Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 46 страниц)

– Меч старого кнеза, – удивленно отметил дружинник, приглядевшись к новому оружию противника. – Я на нем присягу давал.

– А потом нарушил ее ради вампирской милости!

Иохим остановился, сабля в его руке раздраженно дрогнула.

– Никакой не милости ради! Его светлость меня вразумил, что преданность моя должна быть посту посвящена, а не человеку конкретному. Всяк сверчок знай свой шесток, и мое место за плечом у кнеза... а уж кто кнез, дело десятое.

Единственный его глаз сурово полыхнул освеженным багрянцем, и дружинник пошел в атаку уже сам, отчаянно используя все, что пришлось кстати – более легкий и подвижный клинок, богатейшую боевую практику, легкое остолбенение противника, в которое, как оказалось, Напукона вообще запросто повергала любая риторика. Прямой меч, однако, в руке рыцаря ощущался словно вросшим – пару ударов он успешно парировал, на третьем даже отступать перестал, а потом быстрым и точным выпадом даже смахнул с забинтованной иохимовой головы знаменитую шапку.

У дальних ворот полыхнула вспышка света – это кнез бестрепетно пихнул в Плетуна своим факелом, и веточное тело, наверняка немало смолы содержащее, немедленно занялось ярким веселым огнем. Вот это уже плохо! Хастред бросил пустые ножны вниз и выволок из саадака лук, который зряшно таскал с собой всю дорогу. Поврежденную правую руку остро пробило болью, когда она оттянула тетиву к плечу, но бабничать было не время; книжник быстро зацелил фигуру кнеза, отлично подсвеченную пылающим големом, по привычке своей принял чуть выше, чем следовало бы, и с большим облегчением разжал сведенные болью пальцы.

В последний момент кнез, словно шестым чувством почувствовав опасность, обернулся к ней лицом, но стрела из составного лука по скорости не уступает арбалетной и времени среагировать ему не оставила, с чудовищной силой угодив в правый бок. Ну вот, а если бы не задрал прицел – разве что в коленку поцелил бы! Тут только Хастред сообразил, что стрелял с дистанции для него откровенно чрезмерной. Видать, интуитивно посчитал огромного Плетуна за надлежащую цель нормального человеческого размера. Удивительно, что вовсе под ноги кнезу не прилетело, вот бы было досадно!

Кнез покачнулся и повалился на колено, опершись рукой о землю и с ненавистью шаря глазами по сторонам в поисках стрелка. Горящий голем сделал к нему шаг и что было сил жахнул своей колодой сверху, но кнез в последний миг рванул в сторону, лихо перекатился и, пошатываясь, сделал пару шагов в сторону. Вояки вокруг него, подчиняясь неслышной команде, сомкнули ряды и обрушились на Плетуна со своими алебардами.

Снизу раздался характерный чвакающий звук взрезаемой плоти и короткий полувскрик, полухрип. Выуживая следующую стрелу, Хастред перевел взгляд туда и к досаде своей обнаружил, что там прошел короткий размен любезностями, причем для их стороны невыгодный – Иохим получил тычок в нерабочее левое плечо, потеряв несколько колец кольчуги и малость крови, которой небось потом опять с хозяина насосет, а вот Напукону сабля опытно вскрыла мякоть бедра ниже края кольчуги. Поганое ранение, сильно кровящее и, что особо вредно, когда работаешь по-гоблински – мешающее самозабвенно удирать. По запарке ни тот, ни другой поединщик ранам внимания не уделили, клинки продолжали друг о друга злобно лязгать, но пора б уже было как-то закруглять эту тему... если только кнез не вздумает добросердечно склеить ласты, тогда самое время дать рыцарю честно победить и оставить его тут всем заправлять, представив обескураженным местным как избавителя.

Но нет, кнез помирать не собирался; он как раз бесцеремонно обломил вышедший сзади наконечник стрелы и вытащил спереди ее хвост. Огляделся, присмотрел паренька с разможженной големовым кулаком ногой, хныкающего в задних рядах. Аккуратным шагом к нему приблизился, успокаивающе потрепал по плечу, глянул в глаза, заставив оцепенеть; преклонил колено, мазнул рукой по шее и, прямо как в дешевой мелодраме, в то же самое место впился ртом.

По толпе вояк прошел взволнованный ропот, до бунта, однако, не доходящий. Вообще, технично исполнено, если уж совершать публичный каминг аут, то лучше это делать, когда психика публики и так подорвана беснующимся пылающим чудовищем – не так много остается нерастраченных ресурсов на возмущение.

Ощущая сильное огорчение и неспособность как-то подлить масла в огонь, Хастред снова вскинул лук и выстрелил опять, на этот раз взяв еще выше. Кнез, однако, был теперь настороже и по-звериному развернулся к летящей стреле, пригнулся еще больше, позволив ей просвистеть над головой (ну ладно, ладно, над головой и в добрых двух шагах влево – на чемпионате по стрельбе Хастреда не допустили бы даже до отборочного тура). Из вскрытой шеи его жертвы тугим толчком удалила струя крови, и вомпер поспешно вернулся к ее поглощению, чтобы не тратить ценный продукт.

Дела у рыцаря шли все плачевнее – кровью уже сочились, помимо раненого бедра, обе руки и даже из-под шлема стекала, впитываясь в армяк, тонкая темная струйка. Разрубить саблей кольчугу – тот еще фокус, Иохим и не пытался, атаковал куда мог, ныне же больше тянул время, ожидая, пока рыцарь ослабнет от кровопотери. Что ж, справедливости сегодня дали немало шансов проявить себя, но она предпочла спотыкаться на каждом шагу и вообще запускать дурочку, пора бы и честь знать. Рыцаря генерал просил вернуть, а генерала огорчать себе дороже. Правда, он еще просил вернуть неповрежденным, а тут уже и мозги бедному вывихнули, и располосовали, как свиную тушу на поварских учениях, но это пустяки, дело житейское – все зарастет и образуется, лишь бы не по частям доставили.

Так что Хастред выдернул еще одну стрелу, быстро оттянул тетиву за ухо и, пока никто не вмешался, отослал ее не модничая прямо в грудь Иохиму. Кольчуга там, не кольчуга – шутить изволите, когда бьет составной лук, только и вопроса – на сколько ладоней из спины выйдет. Однако с матерыми рубаками даже такой маневр не каждого дня прокатывает – дружинник извернулся, мелькнул саблей, не рубя, а опытно отводя плашмя – и стрела проскольнула впритирку над самым плечом, выдрала клок из жупана и вонзилась в землю почти по самое оперение.

– Что за... – начал возмущенно вопить Напукон, счастье хоть догадался не отвернуться. Потому что Иохим тут же выдернул из-за спины кинжал, метнул его с левой руки в Хастреда, а с саблей устремился в отчаянную атаку, первым же ударом в шлем оглоушив рыцаря (а случись тому потерять бдительность и не подставить железный лоб, тут же и обезглавил бы напрочь). Второй удар должен был так или иначе закончить дело, а потом настал бы черед Хастреда – тот от неловко брошенного кинжала увернулся, но...

Но вместо второго удара Иохим сделал неловкий подволакивающий шаг и тяжко обвалился в охапку рыцарю.

– С кем боги свели – одного старикана прибить не могут! – взвыл Чумп от ворот, до которых успел добраться, обежав по стене, пока спутники его вели свое сражение, напрочь забыв о славных бегственных традициях.

Напукон озадаченно поворотил упавшее на него тело и обнаружил торчащую из его загривка рукоять чумпова ножа.

– Со всем неизменным уважением, судари, – начал он, дивно сплетая тон жалобный, возмущенный и менторский. – Ежели я допустимо интерпретирую слова достопочтенного целителя, то вот таким образом, выбирая порою легкие пути, мы потакаем зверю в себе, а в итоге до высот доживают только самые неприглядные!

– Ну неприглядный, зато живой, – огрызнулся Чумп. – А ну навалитесь, засов я снял, но створка тяжеловата.

Хастред метнул быстрый взгляд в сторону кнеза и с холодком вдоль спины обнаружил, что тот исчез. Обескровленное тело его донора осталось на месте, бессильно раскинув руки, голем осел на прогоревших ногах и без особых целей продолжал взмахивать догорающими руками, вояки теснились вокруг него, потыкивали алебардами и между собой оживленно обсуждали последние события, а вот идти в темноту за свежими ощущениями, когда и так их полна коробочка, не поспешали. Впрочем, едва ли темнота – помеха вомперу, а хвост ему сегодня накрутили вполне достаточно, чтобы задеть самую уязвимую черту ему подобных – самолюбие. И это он еще своего любимого прихвостня не видал. Опять прав проклятый Чумп, надо поспешать... с ним всегда так, именно поспешать и надо, хоть бы раз вышло исключение, что надо закрыться на пивоварне и пересидеть недельку.

Впрочем, дед-лекарь как раз такое и посоветовал, осталось только добраться до места, где хорошие пивоварни.

Хастред скатился по лестнице и застал отстрелявшегося своим морализаторством рыцаря в состоянии плачевном – вскрытые раны кровили, глаза закатились, тело непроизвольно содрогалось и пошатывалось. Меч, правда, в руке сжимал так, что выдавить не получилось.

– Идти можешь? – спросил книжник коротко.

– Достопочтенные судари, – Напукон единственно усилием воли прервал свое шатание. – Впредь предлагаю вам меня в свои планы не включать. Засим же с вами прощаюсь и клянусь сделать все от меня зависящее, дабы задержать возможную погоню.

И попытался отсалютовать мечом, но не преуспел, поскольку использовал его как опору и не рискнул ее лишаться.

– Понял, принял, – кивнул Хастред. – Глянь туда.

И указал вверх.

А когда рыцарь доверчиво задрал голову, влупил ему от самого пояса сокрушительный апперкот, такой, что пришлось прихватывать за ногу, дабы тело слишком высоко не улетело.

– Вот теперь красавчик, – одобрил Чумп. – За кнежьего мужа все равно низачот, но вот это сделать надо было давно.

– Да просто брать его с собой не надо было, по крайней мере пока генерал его не повоспитает пару кампаний, – откликнулся Хастред. – Вон видал, из Кижинги какое выковал, тот аж в пираты заделался.

Бесчувственное рыцарское тело он с кряхтением взгромоздил на плечо. Подскочивший Чумп подобрал выпавший наконец меч, а заодно и отброшенный в сторону гроссмессер. Хотел было и на саблю позариться, но пригляделся, как впилась мертвая рука Иохима в ее рукоять, вздохнул и оставил, только свой нож вытянул из жертвы.

– Я там кнеза подстрелил, – похвастался Хастред спохватившись.

– Наповал?

– Не. Он потом еще подкрепился одним невезучим...

– Значит, ты его не подстрелил, а разозлил. Знаю таких... не то чтоб вомперов, но в общем пафосных кровососов – они обидок не прощают, если б была у тебя собственная ладья, предложил бы на ней не плавать во избежание. А голем?

– Голем все.

– И еще за это мы будем должны лесному черту, – Чумп потер загривок. – Надо же, а какой образный титул, и сидит на том парне как влитой. Ладно, шевелимся.

Хастред подбросил на плече тело рыцаря, устраивая его поудобнее. Кажется, в боку открылась и отчаянно запульсировала рана от стрелы, пуская насмарку труды боевого жреца. Ну, чем богаты.

И побежал следом за Чумпом на волю, в пампасы.

Глава 21

Куда конкретно отступать, гоблины сообразно национальному менталитету задуматься не потрудились. Либо ты движешься куда-то, либо откуда-то, остальное уже геометрия и эта самая... логистика, приличным сынам Занги чуждые. Подскочил, нанес пинок, зачастую более обидный, нежели сокрушительный – и уноси ноги в произвольном направлении, пока обиженный не утратит энтузиазма и не прекратит гоняться. Конечно, заниматься таким в краях, где ведутся военные действия, довольно опрометчиво – можно нарваться на какой-нибудь блокпост или разъезд, но еще одна замечательная гоблинская традиция, обеспечившая выживаемость этого рода – решать по одной проблеме за раз. А улепетывая через плотный лес, первоочередную проблему выискивать не приходится – не убиться бы на бегу, влетев в устойчивое древо или споткнувшись о коварный корень. Кстати, не потому ли военные чины благоразумно не ставят блокпостов в чащах, что от ночной суеты беды не оберешься?

Ночь-то, кстати, как раз помаленьку истаивала и уже видно было, от чего уворачиваться и через что перепрыгивать. Но особого облегчения от этого не получилось. Красивые жесты очень согревают душу, но вот от попытки жить с их последствиями зачастую наступает конкретный перегрев, и увесистый рыцарь довольно скоро натолкнул Хастреда на брюзгливые мысли – что, мол, кормить его надо было менее обильно перед операцией. Заодно злее был бы и менее сентиментален по этой бытовой причине. Кто ж знал, что на себе волочь придется? – пытался возразить внутренний умиротворитель. Да, если честно, всегда догадывался, что рано или поздно кто-то кого-то будет тащить (такое вообще частенько приключается, когда ты живешь в мире косного рукоприкладства и неумеренного расхода энергии), и наиболее вероятный на роль груза кандидат светился, как заклинание дневного света. Силы таяли, поддерживая маршевую рысь, вдвое быстрее положенного, а бутылочки, запасенные на черный день, беготьбе случились бы только в тягость. Надо было Зембуса потрясти на парочку эликсиров – книжник на собственном опыте знал, что бывают самые неожиданные эффекты, разумеется временные и с тяжелым откатом, но вот сейчас полцарства бы выложил за глоточек бодрости без ущемления координации.

Из предположений позитивного характера, заданную скорость никакой нормальный хуманс выдержать не сумел бы, даже если бы кнез сподобился этих нормальных хумансов выгнать за ворота. В противовес сим предположениям, сам кнез был хрен знает во что горазд и, на правах крепости задним умом, потрошить его надо было там, в горнице, где был шанс навалиться грудь в грудь и давить в клинче, пока Чумп работает в своей эффективной манере в спину.

Просьба не смеяться, но когда Хастред еще мог позволить себе писать при лучине свои мемуары и порою задумывался, просматривая прочитанное, над возможным названием, чаще всего на ум ему приходил вариант «Кабы я не был идиотом...». Так уж сложилось, что почти каждое воспоминание приводило к потоку сознания – что, если б я в тот момент поступил иначе? Конечно, на чужой лужайке трава всегда зеленее, и неслучившееся прошлое выглядело для гоблина как правило приятнее состоявшегося. Но мы-то знаем, что таково обыкновение всякого литератора – сгущать краски и заострять мазки, превращая полотно очередной беспросветной банальщины в яркую и красочную картину восхитительной небыли. Кнез, небось, отгрыз бы ему голову в рукопашной безо всякой помощи зажатых ручонок, или истек бы из сковывающих объятий издевательским туманом, или без труда высвободился бы и щелчком в нос отправил в нокаут... В общем, может быть, интуитивное решение во всякой сложной ситуации драпать без оглядки и не самое худшее.

Но драпать стало сперва тяжеловато, потом уже конкретно тяжело, и наконец дотекло до невыносимого. Проклятая дыра в боку уже даже не пульсировала, а полыхала сплошным ровным огнем, словно воткнули раскаленную спицу, и кровь помаленьку снова потекла в заскорузлую уже штанину. Перешагивать через корни сделалось из забавы приключением, а там и до серьезного вызова дошло. За деревья пришлось хвататься и подтягиваться к ним, чтобы продолжать двигать перегруженное тело – уже безо всяких разговоров о темпе, просто чтобы двигать хоть как-то. Чумп сперва оторвался и исчез впереди, потом вернулся, обеспокоенно морща рожу и тревожно поглядывая назад.

– Быстрее никак? – уточнил он отрывисто.

– Малость перебор, – признался Хастред. – То ли отвык с непривычки, то ли космос чем-то влияет.

– Да и не был ты никогда спринтером, все время что-то тяжелое красть приходилось, чтобы вперед тебя не забегать, – Чумп махнул рукой. – Вон в ту сторону полянка, присядем там, дух переведем. Лиги две отмотали, будем надеяться, в своих пижонских одеяниях кнез тот еще ходок по лесу.

Хастред мог бы еще немало духоподъемных предположений высказать, например про то, что серьезный кнез озаботился бы прежде всего укреплением порушенной обороны крепости и подорванного морального духа своих людей, но как зачастую бывает с теми, кто выложился на полную (и никогда не будет с теми, кто знает все обо всем, не вставая с дивана), слова показались ему не стоящими того, чтобы на них тратить дыхание. Упрямым тяжеловесным шагом устремил он свои стопы в указанном направлении, добрался до упомянутой полянки – ничего такая, летом поди живописная – свалил рыцаря под ближайший лысый куст и сам повалился рядом, устремив усталые глаза в светлеющее небо.

– Не убил ли ты его часом, – озаботился Чумп, присел над Напуконом и прихватил его за шею, нащупывая бьющуюся жилку. – Нет, живой. Крепкий попался.

– Теперь чего? – вопросил Хастред из недр своей внутренней урчальни и кипельни.

– Ну, теперь надо будет как-нибудь сориентироваться на местности, – Чумп огляделся по сторонам, но только плечами пожал – деревья никогда не были ему близкими друзьями и хорошими ориентирами. – Придется, наверное, слазить на дерево, разгляжу оттуда Грядку и верхушку терема, этого должно хватить. Выйдем на дорогу, откуда этому шкету можно будет указать направление на лагерь Корпуса, там его анарал встретит, а мы сами можем ехать по своим делам далее... ну или у лесного черта загостевать, если пинками не погонит после всех художеств. Ты, кстати, держи морду кирпичом и говори, что не дендрофил вовсе, а то из опасения за своих дриад не пригласит.

– Сколь мне ведомо, дриады довольно-таки корявы и сучковаты, – огрызнулся Хастред естественным тоном правдоруба-естествознатца. – Нимфы другое дело, валини всякие.

– Специалист, видно по нему. Ну а потом надо выбрать один из трех последних ключей для добывания. Один в Ятане, если Зембус возьмется подкинуть – хлопот будет меньше, но вот я, например, по-ятански не говорю и не понимаю, да и кто знает, как там сейчас на наши рожи реагируют.

– Письменность ятанская вычурна, но во многом с китонской срисована, – Хастред покопался в памяти. – Иероглифичное письмо – тонкое искусство, я им с пятого на десятое овладел, но есть такое потешное подозрение, что одни и те же символы в китонском и в ятанском читаются по-разному и может возникнуть непонимание. Устно же... да, не хотелось бы пытаться с наскоку. Да и топоров там, по-моему, не понимают, надо будет ихнюю ятанскую шашку добыть и поучиться ею хотя бы для приличия, а то вдруг какой обидчивый решит ни с того ни с сего, что я к его жене, сестре, дочери или соседке с неподобающим...

– Стоит отложить, – сделал вывод Чумп, плюхнулся под ближайшее дерево. – Добыть тебе катану и разговорник, чтобы начал на привалах готовиться. Старость не радость, раньше бы мы подползли ни с кем не беседуя или полагаясь на универсальный язык жестов – «отдай мне свое пиво, а то щаз как дам!». Но беда в том, что положение ключа я видел только на очень общем плане, и в каких он конкретно условиях – неизвестно. Может, там копать придется, а может, он в анпираторском дворце, куда и не пустят, пока не обрастешь выдающимися заслугами... стало быть, сбор информации, а тут без языка никуда.

– И лучше бы преданный союзник из местных, чтоб помогал и с языком, и с нравами, – размечтался Хастред, покосился на рыцаря и оговорился: – Только чур никаких самураев, не напасешься на них терпения.

Чумп покривился.

– Нам всегда в нагрузку на вот такого преданного союзника выдают десятикратно более ценного недоброжелателя, так что я б предпочел обойтись.

Хастред слегка отдышался, приподнялся на локтях, огляделся, переполз чуть в сторону и пристроил голову на кочку.

– А остальные два ключа?

– Один из них мне никак не удается изловить на постоянном месте, думаю, мотается либо с торговым караваном, либо с артистом каким, а может, с воителем... остались еще странствующие воители, ты не слышал? По всей Гавропе маячит, как его изловить я пока не представляю. К карте бы той хундертауэрской подступиться, но не думаю, что это идея очень уж светлая... там поди только и ждут, чтобы меня в Зазеркалье депортировать. А то посидели бы над ней недельку, хотя бы общее направление кочевья зафиксировали.

– Можно сесть посередине, взять пивка, и колбасок, и пивка, и крендельков, и пивка, – немедленно полыхнул идеей Хастред. – И смотреть по компасу, куда движется, а как близко окажется – метнуться наперехват. Если, конечно, окажется не прямо сразу, тогда лучше еще подождать и пивка добавить. Ну, ты знаешь, для уверенности и чтоб людей не смешить зря.

– Неплохой вариант, – согласился Чумп снисходительно. – Пока ждем, и чтобы на пивко хватало, отдадим тебя работать в окрестные каменоломни, или чем они там сейчас занимают свободные руки и умы населения, кроме дупосменинга.

Хастред только фыркнул.

– Напугал ежа жопой. В каменоломнях я со всем удовольствием потрудился бы малость, простые физические нагрузки только в пользу. Можно еще жениться на какой-нибудь местной бюргерше, хотя ты прилично подгадил в эту идею со своим дупосменингом... теперь все уж не так очевидно выглядит. А то, и эта мысль меня давно уже гложет, можно прикупить собственный трактир и в нем заправлять, одновременно и доход, и занятость, и от пива недалеко.

– А когда настанет пора дальше двигать?

– Печально это признавать, но с двиганием дальше у меня проблем до сих пор не возникало, – Хастред перебрал в уме все свои миграции и сам себе кивнул. – Ежели даже где и нравилось, то всегда под боком маячило что-нибудь, от чего сделать ноги хотелось денно и нощно. Пивной крантик, конечно, сильное притяжение создает, но наверняка найдется какая-нибудь налоговая инстанция... Ладно, а что с третьим?

Чумп сконфуженно потер подбородок.

– Да ладно, – напрягся Хастред. – Еще хуже, чем повсеместный дупосменинг?

– Ага.

– Даже представить боюсь. На дне океана?

– В Гномистане. Вернее, на самой границе Гномистана с Лепестиной, есть там такое полуоформленное образование... но ты ж понимаешь, с нашем везением нам достанутся такие исключительные гномы, что ехать туда лучше сразу без оружия и в колодках, дабы не встрять незамедлительно.

Хастред протяжно присвистнул. Да уж, места хуже, чтобы затаиться, последний ключ выбрать не мог. Ну конечно, все более-менее простые, приятные, или хотя бы не вызывающие фатальных затруднений места Чумп обчистил заблаговременно.

– Я даже подумывал передать на аутсорс это предприятие, – сообщил Чумп мрачно. – В наших кругах немало сорвиголов водится, в том числе и без непреодолимых расовых предрассудков. Денежек бы только наскрести, чтоб нищебродами не сказываться, и раз уж Копошилку мы бесповоротно оставили, да и далековата она к северу, добраться до Южной Нейтральной Зоны...

А вот эта идея внезапно показалась Хастреду свежей и неизбитой, ибо во все времена себя он рассматривал исключительно как крайнего исполнителя, а вот о карьерном росте в работодатели не задумывался. Ну, надо признать, что жизнь приключенца не настолько уж плоха, чтобы ее делегировать, однако в случае, когда злая судьба отправляет в Гномистан, не грех и переосмыслить ценности. В найме, конечно, тоже понимать немного следует, чтобы не влететь на исполнителя непорядочного, но с другой стороны не хотелось бы быть тем парнем, который рискнет натянуть нос Чумпу. Тот любому кнезу даст фору в мстительности и в отличие от большинства не станет откладывать в долгий ящик вынесение претензий.

– В Гномистан я уж точно не хочу, – рассудил книжник в слух.

– Не волнуйтесь, сударь, не придется, – успокоили его из чащи неприятно знакомым голосом, и на полянку из-за деревьев неспешной поступью явился только что неудачно припомненный кнез Габриил.

Плащ свой с пышным воротником кнез не то потерял, продираясь через лес, не то по уму оставил дома. Изукрашенный золотым шитьем кафтан был ободран в знак того, что по лесам бегать – одних сверхъестественных способностей недостаточно, нужны еще и умения вполне бытовые. Доспехами кнез не озаботился, отчего появление его стало еще более зловещим и огорчительным; в одной руке Габриил держал иохимову саблю, в другой же длинный палаш с эфесом-корзинкой. В камзоле имелась свежая дыра от стрелы, обильно обрамленная кровавыми потеками, но судя по непринужденной элегантности кнезова поведения никаких проблем рана ему не доставляла.

– Ну понеслась, – вздохнул Чумп и потащил из заспинных ножен дагу.

Хастред от общей усталости даже струхнуть особо не сумел, тоже сел и, оглядевшись в поисках подходящей железки, подцепил напуконов гроссмессер. Ничего такой клинок, для любителя меча, пожалуй, сильно перевешенный в сторону острия, но специалисту по топору как раз лег в руку уверенно.

Кнез оглядел гоблинские приготовления скептически ухмыляясь.

– Что ж, отдаю должное вашему боевому духу. Разрешите разве что узнать напоследок, чего ради все это? Не столько уж вы и прихватили из моей сокровищницы... честное слово, могли бы обнести любой обоз, чем с такими сложностями туда пробираться.

– Было надо, – кратко объяснил Чумп, критически оглядывая острие кинжала. – Отдал бы нам скрижаль сразу, и все бы в порядке было.

– Ах, так вы скрижаль прихватили, – лицо кнеза вытянулось от удивления. – Я, честно говоря, ее отсутствия и не заметил. Так все же есть в ней ценность помимо тех дурацких свойств, что вы мне озвучили?

– Для тебя нет. Считай, семейное дело.

– Ну, тогда я решительно не понимаю, зачем было...

Хастред рванул как мог – бросился из положения сидя мимо кнеза по его левую руку, отчаянно полосуя отведенным в сторону клинком. Уже по одному уверенному поведению кнеза понятно было, что просто его не взять, но главное было отвлечь его на себя, дав шанс Чумпу выйти на более удачную позицию. Может, и есть на свете бойцы, способные рубиться сразу на обе стороны, но встречаются они, поди, еще реже, чем вомперы; к тому же нужно бесперечь практиковаться, а кнез не выглядел любителем потеть во дворе. От гроссмессера он легко уклонился, даже не прибегая к оружию, а в сторону Чумпа предостерегающе нацелил палаш, но чуть запоздал – ущельник уже катился, вопреки ожиданиям, не в рост, а кубарем, по ходу дела точным коротким тычком вскрыв острием даги голень кнеза.

– Ай! – воскликнул кнез не то болезненно, не то издевательски; однако на всякий случай и сам начал двигаться, чуть припадая на поврежденную ногу, чтобы не оставаться между двумя бойцами, а сосредоточить их с одной от себя стороны. – Это было... внезапно. Ниже пояса, я б сказал, хехе.

– Дюжина таких хе-хе, и танцевать будешь заново учиться, – заверил его Чумп, вставая наконец на ноги. – Только уже не выучишься.

– Ваша правда, – согласился Габриил удрученно. – Значит, придется хе-хе избегать, а то танцевать я люблю.

Хастред вновь метнулся в атаку, словно бы непроизвольно (и в самом деле не думая, а подчиняясь генетическому инстинкту стайной охоты) разворачивая противника, как тую избушку, к себе передом, к Чумпу задом. Кнез встретил атаку лицом, палашом отбил клинок, и это короткое столкновение немало о нем сказало. Силы в нем было куда больше, чем можно было предположить из созерцания его вальяжной и отнюдь не эталонно-маскулинной особы; и двигался он тоже куда быстрее, нежели положено заурядному хумансу. Однако, едва ли намного быстрее Чумпа и уж совсем вряд ли сильнее самого Хастреда; не будь книжник уже заранее измочален, и не мешайся острые железяки, пожалуй идея с клинчем снова вышла бы в лидеры мнений. Кнез, пока клинки были сцеплены, полоснул саблей во второй руке – не особо уверенно, оберукие бойцы вообще редкость, но энергично и азартно; Хастред скривился, принимая удар и так раненным боком, поскольку неплохо себе представлял, что доспеху его рубящий удар кривого клинка не особо страшен. Доспех и впрямь выдержал, но болью пробило тело, пришлось делать шаг назад, упреждающе отмахиваясь от переходящего в атаку Габриила. Палаш выстрелил острием, и Чумпу, набежавшему снова сзади, пришлось спешно гасить сей выпад ударом кукри по корзинке гарды, а собственную атаку дагой исполнять уже по остаточному принципу. Острие длинного кинжала скользнуло вдоль кнезовой лопатки, еще подпортив камзол, а кнез вдруг закрутился юлой и – вжух, вжух, откуда что взялось – отсыпал не менее тележки опасных острых взмахов. А когда отступил, вновь оставил гоблинов по одну сторону, у Чумпа под левым глазом образовался длинный ровный сабельный след, а у Хастреда начало побаливать еще и левое плечо, уязвленное колющим ударом палаша. Панцирь удар пробил, кольчуга его выдержала, но что-то внутри не то оборвалось, не то треснуло.

– Давненько таких танцев не случалось, – сверкнул широкой улыбкой кнез, поднес ко рту саблю со следами чумповой крови и лизнул. – Тьфу, гадость какая. Как живете с этим, сударь? Я б такое даже Слизню скормить побрезговал.

– А вот зачем Слизень? – поинтересовался Хастред, пользуясь случаем перевести дыхание и дать глазам вернуться в норму, а то в них стояло сплошное клинковое мельтешение. – Допустим, вомперство ради вот этого всего, но Слизень-то зачем? Неужто правда приверженцев зла ко злу тянет непроизвольно? Тупо звучит как-то.

– Слизень совершенно случайно, – заверил кнез, принимая вычурную позу, как пить дать подсмотренную у кышпанского тореадора – с заступом ногой за ногу и широко разведенными клинками в руках. – Просто откопал, пока тот форпост исследовал, и не нашел лучше способа утилизировать... тем более, полезен он, с ним кладбищ не надо, а то за долгие годы их бы немало копать потребовалось. А вот что насчет вомперства, так правда ли вы думаете, что это все сугубо ради боевых навыков? Им, между прочим, учиться пришлось как прочим смертным, через пот и боль.

– А зачем тогда? – подыграл Хастред... ну ладно, наполовину подыграл, а на остальную половину поинтересовался почти искренне. Зря ли величают писателей инженерами душ, и будет ли у тебя право этим инженером величаться, если перестанешь ковыряться во всех этих темных закоулках в поисках истины?

Габриил задумчиво склонил голову.

– Теперь уже не очень помню, но тогда... Я родился еще в эпоху Йозефа Железного, о нем сейчас-то, когда не грозен уже, модно стало говорить хорошее, представлять добрым и справедливым дедушкой... а я вот единственно что помню из тех времен – это страх. А когда человек боится, все отдаст, чтобы стать тем, кому бояться не приходится.

В этот раз атаку возглавил Чумп, что было глупо и нелогично, поскольку его короткие клинки давали ему меньшую оперативную дистанцию, так что Хастреду пришлось догонять, одновременно переваривая сказанное кнезом. Вот же беда быть тонкошкурым, к каждому злодею с трагичной историей начнешь симпатию испытывать. Не настолько, конечно, чтоб не отрубить ему башку или хотя бы задницу, но как-то не по-мужицки и уж тем более не по-гоблински сочувствовать всякому манерному выпендрежнику, сославшемуся на тяжелое детство и деревянные игрушки. Вон, у самого тоже игрушки были деревянные, и сколько же было радости, когда удавалось этой деревянной игрушкой кого-нибудь по башке вытянуть. Никакой крови пить не начал, хотя начал пить другое, и тут еще поди разбери, от чего больше вреда окружающим.