Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

– Воину перебирать не пристало, – проинформировал патрульный, тащивший за Хастредом его вооружение. – Латы на войне – не каприз, но первейшая необходимость!

– Так то – для воина и на войне, а я ни туда ни сюда не метил. Ирония же в том, что если доспех надеть – никто ж напасть не позаботится, но если пренебречь – тут как тут, толпой навалятся!

– Терпи, терпи, – посоветовал Чумп. – Нас же двое, и я беззащитен. В меня будет лететь, а в тебя попадать.

Из шатра вывернулся их провожатый, кивнул на полог.

– Заходите. Командирам пропойте, какие вы лазутчики.

– Запахло неверием, – заподозрил Чумп, но бестрепетно проник в шатер. Хастред последовал за ним, слегка пригнув по старой привычке голову – слишком часто бывал в местах, где есть дверные проемы с прочной притолокой, и эти самые притолоки постоянно норовили оказаться на уровне его макушки. Или, как в случае с дварфийскими поселениями, примерно ему по плечо, там макушку отбивала уже Тайанне.

В шатре было светло благодаря паре шариков волшебного сияния, мерцавших над длинным столом с разложенной картой и отражавшихся в гладких – не то бритых, не то природно лысых – головах обступивших стол мужичин. Карту, надо отдать должное мужичинному проворству, быстро перевернули, не дав даже взглянуть. Главное, чтобы Чумп не принял это за вызов, а то с него станется... удирай потом, пытаясь на бегу доказать, что ноги карте он приделал из принципа, а не шпионажа ради. В большинстве своем мужичины были хумансами, хотя некоторые удивили нетипичным отсутствием бороды, а один, по самому центру, вовсе оказался кряжистым некрупным троллем. С троллями Хастред никогда проблем не имел, более того – они считались гоблинам вроде кузенов, и хотя большая их часть пробавлялась немудрящим подмостовым образом жизни в ожидании легкой добычи, но случались среди них и очень энергичные. Один, например, добрался аж до Брулазии, где заработал немыслимые деньжищи, выкупил на них крупную структуру магических станций, популярную у любителей общаться на расстоянии, и вот тут-то вовсю предался народным традициям, вызывая спонтанные подгорания едва ли не у каждого. Ну, а здешний тролль был лыс и, как пристало, малость страховиден, но ему это не вредило. В конце концов, если небесами тебе предначертана дивная красота, ты уж наверное постараешься не рождаться троллем.

– Опять ты, – возвестил тролль, уставившись на Чумпа. – Еще одного рекрута привел? Может, будешь из них отряды формировать, чтоб с каждым не мотаться?

– Идея огонь, – откликнулся Чумп, щурясь на свет. – Но нет, этот мне самому нужен. Вообще-то и прошлый нужен был, но вы ему, спорить не буду, предложили лучшие условия. Каждый день кормежка и пара шансов сдохнуть – его ж теперь за уши не оттащишь.

– Судьба героя, – подтвердил тролль пафосно, испытующе стреляя глазом в Хастреда.

– Ох, не начинай, – Чумп скривился. – На этого не подействует, у него другие ценности, вы тут таких не держите. Никто, собственно, не держит, в поисках землю рыть приходится.

– А чего тогда приперлись? Проходной двор вам тут, что ли?

– По дороге было. Так-то мимо шли, на хутор бабочек ловить, но ваши бдительные не растерялись и доставили на рассмотрение.

Зашедшие следом бойцы сопровождения свалили груду гоблинского железа на пол возле входа и без задержек утекли обратно наружу. Чумп покосился на образовавшуюся вязанку клинков и припомнил кое-что.

– Раз уж все равно повстречались, лук не одолжите?

Мужичины синхронно нахмурились.

– С какой бы стати? – мрачно полюбопытствовал один. – Здесь не ломбард и не лавка, наше оружие нам самим нужно.

– Да уж будто у вас одного лишнего не найдется, – фыркнул Чумп нахально. – Как чужих генералов отжимать, вы не тушуетесь. Я луку тоже предоставлю лучшие условия – буду из него стрелять, заместо того чтоб гноить на складу. Могу вам вон тот замечательный меч взамен оставить. Да в любом случае оставлю, надоело мне таскаться как старьевщику, этой ерундой увешанным.

Позади опять шурхнул полог. Хастред не повел ухом – проходняк в штабном шатре дело житейское – но тут ему на плечо рухнуло что-то вроде дерева, а соседнее дерево со всего маху брякнулось на Чумпа, и тот тоже не успел увернуться, только квакнул жалостно.

– Здорово, мелкие! – гаркнул, вторгаясь между ними, генерал Панк. – Сколько лет, сколько зим! Где пропадали?

– Да Стремгод тебя дери, дубина престарелая! – захныкал Чумп, едва не сгибаясь под тяжестью генераловой ручищи. – Каких лет? Мы ж не больше недели как расстались, когда ты коварно дезертировал из моих рядов!

– Вот же время-то летит, и не уследишь! – нимало не смутился генерал. – Всего неделя, говоришь? За неделю можно много чего добиться!

Генерал практически не изменился – та же могучая туша с седым навершием, хотя Хастред меланхолично отметил, что хоть он все это время и догонял Панка фактурой, но и тот на месте не стоял и еще поприбавил в мощи, оставшись по-прежнему недосягаем, словно подобно вековому дубу нарастил еще колец поверх прежних. Горилльи лапищи, свободно возложенные на плечи младших товарищей, вдавливали в землю одним лишь собственным весом. Под форменным табардом с черепом угадывался хорошо знакомый вороненый юшман, прежний ли или новый такой же – разобрать не удалось. Пояс украшали с одной стороны недлинный меч-катцбальгер с характерным гвоздевидным оголовком рукояти, с другой боевой молот, грозно отклячивший острый клюв-боек. Словно этого было мало, из-за плеча у генерала по памятной традиции выглядывала рукоять двуручного меча, причем на этот раз не его зачарованного драконарского, а, видят боги, совершенно непомерного цвайхандера в чумпов рост.

– Как ты его вынимаешь-то? – не удержался Хастред. Свой топор он носил вдетым в крюк на перевязи, при нужде точным коротким движением выдвигая его в сторону из захвата, а вот с мечом, на всю длину вложенным в ножны, такой трюк не прошел бы.

– Кольчуга задирается, – объяснил генерал беззастенчиво. – Или ты про что? А, меч? Да никак не вынимаю, ношу там просто, чтоб руки не занимал и по земле не шмурыгал. Такое, против чего его доставать приходится, тихо не подкрадется – издаля увидишь. А увидев, просто со спины снимаешь вместе с ножнами, и тогда уже их стряхиваешь.

– А отдельным знатокам сей вопрос многие годы припекал, – буркнул Хастред слегка разочарованно. Не тем, что ларчик открылся с незаслуженной простотой, а тем, что теперь припекать перестанет.

Впрочем, знатоки такие знатоки – сколь из-под них раскаленные уголья ни вытаскивай, все едино найдут на какую еще беду посетовать.

– Ты к нам или за ними зашел? – осведомился у генерала тролль.

Панк омрачил лицо попытками размышления.

– Сказали ребята, что моих привели... так что я за ними... а по дороге вспомнил, что у тебя что-то спросить хотел... а как пришел, так забыл, что именно. Извиняй, Морт.

Хастред пихнул его локтем в бронепузо.

– Ты ж знаешь, что это не Морт?

– В смыыысле? – озадачился генерал. – Как не Морт? Ты ж помнишь Морта.

Барона Морта Талмона, генералова старого друга и соседа, Хастред помнил с пятого на десятое, и не мог не признать, что лысина у того тоже была хоть куда, но запомнились о нем и еще кое-какие компрометирующие факты.

– Помню, вот и говорю. Морт – хуманс!

– Ну и?

– А это тролль!

– И чего?

– И того! – книжник закатил глаза. – Раз не хуманс, значит не Морт!

Генерал осуждающе насупился.

– Че это Морт не может в этот раз побыть троллем? Это расизм!

Лысые вокруг стола очень старались держать физиономии непроницаемыми, но похоже их распирало от веселья.

– Ну а ты? – скрипнув зубами, повернулся Хастред к троллю.

– А чего я?

– Ты-то хоть знаешь, что ты не Морт?

Тролль небрежно повел широкими плечами.

– Мое дело – бои выигрывать и бойцов сберегать. Громобой по обоим поводам очень пригождается. Ежели для того, чтоб он продолжал пригождаться, я должен быть Мортом, то я Морт, сын Морта... и, видимо, Мортиции. А ежели там в лагере увидите парня на меня похожего, но помоложе, скорее всего жрущего китонскую лапшу, так это мой отпрыск, Морт младший.

– Мы пойдем, отвлекать не будем, – Панк сцапал Хастреда и Чумпа за воротники и легко их развернул к выходу. – А ну, собирайте свои железки. Достойный топор, кстати! Что, и ни одного щита на двоих? Совсем плохо подготовились, тут без щита никуда.

– Мы «сюда» вообще никак не готовились, – огрызнулся Чумп. – Лук-то, лук дадите? И лошадей я заберу.

– Еще и лошадей ему! – возмутился кто-то из лысых.

– Это мои лошади, – пояснил ущельник. – Мы в прошлый раз на них приехали.

– Ничего это не твои лошади, – благодушно поправил генерал.

– Э, давай без морализаторства. Были не мои, а как мы на них сели и поехали, стали мои. Такова лошадиная участь. Тебе тут небось при нужде и казенную предоставят.

– Как только носорогов завезут, а то он тот еще кавалерист, – пообещал тролль Морт. – Ладно, лошадей своих можешь забрать, а лук... ну, за Громобоем немало трофеев числится, если расщедрится от себя, то радуйся.

– Уж я порадую, – посулил Панк пугающе и вытолкнул младших из шатра. – Так порадую, что бегом побегут, останавливаясь только шнурки погладить.

Снаружи начинали сгущаться ранние мартовские сумерки. Вокруг деловито сновали бойцы, мимо протащились трое с целыми охапками щитов, остро пахнущих свеженабитой дубленой кожей, прохромал на костылях одноногий ветеран, шипя сквозь зубы и неуклюже отмахивая перебинтованной культей, а у одного из костров поодаль Хастред разглядел предсказанного Морта-младшего – крепкий молодой тролль тянул из миски нескончаемое полотно дварфийской лапшички. Хорошо устроился, позавидовал книжник – хоть китонская лапша и считается в лучших домах блюдом быдланским и неизысканным, но сам он питал к ней беспорочную страсть, особенно если заправить как следует мясными ошметками и перечным соусом, от которого огнем начинает дышать даже лишенный всякого магического потенциала гоблин.

– Туды, – направил их генерал и легонько подтолкнул в спины – Чумпа бросило вперед шага на три. – Присядем, дух переведем. Или вы прямо сразу поедете?

– Мы б передохнули малость, если не погонишь, – отозвался Чумп, болезненно кривясь и дергая лопатками. – А с рассветом уже в путь.

– Не погоню, отдыхайте на здоровье, – Панк снисходительно махнул рукой и походу осенился свежей идеей. – А то задержитесь! Мы завтра выступаем очередное село отбивать, я б пристроил вас хоть в пеший строй, хоть к лучникам.

– Не надо к лучникам, – ойкнул Хастред. – Я ж не настоящий сварщик, я маску нашел.

– И вообще не надо, – поддержал Чумп. – Знакомая блесна. Еще ни один гоблин, в драку затесавшись, из нее не вышел прежде, чем она кончилась. Давай лучше ты с нами! А то сам видишь – я слабый, Хастред добрый, нас все обидеть норовят, и грехов у нас некомплект – ты будешь почетным глупым.

– Так сам же сказал – еще ни один не вышел... а я уже ввязался по самое не балуйся. И контракт уже подписал на полгода – ну, пальцем оттиснул. Вот через полгода подходите, там прикинем на перстах, буду ли продлять. Пока все нравится, но быть может через полгода мы тут уже и закончим!

Чумп хмыкнул с большим сомнением.

– Что-то в это слабо верится.

– Почему это? Корпус силен, как специалист говорю.

– Верю, тем более что сам вижу. Но сколько того вашего Корпуса? Максимум с дивизию будет. Может и победите любого, кто на вас выскочит, да сразу везде быть не можете. Линия фронта велика, даже выигрывая битвы одну за одной – долгая вам предстоит эпопея.

Генерал свернул на малоприметной развилке в очередной тупичок-распадок и вывел путников к спальному алькову – наспех установленные полотняные навесы над длинными рядами тощих походных тюфяков, три обширных костра, на двух из коих побулькивали котлы, несколько грубо сколоченных оружейных стоек, заполненных копьями, алебардами и длинномерными боевыми молотами. Большинство тюфяков было занято отдыхающими бойцами, но и свободных оставалось немало.

– Располагайтесь, – предложил Панк. – Ежели на лежанке не лежит чужое, можете занять. Я схожу, договорюсь чтоб коней вам выдали. Лук еще нужен был?

– Погоди минутку, я с тобой схожу, а то какой ты мне лук сторгуешь, лучше не знать.

Чумп воткнул меч и бердыш прямо в землю, подошел к бочке с водой, зачерпнул ковшиком и надолго к нему приложился.

– Где твой-то мелкий, который дохрена крупный? – полюбопытствовал у Панка Хастред. – Сколько я его помню, он бы тут с удовольствием прописался.

– Тоже так думаю, – согласился генерал. – Да вот Стремгод знает где его носит. Ко мне иногда заезжает, туда, в баронство – я как понял, что здесь задержусь, попросил здешнего писаря письмо туда послать, что мол бери жопу в горсть и бегом сюда! Потом усомнился – кто ему там читать будет? Так что, если вдруг столкнешься по случаю, мир-то тесен, ты ему скажи, чтоб бежал штаны теряя, пока не пропустил все удовольствие!

– Лады, – пообещал книжник без большой радости. Хайндер, генералов сынишка, вымахал куда крупнее папаши, а будучи наполовину диким варваром еще и на реакции был спор и невоздержан, так что советовать ему брать что-то в горсть или терять штаны рискнул бы не всякий. А здесь бы он и впрямь знатно вписался – Хастред припомнил, как они разносили ворота Хундертауэра, один топором, второй фантасмагорическим треххвостым моргенштерном, и помимо воли расплылся в хищно-радостной ухмылке. Всегда приятно вспомнить победу духа над разумом, особенно если из этого не вышло ничего трагического.

– А ты, смотрю, наконец избавился от своей занозы? – по всем правилам фехтования сделал встречный выпад генерал.

– Угу, – Хастред нахмурился. – Такое впечатление, что вы все с самого начала против нее что-то имели, а мне не сказали!

– Да нееее, – заверил Панк неубедительно и забегал глазками.

– Ну даааа, – возразил Чумп, вернувшийся с водопоя, и по-братски всучил Хастреду полный ковшик прекрасной холодной воды. – Собственно, как не сказали? Мы пытались. Не то чтоб изо всех сил, но собрались с духом и пошли. Однако кое-кто постоянно отвлекался на пиво и чужие карманы...

– На пиво я, – признался генерал покаянно.

– А на карманы еще один парень, вы его не знаете. И в конечном счете мы подумали, что пускай мол немного позабавится. Ведь ступив на грабли один раз, враз обретешь больше житейской мудрости, чем сто советов выслушав. Кто ж знал, что твое немного эвон как долго продлится!

– Но вот у тебя ж с ней например поначалу были прекрасные отношения! – возмутился Хастред. – То песни пели, то генерала задразнивали.

– У меня со всеми прекрасные отношения, – пожал плечами Чумп. – Включая злобных тюремщиков, агрессивных варваров и надменных высокородных дворян. Такой я душка, а если со всеми ссориться, то чего доброго и драться придется... нет уж, это не по мне. Но одно дело песни петь, а другое жениться.

Хастред тщательно залил раздражение, выглотав ковшик большими резкими глотками.

– Так а куда смотреть-то надо было, чтоб грабли разглядеть?

– На то, что она эльфа, – объяснил генерал терпеливо.

– И что???

– И то...

– И то, – перебил генерала Чумп, – Что эльф, как бы ни рядился в изгоя и ренегата, всегда будет верен своей эльфийской сущности, неизменной идеологии, согласно которой все остальные их ниже и хоть бы и назывались партнерами, но по факту могут быть только слугами.

– Вона как, – генерал с уважением качнул головой. – Тоже аргумент. Я-то хотел сказать, что у нее нет сисек.

Чумп воззрился на него в полном изумлении.

– То есть, погоди... это единственное, что тебе в ней претило?

– А чего? Баба без сисек – как не заподозрить подставу.

– Вообще-то, чтоб ты знал, не особый это и недостаток. С кем угодно может случиться и даже магия такая есть, чтоб надуть...

– Тем более подозрительно! – громыхнул Панк и кулаками потряс, словно призывая богов в свидетели. – Если есть магия, а она не надула! Да кабы знал, я б не был к ней столь снисходителен!

– А эльфийский шовинизм, значит, тебя не обеспокоил?

– Да брось, что там за эльфийское это самое. Ну, есть у них легкий говнизм как часть национального самосознания. Но видал я и таких эльфов, с которыми бок о бок сражаться было честью! У них в Брулазии есть такая волость – Ксетас называется, оттуда отличные рубаки выходят, да и в Горландии, по-ихнему Инисморе, лихие попадаются, даже пьют по-взрослому.

Хастред исступленно рыкнул, но на него уже перестали обращать внимание. Генерал бубнил свое, поминал Шевараша, мрачного эльфийского бога страшной мсти, и ссылался на непримиримые расколы в собственных рядах перворожденных, поделившие их на фракции; ни одна из них гоблинов никогда не любила, но поскольку гоблины были далеко и глаза не мозолили, то свою нелюбовь эльфийские фракции в рамках общего политического курса выражали им поочередно, по одной зараз. Отсюда неглубокий генерал наивно делал вывод, что остальные фракции вовсе даже ничего, терпимые. Чумпу с этого было смешно, он постулировал, что эльф гоблину, как гусь свинье, не товарищ ни при каких обстоятельствах, поскольку эльф даже как пищевой НЗ никудышен, а их социальное устройство не просто смехотворно, а крайне абсурдно в попытках гоняться за самыми эпатажными веяниями. В качестве примера ущельник выкатил модную современную тенденцию «Жизни темных важны», по которым темные эльфы-дроу, знаменитые на весь мир бандюганы и злодеи, проталкивались как зазря потерпевшие и подлежащие ретроактивному восстановлению в правах. Тут ошарашенный книжник навострил уши, но зря старался, потому что Панка слово «ретроактивный» окончательно выбесило, он извлек из оружейной стойки подходящее копьецо, развернул его как оглоблю и с этим оружием возмездия погнался за Чумпом куда-то в глубину лагеря. Наверное, чтобы объяснить ему разницу между ретроактивным и ретроспективным, догадался Хастред. Как дети малые.

Спать пока не хотелось, есть тоже, так что Хастред выпил еще черпачок воды, слегка поплескал ею же в рожу, присел к ближайшему костру спиной, чтобы не слепило глаза, подпер кулаком подбородок и погрузился в свои меланхоличные мысли.

Впрочем, поскучать со вкусом не удалось. Когда вернулись отлучившиеся, Хастред уже по уши вник в лагерную суету в меру своих склонностей. Одному из бойцов по его просьбе зачитал пергаментный свиток, оказавшийся представлением к награде; попутно подивился, что сей подозрительный субъект без передних зубов и с одним давно высаженным глазом, оказывается, проявил немалую доблесть. С другим поспорил за поясные клинки, отстаивал честь скрамасакса перед баселардом, по причине обоюдного упорства каждый остался при своем мнении, но разошлись во взаимном уважении. Принял кружечку горячего травяного пойла – пива, как пояснили бойцы, тут не держат. Тяжко, должно быть, приходится Панку, который пить как начал задолго до хастредова рождения, так и не прекращал, кажется, ни на день... а может, и не тяжко – удрученным он уж точно не выглядел. Вероятно, если наложить столько лет питья на врожденный гоблинизм, то состояние блаженной поддатости закрепится перманентно.

Чумп и генерал вернулись в компании еще одного воина в форменном табарде, выгодно выделявшегося среди лысых длинными волосами, сцепленными в хвост, и окладистой бородищей, тоже зачем-то перехваченной шнурком под челюстью. Чумп обзавелся плотным стеганым акетоном – не то чтоб серьезная броня, но все лучше, чем одна только потрепаная безрукавка. Лук он тоже получил – не прямо эльфийский, которые гнули из особого дерева, зачарованного еще во время роста, но неплохой; короче, чем хастредов, и без усилений, сообщающих выстрелу невиданную мощь, но и собственных сил от стрелка требующих немало. Генерал принес также пару круглых щитов без герба, сбросил их Хастреду под ноги, потом вытянул сзади из-за пояса и обронил сверху небольшой топор-франциску.

– Это зачем? – не понял книжник.

– Это биться, – объяснил генерал авторитетно. – Кони свезут, им не в тягость. Большой топор хорош в нападении, уместен в поединке с тяжелым воином, но случись свалка, щит – первое дело. А к щиту нужно что-то ухватистое, под одну руку. Сам пользуюсь, – он похлопал себя по рукоятям оружия у пояса. – Пока у врага перевес, щита не бросай, живее будешь.

– А какой у нас враг ожидается?

Генерал кивнул на волосатого бородача.

– Вот разведчик наш, бывал в краях Сизой Рощи. Ну-с, реки, кого там парни встретят.

Чумп плюхнулся рядом с Хастредом, отобрал у него кружку с отваром и навострил уши.

– Могильники сами по себе ничейные, но вплотную прилегают к земле местного кнеза, – сиплым басом поведал разведчик. – Про кнеза знаем мало, мы в его сторону иначе как для общей разведки не ходили и не собираемся. Есть вблизи пара деревень на его земле, там его боятся, но тому причин может быть сколь угодно. Есть горка чуть повыше прочих, зовут ее Грядкой... думаю, это от «гряды», а не от огорода, хотя там, если верить местным, вырос знатный овощ – огр.

Чумп присвистнул. Хастред вздохнул. Огр, великан-людоед (ладно бы только людей жрал, так и гоблинами редко когда брезгует), за хорошую новость никак сойти не мог. Вечно голодный, беспокойный, прочный на зависть каменной стене. Вот уж его только тыркать этим маленьким топориком, да и щит он одним щелчком расколет вдребезги.

– А еще, – продолжил разведчик, – Где-то в тех краях водится шайка разбойников. Про них местные знали давно и даже порой подкармливали, то из жалости, а то чтоб не порезали, но упоминают всего полдюжины здешних уроженцев. В последнее же время случались налеты на обозы – не наши, мы свои хорошо защищаем, а соседские – шибко жестокие, умелые, и если верить выжившим, куда большими силами, до двадцати клинков.

– Скучно в лесу, вот и размножаются, – предположил Чумп не моргнув глазом.

– Но куда вероятнее, что приросла шайка за счет дезертиров. С этой стороны или с той, разницы особой не видно. Биться с ними вам вряд ли захочется, но если вдруг обнаружите, где у них самое кубло, и дадите нам знать – мы их с радостью возьмем на себя, не ради вас, а чтоб тыл свой обезопасить.

– Пошлешь с нами своего человека, чтоб нам не бегать взад-вперед?

Волосатый призадумался, потеребил свою подвязанную бороду, наконец мотнул головой отрицательно.

– Нет. По одному людей посылать не стану, а двоих либо троих выделить... Нету у меня, короче говоря, ресурсов, чтоб их распылять на авось. Если б вы шли конкретно искать разбойничье логово, еще бы подумал, но вы ж на него только если случайно напоретесь.

– О, мы напоремся, – обреченно предрек Хастред. – Это ж мы. Я вот голову ломаю, как на огра не напрыгнуть, а мимо двадцати злобных рож с ножами в зубах нас отродясь еще не проносило.

– Да вот сомневаюсь я. Вы поймите, они ж не стоят на вершине холма беззаботным лагерем, паля костры и вокруг них водя хороводы. В этих холмах веками добывали уголь и камень на постройки, старые штреки, шахты и выработки через каждые три шага. Там целую армию можно спрятать.

Генерал прервал дискуссию, смачно пришлепнув себя по лбу.

– Вспомнил, что хотел обсудить с Красаво!

– С кем? – озадачился Хастред.

– Ну, с этим, – генерал мазнул ладонью по голове, знаменуя лысину. – С Мортом.

– Так ты знаешь, как его зовут по правде?!

Панк озадаченно нахмурился, развел руками.

– Как же не знать, когда я к нему на службу подрядился.

– А чего тогда ты его Мортом зовешь, всех вокруг с панталыку сбиваешь?!

– А чем он тебе не Морт?

Чумп тихо захихикал.

– Возможно, Морт на каком-нибудь языке – «лысый».

– Морт на любом языке лысый, даже если молчит, волос не прибавляется, – генерал махнул рукой. – Вы когда трезвые, никакого у вас понимания очевидных истин. Недоросли вы, вот чего. Отдыхайте, вернусь еще.

Он развернулся и убыл в темноту. Разведчик, сбитый с толку этим пламенным диспутом, покосился ему вслед, пробубнил что-то вроде «вы, короче, все поняли» и тоже снялся с места.

– Не так чтоб все, но в общих чертах, – проворчал Чумп. – Надо же, огр. К счастью, нам не надо на гору, которая выше других – я ее видал, когда в прошлый раз ходил, она вообще в сторонке. Хорошо, что предупредил, а то я подумывал на нее слазить. Там наверху какие-то интересные руины проглядываются. Но не настолько интересные, чтоб с огром локтями пихаться.

– А разбойники?

– Разбойников не видал. Прав косматый, там местность вся в складках, сокрыть отряд не проблема, а если он впрямь из дезертиров, то уж наверно они осторожничают. Правда, я один и пешком, с извечной манерой сворачивать или пережидать, когда что-то заподозрил, это одно, а двое на лошадях – тут уж не знаю, кто кому первый в глаза бросится. Но мы ведь не обоз, взять с нас нечего, дешевле пропустить.

– А зачем тебе вообще лошади понадобились? Лошадь походным шагом не быстрее пешего, а вскачь по здешним буеракам едва ли получится.

– Лошади не для ближайшего перегона. После этого ключа еще три остается, и ни один из них не в шаговой доступности, а поганец Зембус четко дал понять, что его сервис не для сопливых. Стало быть, будем по старинке, своим ходом... хотя в Ятан, наверное, плыть таки придется. Но два ключа тут, на континенте, а по дорогам верхом все-таки будет быстрее. Можно было, конечно, за здешним сбегать, а потом еще раз вернуться коней оседлать, но я б предпочел лишний раз терпение здешнего Морта не испытывать.

С этим последним суждением Хастред не мог не согласиться. Никогда еще не видел ни одного вождя, которому бы доставляли удовольствие шляющиеся по лагерю посторонние. Уже то удивительно, что сразу не приказал гнать кнутами и стрелами вдогонку. Видимо, сдача с удачно подогнанного Чумпом рекрута.

– Дрыхни иди, – посоветовал Чумп. – Выходить рано будем, прежде чем тут начнется суета с выдвижением.

– А ты сам-то потянешь? – вопросил Хастред, перебарывая неловкость. – В прошлый раз ты с утра, скажем так, бледновато выглядел.

Ущельник скривился.

– Да, бывает, но не часто. Когда устаю как собака, засыпаю, а из сна выхожу... наверное, так себя зомби чувствуют, приходится собираться по кирпичику. Тот, в которого я не верю, по утрам не верит в меня*.. Но если не засыпать, то вроде порядок. Так что пришлось освоить эльфийскую манеру медитации.

*Позаимствовано у А. Ланина (Thorix)

– Я думал, для этого надо быть эльфом. Тайанне мне пыталась объяснять, но я каждый раз в обычный сон проваливался.

– Жить захочешь – еще не так раскорячишься. Это именно что техника, вроде того как некоторые валуны рубят ладонью или книги глотают по две страницы за стук. Может, будет проще научиться, если иметь в организме какие-то особые склонности, но все перетрут терпение, концентрация и неустанные упражнения.

Чумп подтянул ноги под себя, выпрямил спину и убедительно прикинулся статуей.

Хастреду же на сон грядущий захотелось малость перекусить. Никогда он не слушал популярных диетологов, которые охрипли уже кричать, что не следует набивать брюхо на ночь глядя, так ведь и в панцирь влезать перестанешь. На панцирях для того и ремешки с регулировочными пряжками, чтобы о ерунде не думать. Пытаться спать, когда из брюха слышны возмущенные трели – удовольствие так себе, а со впалым пузом Хастред проходил полжизни и никакого особого счастья не вЫходил.

Книжник выбрел, ориентируясь на манящие запахи, из спального сектора. Почти сразу набрел на костер, где сооружали легкий перекус, и местные джентльмены с сердцем на рукаве и черепом посреди торса радушно угостили его деревянной шпажкой с кусочками мяса – кажется, конины, но кто перебирает-то. Продолжая свой променад, Хастред опять напоролся на генерала, который с задумчивым видом возвращался из командного шатра, и придержал его.

– Есть советы, как с огром справляться, если что?

– Лавину спустить, – предложил генерал, нимало не осудив сей крамольный интерес и даже не подумав начать с изматывания жертвы убеганием. – Стрельнуть из палинтона, лучше из двух, или даже... никак не запомню... из двух и потом еще раз. Можно турнирным лэнсом со всего конного разгону – никогда не видел, чтоб кто-то так делал, но допускаю, что может сработать. Должно быть, как-то по своему умеют магики, да где их набраться. Если бить, то по ногам.

– Слабое место?

– Просто доступное, – Панк изобразил прямой рубящий удар на уровне груди, – Если бить как привычно, куда-то в коленку или бедро попадаешь. Чтоб в пузо или грудь, придется очень неудобно вверх тянуться, а до башки если только в прыжке. Не советую. С огром ты танцуешь, только пока достает сил уворачиваться.

Хастред понурился, зубами стащил кусок мяса со шпажки и ожесточенно принялся его жевать, переживая внезапно нахлынувшее ощущение собственной ничтожности. Даже звук издал какой-то подобающий чувствам, эдакое тоскливое завывание.

– Че с тобой? – обеспокоился Панк. – Подавился? Дай-ка я...

И, прежде чем Хастред успел возразить, лупанул его ладонью-веслом по спине, да так, что только слегка пожеванное мясо стремительно вылетело, едва не прихватив с собой зубы, и усвистело в темноту пращным снарядом.

– Да екарный же бабай, – выдохнул Хастред возмущенно. – Как у тебя это получается?

Генерал растерянно моргнул.

– Что получается?

– Да это вот! – книжник судорожно обозначил руками все вообще, хотя получилось у него скорее изображение гигантского колеса. – Я про что говорю-то... Вроде никогда я труса не праздновал, подраться всегда рад, даже сразиться насмерть, и пусть противник силен, и не факт что его одолеть получится... но с этим проблем у меня никогда не было. Но как, черт побери, вы ухитряетесь раз за разом вставать и идти туда, где вовсе никаких шансов одержать победу? На огра? На двадцать разбойников? Нет, я готов без вопросов с тремя схлестнуться, хотя не думаю, чтоб трех умелых одолел, а вот если их десять будет, то мозг мой одну мысль производит – не потянешь, не позорься. Проиграть одно, а не пасовать перед откровенно непреодолимым кабздецом... это что, тоже какая-то особая техника?

Панк, казалось, призадумался (или измышляет какую-нибудь солдафонскую колкость насчет мозга и лезущих из него мыслей, заподозрил Хастред). Затем поднял руку высоко над головой, поднялся на носки, потянулся еще больше и требовательно подергал ладонью, отмеряя высоту.

– Это сколько вверх получается?

– Футов восемь, – машинально прикинул Хастред. – Может, чуть больше.

– Ага.

Генерал потянулся, стянул с его спицы кусочек мяса и смачно его занюхал.

– Это вот, что я отмерил, сии восемь футов... Примерно столько надо, чтобы утопнуть. Конечно, когда ты голый и босый, можешь побултыхаться, но когда ты в доспехе, при оружии и тебя с плота в ров сваливают, то при такой глубине ты не жилец. Если чуть меньше будет, ты можешь с силами собраться, разок-другой выпрыгнуть изо всех сил, нос над водой выставить и вдохнуть. Если ровно столько, то точно не дотянешься – ты уж мне поверь, я очень старательно пробовал. А что будет, если окажется на пару футов глубже?