Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц)

И полез в седло, без заметного успеха, но с большим энтузиазмом.

– Срисовать? – переспросил Хастред недоверчиво, пока рыцарь силился, вдев в стремя одну ногу, вынести на нее всю свою цельнокованную тушу.

– Все лучше, чем ничего, – откликнулся Чумп, прибирая компас. – Лишь бы в руки дали, дальше будет уже следующий этап задачи.

– А Корпус зазвать ты недурно придумал. Тот волосатый предлагал ведь, ежели найдем разбойничий лагерь, ему сообщить.

Чумп легко скакнул через ствол, а оказавшись к Хастреду поближе, укоризненно себя постучал перстом по лбу и голос понизил до заговорщицкого шепота:

– Как говорил в похожей ситуации один обезьянин, исполняющий обязанности высшей силы, «вашу работу за вас мои неписи делать не будут».

А я им кланяюсь, кланяюсь.

– Не будет, стало быть, Корпуса, – смекнул Хастред.

– У Корпуса и без нас дела есть. Захотят – пускай выступают, окружают, выкуривают, в союзы вступают. А нам бы, главное, добраться до ключа. Там уже видно будет, убегать ли с ним в зубах или как-то по-умному.

Рыцарь наконец чудовищным усилием втянулся в седло, с полминуты переводил дух, лежа на нем пузом, затем с величайшим трудом протащил над крупом коня ногу и уселся как надлежит, горделивой стальной башней.

– Не следует ли нам прочих лошадей изловить, дабы не стали они дополнительной добычей злонравных засадичей? – внес он рацпредложение с этого высокого поста.

– Определенно стоит, – согласился Чумп. – Слезай, лови.

– Я? – озадачился Напукон, косясь вниз, на далекую землю, в замешательстве.

– Ну, твои же лошади. Мы б в помощь тебе слуг отрядили, да нет у нас слуг, аскеты мы и эти...

– Социалисты, – подсказал Хастред со сдержанной ухмылкой.

– Тьфу на тебя, ты присоветуешь. Я хотел сказать – хипстеры.

– Чем они лучше?

– Социалист, когда работа маячит – вот лошадей ловить, например – хочет не хочет, а идет сам ее делать. Тем более что лошади у них общие, а стало быть отчасти принадлежат каждому, тут уж не отвертишься от ответственности. А хипстера хоть убей, работать не заставишь.

– А и ну тогда лошадей этих, время-то дорого! – вышел из положения Напукон. – Пока всех переловим, да пока за бревно переправим...

– Дело твое. За них перед тиуном не отвечаешь?

С паническим стенанием груда железа свалилась с седла, бухнув латными пигашами в землю с такой силой, что Чумпа немного подбросило.

– Загонял парня, – попенял Хастред тихонько.

– Так ему, – отмахнулся Чумп, недобро щурясь. – Пользы я от него не ожидаю, а вреда будет всяко меньше, когда выдохнется.

Рыцарь набросил поводья великанского коня на ближайший сук, меч оставил на седле, накинув крестовиной на какой-то крючок, и тяжеловесным големом потопал в направлении мнущихся вдоль дороги лошадей его спутников. Шагал он с великим усилием, очевидно растратив все свои вторые дыхания и спалив отведенный природой запас адреналина в труху, переставляя одну ногу за рыцарскую гордость, а вторую за надежду что тиун как-нибудь да простит пару потерянных простолюдинов, если вернутся его лошади, любимый подручный путный боярин и вожделенная побрякушка.

– Неловко и жалко наблюдать, как достойный муж вьется и выгибается, лишь бы кому-то там потрафить, – откомментировал эту картину Хастред. Чумп не ответил, зато покосился на него многозначительно и продолжал коситься, рискуя навеки остаться с ятанским анфасом, пока книжник намека не понял и не отошел с возмущенным фырканьем.

Как оказалось, с лошадьми Напукон ладил вполне достойно. Видимо, это правда, что в образовательную программу для рыцарей включено коневедение, или как там его называют. Рыцарь смирял животных чудесатыми звуками, подбирался, стараясь не делать резних движений, по хозяйски охлопывал, завладевал поводом и, подведя к дереву на дороге, прихватывал к нему, как к огромной коновязи. За одной, правда, пришлось отбежать на добрых пол-лиги, что не могло не добавить дров в клокочущую под панцирем топку. Так что, когда Напукон начал оттуда звать поддержку, на крик ему уже дыхания не хватило, да и руки не особо вздымались, чтобы ими помахать как мельницей. Гоблины зачарованно наблюдали несколько минут, как он раскачивается на месте и притоптывает, прежде чем заподозрили неладное и, переглянувшись, потащились к нему.

– Имею нехорошее ощущение, – поделился Хастред.

– Что в давешние лепешки подмешали слабительное?

– А что, подмешали? Но я скорее про общие ожидания от ситуации. Сперва было слишком легко и гладко, и это настораживало, а теперь все как-то закручивается и запутывается, но чувство такое, что это и близко еще не предел.

Чумп задумчиво покачал головой.

– Это ты, наверное, пиесами своими злоупотребил. У вас там, я слыхал, так заведено, чтоб ближе к концу приключалась кровавая культивация.

– Кульминация.

– Вот ты и привык ее ожидать на определенном этапе. Но можешь выдохнуть и по мере сил расслабиться, в жизни этот принцип не работает. В жизни эта курпорация может в любой момент на тебя прыгнуть с потолка и оттяпать ползадницы, а когда ты ее наконец героически заборешь и утрешь с лица трудовые сопли, из-за угла выскочат еще три таких же, с бойцовым флэшбеком на поводке и верхом на клиффхенгерах.

Хастред недоуменно потряс головой, но докапываться поостерегся, потому что любые исследования чумпова внутреннего мира неизменно оборачивались душевными травмами для исследователей. Тем более что они как раз приблизились к рыцарю. Тот стоял под деревом, придерживая одной рукой уздечку лошади и задрав голову. Проследив его взгляд, нетрудно было обнаружить юного магика из свиты Феодула, вцепившегося в ствол клена и со стороны практически незаметного, поскольку многочисленные ветви, до сих пор покрытые снегом, прикрывали его как чешуи.

– Слезай, – увещевал мага Напукон, но тот только трясся и всхлипывал.

– Ух ты, – восхитился Чумп, разобравшись в ситуации. – Быстрая реакция, юноша. Пока остальных били и похищали, успел сориентироваться и занять позицию. Ты правда маг?

Паренек нервно закивал.

– А скажи что-нибудь по-мажески?

– Да он и по-людски-то... – раздраженно начал рыцарь, но вопреки его недоверию магик немного оживился.

– Что сказать?

– Ну, не знаю, что-нибудь такое... поджигательное, к примеру.

Хастред на всякий случай отступил на пару шагов.

– Нуууу... – магик на секунду призадумался. – Aliquid... igni... tractare, что ли?

От ветки под сапогом Чумпа потянулся еле заметный дымок. Конечно, магу-хумансу нужно много вспомогательного, чтобы проявиться во всей красе, без начертаний, фокусов и компонентов многого от них ждать не приходится. Боевые кастеры обычно осваивают два-три заклинания и держат под них заготовленную площадку, когда на щите, когда даже на собственном теле. Академическим же, широкопрофильным волшебникам большинство заклинаний приходится каждый раз перед употреблением подзубривать по спеллбуку, потом много чертить, писать и вымерять, если только оно не совсем простенькое, как вот это.

– Соматики не хватило, – пискнул маг сконфуженно.

– Сома? – не понял Чумп. – Может, сОмы?

– Соматика – это когда пальцами сучат, – пояснил Хастред. – Пальцы рисуют в воздухе ритуальную формулу, от нее заклинание лучше колдуется.

– Вот почему юных магиков называют сучатами, – постиг Чумп. – А у тебя, древолаз, с этим проблемы?

– Разжать не могу, – признался маг, подбородком указуя на свои руки, обвившие ствол. – Не то свело, не то примерзли. Так бы слез давно уже, как вот сэра рыцаря завидел.

Хастред критически оглядел клен. Толстый, конечно, но когда-то в Инляндии он успел нахвататься лесорубских навыков.

– Я срублю, – предложил он и потянулся к топору за спиной.

– Ой, – стушевался маг, представив себе падение.

– Вот дикарь какой, – возмутился Чумп. – Лучше подбрось меня. Руки ему отрезать будет куда быстрее.

– Ой-ой!

– Да попросту потрясем, он и не удержится, – не остался в стороне рыцарь. – Какого ты, Альций, вообще на древо полез, вместо того чтоб дать магический отпор налетчикам?

– А сам ты какого в лес по грибы двинул, вместо того чтоб отпор давать на месте? – вступился за мага Чумп. – Основа выживания – знать свою норму и за нее не выходить. Ну, сжег бы он парочку, пока еще руками владел, потом бы и до него дотянулись. А так хотя бы жив остался, еще повоюет... по-умному, из-за угла, как все нормальные герои.

– Я ж не боевой колдун! – захныкал маг панически. – Я вообще формально ученик еще, боевых заклинаний и не знаю даже. Посох умеет пулять волшебной стрелой, да ей разве что кошку убьешь... и теперь нету его, уволокли вместе с сумками. Выручи мой посох, сэр Напукон, за его утерю мне учитель всю шкуру спустит!

– И верно сделает! – рявкнул рыцарь и скорбно потупился, смекнув, что и сам он в таком же незавидном положении.

В тишине слышно стало, как шуршат шестеренки в голове у Чумпа.

– А по какой части ты, юноша, специалист? – поинтересовался он у мага. – Ну, помимо древолазания.

– Не решил пока, – откликнулся тот, не переставая панически всхлипывать. – Только в грядущем году выбирать специализацию. Трансмутацию хотел, в жизни полезнее, хотя есть такое чувство, что лучше мне дается иллюзия.

– Везет как утопленникам, – сообщил Чумп Хастреду. – Ума не приложу, как из подобных талантов извлекать пользу. Хотя... Трансмутация, говоришь? Интересно, а нельзя ли убедительно скопировать предмет?

Маг, цепляясь за ствол, ухитрился тем не менее изобразить на лице скепсис.

– Учитывая спрос на некоторые предметы, если б было можно, то их бы уже все кому не лень копировали, – ответил Хастред за него. – Для простоты – нет, если хочешь сложно, то это будет «да, но...». Такое «но», что в итоге таки «нет».

– Мое уважение глубине понимания, – слабо подлизнулся маг. – Так-то я подумывал сделать это темой своей диссертации, воссоздать к примеру камень, и планирую посвятить этому вопросу ближайшие лет десять, ежели только учитель в гневе не лишит меня доступа к его лаборатории.

– Хрень какая-то маломощная эта ваша магия, – фыркнул Чумп. – Ну чего, оставим его там висеть или все-таки стряхнем? Толку, я так вижу, от него немного, а все живая душа... да и выглядеть в глазах кнеза будем солиднее.

– А посох как же? – заволновался маг. – А боярин, а сундуки?

– Так вот и выглядит в наглядных образах поговорка «дай палец – руку откусит», – неодобрительно откомментировал ущельник. – Хастред, кинь-ка меня, как ты умеешь.

Хастред сбросил на землю рогатину и щит, которые так и таскал при себе на неизвестно какой случай, подставил ему руки стременем и подкинул чуть выше своего роста, опасаясь ушибить о раскидистые ветви. Чумп ловко уцепился за что-то наверху, в одно движение добрался до магика, бесцеремонно сцапал его за два побелевших пальца и чуть вывернул их. Альций завопил от внезапной боли, а вслед за отогнутыми Чумпом пальцами, повинуясь неумолимой физике, от дерева отлепились и остальные. Маг повис на одной руке, и Чумп повторил с ее пальцами тот же трюк, а для уверенности легонько пихнул беднягу ногой в грудь. С захлебнувшимся воплем Альций отвалился от ствола и полетел вниз, где его поймал и аккуратно поставил наземь добросердечный Хастред. Вообще-то был соблазн посмотреть, как он сам вывернется, высота не критичная, гоблинские детишки с такой из спортивного интереса прыгают... но хумансы хрупки, а маги к тому же чужды философии здорового тела, иначе не трясли бы ерундой и шли, вон, в рыцари.

– Держи, – буркнул книжник и, подобрав рогатину, вручил ее магу. – Какой ни есть, а посох. Других пока не предвидится... может, кнез поспособствует.

– Вы поглядите вокруг, – посоветовал Чумп сверху. – Может, и боярин на каком баобабе схоронился, а может, и сундуки в канаву сползли и лежат там в сохранности?

– Думаю я, без сундуков разбойники не ушли бы, – рассудил Хастред. – Они ж не ради пустого удовольствия этим всем занимаются.

Чумп без труда сполз с дерева, повисая на ветках, опуская их своей тяжестью и выпуская из рук прежде, чем хоть одна сломается. Доехал на таком импровизированном лифте до земли, отряхнул руки о штаны и решительно зашагал к своим лошадям.

Походный порядок установили без промедления. Рыцарь и маг, как оставшиеся от официальной делегации, в первой шеренге, гоблины приткнулись следом, стараясь выглядеть скромными и невызывающими. Каждый прицепил к задней луке седла повод от одной заводной лошади. Альций оглядывался на гоблинов опасливо, о чем-то отрывисто переговаривался с Напуконом; рыцарь, судя по напряженной позе, и сам был не в своей тарелке, но вел себя куда предупредительнее и открыто недоверия не демонстрировал.

День понемногу клонился к закату, и Хастред посматривал за ползущим по небу солнцем с неудовольствием. Тут, конечно, не Гобляндия, где ночевать в лесу – отдельный род занятий где-то между искусством и безумием; но все-таки удовольствия мало. А что касается набивания на ночлег в терем к незнакомому местному кнезу, то... скажем так, давно уже Хастред этим не промышлял иначе как в компании Тайанне, а та неизменно служила пропуском в вип-ложу. За Чумпа же могли предложить разве что абонемент в пыточные казематы... зато на все виды процедур.

– Не парься, – посоветовал Чумп, проследив за его гримасами. – Или все пойдет как по маслу, или ночь станет наименьшей из наших проблем.

И, как вскоре выяснилось, опять оказался прав.

Глава 10

Терем кнеза Габриила оказался обнесен добротными деревянными стенами – не абы каким частоколом. Конечно, не то что каменные замки, какие модно наворачивать по всей Гавропе, а потом искать кому продать, потому что в постройку денег было ввалено куда более, чем хозяин мог себе позволить. Если сюда докатится линия боевого соприкосновения, кнезу предстоит огорчиться до невероятности, подметил Хастред между делом; дерево горит и отменно проламывается осадными машинами. Однако выстроен терем был грамотно, на холме, склоны которого работали лучше иного рва, а единственная дорога, подводящая к центральным воротам в стене, отлично просматривалась и при нужде простреливалась с галерей.

По гребню стены бродили, едва выдаваясь шлемами над зубцами, несколько воинов. Поскольку не заметить приближающуюся кавалькаду было сложно, они быстро пришли в энергичное движение, двое разошлись, чтобы иметь вид (и сектора обстрела) с обоих флангов, а третий испарился совсем, зато через пару минут в надвратный эркер вступил и гордо навис над воротами крупный дядька в меховой шапке, на которую, наверно, местным бобрам пришлось сдавать шкуры за несколько поколений.

– И не жарко ему, – подивился Хастред. Конечно, не так чтоб лето на дворе стояло, сам бы не отказался от какого-нибудь вязаного подшлемничка, чтобы в уши не задувало, но такой малахай рискнул бы надеть разве что на крайнем севере, в окрестностях одной из исконных гоблинских твердынь – Ледяной Цитадели. Впрочем, он вообще к холоду был терпим, неутомимое броуновское движение мыслей под сводом черепа согревало его достаточно и порою даже норовило сорвать с котла крышку.

– Профессионал, – одобрил дядьку Чумп. – Встречать вышел во всем параде, а заодно и не сопрут, пока по делу шатается.

– Ты страдаешь от профессиональной деформации, – известил его Хастред.

– Ничего я не страдаю. От нее сплошное удовольствие.

Не доезжая несколько шагов до закрытых ворот, возглавляющий группу Напукон воззрился на дядьку в шапке бестрепетным взором и гаркнул как из бочки:

– Посланники тиуна огнищного до кнеза Габриила с новостями и предложением!

Носитель шапки склонил голову в знак того, что услышал, и проскрежетал по всей делегации пытливым взором, за каждый острый предмет цепляющимся. Рыцарь и мажонок прошли фейс-контроль без проблем, а вот гоблины, какие ни делали приличные лица, вызвали под шапкой истеричное срабатывание сигнализации.

– С каких пор тиун гоблинов засылает? – уточнил шапконос подозрительно.

– Мы по пути прибились, – ответствовал ему Чумп. – Так-то мы сами по себе ехали, но как услыхали, что есть возможность с самим кнезом Габриилом поручкаться, так враз на хвост присели, чтоб интервью взять. Я военгерольд Чумпков, а это мой коллега, чрезмерно популярный военкалика Хастредяка.

– Заг-заг, – буркнул Хастред в знак согласия. Спасибо хоть правду не сказал, а то б на стену живо кипящую смолу потащили.

– Воин-калека? – недоуменно уточнила шапка.

– КалИка, – опередил Чумпа Хастред с самым оскорбленным видом. – Перехожая. Ну, в данный момент переезжая. Посмотри в словаре... хотя где тебе. Значит – странствующий многознатец, собиратель и исполнитель апокри... тяжело с вами, темными – баллад всяких, былин, историй да побасенок. В моем случае – на военную тематику, с элементами анализа, прогнозирования и здоровой долей осуждения.

– А чего на вас оружия столько понавешано? И ладно б золоченые мечи, какими щеголяют все столичные, но вы ж на штурмовой отряд смахиваете!

– Так не зря ж мы приставку воен– носим, – Чумп недоуменно пожал плечами – что, мол, за такие нелепые вопросы. – Ежели где какая армия бежит или разгром терпит, кому как не нам, мастерам пера, приходится выскакивать на передний рубеж и спасать ситуацию. Вон рыцарь не даст соврать.

– Перо острей меча, – не удержался от почесания больного места Хастред. – А топор тяжельше. А копье длиннее. А из лука вообще через реку можно забубенить. Аркебузы вот с собой не прихватил, а у нее тоже есть свои неоспоримые досто...

– Не уведомлен я, чтоб кнез назначал встречи каким-то герольдам, – грубо оборвал их выступление человек-шапка и сердито сдвинул брови. – А он у нас такой, редко раздает что-либо, ежели заранее не согласовано. Так что разворачивайте оглобли со своими этими... перьями да аркебузами.

Напукон и Альций обернулись к гоблинам, всем своим видом демонстрируя огорчение и ошарашенность, а также неуверенность в собственном будущем.

– Сам-то кто будешь? – поинтересовался Чумп неприятным голосом.

– Иохим, кнежий муж, – представился шапкоид с гордостью.

Хастред поперхнулся воздухом и покосился на Чумпа в замешательстве.

– Кнежий муж? – просипел он еле слышно, стараясь не привлекать лишнего внимания. – Это чего значит... он кнеза того?... Бабы не досталось?... А кнезу оно что ли в радость? Мы вообще, может, не туда свернули, потому как в Уссуре это вроде не в почете!

– Тихо, дурень, – ответно выцедил через уголок рта Чумп. – В чужой монастырь со своим уставом... Потом, до недавнего времени эти земли были боковинскими, а те напротив гавропейским порядкам истошно радовались.

Рыцарь и маг панически корчили рожи, Альций даже руками что-то такое отрицающее начал показывать.

– Ему, кажется, тоже идея перестала нравиться, – предположил Хастред проницательно.

– Да подавитесь вы своими идеями. Работа прежде всего, потом отплюешься. Да и вообще, чего ты пугаешься, если он уже чей-то муж – значит, занят и на тебя не позарится, – Чумп гордо выпрямился в седле и возвысил голос: – Ну, дело хозяйское, штурмовать ваш замок мы конечно же не станем, за что нам большое спасибо. Пойдем и про другого кнеза напишем, или про какого встречного тысяцкого, лихо захватившего вражье село, или даже про дуропляса, подбившего вражью колесницу, чтоб им были в столице почет, уважение, награды и государственные преференции. Бывай, муж, привет жене.

– А я всему мульёну интересующихся моим просвещенным мнением поведаю, что грубы и помимо-патриотичны нодецкие кнезы, высокомерием своим затмевая ажно высоких чиновников, которые завсегда приемные часы имеют для простого люда, – добавил Хастред звенящим от обиды голосом. – А для люда непростого, но нарочитого, коим мы и являемся, не только приемные часы, но и накрытые столы и даже крючки особые, чтоб шляпу на них вешать. Хотя, конечно, крючок достается не каждому, иной дуболом из пещерного рода так и пасется в картузе, но мы-то вежеству ученые!

– Да у тебя ж и шляпы-то нету, – только и нашел, что заявить в ответ, кнежий муж. Глазки его потерянно забегали по гоблинам, выражая судорожную работу мысли.

– Зато у тебя шляпа на всех троих, – уязвил его Чумп.

– А мы свои так на тех крючках в высокой горнице и оставили, чтоб места не терять, – добавил Хастред. Врать он не любил, зато не имел никаких проблем с выдумыванием. Если бы его спросили, правду ли он говорит – наверное, признался бы, что нет, но давно уже опытным путем установил, что при достаточном уровне детализации про правду не спросят, так что машинально долил пива после отстоя пены: – Моя, например, зеленая, фетровая, с опояской шнурком и красным пером сбоку, вабарского фасона, это такая местность в Уйчланде, докуда отсюда чуть более тысячи лиг по прямой. Совершенно неоспоримый факт.

И еще один неоспоримый факт – если говорить много и уверенно, время от времени подпуская в свою речь общеизвестные аксиомы или легко проверяемые утверждения, то рано или поздно к тебе проникнутся доверием. Или дадут в бубен. В любом случае, изобильная речь, как сильный ветер, никого не оставляет незатронутым, и весь вопрос в том, как скоро поток твоих словес проникнет под толстый свод чужого черепа.

Шапкоголовый скрежетнул зубами и принял наконец ответственное решение.

– В крепости мне штоб без баловства, ясно? Сдать оружие немедля за воротами, без утайки. Храниться будет в цейхгаузе, можете запросить как уходить соберетесь, вам его к воротам вынесут. Завижу хоть один клинок – не пеняйте, в каземат и в колодки, дело мое простое, казенное, к кнезу опасных не допускать, о чем вас публично извещаю. Аудиенцию вам запрошу, ежели кнез откажется – опять же, не моя вина, заночевать дозволю в рамках традиционного гостеприимства, но чтоб никаких настояний и хитростей. Наутро же попрошу без канюченья удалиться искать себе другие темы. Все поняли?

– Ясно, как под фонарем, – охотно заверил Чумп и победно ухмыльнулся бледным тиуновым посланцам. – Не примет так не примет, постараемся пережить этот удар судьбы достойно. Хотя Хастредяка личные обидки принимает близко к сердцу, до сих пор с одним кышпанским коллегой меряется, кто бОльшая задница. Но ты не волнуйся, почтенный муж, кнеза он этим не побеспокоит, это сугубо профессиональная возня заради статуса, вот как рыцари на турнирах копьями долбятся.

Иохим осуждающе качнул малахаем и убыл со своего поста, а за воротами поднялось шевеление, заскрипел изымаемый из скоб засовный брус, а потом и створки с большой натугой откатили дюжие мужичины – часть в доспехах и при оружии, часть облика самого простолюдинского. Придирчивый Хастред отметил простоту конструкции – обычные двустворчатые ворота, врезанные прямо в стену, ни тебе опускной решетки, ни барбакана над ними, как он привык видеть в гавропейских параноидальных крепостях. Беспечно живут здешние кнезы – или же достаточно уверены, что никакие осадные отряды сюда не дойдут.

Напукон и Альций первыми въехали во врата. Дюжий мужик в чешуйном нагруднике поверх кольчуги вдвинулся между их конями и требовательно протянул руки. Маг передал ему рогатину с облегчением, рыцарь же ощутимо напрягся, но тоже не возразил, снял с седла меч и аккуратно вложил его в простертую варежку. Мужик зыркнул сурово, но ничем больше эти двое богаты не были. Зато следующие за ними гоблины завезли товаров на целую ярмарку, так что мужик быстро набрал себе полную охапку топоров и луков, а потом вынужденно свистнул подмогу, чтобы собрать все их поясные клинки, щиты и коллекцию чумповых засапожных ножей.

Кнежий муж спустился со стены, оказавшись коренастым и довольно опузырелым. Его, поди, тоже кнез этим попрекает, сочувственно подумал Хастред. Под расшитым кафтаном виднелась кольчуга очень даже недурственного плетения, на поясе вместо гавропейского прямого меча висела сабля – что сразу могло бы много сказать искушенному воителю, но к таковым книжник себя не относил.

– Все сдали? – подозрительно осведомился Иохим. – Это вот что?

И указал пальцем, проявив совершенно паранормальную зоркость и подозрительность, на торчащий за чумповым поясом пенальчик. Хастред нахмурился: там ущельник хранил отмычки, вот уж не самое то, что хочется предъявлять бдительным стражам.

– Ясное дело, письменные принадлежности, – не стушевался Чумп. – Герольд я или где.

– Давай сюда, у меня побудут. Ежели возникнет потребность, мигом выдам. А то сами говорите, что перо у вас меча опаснее.

Чумп вздохнул, но пенальчик вытащил и бросил Иохиму в руки. Тот поймал на лету с ловкостью матерого фехтовальщика, встряхнул возле уха, словно рассчитывал услышать внутри подозрительное жужжание или там тикание, но добился только солидного взгрюка металлических штырей и, успокоенный, спрятал в карман.

– У рыцаря кулаки в перчатках почище булав будут, – сдал с потрохами Чумп. – Маг по определению смертельное оружие. У напарника моего смертоносная эрудиция. Один я совсем безоружный остался.

– Да уж из меня оружие... – запричитал Альций и, очевидно приняв данный довод за комплимент, покраснел как помидор.

– Тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул Иохим тяжко, оценив краем глаза помянутые кулаки-булавы. – Остается только на добропорядочность полагаться. Коней ваших возьмут, – он кивнул двум мужичкам без формы, помогавшим двигать ворота. – Будут в конюшне. Сами вон у колодца подождите, водички с дороги примите... я кнезу доложу на ваш счет, после выйду к вам с его решением.

Мужички похватали повода и повлекли коней по двору, разоружители поволоклись вслед за кнежим мужем в сторону большого терема, чей шпиль был виден еще на месте схватки, а оставшиеся в меньшинстве двое воинов налегли на ворота, силясь задвинуть тяжеленные створки. То ли они тут на смазывании петель экономили, то ли от старости створки перекосило, но одного человека на каждую оказалось недостаточно. Хастред со вздохом навалился на ближайшую рядом с местным, Напукон спохватился и обрушился всем своим немалым весом на вторую, и под скрип и треск обе помаленьку затворились, сомкнувшись толстенными, в локоть толщиной, ребрами. Дерева здесь явно жалеть не приходилось, не то что в иных дварфийских паласах, где буквально все точено из камня или ковано из стали, а деревянная шкатулка для властных регалий считалась едва ли не драгоценнее самого содержимого.

Указанный Иохимом колодец был тут как тут, в углу двора, и Чумп первым к нему откочевал и принялся накручивать изогнутую ручку ворота, вытягивая ведро. Альций по пути поймал Хастреда за рукав и забормотал ему суетливо:

– Зря вы с кнежего мужа насмехаетесь, сударь! Это такое звание, можно сказать титул – мол, человек кнеза, правая рука, главная опора, советник и распорядитель.

– Вот где ты был, когда это моей жене разъяснить было надо, – насупился Хастред. – Что главная опора и распорядитель, и что кормить стоит надлежаще положению, не вынуждая перебиваться насквозь не полезным, но вкусным и нажористым скорожряком. Эх... Ну хоть одной ожидаемой пакостью меньше.

– Значит, на ее место уже пара других готова набиться, – не дал порадоваться Чумп. Он выволок ведерко, черпанул из него привязанным ковшиком, отпил и всем своим видом дал понять, что отморозил зубы, глотку и мозг. Впрочем, Напукон немало не впечатлился, принял у него ковш и не только пить наладился, но еще и, скинув с головы чужой шишак, плесканул себе на взопревшую макушку.

– Дорого ли нам обойдется потеря письменных принадлежностей? – поинтересовался Хастред осторожно.

Чумп, все еще изображая обмороженного, только плечами дернул. Выглядел он дурень дурнем, настолько для него нехарактерно, что Хастред сразу заподозрил переигрывание. Как и безудержная речь, поведение запросто можно было использовать как инструмент, при помощи которого в головах наблюдателей формируется образ наблюдаемого. Двое на стене – изнутри замка видно было, что они оснащены мощными воротными арбалетами, двое у ворот, рассеянного вида мужичок в слишком нарядной свитке, чтобы считать его случайно болтающимся вдоль фасада терема... Все они, конечно же, делали вид, что совершенно не глазеют, а Чумп, соответственно, делал вид, что им верит и усыплял их бдительность. Между прочим, в полном соответствии с легендарным трактатом древнего дварфа Сунгрима Цзышильда о мастерстве войны – ежели ты ловок, притворяйся растяпой, ежели умен – обалдуем, ежели у тебя есть – можешь нет. Если так подумать и сложить чмень с носом, то выходит, что Чумп и самого Хастреда, старейшего друга и кровного побратима, всю дорогу облапошивал, утверждая, что никаких этих трактатов не читал и вообще брезгует.

– А и говнюк же ты, – высказался Хастред, исходя из этого внезапного прозрения.

Чумп удивился, но не возразил. Что внезапно шло в разрез с логикой Цзышильда, ибо если бы он правда был говнюк, то должен был немедля попытаться представиться чистюлей, а раз не попытался, то, стало быть, обвинения беспочвенны и вся цепь доводов... тьфу. На миг Хастред проникся искренним и серьезным пониманием боковинского тезиса «логика – уссурская лженаука», с таким по жизни ходить, несомненно, просто и радостно.

Рыцарь с магом воззрились на взбесившегося книжника с опаской.

– Будешь ты мне еще затирать, что Сунгрима не читал, – пояснил Хастред, не устояв перед интуитивным желанием не выглядеть буйнопомешанным. Когда-то было все равно, но годы визитов по официальным дворам под бдительным присмотром жены сделали свое дело, выковали из него социально зависимого страдальца.

– Не читал, – невозмутимо откликнулся Чумп. – Ежели в каком-то вопросе мы с ним совпадаем, так это потому, что имеем схожий опыт. Вот, например, ударив врага в спину – ушатать проще. Ты, что ли, думаешь, что это не работает, пока про это не прочтешь в книжице от именитого писарчука?

– В спину, как бы, нечестно, – подал растерянный голос Напукон.

– Не ты ли давеча как раз одному в спину прилетел?

– Ну... я ж не бил. Я ж упал, – рыцарь неуверенно ухмыльнулся. – Несчастный случай.

– Уверен, что у Сунгрима и на этот счет есть что-то сильно фигуристое, – язвительно подметил Чумп. – А я простой, так что просто скажу – молодец. Более того, ежели голову используешь не только как подпорку под шлем, предвижу, что и в будущем не упустишь случая эдак упасть. Опыт, сын ошибок трудных – он конечно зачастую синяков стоит, зато лучше запоминается, чем многостраничные умствования.

Хастред возмущенно отфыркнулся, пытаясь прикрыть неловкость. Ну да, не додумался. Сам-то он, хотя и не гнушался учиться на практике, все же частенько срезал углы, сунув нос в подходящий случаю мануал. И всегда ведь казалось, что читал правильные книги, настолько полезные, что сама идея обойтись без их штудирования выглядела кощунственной.

– Магию вот не выучишь так просто, – включился в созидательную беседу Альций. – Без учебы по книгам разве узнаешь нужные слова, чтоб управлять силами?