Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц)

– Это уже отдельный заход, не буду маршрут перестраивать каждый раз, как вам новая идея придет, – решительно отрезал Зембус. – И так петляем, прыгаем с тропки на тропку, чтоб никому на зуб не попасть. К тому же в Уйчланд обычные дороги хорошие, доберетесь туда и без меня, пешим ходом.

Он притормозил, оглядываясь направо и налево, словно видел там что-то помимо присыпанных снегом деревьев, крякнул со всей досадой выбирающего между круглым и оранжевым и двинулся прямо вперед. Перед ним была плотная стена высокого кустарника, друид вытащил из-за пояса свой неприглядный посох и всадил его в самый центр сплетения веточек, разворотил, как дварфийский проходческий бур выгрызает проход в толще камня, и прикрыв локтями голову протиснулся в свежий лаз.

– Как бы лес не осерчал, – взволновался Хастред.

– Поумничай мне еще. Лезьте давайте, не то перекроет и выбирайтесь потом как знаете!

Книжник со вздохом потащился следом, ободрал все, что не было прикрыто доспехом, зато вылез прямо в сочную и буйную весну Междуземноморья. Снега тут уже не было, в разительном контрасте с только что покинутой стылой тундрой, солнце припекало в полную силу, спокойно и дружелюбно, и Хастред живо припомнил, что в детстве выбирался в лес именно за такой картинкой – светлой, безмятежной и немного таинственной.

– Олива гавропейская, – представил ему ближайшее дерево друид. – Культурные края пошли. Ну-ка тяни его, где он там!

Хастред послушно ухватился за бечевку и поволок на себя. Из куста вывалился, хлопая очумелыми глазами, Чумп. Бердыш он держал выставленным рогом перед собою, на манер охотничьего копья.

– Вы видели? – просипел он, всем своим видом демонстрируя шок и трепет.

– Чего видели? – не понял Хастред.

– Я не видел, но чуял, – похвастался Зембус. – С чего бы иначе по-грубому прорывался. Там кое-кто недобрый на нас навелся, отбиться бы, пожалуй, отбились, да только после лес запросто мог план-перехват ввести до дальнейшего разбирательства.

– С деревьев откуда-то спикировало, – уточнил Чумп. – Что удивительно, я сам его не разглядел – оно не то невидимое, не то прозрачное. Следы зато в снегу вот такие, – гоблин с уважением развел ладони на добрый шаг, так что Хастред со своим скромным сорок седьмым размером ощутил недобрый приступ зависти. – Уж на что я незаметный, но и то стараюсь под стеночкой и в тенечке держаться, а этого на ровном месте не видать... Это кто был? Я желаю срочно туда вернуться, дать ему по щам и смиренно попроситься в ученики.

– Хищник это был, так безыскусно их предки окрестили, – кротко известил Зембус. – В ученики ему ты не сгодишься, по-нашему они не балакают, не по вредности, а вообще не способны, у них морда лица иначе устроена. Странно, что в зиму, обычно они летом только появляются и то где пожарче. То ли снег им маскировку подрывает, то ли рептилья кровь к теплу тянется.

– Не местный?

– Аутсайдер, похоже, а не то аберрация. До вивисекторов живым еще ни одного не дотащили. Если насовать ему в душу и внушить уважение, в нем что-то такое ретивое взыгрывает и он сам себя – шлеп, шмяк, уноси готовенького.

– Непременно надо будет изловить одного, – постановил Чумп. – Может, от него кольцо невидимости останется.

– Чужие магические артефакты носить себе дороже, – огорчил Хастред. – Работают с пятого на десятое, нестабильно, и жрут энергию носителя – вообще любого, но на которого откалибровано, с того много меньше. А надень чужую шмотку с невидимостью на самого крепкого лесоруба, и через пару часов он топора своего не поднимет. Если еще раньше не двинется разумом.

Чумп мученически закатил глаза.

– Какой же ты скучный, как тебя только твоя грымза раньше не бросила!

Хастред только руками развел. Сам неоднократно задавался этим вопросом, тем более что подобные претензии Тайанне ему периодически высказывала. Правда, кто из них еще был скучнее, само по себе вопрос: при общей взбалмошности и склонности поднимать вокруг себя ураганы возмущения эльфийка совершенно не понимала прелести хорошей посиделки с пивом и потасовкой. А уж как могут эльфы отсидеть четыре часа, внимая тихому натужному свирестению в дудки и скрипению смычком на ажурных плечевых балалайках, не заклеймив при этом себя самым унылым в мире отходом жизненного цикла, в гоблинской голове вовсе не укладывалось.

– Соберитесь, обалдуи, меж собой грызться будете, когда я вас выгружу, – урезонил их друид. – Надеюсь, недолго осталось петлять, а то отсюда можно бы уже и пешкодрапом. Там, конечно, по пути будет пара стран... дюжина скорее... но вам не привыкать, а лесными тропами мы того гляди налетим на что-нибудь похлеще Хищника.

– Чему быть, того не миновать, – рассудил Чумп, вдруг просиял лицом, слазил в котомку и достал памятную припасенную бутыль. – Совершенно не вижу, почему бы благородным донам не отметить... что-нибудь. Как говорят наши не-братья эльфы, it is a good day for a good day. Друид, поляна твоя, с тебя закусь.

Зембус открыл было рот, чтобы опять обругаться, но не нашел состава преступления. Чтобы оправдать открытие рта, друид изрек им следующее:

– Где я вам тут закусь найду. А хотя...

Засим развернулся, завернул за ближайшую оливу гавропейскую и куда-то делся.

– Какой полезный навык, – позавидовал Хастред в очередной раз.

– Это да, хотя я б из невидимости больше пользы вытряс, – рассудил Чумп, вытянул один из кинжалов и принялся колупать им пробку. – Или вот например чтоб летать. Лучше, конечно, летать невидимым, и пронзая пространство по необходимости. А то я вон в Брулазию плавал на бриге с грубыми пиратами, питался сушеной таранькой и внимал их шуткам про пердеж, а оказывается можно было прямо из-под копошильских стен в эту их Накаду, пахнущую смолой, в два шага.

– Какая-то еще отдача у такого умения.

– Металл трогать не может, причем никакой, я ему еще в прошлый раз предложил за подвоз пару монет, так чуть на дерево не взвился в ужасе, как заморский обезьян. Если я верно понимаю, то и выйти из лесу ему больше не судьба.

– Выйти могу, но как рыба из воды – только ненадолго, – поправил Зембус, по своему паскудному обыкновению вернувшийся совсем не оттуда, куда ушел. – Да не больно-то и хотелось. В городах мне всегда было неуютно, за королями не скучаю, тем более всегда могу принять которого-нибудь на своей территории. Зверье в большинстве своем благодарнее, да и разумнее хумансов. Вот, угощайтесь, чем лес послал.

Он широким жестом вытянул вперед ладонь, на которой в древесной трухе извивались несколько мерзких белесых личинок.

Чумп усилил натиск на пробку, а Хастред независимо пожал плечами, подцепил одну из личинок и зажевал ее, прислушиваясь к ощущениям.

– Серьезно, что ли? – изумился Зембус, мощным взмахом запустил остальных в кусты, из которых недавно вылез, брезгливо передернулся и принялся оттирать руку о штаны. – Я ж чисто с вас поугорать!

– Китонская кулинарная школа, – Хастред мечтательно закатил глаза. – Дварфам белка много надо, чтоб мышечную массу поддерживать – чего только не хомячат. Личинки, кстати, за деликатес считаются. Пробросаешься.

Друид раздраженно мотнул головой и вытащил из-за спины сверток из незнакомого Хастреду большого листа. Присел на корточки, развернул на жухлой прошлогодней травке и явил приличный набор полосок копченого мяса в черных крапинах перца.

Хлопнула наконец вылезшая пробка, Чумп придирчиво принюхался к горлышку, кивнул с удовлетворением, глотнул, хрюкнул, передал Зембусу. Тот тоже приложился без колебаний, нашел что хоть и не его фирменная «шиллела», но тоже напиток годный, передал Хастреду. Тот и сам уже не помнил, что за бутыль хранил долгие годы, не по причине скопидомства, а попросту не находя с кем со вкусом разделить. Оказался рум, сразу вспомнилась вся история, состоявшаяся в Гундии – было как водится шумно и грязно, задействованы были местные разбойники и отправившиеся их примучивать кшатрии, а Тайанне... Тут Хастред ожидаемо сбился в грусть-тоску, присосался к бутылке так, словно там была отбивающая память сома. Нет, не она, но тем не менее рум увлек меланхолию куда-то глубоко вовнутрь, где она слилась в экстазе с останками личинки, и от этого нежданного союза родились спокойствие и принятие.

– Да, так жить можно, – признал книжник вслух.

– Выпивая на природе? – уточнил Чумп, изымая у него бутыль.

– В том числе, но я скорее про «жить в лесу», особенно в этих широтах. Как с делами закончим, надо будет прицениться к здешним землям. Может, коттедж какой дачного типа здесь возвести. Поставки вот через друидскую службу, – книжник подобрал мясную полоску, – Мое почтение, даже лучше личинок. С топора, чтобы лес не злить, переучиться на нативно выверенную дубину... да и то едва ли пригодится. Вот только чем тут на жизнь зарабатывать, если деревья не руби, животных не замай, а полезные услуги особо и предложить некому?...

– В Гавропе обустраиваться не советую, – заметил ущельник. – Они тут совсем долбу дались, дуподрюческие шествия, обращение себя невесть во что, подбивают себя и друг друга заместо честного мяса насекомых жрать, хотя вижу, что тебя этим не напугаешь. Ну и самое-то главное они все за Боковину понабились, подперли ее и ждут, а из-за ейных плеч Уссуре подгаживать пытаются. Вот взяли и торговлю всю с нею пресекли. Не нужны нам, говорят, ваши дрова, железо, меха, камень, зерно, мясо, молоко, горючее внутриземельное масло, уголь, минералы, редкоземельные элементы, совсем не нужны поделки ваши – клинки эти все, подковы, детали для строения, особенно летучих яхт, маткомпоненты те же самые даром не вперлись – гуано для огненных шаров сами производим всем миром, а без иной магии уж как-нибудь, чтоб только с вами не ручкаться.

– Что, так-таки и не покупают больше?

– Ты дурной что ли? Покупают, конечно. Более чем прежде.

– Так значит, свое им не продают?

– Продают, куда деваться. Ведь отданное золото надо изымать как-то!

– Так в чем тогда пресечение выражается?

– А теперь, ежели с уссурийцем торгуешь, надо кривить морду, ругать его ненадежным партнером и прежде чем заплатить, сколько он скажет – сперва заявить, что не дашь более четверти от этой неразумной цены. И можно топнуть ножкой, а еще лучше сразу заплакать.

– А если не соблюсти сей сложный и бессмысленный ритуал?

– За этим особая Гаврокомиссия наблюдает. Ежели ты смеешь торговать не кривясь и не плюясь, а также не пытаясь цену сбить, а уссурийца оскорбить и облапошить, то вестимо ты предатель и агент Долгой Дороги.

– И чем это чревато?

– Вообще-то пока ничем, разве что дверь говном вымажут и не пригласят на открытие нового музеума прикладного дуподрючества, но в перспективе введут непреложное правило, что и на тебя надо морду кривить, а ты сам виноватый.

– Не удивляйтесь потом, что я все это многообразие променял на елки, – отметил Зембус ехидненько. – Хотя и в лесу уровень отупения подрастает потихоньку, но за хумансами разве угонишься.

Чумп кивнул понимающе.

– А чем это может кончиться, всяк догадайся сам. Лично я ставлю на то, что стоит тебе тут отстроиться и вздохнуть с облегчением, как придут незлые, но очень целеустремленные уссурийцы в силах тяжких всем сестрам по серьгам отвешивать. Объясняй им потом, что ты вообще не с этими. Ну или, если Брулазия расчехлится и вытащится в поле самолично, могут с другой стороны эльфы нахлынуть, тоже мало радости.

– Про эльфов да, я уже познакомился, – вздохнул Хастред. – Нету в жизни счастья, а какой-то упырь еще и на историческую родину путь отрезал. В Китонии тоже небось назад не ждут... разве что как генерал, примкнуть к боковинскому ополчению и ассимилироваться в тех краях?

Зембус с Чумпом переглянулись с плохо скрываемой жалостью.

– Очень уж ты горазд наперед думать, – пожурил друид дипломатично. – Планы никогда не срабатывают, ибо никогда не знаешь, что тебя за ближайшим поворотом караулит. Тут как через реку по камушкам прыгать – главное инерцию не теряй, а где окажешься, там уж смотреть по обстоятельствам.

– А я вообще не понимаю идеи этой – примыкать любой ценой к первому, кто попался под руку, особенно только потому, что тебе его противник тоже не нравится, – добавил Чумп. – В последний раз, когда я так сделал, мы Хундертауэр освободили и Зазеркалье распечатали.

– Так разве плохо получилось? – не понял Хастред.

– Ну, до поры было потешно, и на гномах оттянулись, и покормили потом на пиру на славу, но вот пройди я в тот злосчастный день мимо анарала, за мной бы сейчас не гонялись зазеркальские контрразведчики. Верно друид речет, всего не предусмотришь. Лично я для себя сделал вывод – служить надо только себе самому, на крайняк какому-нибудь твердому принципу. А ежели пытаешься в чужую игру встроиться хоть пешкой, хоть тушкой, хоть чучелком – этая дорога тебя неминуемо приведет к таким акиянам, в которых плескаться ну совсем не захочется.

– База, – удостоверил Зембус.

Хастред подумал было вспылить на тему подобного эгоцентризма, привести аргументы из многочисленных баллад, где всякие верные герои охотно гибли за королей, баб или менее визуализированные понятия вроде чести. Но вовремя смекнул, что на гоблинов (и тем более фей), допивающих долгими глотками отчаянно горчащий рум, эти акты самоотверженности впечатления не произведут, а то и засмеют еще. Гоблинские народные герои не жалели сил, чтоб добиться своего, не гнушаясь при этом врать, сбегать и бить в спину (последнее, надо сказать, Хастред сам практиковал на драуграх и полагал отличнейшей идеей); погибать при этом полагалось не резонным. Позорным тоже не считалось, но смерть ставила точку и после нее войти в историю было затруднительно, так что перестаравшиеся с этим не задерживались в летописях. Те же, кто позволял иным лицам собою помыкать и жертвовать, по определению полагались дурачками и облапошами, а это, пожалуй, позиция от героической максимально удаленная.

– Ты особо-то не расстраивайся, – посоветовал Чумп, заметив в товарище внутреннюю борьбу. – Успеешь еще определиться с местом в жизни, какие твои годы. Когда на конкретно свое дело набредешь, у тебя и мысли не останется куда-то от него упетлять. Главное не дать себе, прежде чем оно отыщется, осесть в глухомани и удариться в полезные услуги... опять.

Хастред отобрал у него внушительно полегчавшую бутылку.

– А чем плохи услуги-то? Это то, что я хорошо могу.

– Твое дело – это не то, что ты могешь, – со вздохом проинформировал друид. – Твое дело – это то, без чего ты не могешь.

Под эту мудрую сентенцию Хастред ошарашенно усосал остатки рума безо всяких пижонских глотков, попросту залив в глотку. Вот потому у гоблинов каждая дружеская посиделка и превращается в драку, что рано или поздно кто-нибудь начнет кого-нибудь поучать, рискуя выхватить по шеям за бытность самым умным, а то, на что можно было бы отвлечься, коварно кончается.

– Может, пойдем уже? – устало осведомился книжник, борясь с интуитивным желанием треснуть кого-нибудь из собратьев – оба хороши – пустой бутылью по кумполу. – А то мне не терпится уже свое дело поискать, раз оказалось, что все это время не на то разменивался.

– Само притянется, – пообещал Чумп. – Но между тем и впрямь стоит двинуть, а то он тут так и останется, поскольку без чего не может, так это без мыслей о нимфах всяческих. А они, надо думать, не замедлят притянуться.

Хастред задумчиво повертел в руках бутыль и осторожно поставил ее под ближайшее дерево. Зембус не возразил – бутыль была глиняная, экологически безопасная, а будешь соблюдать все правила скрупулезно и без исключений – засмеют и феи, и гоблины.

– Двинули, – пригласил друид и уверенно направился в ведомом одному ему направлении.

– Если опять будет какой Хищник, ты не торопись от него удирать, – попросил Чумп, подхватил с листа оставшиеся мясные полоски, разделил на два пучка и один сунул Хастреду. – Неловко же, три здоровых лба, а шарахаемся от каждой тени как кисейные барышни.

– Хочешь в лесу подраться – заходи и дерись, только без меня, – откликнулся Зембус безапелляционно. – Вы уйдете, а мне тут оставаться, и ни в какой его части уже не отопрусь от того, что ручкался с бузотерами.

– А то лес не знает, что ты гоблин.

– Да ему все равно, какие у кого оправдания. Ежели ты ответственный сотрудник, то будь любезен высоким штандартам соответствовать. А вы ж не сможете того Хищника взять и технично заполевать, вы начнете в кусты падать, деревья сшибать, пихнете его отвратным таблом в мурашник, завалите в какой ни есть раздвоенный ствол, который он растрощит в щепу, высвобождаясь. За шиворот затолкаете осиное гнездо, задом примостите в росомахину берлогу, а башкой воткнете в дупло, где самка бурундука защитит свое потомство...

– А хорошо он нас знает, – вздохнул Хастред.

– У меня самого примерно так получилось, так что имею представление.

Друид заложил вираж и вынырнул в пышно разросшийся мангровый лесок, по колена погрузившись в теплую не по сезону водицу. Хастред обернулся как ужаленный, чтобы успеть разглядеть момент перехода, и наконец-то ему это удалось – словно волна прошла в направлении арьегарда, перекрашивая посадки олив в висячие и ползучие полузатопленные корявые деревца.

– Теплеет, – отметил и Чумп, неспешно волокущийся последним. – Гадаю, не прошло ли там уже полгода.

– Не прошло, – заверил Зембус. – Я только расстояния резать умею.

– А есть те, кто и время может? – удивился Хастред.

– Да как сказать... – Зембус неопределенно поболтал пальцами в воздухе. – Вроде и есть, но кто их видел-то. А кто видел, те говорят, что это сущности позабористее леса, фей и даже богов. Так что ежели ты с их помощью мечтал вернуть годы, потраченные на пироманку, то это вряд ли.

– Я б скорее слетал лет на сто вперед, поглядел бы, что там творится, а потом бы вернулся и силы приложил к тому, чтоб такого паскудства не случилось, – Хастред печально вздохнул. – Почему-то все картины будущего, что мне видятся – одно сплошное гадство.

– А каким ему еще быть, при таком-то настоящем, – Чумп вытянул одну ногу из воды и потряс ею. – Тьфу. Полные сапоги воды, господин старший навигатор. Ежели сейчас опять свернешь в те края, где снег и холодрыга, мы чего доброго не доживем до этого гадства.

– Либо так, либо пришлось бы драться с целой стаей гибберлингов, – оправдался друид. – И они бы нас уделали количеством. Нормальные герои всегда идут в обход.

Он целеустремленно зашлепал по воде, зачем-то загибая пальцы на одной руке и тыча в воду посохом.

– Сдается мне, это путеходство – целая наука, – поделился Хастред с Чумпом.

– Лучше б не было, – возразил тот сварливо. – Гоблин в науке... еще ладно, я уже с тобой свыкся, но чтоб фей? Нет уж. Давай считать, что он следует неумолчному зову своей левой пятки, так больше надежд, что нигде не напортачит.

Посох в руке Зембуса дернулся. Друид извлек его конец из воды и продемонстрировал маленькую, но очень зубастую рыбешку, вгрызшуюся в его оголовок. Хастред испуганно ойкнул, представив себе такое украшение на собственной ноге. Судя по тому, как прочно рыбка впилась в дерево, сапог ей вовсе не стал бы препятствием. На всякий случай швырнул последние мясные полоски в воду подальше от себя, на правах проходной подати.

– Нехорошо, – рассудил Зембус, размахнулся и треснул рыбкой по толстенному корню, выступающему из воды могучим колесом. В воздух взвился фонтан рыбьей чешуи и почти прозрачной крови.

– А договориться? – укорил его книжник.

– С рыбой, что ли? У рыб память хуже чем у фей, а характер чем у баб.

– А лес чего скажет?

– Много ты в лесу рыб видел? Это пограничный инцидент на стыке юрисдикций. Если что, она первая начала, вы свидетели. Оооо! Вот оно! Нам сюда.

«Сюда» оказалось к здоровенному раскорячистому дереву, причем на этот раз обходить его Зембус не стал, а ловко (когти на ногах пошли в ход) взметнулся по стволу на два метра до развилки, еще раз победно гукнул и сиганул с развилки на другую сторону, сразу пропав из виду.

– Придумает же, – проворчал Хастред.

Бечевка стремительно заскользила вслед за проводником, и волей неволей пришлось лезть следом. Налитые водой сапоги мешали и оскальзывались, Чумп по мере сил подпихнул книжника под зад, но тут же с хныканьем отступил, поминая лекаря, запретившего ему поднимать тяжелое. С усилием подтянувшись на руках, Хастред взгромоздился на развилку, с нее увидел по другую сторону уже куда более приличный среднегавропейский байрачный лес и довольного Зембуса внизу. Осталось только свалиться к нему.

– Прибыли, – сообщил друид самодовольно. – Нодецкий Кряж, как заказывали. Очень неплохо прогулялись, даже никого не потеряли.

Через развилку пролетел и, описав крутую дугу, вонзился рогом в землю бердыш, а через несколько секунд показался между ветвями и Чумп.

– Веревочку мою отдавайте, – потребовал Зембус. – Она мне пригодится еще. Миссия выполнена, до опушки не более чем полчаса ходу.

– Даже чайком не угостишь? – огорчился Хастред.

– Вы заглядывайте, как делать станет нечего, тут вам и чаек будет, и настойки, и водные процедуры с дриадами. А когда у вас своих планов громадье, и вы как истые гоблины ищете кого бы пустить для вас каштаны из огня таскать – я пожалуй побуду плохим хозяином.

Чумп попытался спрыгнуть с дерева мягко, но в ботфортах звучно хлюпнуло, голенища пошли гармошкой, и вода выплеснулась словно из брошенного оземь чайника.

– Да-с, – рассудил ущельник, наблюдая это безобразие. – Это не есть хорошо. Нужно срочно посушиться, пока не простыли на местном морозце. Можно костерок запалить?

– Имею идею получше, – Зембус положил руки на два дерева, к чему-то прислушался, кивнул и повернулся к гоблинам. – Вон в той стороне, примерно в лиге, постоялый двор или еще какая-то хумансовая стоянка, лес в них не разбирается. Чем тут огни палить, идите туда, там и обустраивайтесь.

– Так меня даже всем известная эльфийка не выгоняла, – упрекнул его Чумп.

– Да нет, примерно так она и выгоняла, – поправил Хастред. – Это у тебя карма.

Зембус только плечами пожал, сматывая отцепленную бечевку в моток.

– Меня часто попрекали в недружелюбии, еще пока гоблином считался. Один шибко ученый книгочей даже слово специальное мне посвятил – социопат. «Пусти меня», говорил он, «социопат», «как будто ты, социопат, сдохнешь, проявив малость эмпатии», «добей его уже, социопат стремгодов!». А потом посреди одного большого болота изменил риторику на «вытащи меня, дружище!». Но поскольку я уже привык быть социопатом и на «дружище» не откликнулся, он так и остался невытащенным. А когда стало ясно, что я вовсе фей, все на свои места встало – у феев это в порядке вещей, социальные связи не выстраиваются.

– Зато у Хастреда выстраиваются за двоих, – посетовал Чумп. – Оставил его, помню, на две минуты, вернулся как обещал через день, а он уже с куафершей такие социальные связи выстроил... односторонние, правда...

– Да, я вижу лучшее даже в хумансах, – парировал Хастред. – А в ней тем более лучшее трудно было не заметить. Я к ней потом как-то зашел постричься, разговор завел – честное слово, лучше б смотреть продолжал.

– Вот и я на вас предпочту со стороны смотреть, – заключил Зембус. – Не обижайтесь, если вдруг стану смеяться и пальцем показывать. Или что биться за вас не пойду. Или что не буду безутешно страдать, ежели мы больше не встретимся. Но если вдруг понадоблюсь, как вызвать знаете. У меня два амбара и три подвала ответных услуг, которые вы мне оказать можете.

Засим друид отвесил легкомысленный полупоклон и вразвалочку убыл в лесную чащу.

– Ты и сам заходи, если что, – проворчал ему вдогонку Чумп, хотя и знал, что к нему лично заходить некуда. – Вот наглый типец, разве мы ему не спасли целое стадо этих его меньших братьев? Это что получается, за каждый раз, когда надо будет куда-то проскочить, нам придется вот так корячиться?

– Обмен услугами – базовая форма взаиморасчета, – кисло отозвался Хастред.

– Очень глупая форма, как я погляжу. Вот боковинский дож, он куда практичнее это все трактует: «У тебя есть ходить по лесу – дай!». Нравится мне стиль этого деятеля, вызывает оторопь и восхищение наглостью, хоть и неловко признаваться, что согласен в чем-то с гномом.

Чумп испустил страдальческий вздох, выволок из земли бердыш и окинул взглядом окружающие деревья. Как друид в них разбирался, ему было непостижимо, с виду они все были одинаковые, даже мох на них как назло с одной стороны вылезал.

– В которую он сказал сторону?

– Вроде туда, – Хастред без особой уверенности ткнул, куда запомнилось.

– Вот и ладушки. Если не найдем там обещанного, разведем костер и посмотрим, какого нам вышлют брандмайора.

Хастред сверился с солнцем, прикинул, что до сумерек еще пара часов, так что можно себе позволить чуток поплутать. Однако друидское огненно острое мясо только разожгло аппетит, а промокшие насквозь ноги начали подмерзать, так что была охота гулять по лесу, когда всего в лиге отсюда ждут дружелюбный камин и вкусная кормежка. Или, возможно, острые клинки каких-нибудь злодеев, с этого рассеяного леса станется спутать постоялый двор и разбойничью малину.

Впрочем, с точки зрения пары хорошо вооруженных гоблинов разница невелика. Никому они не нравятся, но никто в здравом уме и ссоры с ними искать не станет.

Как Зембус и советовал, будем прыгать по камушкам, набирая инерцию для момента, когда ею удастся воспользоваться.

Глава 5

По пути остановились слить из сапог излишки воды. Ноги в сырых портянках быстро задубели, и из лесу гоблины вышли переваливаясь, как на деревянных ходулях. Было не так чтоб холодно, особенно Хастреду в его весьма плотном и увесистом одеянии, но все же промозгло и неуютно. Тем более под соусом непонятно чего ожидания.

Разведка друида не подвела – сразу с опушки открылся вид на отдельно стоящую тесную группку строений. Еще и близко не село, но уже и не одинокая кривая хата. Хутором бы назвать, скрупулезно подобрал термин Хастред. Правда, примыкало это хозяйство прямо к большому проезжему тракту, жилые-то хутора обычно от них подальше относят, чтобы не претерпевать суеты от шляющихся. Вечно им то дорогу покажи, то воды дай попить, а то так есть хочется, что ночевать негде.

– Две телеги, пяток лошадей, – разглядел остроглазый Чумп. – Что ж, на разбойничий вертеп не похоже – стоит на виду, никаких дозоров. Вот на постоялый двор похоже сильно. Это прямо очень замечательно, кормят тут на убой, судя по дымку из трубы и сапоги можно будет высушить. В этой связи имею важный вопрос, дружище – способен ли ты быстро бегать во всей этой справе?

Хастред исполнил пару полуприседов, испытующе прислушиваясь к телу. Усталость помаленьку набегала, колени принялись предательски похрустывать.

– Это вряд ли.

– Ясно-понятно. Тогда переключаемся на план Б, и возникает другой важный вопрос – сколько у тебя денег?

Книжник с замученным кряхтением попытался обследовать карманы, но не тут-то было. Штаны оказались скрыты под длинными доспешными полами, не подберешься, а что касается верхней одежды, то она, о ужас, со всем содержимым карманов осталась далеко отсюда, в Копошилке.

– Вроде в штанах была пара ассигнаций, – предположил Хастред неуверенно. – Но чтоб добраться, снять доспех придется.

– Ass – и – гнаций? Гнацием ты, что ли, называешь свой...

– Ассигнация, дубина ты дефективная, есть денежный знак, отпечатанный на особливой бумажке, вроде векселя. Чтоб с собой золото не таскать, бренча им, перекашивая пояс и чуть что рискуя рассыпать, такое вот придумали в просвещенной Брулазии.

Чумп скептически прищурился.

– Золото это золото, даже если чеканка сомнительная, его где хочешь примут. Случись нужда, возьмут и разрубленное, и поплавившееся. А твои бумажки чего стоят?

– Эльфийское казначейство гарантирует выкуп бумажек по обозначенному номиналу за золото, серебро либо иные платежные эквиваленты, – Хастред и сам был не рад, что именно эльфы изобрели столь полезную вещь, как бумажные купюры, ну да хоть не гномы.

– Ты хоть представляешь себе, где это самое казначейство?

– Ну, в Брулазии, я полагаю.

– Гляди-ка, какой сведущий. Я его даже видел – издаля, правда, ближе подходить было недосуг, охрана там такая, что нахрапом не проскочишь. Представляется мне, что заявись ты туда со своим Игнацием, как тебе весь его номинал в стрелах немедля вышлют.

– Это ты старомодный и мнительный ретроград, не поспеваешь за прогрессом. Видал вот, что в копошильских кабаках я заместо денег только счета подписывал? Называется кредитная политика. Все счета, что накопятся, кабатчики сдадут в банк, банк по счетам за меня расплатится, отсортирует все мои и взыщет с моего счета погашение. Так что выходя из дома монет я с собой не беру, а стало быть никакой умелец вроде тебя на мне не поживится. Шах и мат, преступность!

– Уж да, – Чумп гадливо ухмыльнулся. – Только того и добьетесь, что изведете честное мастерство ловкости рук. А на смену искусным карманникам набьются громилы без учетной специальности, стало быть – без дисциплины, за золотую висюльку, браслет или кинжал в богатой оправе станут попросту черепа проламывать в переулке.

– Никогда и не переставали. Но лично меня прогресс в финансовом секторе несказанно радует. Слыхал еще про перспективные разработки, чтоб особое заклинание тебе день и ночь из вселенского Эфира складывало песчинка к песчинке новую специальную нематериальную денежку! Хрен знает, зачем, кроме как чтоб магики, не умеющие свой дар в жизни полезно применить, могли похвастаться, что буквально из ничего деньги делают. Видишь, мир не стоит на месте, а в итоге...

– А в итоге ты как дурак стоишь посреди великого Нигде, щелкая хлебалом от голода, и миску похлебки получить не можешь, если только не убедишь корчмаря поцеловать твою асс...игнацию. Может, подождем, пока и до этих отсталых краев докатится твоя кредитная политика?

Хастред обиженно насупился.

– Всему свое время. Очень тебе нужны полные карманы тяжелого и чуть что звенящего золота, когда лезешь в подземелье.

– Совершенно не нужны, поддерживаю. Но если из подземелья вылезаешь, не сгибаясь в три погибели под тяжестью добычи, значит зря лазил. Замечаешь сменяемость эпох? Что через тыщу лет из твоего мавзолея вытащит доблестный расхититель? Истлевшие игнации? Нематериальную денежку?

Пристыдил, пришлось признать Хастреду. Правда, если все-таки будет у него мавзолей, а не случайная канава, где он упокоится по воле судеб и какого-нибудь коварного ядовитого отига, то набить упокоище всякими ценностями он попросту обязан. Долг, так сказать, перед теми лихачами, которые придут следом. Еще надо будет наставить там механических и магических ловушек, чтоб этим беспринципным стяжателям жизнь медом не казалась. Даже себя, возможно, стоит в драугра обратить, чтоб предоставить посетителям всю полноту ощущений. Правда, история как-то не знала еще драугров, переродившихся из гоблинов – то ли процедура посмертного перевоплощения обламывалась о сопротивляемость магии, то ли просто никому в голову не приходило попробовать.