Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 46 страниц)

– Не советую, ваша светлость, – просипел старшина, пытаясь удержать равновесие, когда под ногами его раскатывались пресловутые клубни. – Ничего подобного не случилось бы, будь здесь немного света. Пары факелов хватит на весь погреб, а запасной маршрут, если вдруг чего случится, карман не тянет.

– Факелов, – фыркнул кнез брезгливо. – Сколько ж я буду тратить на никчемные факелы, вечно горящие, когда тут ходят не каждый день?

– Да вешать их не обязательно, ваша светлость. При входе брать с собой, на выходе оставлять.

– Ну, если так только. Эй, все там живы?

– Виноват! – проскрипел несчастный Напукон, силясь подобраться, но не находя себе опоры на хрустящих и проседающих ящиках.

– Ну, виноваты вы, сударь, никак не передо мной, скорее уж перед тиуном, – кнез со своим пятном света отступил вверх по лестнице. – В общем, выбирайтесь и отдыхайте. Мне так видится, сил вам немало понадобится.

Хастред подхватил рыцаря под мышки и с великой натугой воздел его на ноги.

– Определенно, сэр рыцарь, ты б подумал о доспехе полегче, – посоветовал он тихо, но убедительно. – Оно конечно приятно, что тебя луки не берут, но возможность самому на ноги подняться, как по мне, чаще пригождается.

– Да я ж и носил всегда полегче, – прохрипел Напукон, утверждаясь на ногах. – А потом тиун велел... ну, не велел, а дозволил... а кто ж откажется, когда выбор предлагают, примерить самое козырное?

– Тоже верно, – пришлось признать Хастреду. Он и сам, будучи как-то в гостях у одного герцога на правах +1 к известно кому, увидал бутыль за полсотни золотых и не удержался от того, чтоб ее в одно рыло выхлестать. Мутило потом – страх, оказалось, что за годы стояния вино достоялось до кондиций уксуса, но обойтись без этого было нельзя никак, ведь искусство требует жертв, а стяжательство – это одна из самых перспективных ныне форм искусства.

– Мне вот тоже учитель посох дал, – пожаловался Альций, отходя от нервной тряски в сторонке. – На, говорит, на случай... на всякий... магической стрелой, говорит, пуляет, глянь только... применишь при случае – молодцом покажешься, глядишь, ко двору тиунову примут. А толку с той стрелы, когда на тебя из лесу толпой набегают? Надо было дома его схоронить, с собой свой старый взять, березовый... никакого волшебства, зато цена две копейки, на него б небось и попросту не позарились.

– Отставить нытье, – распорядился Иохим. – Ну, выбирайтесь!

И один за другим, ориентируясь на его увенчанный шапкой силуэт на фоне открытой наружной двери, соискатели загадочной скрижали покинули кнезов подвал.

Щурясь на садящееся солнце отвыкшими от света глазами, Хастред тем не менее подметил боковым зрением, что дверь за ними запирает тот же говорливый стражник. То есть ключ, если что, по крайней мере от этой двери у него есть. Правда, внутри еще два замка, а отмычки чумповы забрал Иохим, но любые запоры всегда были зоной ответственности Чумпа. Да и вообще скрытые проникновения. В известной мере это облегчало жизнь, но с другой стороны порой приходилось повыпучивать глаза, когда Чумп давал знак перебежать от укрытия к укрытию, не привлекая внимания дюжины потенциальных наблюдателей, или пройти по брусу в ладонь шириной на высоте в десять ростов, чтоб не бросаться в глаза, ползая понизу.

Иохим провел компанию по территории крепости. Оказалось, что помимо терема в стенах заключено еще немало строений, как хозяйственного толка, так и жилых. На деревню поселение не тянуло, хотя бывают деревни и в три-четыре дома; однако здешние обитатели не выглядели безмятежными селюками, наоборот, даже безоружные и бездоспешные казались хмурыми и ко всему готовыми. Может, таков их повседневный образ жизни – Хастред что-то такое слышал про то, что этот регион долгое время прессовался войсками их собственного былого сюзерена, Боковины, пока Уссура наконец не подняла в нем свои флаги. А может, это специфика конкретно этого поселения, не зря же от кнеза на прошлом перегоне шарахались как черти от ладана.

– Вот здесь останОвитесь, – объявил старшина, подведя отряд к бараку, коему имя флигель подходило примерно так же, как самому Иохиму его безразмерная шапка. То есть предназначалось очень на вырост. – Комнаты не заперты, размещайтесь как вам на душу ляжет. С ужином пришлю челядина через часок. Ежели прогуляться восхочется – милости просим, но в закрытые двери не ломиться, а ежели дружинник уйти откуда накажет, то чтоб без запирательств. Не на облаке живем, приходится блюсти осторожность. Сортир на задворках, колодец уже видели. Все уяснили?

– Не волнуйся, мы ж на боевых позициях немало терлись, порядки понимаем, – заверил его Чумп. – За ужин отдельное спасибо, преломив хлеб, враждовать неправильно. Ну и знать дайте, как чего прояснится с поисками того боярина и судьбой, назначенной скрижали.

Иохим хрюкнул многозначительно и решительно упылил в сторону терема, вероятно опять собираясь предаться своей брюзжательной жизнедеятельности. А Чумп деятельно пихнул дверь барака-флигеля и в него вошел.

Барак, как оказалось, состоял из одного длинного сквозного коридора, в который с обеих сторон выходило по полдюжины келий, распланированных, вероятно, единственным в своем роде архитектором-аскетом. В каждой стоял один низкий лежак, занимавший всю ее длину, впритык к одной стене, и места между ним и другой стеной оставалось как раз чтобы Чумп прошел как есть, а Хастред мог протиснуться бочком. На этом излишества нехорошие заканчивались. То ли кнез Габриил гостей подчеркнуто не любил, то ли как раз таки для гостей у него были палаты попредставительнее, а эти чуланы существовали специально для тех, кто гостеприимством злоупотребляет.

– Если ужин будет такой же, как ночлег, то зря ты его отдельно оспасибил, – выразил общее мнение Хастред, созерцая предоставленное роскошество со слезами на очах.

– Ой, вечно ты недоволен, – отмахнулся Чумп. – Разбаловала тебя твоя аристократка. Вон даже топчан есть, чего же боле? Какого вам еще рожна?

– Ну, мне б доспех куда-нибудь сложить, – жалобно отметился Напукон.

– Да тут и клади, хочешь в пустую каморку, хочешь прямо в коридор. Чтоб его спереть, его поднять сперва надобно, так что меня из претендентов вычеркивай.

– Так дорогая ж вещь, не моя к тому же. По полу валять? Мне б манекен какой, на нем развесить.

Чумп отмахнулся от этого неуместного эстетства.

– Всегда вы, молодежь, сперва откусите больше чем проглотить можете, а потом причитаете, что животик бо-бо. Манекен бы ему... еще и поди оруженосца?

Напукон помрачнел еще больше.

– Оруженосец мой там, на дороге остался. Его не вернуть, да за него тиун и не спросит. А вот что знатный доспешный гарнитур помял да погнул, тут он живо...

– Так вот и не брал бы, как маг уже успел здраво рассудить в пользу чего попроще.

– Теперь-то и я вижу. Но ведь, если б не тот доспех, меня б еще в первые минуты стрелами как ежа утыкали!

Чумп только рукой махнул, предоставив свободу жаловаться, и двинулся на выход.

– Я пробегусь быстренько по окрестностям, осмотрюсь. К ужину вернусь, надеюсь к тому времени ваши запасы недовольства поистощатся.

– Осторожней там, – наставил его вдогонку Хастред.

– Поучи кита нырять, – огрызнулся ущельник и был таков.

К тому моменту, как угрюмый бородатый мужик притащил котелок с, надо признать, довольно аппетитно пахнущим варевом и стопку глиняных мисок, Хастред и Альций как раз сумели разоблачить Напукона. Под толстым, в мизинец толщиной, панцирем, который сам Хастред не рискнул бы напяливать, оказалась кольчуга двойного плетения, а под ней еще и толстенная вязаная рубаха, потом пропитавшаяся так, что из-под потолка начали шлепаться безжизненные тараканы. Сам рыцарь оказался парнем крепким, скорее жилистым, чем тяжеловесным, и без этих дополнительных прибамбасов решительно проиграл Хастреду в базовых габаритах. С помощью мага Хастред и сам поснимал с себя большую часть экипировки, потому что твердо помнил, что в чумповых предприятиях ставка всегда делается на легкость поступи и маневренность. Оставил один расстегнутый дублет из доспешного набора вместо камзола – он и не длинный, и не тяжелый, и твердых частей, норовящих обо что-то стукнуться в потемках, в нем не оказалось.

Чумп вернулся из сгустившихся сумерек, словно ориентируясь по запаху, принял плошку с парующим рагу – кусками жирного мяса вперемешку с томленой картошкой – и уселся прямо в уголке коридора, с большим аппетитом налегши на это знатное угощение. Вид у него был слегка задумчивый, самопогруженный – Хастред зуб мог бы дать, что в голове его сейчас крутится множество разрозненных представлений, помаленьку собираясь в паззл, которому суждено стать планом.

И, конечно, не сработать, потому сразу нужен резервный план, а также план, альтернативный резервному, потому что так же, как основной план никогда не срабатывает – для запуска резервного никогда не подворачивается случая.

Дождавшись, пока бородач уйдет, оставив котел на разграбление, а рыцарь с магом отступят в дальний конец коридора, где сложили напуконовы латы, Хастред присел по-укурецки напротив Чумпа и воззрился на него выжидательно.

– Чего? – спохватился тот. – А. Ну да. Надо дать местным пару часиков, чтобы отошли ко сну, если не все, то хотя бы большинство. А потом пойдем, кое-что попробуем. Ты с таким пузом по стенам лазить не разучился?

– А по стенам-то зачем?

– Ну, скажем так, – Чумп старательно облизал жирные пальцы. – Лезть через кнезовы апартаменты чревато, двери терема закрыты, шапкомуж особливо подметил, чтоб мы не ломились туда, где заперто, и с него станется по ту сторону всю ночь сидеть с саблей наголо. Так что пойдем подвалом. Тех двоих, что у входа, ушибить бы и можно, да ведь всегда может шум подняться, а там еще внутри с замками возиться незнамо сколько.

Хастред кивнул с пониманием.

– А значит, через турму их подземную придется лезть, которая еще ниже подвала. Я ж неспроста там крышку отпер под шумок – вылезем как раз у решетки, тихой сапою. Вход в подземный поверх здесь, внутри стены, приглядел, но при нем тоже двое торчат. Но когда въезжали, мне почудилось, я видел в склоне прикрытую дыру в аккурат на уровне этой самой турмы. Может, и почудилось, а может, там тупик, завалено все, к примеру, ибо очень странно оставлять в двух шагах от ворот неприкрытый подземный вход. Однако же это единственный путь, на котором не придется в драку лезть, так что хотя бы попробовать его, считаю, стоит.

– Так в тюрьме же наверняка тоже не пусто. Тюремщики, да и заключенные.

Чумп саркастически развел руками.

– Кабы все знать или иметь неделю на тщательную разведку... Вообще не думаю, чтоб там битком было – слишком воняет, да и темно, ведь на факелах даже для своего подвала кнез экономит.

– А запертых можно б и выпустить для отвлекающего маневра!

– Не надо выпускать запертых, обалдуй. Раз такие дурни, что раз попались, их и другой раз отловят, и они порасскажут, кто их выпустил. Сходим тихо, аккуратно, напролом не полезем. Смотреть надо. Опять же, что с ключом делать, если доберемся – бежать ли бегом, все оружие тут оставив, или попробовать выйти через верх, не зная, кого повстречаем... – Чумп раздраженно махнул рукой. – Не угадаешь. Как Зембус завещал – беги по камушкам, набирай инерцию.

Хастред покосился в дальний угол, где их случайные спутники пытались рукавами оттирать доспехи Напукона.

– Если этих тут бросим, а сами исчезнем с ключом, кнез им покажет небо с овчинку.

– Да как тебе не надоело за весь мир радеть! – фыркнул Чумп досадливо. – Вот нашел себе братьев по разуму. Сами за себя пускай думают. Я б не возражал их с собой прихватить, но один ссыкунишка, а второй шагу от своей сбруи не сделает, даже под страхом смерти. С этим мешком железа мы уж точно никуда не убежим.

С этим пришлось согласиться. Вряд ли существует во вселенной сила, способная оторвать рыцаря от доспеха. Есть разные виды храбрости – один чтобы не моргнув глазом встрять в смертный бой с ненавистным противником, и совсем другой – чтобы предстать понурив голову перед господином, отчитываясь о полностью проваленном назначении. И Напукон не выглядел достаточно смекалистым и циничным, чтоб наврать что-нибудь в свою защиту, вроде того что как же, и доспех сохранил и скрижаль добыл, и боярин в порядке, только не спеши проверять, почтенный тиун, для начала повысь-ка меня еще пару раз в звании, а там, авось, и желание рубить сплеча окуклится.

– Так как же... – снова завел Хастред свою жалостную шарманку.

Чумп дооблизывал миску и с размаху хлопнул ею товарища по кумполу.

– Да никак же, Стремгод тебя одолей. Сказано тебе – идем наугад, как ночью по тайге, не до мыслей о стороннем. Вот ежели удастся руку наложить на потребное, тогда откроется очередное перепутье, а сейчас о нем помышлять нет никакого смысла. Иди вон вздремни часок-другой, нам того гляди свежие силы понадобятся.

Сказано – сделано, Хастред с трудом распутал ноги, подобрался и, зайдя в келью, где сложил свои невостребованные доспехи в узком проходе между стеной и лежаком, повалился навзничь. Ясное же дело, что трепеща от близости опасного предприятия, нипочем не уснешь, но хоть вид сделать, помедитировать, постараться рассла...

Тут быстрый сон, извечный спутник опытного авантюриста, таки выскочил из небытия и огрел Хастреда пыльным мешком, отправив в короткое, но бурное путешествие. В нем книжник почему-то бегал по бесконечным лестницам, периодически почему-то спрыгивая в колодец между пролетами и повисая на перилах, пускал огненные шары из массивного витого посоха, поджаривая смутные, но откровенно недоброжелательные фигуры. А когда добрался до самого низа, грянулся в найденную там дверь и в морду ему хлынул ослепительно яркий свет, чей-то коварный пинок пришелся ему под зад.

– Подъем, дрыхун! – еле слышно прошипел над ухом Чумп. – Горазд ты давить на массу. Эдак всех принцесс расхватают.

– Принцесс? – спросонья не понял Хастред.

Чумп испустил мученический вздох.

– Ну ключи. В данном конкретном случае. Хотя насчет принцесс я бы тоже хлебалом не щелкал. Вставай, говорю, в могиле отоспимся.

Хастред жалобно пискнул и, превозмогая затекшие во сне конечности, принялся вставать.

Глава 11

В темноте, да не в обиде – такой бы слоган Хастред предложил для мемуаров Чумпа, кабы Чумп собирался их завести и по какой-то причине спросил совета у него, Хастреда, а не у того, кто умеет извлекать толк из пустопорожней писанины.

Большинству гоблинов темнота не доставляет такого уж явного дискомфорта. Их, впрочем, вообще неизвестно что, когда и почему может обеспокоить. Зембус со своими пауками тому отличный пример. Но некоторые гоблины, особо утилитарные, ухитрялись из любых обстоятельств извлекать преимущества. Если мелкий – легко прятаться, если крупный – прятаться трудно, но и незачем, можно нависать, довлеть и внушать, а заодно служить укрытием для мелких. Если глупый – подстрахован от замусоривания мозгов, если вдруг умный – ну, не то чтобы часто проверялось на практике, но почему бы, к примеру, не придумывать зловещие планы. Если прямо на тебя чем-то ярко светит, то можно свет от чего-нибудь блестящего отразить и послать в глаза неприятелю. А если темно... Благопристойному книжнику мало что приходило в голову, кроме как возможность жаться в тенях, на глаза не бросаясь. А вот Чумп был воистину хорош, летая на крыльях ночи, безошибочно различая даже самые коварные препятствия, не гнушаясь отвлекающими маневрами, с легендарной наглостью проходя в одном шаге от бдительных стражников и иногда даже не моргнув глазом притворяясь для проснувшегося не ко времени обывателя служащим Морфея.

Впрочем, по выходу из гостевых апартаментов особых применений его выдающимся навыкам не возникло. Подворье кнезово было пустынно, крайне слабо освещено краешком луны и представляло собой совершенно свободное, но безынтересное поле для секретных операций.

Чумп воздел над плечом руку, еле слышно прищелкнул пальцами, привлекая внимание спутника, сделал характерный указующий жест пальцем и сам припустился в ночь, задавая темп. Снега днем не шло, и под ногами была ровная, хорошо утоптанная, начисто лишенная демаскирующего светлого покрытия земля. Ущельник скользил как тень (насколько Хастред помнил, он даже падать умел так, чтобы ничем не грюкнуть) на полной скорости, так что быстро оторвался от Хастреда, который следовал с эффективностью ниже плинтуса – вдвое медленнее переставлял ноги, и при этом ухитрялся поскрипывать и похрустывать, если не находил для этого ничего постороннего на земле – то применяя собственные суставы и металлические набойки на щегольских городских сапогах.

Дверь в подвал, охраняемую по-прежнему двумя смутно различимыми фигурами, Хастред счел за лучшее обогнуть по большой дуге и пригнувшись, на случай если вдруг попадутся глазастые. Это его увлекло, так что чуть не проскочил мимо сарайчика, от которого даже в ночи, в нерабочее время, несло накопленным жаром кузни. Когда из темноты возле сараюшки вытянулась и цапнула его за плечо рука, книжник чуть на завопил на всю крепость, так что Чумпу пришлось тянуть и вторую руку, чтобы заткнуть ему рот.

– Да ты совсем одичал в своих светских обществах, детинушка, – прошипел Чумп на ухо Хастреду. Поскольку подтянуть его к себе под стенку ущельник не мог чисто физически из-за несуразной разницы масс и сил, ему самому пришлось к жертве подтянуться и даже некоторым образом на ней повиснуть, как на дереве.

– Что есть, то есть, – попытался ответить Хастред сговорчиво, но только намычал что-то неразборчивое в затыкающую ему рот ладонь. Отжал ее и попенял встречно: – А ты не хватай неожиданно, в другой раз как тресну с перепугу!

– Какое тебе неожиданно, когда мы уже на дело вышли?! – Чумп зверски заскрежетал зубами. – Соберись уже!

Он отлип от Хастреда, шустро проскользнул вдоль стены и, дождавшись, пока книжник его догонит, потянул дверь кузницы. Та не поддалась. Чумп критически оглядел ее по всему периметру и без труда обнаружил дыру, за которой, изнутри, был присобачен к полотну грубый поворотный механизм с засовом. Еще не полноценный замок, но уже металлическая конструкция, палец в которую не пропихнешь – нужна специальная пластина.

Не успел Хастред съязвить, огорчиться или заинтересоваться – он вообще спросонья не особо поспешал – как деловитый ужас, летящий на крыльях ночи, пошарил в своей тощей котомке и извлек предмет, даже в ночи показавшийся болезненно острым. Хастред пригляделся и признал в нем наконечник от своей стрелы на коротком обломке древка. Чумп криво ухмыльнулся, покатал игрушку в пальцах, выверяя баланс, потом запустил острие в скважину протозамка и с усилием повернул. Может, и не было в нем никогда достаточных сил, чтобы снести с одного взмаха голову троллю или поднять лошадь, но вот пальцам его определенно иные клещи бы позавидовали. Запор скрежетнул и провернулся посолонь, выкрутив брус из скобы.

Чумп удовлетворенно хмыкнул, кивком указал Хастреду шмыгать внутрь и последовал за ним сам, прикрыв дверь за спиной.

Хастред огляделся, с трудом различая в плотном сером сумраке окружающие предметы, очень осторожно продвинулся мимо занимающих центральное положение в хижине горна и наковальни, нащупывая перед собой путь ногой, чтобы не загрохотать ничем тяжелым. Провел рукой по ближайшей стене, нащупал на ней несколько висящих металлических полос. Прихватил одну, проскользил пальцами по всей длине.

– Мечи нашел, – похвастался шепотом. – Свежеоткованные, кажется. Неточеные и без рукоятки, но можно наверное хвостовик обмотать чем-нибудь...

– Брось, – кратко отрезал Чумп. – Мы не за этим.

– А за чем?

– Ищу. Не греми.

Хастред затосковал. Без топора он себя ощущал как без штанов, меч мог бы пригодиться для симуляции хотя бы подштанников. Прошелся до угла, глаза потихоньку начали привыкать, делая контуры серых предметов чуть более контрастными. Обнаружил пару топоров – то есть, опять же металлических головок, лишенных древков, несколько разнообразных копейных наконечников, ящик с большими круглыми бляхами для набивки в центр щита. Из того, что выглядело законченным оружием, нашел только кувалду молотобойца, потянул за рукоять вверх и опытно отметил, что драться такой чушкой будет куда как неудобно – боек у настоящего боевого молота легче в разы, к тому же заостренный или хотя бы закругленный, чтобы легче проламывать доспехи; эта же болванка только плющить и горазда.

– Нашел, – порадовался Чумп еле слышно, и что-то слегка затренькало друг о друга. – Что у тебя там? О, пригодится, давай на наковальню. Только тихо!

Хастред пожал плечами и аккуратно возложил на массивную наковальню плоский боек кувалды. Чумп сунулся к нему, протянул руку и подпихнул между двумя железными чушками острие длинного гвоздя.

– Держи, – велел он Хастреду, дал секунду навалиться на кувалду, сам прихватил ее обеими руками за боек, а большие пальцы подпихнул под гвоздь и с коротким натужным сипением согнул его вдоль бойка, получив прямой угол. – Сойдет. Не убирай, еще один...

За еще одним случился еще один, а за тем, какой сюрприз, еще один и еще. Последний Чумп выгибал минут пять, подвигая под кувалду на разную глубину, и в конечном счете получил замысловатую загогулину, которую Хастред оценил как перемудреную – замки, запираемые на ключи подобного сложного паттерна, он видал разве что у дварфов. Впрочем, лучше иметь и не воспользоваться... чем посреди процесса плюнуть на все из-за неимения нужного предмета и начать вышибать двери с ноги.

Чумп разложил свой свежеизготовленный набор примитивных отмычек на ладони, пробежался по ним указательным пальцем и с удовлетворенной ухмылкой сныкал их в одном из своих бездонных карманов.

– У меня все, – сообщил он Хастреду. – На выход.

– Может, все же взять по мечу, – напомнил тот о больном.

– Не надо. Мало ли как оно пойдет, вдруг придется возвращаться и делать вид, что мы ничего, а мечи вернуть не получится.

– Чего это не получится?

Чумп сделал страшные глаза.

– С того, что например поломаются или зазубрятся, или просто не успеем обратно занести. Заметят пропажу сразу, мечи в кузне всегда наперечет. И молоток положи тоже, ворователь неистовый!

Хастред огорченно пихнул обратно на полку прихваченный было чеканочный молоток, которым если что хоть по башке можно было засветить. Не то чтоб тянул на замену штанам, но хоть за похабные эльфийские стринги сошел бы, случись с кем закуситься – не всегда умно и уместно хозяйством привольно размахивать.

– А если драться вдруг?! – возшептал он негодующе.

– У меня хлопалка есть, – похвастался Чумп, слазил за пазуху и предъявил свою плоскую дубинку-слаппер. – Драться не наш метод, а уронить зазеватого ее всегда хватало.

Хастред раздраженно фыркнул. Он и сам не то чтобы считал себя апологетом драки – то есть, не был никогда тихоней, но на фоне всех этих генералов поди не почувствуй себя пацифистом и ботаником – но застать кого-либо врасплох ему везло крайне редко, так что из двух зол он решительно выбирал то, которое расхлебывалось при помощи большого дрына. Впрочем, заготовки мечей и впрямь пределом желаний не смотрелись, а если бы дело дошло до битвы со всем кнежеским оплотом, то и самый любимый топор едва ли выправил бы неравенство сил.

Чумп выпустил его, командным тычком заставил прилипнуть к стене рядом с дверью кузницы, вынырнул наружу сам и дверь запер, на этот раз при помощи одной из своих новых отмычек. Потом поманил пальцем и перебежал от кузницы под стену самого терема. Ходить по открытым пространствам он избегал с малолетства, благодаря чему, возможно, и дожил до своих вполне средних лет.

Хастред догнал его возле оконца на углу терема. Ставни были закрыты, но между ними пробивалась тоненькая полоска света. Чумп как раз вглядывался в нее, и морда его искажена была гримасой неудовольствия. Дождавшись книжника, Чумп юркнул дальше вдоль стены, а Хастред заглянул в свою очередь между ставнями и обнаружил за ними оружейную, в которой под чадящей лампадкой сидели и шлепали картами трое неопрятных автохтонов. Если Чумп рассчитывал посетить арсенал и разжиться чем-нибудь посерьезнее шлепалки, то эта часть плана с треском провалилась – если, конечно, не совершить честный благородный открытый штурм. Но все, к чему применим описательный эпитет «честный», Чумп в свои планы включать не любил, ибо всегда находился кто-то, кто горазд был его перечестнить.

Далее двигались короткими перебежками. У большой дровяной поленницы Чумп задержался, выбрал полешко в запястье толщиной и, на пробу рассекши им воздух, бросил его Хастреду. Тот вздохнул сокрушенно, прикинув, что от кулака его наверняка могло бы быть больше повреждений, чем от этой недодубинки, но потом припомнил, что сломанную палку можно заменить, в то время как неосторожно разбитые костяшки пальцев предстоит потом долго заживлять. Так что взял и пристроил за пояс. Потом была конюшня, куда Чумп Хастреда не пустил, зато бесшумно нырнул сам и тут же вынырнул с увесистым мотком толстой пеньковой веревки, немедленно наброшенным Хастреду на плечо. Потом, отлипнув от стены терема, приклеились к внешней стене крепости и немного покрались под ней, прислушиваясь к утомленному покряхтыванию бредущего по гребню обходчика, пока Чумп не сделал знак ждать, и обходчик со своими звуками не ухромал в далекую даль.

– Значит так, – зашелестел Чумп тихо, но очень четко. – Надо бы подняться глянуть со стены, нет ли под ней какой засады, если нет – я бы тут спустился. Восточная стена, дольше других в тени будет, если вдруг задержимся. Потом по внешнему краю обогнем и в лаз. Если не пройдем – десять раз вернуться успеем и дальше будем мозговать. Вообще-то я и один могу, если ты вдруг не чувствуешь прыти. Я как вернусь прокукую дятлом, чтоб ты мне веревку скинул.

– Нет уж, – Хастред мотнул головой. – Вместе идем. Веревку оставим привязанной.

Не то чтобы он горел желанием соревноваться в бесшумности хода, но воистину глупо уменьшать боевую силу отряда, оставляя половину на позиции для ожидания. Тем более что их и так всего двое и практически безоружных.

– Вот щаз еще! – насупился Чумп. – Никаких оставленных. На этом постоянно все горят, думают что охранники слеподырые. Слезем, заберем с собой. Обратно придется тебе меня подкинуть, или еще чего придумаем.

Он осторожно ступил на лесенку, прилепившуюся вдоль стены и ведущую наверх. Под его ногой она еле скрипнула, но Хастред мигом облился холодным потом, представив, какой ноктюрн на этой трескучей пакости исполнит его солидная туша. Чумп и сам закатил глаза, но шагу не сбавил и шустро взбежал на галерею, где низко пригнулся, чтобы не отсвечивать, и сунулся между зубцами, чтобы посмотреть вниз. Быстро определился, дал отмашку лезть наверх и Хастреду.

Книжник в отчаянной попытке как-то распределить нагрузку по лестнице полз на четвереньках, и все равно бревнышки, плотно связанные в скат, под ним скрипели и слегка прогибались. К счастью, на стене ночью народу было небогато – двое по-прежнему скучали по обе стороны от центральных ворот, еще двое маячили далеко в задней части стены, над другими воротами, и пара страдальцев вяло кочевали по всему периметру, очевидно чтобы не давать заснуть ни себе, ни прочим караульным. Толку в густой ночи от слеподырых хумансов было не так чтоб много, но Хастред одобрил самый принцип – служивых людей надо держать в напряжении, а то ж они расслабятся, а там, чего доброго, думать начнут или совсем наоборот – думать перестанут, а начнут сочинять и любыми средствами разносить по миру нелепые фантазии. Кижинга вон и пиратом-то заделался, потому что на корабле, куда он подрядился по воле случая (удирая от очередного излишне щепетильного монарха) ему делать было нечего.

Некому было полюбопытствовать, под какой такой тушей скрипят мостки, и Хастред как мог шустро вскарабкался на гребень стены. Чумп уже наполовину вылез из узкой бойницы; под ней, снаружи, было темно, что-то шелестело. Хастред живо вывалил наружу оба конца веревки, обхватив ими один из зубцов, Чумп ухватился за концы и при их помощи проворно съехал вниз вдоль стены, лишь слегка перебирая по ней ногами. Хастред хотел было пролезть следом, но бойница явно не по его габаритам делалась – что разумно, будь она шириной в косую сажень, то уже и бойницей не считалась бы, а скорее каким-нибудь уйчландским фенстером. Пришлось лезть поверху, переваливаясь через зубец, давясь впополам смехом и страхом, не упуская из вида кочующих по стене служивых шишаков и отчаянно стараясь не стукнуться о твердое заветренное дерево ни железными каблуками, ни заткнутой за пояс импровизированной дубинкой. Осилил перевал, повис на руках, с облегчением осознавая, что каких бы пузов ни отрастил, а руки таких и два выдержат, и так и съехал, перехватываясь по сдвоенной веревке потеющими граблями, до самых кустов, растущих у подножия стены. Довольно неопрятно, кстати, с точки зрения базовой фортификации, под стенами все должно быть вычищено и выкошено, дабы злодею негде было затаиться, спасаясь от бдительных (хех) наблюдателей. Став на землю, один конец веревки выпустил, а второй наоборот принялся энергично на себя стягивать, пока свободный конец не перехлестнулся через опорный зубец и не выскользнул в бойницу к ногам тянущего.

Вообще-то можно было бы предположить, что и оставленной на зубце веревки здешние обходчики не заметят, но и рисковать зря незачем.

Веревку Хастред собрал в бухту, снова закинул на плечо и поволокся, прижимаясь от греха спиной к стене, к отошедшему до ближайшего угла Чумпу. Тот выглядывал за угол с преувеличенной осторожностью – пройти предстояло вдоль передней стены крепости, на которой дежурят двое, случись хоть одному услышать подозрительное – могут сунуться в бойницы и заметить движение. Впрочем, Хастред на основании собственного опыта логично предположил, что в униформенных кольчугах, надетых на толстые поддоспешники, редкая сволочь протиснется до середины бойницы.

– Я первый, – объяснил Чумп почти неслышно, сопровождая слова жестом. – Следи. Если я ошибся и входа там нет, вернусь тем же путем. Если нет, тащись за мной.

Вывернулся за угол, прилип к стене и энергично потек вдоль нее.

Хастред высунулся следом, дубинку свою бесполезную вытащил из-за ремня, чтобы ни за что не цеплялась и не стукалась, и проводил ущельника взглядом. Тот размеренным шагом добрался до ворот, просочился мимо них, под эркером, с которого намедни встречал их Иохим, снова прилип к стене за воротами и сделал дюжину шажков; а потом, покосившись вверх для уверенности, от стены резко оттолкнулся и сполз под откос, именуемый учеными мужами эскарпом, да и пропал в облезлом, сообразно сезону, кустарнике.