тиуновым прихлебателям. – Понимали бы чего, остолопы. На обратном пути проверим, как глубоко в землю ушел. Если прям весь, с вас по два гроша за сопричастность великому.

Напукон неодобрительно помотал головой, вынес еще один валун, а больше крупных камней не осталось. Хастред сапогом распинал оставшуюся мелочевку, очистив весь периметр круга, и пихнул локтем мага.

– Попробуй. Легонечко, без фанатизма.

Альций прокхекался, словно собирался петь гимн перед собранием высоких чинов, размял невидимые пальцы, напыжился и подал малость магического газу. Мягкий белый свет разлился по линиям, засветив всю длину окружности полностью, а потом сияние влилось внутрь круга, разбежалось по письменам внутри и в конечном счете оформило целый чуть гудящий от напряжения энергетический цилиндр.

Хастред облегченно выдохнул, а сам Альций даже привзвизгнул от радости.

– Это что же, – уточнил рыцарь. – Вот я туда шагну, и у кнеза окажусь?

– Ага! – отозвался маг, буквально лучась гордостью.

– Должен, в теории, – поправил его книжник с легкой ноткой задротства. – Вот именно насчет тебя не могу сказать с уверенностью. Там лимиты транспортируемого веса зависят от количества вложенной силы. Если хватит пацану силенок, окажешься и отрапортуешь, а если нет, то долетит только часть тебя. Причем не возьмусь сказать какая именно – верхняя, нижняя, правая, левая, без доспеха или с доспехом, но без кишок и желудка...

– Уразумел, не продолжай, – ахнул Напукон, против воли бледнея. – Ну нет уж, это пускай кнез своих посылает, кого не жалко.

– Пойдем в подвале пошаримся, – предложил Чумп. – Делу время уделили, теперь час потехе.

– А если там огр затаился? – боязливо пискнул Альций, отменяя свое воздействие. Цилиндр света плавно осел, оставив одно основание, затем и оно распалось на светящиеся надписи и рисунки, потом остыли и они, а последние струйки света пробежали по внешнему кругу и, покинув его, тоже угасли.

– На ту лестницу огр не пролезет, – отмахнулся Чумп. – Как бы и рыцарь наш на ней не застрял. Может, правда, внутри какой-нибудь свирфнеблин притаился, ну да это его проблема. Кто не спрятался, я не виноват. Идем! Для поощрения неофитов в благородном деле исследования гроб...

– Архитектурных достопримечательностей, – поправил Хастред быстро. Эти хумансы, они такие мнительные! Дешевле не давать им повода распереживаться.

– Ну да, конечно. Так вот, для поощрения все интересное, что найдем, делим в равных долях... ну, или если там будет спящая царевна, которую не нашел наш дружище кнез, то чур я первый.

– Чего, простите, первый? – не понял Альций. Да и неудивительно, что не понял, будучи таким лошарой он нескоро еще начнет понимать грубоватые шуточки настоящих гоблинов.

– Первый, говорю, буду ей стихи декламировать, – Чумп шмыгнул носом. – Ну, не свои, конечно же, а что-нибудь из классики. Хастреда не подпускайте, он может что-нибудь из своего зачитать, а от этого и здоровый слушатель скукожится.

Гоблины обменялись понимающим хмыканием и направились к бергфриду, зияющему своим открытым лестничным проемом неподалеку. Но дойти до него с первого раза не получилось.

Огр выбрел к замку той же дорогой, что пришли починятели волшебного транспорта – по краешку обходя выступ горы, подпирающий небо. Был он чудовищно огромен – ростом в двух Чумпов, если бы Чумпы имели обыкновение стоять друг у друга на макушке навытяжку, а толщиной, наверное, в праздничный хоровод в небольшой деревушке. Брел он еле-еле, припадая сразу на обе громадные ножищи – еще бы, посочувствовал Хастред машинально, тут будучи вполне умеренного размера порой суставы чувствуешь ярче, чем хотелось бы, а этого поди можно было б назвать Великим Артритом и погрешить против истины разве что в сторону преуменьшения. Голова, лишенная волос, выросла много меньше всего остального тела и выглядела жалкой карикатурной масочкой, кое-как вдавленной куда-то в глубину чудовищных трапеций. Если какой рыцарь лелеял надежду обезглавить огра, то тут-то эта надежда и испарилась, потому что шея у огра была толщиной в хастредово туловище, а это такой достойный размер, с которым не совладает и гильотина. Обещанной дубины-дерева у верзилы, правда, не оказалось, а были при себе только свисающие до колен ручищи со скрюченными пальцами, каждый толщиной в человеческую руку. На правах одежды огр был подпоясан несколькими метрами каната, с каната же свисали многочисленные шкуры, не выделанные от слова никак, а потому гниющие и тошнотворные даже на взгляд издалека.

Брел огр, тихо бормоча что-то себе под нос, и смотрел куда-то туда же, так что все еще могло бы обойтись. Конечно, не для всех... будь все тут Чумпами, можно было бы вовсе не отвлекаться на бредущий кошмар, спокойно от него прикрыться за ближайшей стенкой, дать пройти по своим делам и недолго думая удалиться, в точности соблюдя выданные инструкции. Возможно, удалось бы совершить обходной маневр даже таща на буксире обмершего рыцаря (в его случае обмирать оказалось меньшим злом – обмерши, он к себе привлекал минимум внимания).

Но случился Альций.

Маг смерил посетителя холодным недобрым взглядом. По-крутански встряхнул руками, задирая рукава – стало видно, что невидимыми стали только кисти, а уже запястья вполне себе видимы, и выглядят как ампутированные культи. Гордо задрал голову, подняв подбородок едва ли не до огрова пояса.

А потом картинка сложилась в его мозгу, он выкатил глаза на лоб, заверещал как маленькая девочка и, не в силах совладать с подкосившимися коленями, с маху шлепнулся ими в пыль и каменную крошку.

Огр вздрогнул, недоуменно пошарил взглядом по окрестностям и зацепился им за замершие фигуры совсем неподалеку.

И разверзся ад.

Глава 14

Хастред нимало не погрешил против истины, упомянув, что убийцы чудовищ из школы Гелинген, с которыми он свел знакомство в Уйчланде, полагают огра добычей низшей ценовой категории. Не легкой, отметьте, добычей – легкую пейзане забивают дрекольем сами, застав за попыткой утащить жертвенного поросенка-приманку. Но мир битком набит всякой поганью куда страшнее безмерно разросшегося остолопа. Прежде всего теми, кто приучен думать, зачастую куда эффективнее противостоящих ему обывателей. По счастью, огр в соревновании на смекалистость не взял бы даже утешительного приза за участие, поскольку едва ли сумел бы записаться.

И тем не менее, следует признать еще один важный факт: разительная эффективность самих охотников на монстров во все времена зиждилась не на махании мечами, а на умении подготовиться к встрече с неприятным противником. В стратегическом смысле, умный всегда победит глупого – потому что не станет с ним драться на его условиях, а подгонит оные условия как раз под свою надобность. Но то в стратегическом смысле, а столкнувшись с беспримерно тупой, но физически несокрушимой силищей накоротке, пить элитные гзурские минеральные воды поздно, надо перемогать чем есть. А это приводит нас к очередной удручающей аксиоме, которую высоколобые хлюпики всю памятную историю пытаются опорочить и дискредитировать, но правду ведь под ковер не заметешь – непременно что-нибудь от нее да воспламенится.

Размер имеет значение.

Оружие и доспехи немного сглаживают чисто размерное преимущество, которое большой парень имеет над маленьким – потому, что оно и исходно-то редко оказывается драматическим. Разница в росте в голову-полторы и двойное превосходство в весе встречается не так чтобы часто, а кроме того, маленькие парни часто бывают злыми и настырными, а стало быть более опытными. Но при равном опыте большой парень имеет преимущество и в силе, и в радиусе поражения, и в способности таскать на себе более толстую, а стало быть надежную, пассивную защиту – броню. Парню маленькому остается только пытаться компенсировать это большей ловкостью, которая отнюдь не всегда выдается в комплекте с недостатком размера. Однако в рамках одного биологического вида размеры все же разнятся не слишком радикально, и оружие, разработанное для применения так сказать внутреннего, с равным успехом поражает и верзилу, и недоросля.

Но попробуйте тем же ножом, которым успешно закалывается крупный молотобоец, атаковать хотя бы медведя. Вас ждет сюрприз, и едва ли вы отметите его в своем опыте как приятный: для начала вы едва ли проколете медвежью шкуру, а когда все-таки забьете нож по самую рукоятку, то получите очень злого медведя, до чьих жизненно важных органов лезвию вашего ножа еще расти и расти.

А оценив габариты огра, Хастред не мог не припомнить инструкцию генерала – для начала расстрелять из палинтонов, метательных машин, и только теперь сообразил, что многоопытный убиватель всего живого ляпнул не первое, что пришло в голову, а сознательно выбрал именно машину, стреляющую по навесной траектории. Чтоб, значит, стрелять можно было издалека и будучи отделенным от цели препятствиями, через которые не пошлешь снаряд прямой наводкой, однако и сама цель тоже не пробежит как по паркету, а застрянет на своей стороне поля и продолжит подставляться под выстрелы.

Вот только привыкнешь считать кого-то дубовой головой, как окажется, что не того выбрал.

Все эти соображения пронеслись в кипящем возмущением разуме Хастреда за считанные мгновения, пока он тянул похолодевшую руку к закрепленному за спиной луку. А Чумп, который давно научился не разменивать драгоценные секунды на бесплодную лирику, уже хлопнул над его ухом тетивой, и первая ласточка боя свистнула в сторону растерянно лупающего глазами великана.

Чумп, как уже упоминалось, драться предпочитал правильно – не как-то там красиво или упаси Занги благородно, а исключительно на результат ориентируясь. Потому первую стрелу, так сказать с холодной тетивы, он выпустил в центр мишени – выпирающее толстое пузо огра, и тут же, определив по траектории полета все нужные поправки, следующие две метнул уже всерьез – одну ниже каната-пояса, в пах, другую в колено.

Первая стрела попала в голую сероватую шкуру, под которой вздувалось образование, более всего напоминающее надутый ветром парус на укурецкой фелюке. Результат превзошел самые пессимистичные ожидания Хастреда, причем в сторону ухудшения прогноза – стрела ударила, вызвав под шкурой легкую волну возмущения, но не вошла даже на ладонь. Только наконечник пробил кожу огра и, отдав энергию, стрела бессильно обвисла на толстом брюхе.

Огр взревел. Не то чтобы укоризненное «да вы охренели», что было бы совершенно понятно и извинительно, а какой-то первобытный рев исторг из своих немалых недр, и похоже запасов рева там хранилось на несколько лет, а тут слетели запоры со склада. Даже камушки помельче вокруг огра начали раскатываться, сдвинуты ударной волной, а с соседней верхушки горы, которую огр только что миновал, с паническим карканьем сорвалось воронье семейство. Альций тоже заверещал с новой силой и, кажется, внес свой традиционный вклад в ситуацию, но если существуют вообще поводы не издеваться над взрослым мужиком, который чуть что пачкает штаны, то близкое соседство с огром наверняка должно быть в первой десятке.

Вторая стрела клюнула ветхую шкуру, что прикидывалась набедренной повязкой огра, и в ней-то дыру проделала без малейшего усилия, пролетела насквозь и, не встретив на пути никакого сопротивления, просвистела между ногами огра. Интересное наблюдение, отметил Хастред, пока его брови удивленно ползли вверх – похоже, не только череп у огра отстает в росте от остального тела. Становится до боли понятно, почему эти ребята по жизни славятся скверным характером.

Третий выстрел Чумпа пришелся в колено огру. Впору было бы удивляться, когда это (и зачем это) ущельник насобачился эдак марксмански стрелять, но уж чего там – нужда научит калачи есть, а коленная чашечка у огра размером была с кавалерийский круглый щит, поди-ка промажь. Но и результат снова вышел так себе – стрела, пущенная со всей силой, треснула и расщепилась, вместо того чтобы расколоть кость.

Как и было только что подумано – на парня настолько крупного и дрын нужен чуток побольше обычного.

Вот на что чумповых усилий хватило, так это выбесить огра бесповоротно. Не переставая реветь, гигант снялся с места и пошел на сближение. Бежать как приличный гуманоид он то ли разучился, то ли брезговал – пошел дивным карьером, позаимствованным из горилльей практики – выбрасывал вперед верхнюю часть туловища, опираясь на кулаки, затем рывком догонял ногами. Реветь при этом он не переставал, чем только усугубил сходство с могучими приматами. А навстречу ему со сдавленным рычанием, единственным, что можно себе позволить, когда легких и так не хватает ворочать груду стали – ринулся из-за гоблинских спин доблестный сэр Напукон. То ли не дошло еще до него, что дубиной, которую он выставил перед собой, огра даже притормозить не заставишь, то ли попросту решился в бою погибнуть, не затягивая. Мелькнула еще мысль, что рыцарь имеет какую-то хитрую идею, как совладать с этой жуткой оказией, но столкновения с суровой реальностью не выдержала, разлетелась хрупкими осколками. Те, кто способен хитрую идею породить, в рыцари не записываются.

Хоть рыцарь и бежал пригнувшись, но половину цели отгородить собой ухитрился, и Хастреду пришлось стрелять выше него. Целиться, беря упреждение, по подвижной мишени было ему не по навыкам; к счастью, мимо такой мишени промазать трудно. Неуемная сила, вызванная испугом, заполнила гоблина, могучий составной лук растянулся легко, как бумажная гармошка. Стрела, словно вертел, обогнала рыцаря, вжикнув над его сгорбленными плечами, и впилась в массивную грудь огра. Сперва шла хорошо, пробила шкуру, пробурила себе путь сквозь жир и даже, видимо, в мышцу зарылась не без успеха, но далее случилось ребро – намного толще и прочнее, нежели у человека или даже пресловутого медведя. И хотя огра такое приветствие сбило с шагу и заставило долить в общий доминаторский рев визгливый ручеек боли, за успех засчитать его можно было бы разве что формально.

Новая стрела Чумпа чуть-чуть не угодила в глаз – взяла на два пальца выше и хрустко клюнула массивную надбровную дугу, выбив струйку крови.

А вот это уже похоже на наброски плана, мелькнуло у Хастреда в голове. Если его ослепить, а на слух и нюх он, шумный и вонючий сам по себе, едва ли сможет полагаться... может быть, удастся к краю плато подогнать? Огр держался от него в четырех-пяти саженях, кого поменьше через них можно было бы протащить грубой силой, но эту глыбу, если надумает попросту плюхнуться на задницу, ничем уже не сдвинешь с места.

Придержав очередную стрелу и стараясь не упускать огра из виду, Хастред слегка повернул голову в сторону скукожившегося мага и гаркнул на него:

– Глиттердаст можешь?

Глиттердаст, блескучая пыль, была одним из любимых заклинаний Старика – совсем простеньким, но чрезвычайно многофункциональным. Пригоршня блесток, созданная в нужном месте, одновременно слепила врага, проявляла, облекая светящимся пологом, невидимок в зоне действия, создавала подсветку в темноте и, поди, создавала еще дюжину эффектов, о которых Хастред никогда не задумывался.

Альций даже не воспринял его вопроса на свой счет, а повторять было некогда – рыцарь вышел на таран и приковал к себе все внимание.

Огр взмахнул кулачищем и шарахнул им по набегающей стальной статуе, но Напукон все же не совсем пень пнем был и помирать не торопился – в конце концов, это всегда успеется. Годендаг он развернул, как копье, и со всей инерцией разбега в последний момент пихнул не прямо, в торс, надежно защищенный мясной броней, а вниз, в узловатую ступню огра; а затем, оставив оружие в ней торчать, тяжело бросился вправо, уйдя из-под падающего на него сверху кулака в перекат. Удар огра пришелся по камню, от него сотряслось, казалось, все плато, прямо под кулаком образовалась вмятина глубиной в два пальца, по каменной плите разбежалась сеть трещин, а в изобилии наваленные вокруг булыжники подбросило, наверное, в радиусе пары саженей. Огр взвыл от двойной боли – в проткнутой ноге и отшибленной руке, так что зря, видимо, говорят, что они совсем ее не чувствуют... просто им ее причинить не так просто.

Будь наконечник годендага не в ладонь длиной, а скажем хотя бы в локоть, рыцарь сумел бы пригвоздить ногу огра к поверхности и лишить подвижности, а так дубина попросту осталась торчать из подъема стопы, как диковинное дикарское украшение. Сам же Напукон, кубарем откатываясь от великана, оказался на полдороги между ним и обрывом, да еще и лежащим на спине. В доспехе своем подхватиться быстро ему не светило, а огр, хоть и соображая без спешки, оглянулся на него налитыми кровью глазенками, всхрапнул и тяжко развернулся в его сторону.

Хастред выпустил еще одну стрелу, метясь в глаз, как и Чумп, но в последний момент припомнил свою манеру мазать чуть вверх, а здесь мазать было уже никак неприемлемо, так что дернул чуть вниз. Стрела с хрустом ударила огру в щель рта (нарочно бы так и за сто лет не попал), кажется выворотила зуб и вышла наружу через дальнюю щеку, торча поперек физиономии огра в обе стороны, как карикатурные усы. Огр снова рыкнул, сдавил челюсти и перекусил толстый деревянный прут, как соломинку.

Все это Хастред видел уже на сближении, поскольку веры в топор имел все же поболе, чем в лук, да и рыцаря надо было выручать. Не по причине какого-то там благородства или из соображений боевого братства, а чисто прагматично, уверил он себя сам: по одному огр точно всех передавит, а сохраняя численное преимущество – его можно продолжать со всех сторон разматывать, как того медведя травят собаками. Лук бросил под ноги, оставшиеся стрелы выдернул из колчана и высыпал за спиной, чтобы достались Чумпу, когда тот опорожнит свой колчан. А потом вытянул скеггокс, припомнил, как прорубал им двойные доспехи, сносил головы лошадям (не со зла – один раз вышло в горячке боя, а остальные разы приходилось повторять, так сказать, на бис, когда находились неверующие) и валил деревья. Уверенность – хорошее подспорье в бою, вот только разум ее порой норовит осадить, напоминая, что тут не честная лошадь, тут чудовище на целый табун лошадиных сил.

Еще одна стрела вышла из-за плеча и надорвала огру ухо, вместо того чтобы вбиться в него на половину длины и враз положить конец этой нелепой стычке. А потом огр сделал целеустремленный шаг в сторону распростертого рыцаря, сделал второй, и прежде чем поднятая нога опустилась земли, Хастред ринулся вперед и что было дури рубанул по опорной ноге, причем коварно извернулся и ударил с левого плеча, сзади под колено, дабы не в толстенную кость пришлось, а в условно податливые сухожилия.

Пока топор летел, подумалось тоскливо, что были вот времена, когда с одного бока подпирал генерал, который распустил бы эту скотину в мясную лапшу не моргнув глазом, а с другого Вово, способный, должно быть, огра просто ухватить за эту ножищу и швырнуть через край плато.

Хотя, вообще-то, это не они его подпирали, а генерал вел свое наступление, проявляя лучшие качества настоящего полководца. И нелучшие тоже проявляя. Даже в основном их. Но все равно за ним шли, не прося передышки, проламываясь через трудности и прикрывая друг друга, вставая живой стеной против каждой новой напасти. Но увы и ах – сегодня кавалерия не прискачет на выручку... вся доступная кавалерия сейчас за спиной, безудержно гадит рядом с кинжальной батареей. Надо было вместо интеллекта в авторитет вкладываться – тот, который харизма, на иные языки переводимая как привлекательность. Гы. Панк был бы немало удивлен, узнав, что он, оказывается, привлекательный.

Топор чувствительно дрогнул в руках, с хряском врубившись в огрову ногу. Наконец-то настоящая рана! Ну, такая себе, как если бы самого Хастреда полоснула когтями кошка, которой он впотемках отдавил хвост, но все же и кровь брызнула и равновесие нарушилось. Огр с очередным завыванием повалился на четвереньки, даже так оставшись ростом с обидчика. Успех? За неимением лучшего пусть им считается.

Стрела из-за спины клюнула огра в свод черепа и ожидаемо отлетела, как от каменной кладки. Рыцарь, в сторону которого огр затеял заваливаться, интуитивно выпростал из поясной петли меч и выставил острием в сторону противника. Если огру хватит стремления на него напороться, а меч выдержит и не сломается... но огр на клинок падать не стал, ишь чего удумали – махнул рукой, сбивая его в сторону, и брякнулся грудью прямо поверх Напукона, вбив его в подножный камень. Рыцарь издал задушенный вопль, а Хастред, чуя предательский холод вдоль хребта, еще раз и другой рубанул топором по огрову плечу, всякий раз выбивая короткий фонтан кровавых брызг, взрыв негодующего рычания и холодную насмешку вселенной.