Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц)

– Сейчас расскажет такое, что дупосменство невинной шалостью покажется, – предрек Чумп, неодобрительно хмурясь. – Лично у меня фантазия уже закончилась. Ладно, последний выстрел, наудачу... когда огр-папа похищает какую-нибудь прынцессу старинного рода и его эти самые... гены пересиливают?...

– Почему именно принцессу? – с живейшим интересом уточнил Альций. – Не то чтоб я без уважения к благородному сословию, просто слыхал я... ну... знатоки говорят, что в плане естествознательном они не сильно чтоб отличны от нас, заурядов.

– Если б потомство огру-папе могла снести любая пейзанка, они б тут поди таборами шлялись, как гзуряне.

– Неа, – вздохнул Хастред обреченно. – Вообще не так все. Огры не размножаются.

– Что, все с древнейших времен свой век влачат, и до сих пор ничему не научились?

– Нет, ничего похожего. Каждый огр – это бывший хуманс, трансформированный с помощью магии. Не знаю, бывают ли огры из других рас, из нас вот точно не бывает, потому что... ну понятное дело, нас не обколдуешь почем зря.

– Так и знал, что не без дупосменства, – хмыкнул Чумп самодовольно.

– Да никакого не дупо. В любом хумансе есть возможность на краткое время усилиться, стать крепче, не чувствовать боли, бить больнее, страха не ведать. Гивинги для этой цели мухоморы жрут, становятся берсерками. А есть еще и такая очень старая магия, которая тот же эффект вызывает – называется по-разному, кто-то приписывает ее древнему архимагу Грейхока Тензеру, кто-то доказывает, что он все спер, списал у какого ни на есть Пупкинда, как правило близкого родственника доказующего, но суть одна – если такое заклинание наложить на человека, то боевые его способности сильно вырастут. Длится оно сколько длится, потом спадает, хуманс возвращается к обычным своим кондициям... зачастую умирает от полученных повреждений, которых только что вовсе не замечал. Но иногда, я не докапывался – может, есть какие-то четкие условия – что-то в мозгу заколдованного перемыкает, и он остается в этом состоянии навсегда.

– Огр не сильно похож на хуманса, – заметил Чумп недоверчиво. – Я встречал парочку, так они, я б сказал, не выглядят способными в толпе затеряться. Ростом с меня на лошади... не бывает таких хумансов!

– Ага, – выдумывать язвительные ответы Хастреду было недосуг, он и два-то занятия – удержание в себе излишков завтрака и рассказ – сочетал не без труда. – Заклинание может поразить гипофиз – это вот тут, в мозгу, на уровне уха... у тебя, Чумп, может и нету, потому ты и дрищ такой... и он, восприняв избыточный мышечный тонус как потребность организма, велит ему расти. Потому хуманс в процессе огрификации вообще ни о чем не думает, кроме как жрет безостановочно. Наращивает мясо, а поскольку умственные способности сильно падают – ему ж не объяснишь, что тренироваться следует, так что выходит не эффективная мускулатура, а попросту груда плоти впополам с жиром. Кости тоже растут, утолщаются, чтоб держать эту всю массу на ходу. Череп, как замкнутая конструкция, особо не имеет возможности расти, разве что в толщину; обычно начинает давить, причиняя огру жуткую боль, так что зачастую они сами себе башку раскраивают, чтоб снять давление. Боли они почти не чувствуют, восстанавливаются быстро, если конечно находят что жрать, пуская на строительный материал для тела. Мозг работает хреноватенько, где-то между малым дитем и думным боярином, но обычно хранит какие-то воспоминания и навыки, так что огры порой сподабливаются соорудить себе доспех из подручного всякого или там дубину взять, дабы не одними кулаками лупошить. Конечно, дубину сообразную его размерам не найти, но огры ребята без предрассудков, могут попросту выдернуть дерево и любого неосторожного вбить в землю по самые помидоры.

Напукон задумчиво посмотрел на свою палицу – человека бы ею оглушить милое дело, а вот такое бесконтрольно разросшееся?...

– В определенный момент мощь гипофиза иссякает, так то до небес огры не вырастают, – закончил свою краткую лекцию Хастред. – Но в два исходных роста и в восемь-десять толщин вымахивают за милую душу. Есть еще, слышали должно быть, огры-маги, так это те же самые огры, только из магов получившиеся. Они, конечно, атрибутикой не пользуются, круги не рисуют, посох не удержат, в зубах ковыряться разве что, но ввиду телесной мощи простые заклинания творить могут на ходу, как эльфы. Только у эльфов, конечно, пропускная способность тела много выше, а у огров как у обычных хумансов, зато функциональной массы этого плохо способного тела достаточно, чтоб запитать магию. Что бы вам еще поведать?

Альций и тому, что уже услышал, оказался не рад. Какой-то он вообще случился безрадостный, всесторонне тревожный и непонятно зачем надобный – ведь если там правда крупный камень или дерево упало, нарушив целостность магического круга, небось двигать его откажется, сославшись на свой профиль специалиста умственного труда. Он и от щедро предложенного набивного доспеха отказался, и оружия себе не истребовал, хотя и Хастред, и каптенармус настойчиво предлагали прихватить хоть копьецо, хоть топор какой. А это для мужчины странное поведение. Книжник, будучи великим знатоком и мастером шаблонных сюжетных ходов, даже заподозрил в маге скрытую девицу, но на подбородке у того тихонько начинал курчавиться юношеский пух, прародитель бороды. Да и сообразно правилам жанра переодетая девица должна не робость проявлять, а при всяком случае лезть на рожон, демонстрируя таким образом свои глупые бабские представления о маскулинности.

Оставить его надо было при кнезовом круге, пусть бы оттуда проверял восстановление целостности.

– От себя добавлю, что по моим наблюдениям огры не особо бдительны, – сообщил Чумп. – С глазами у них нелады, по крайней мере у тех, которых я встречал. За слух не скажу, но когда огр шевелится, он непременно за все цепляется, что-то ломает, топочет, хрустит, короче говоря сам себе мешает что-то отдаленное расслышать. Имейте в виду на случай, если вдруг завидите эту образину – еще не все пропало, не паникуйте и осторожненько от него убирайтесь.

Напукон тоскливо вздохнул, прикинув шансы прокрасться в своем стальном кочане мимо огра, пусть даже спящего. Говорили же ему, слушать надо было... А впрочем, уж наверное не ради огра он так наряжался. Ждал, может быть, что из леса выскочит новая партия лесных братьев, нарываясь на гол престижа?

– А сколько живут эти огры? – поинтересовался рыцарь неожиданно.

– Это не скажу, – отозвался Хастред. – Огры не шибко умны, чтоб делать над собою необходимое усилие, а по умолчанию характер имеют столь скверный, что никто еще не жизнеописал ни единого огра до самой его естественной кончины. Обычно их аппетит неуемный начинает причинять беспокойство ближайшим жителям, так что их выбивают, не дожидаясь, пока выйдут на пенсию.

Рыцарь встрепенулся.

– Так убить их можно все-таки?

Чумп неприятно хихикнул и потряс головой, словно смешную шутку услышал.

– Да конечно же, можно их убить, – откликнулся Хастред с легким раздражением от непонятости. – Я ж только что описал, что огр из себя представляет. Тот же человек, только большой очень. Человеки будь здоров как убивабельны. А что боли не чувствует, так это значит только, что не поймет, когда драка проиграна и удирать пора настала. Есть профессия такая – убивцы чудовищ, так у них огр почитается за цель начального уровня, ибо есть орешки и много тверже.

– Так а чего мы тогда трусим?

– Мы не трусим, – Хастред покосился в содрогнувшуюся спину Альция и поправил сам себя – Не трусость наши шаги определяет, чтоб быть точным. Никто не бьется с огром с лихого наскока, на его территории, в компании ножевика, консервы и обосранца.

– Эй! – обиженно хрюкнул Напукон.

– Я виноват, что ли! – взвизгнул и Альций.

– Что вижу, то пою, – осадил их Хастред. – Крупных парней принято сперва лишать преимущества, заманивать туда, где его можно будет атаковать сверху, докуда он в ответ не достанет. Обычно копают ямы, прямо котлованы целые, колья в них вбивают. Огры не блещут обезьяньей ловкостью, так что когда свалится – на пару минут из строя выведен, тут ему наносят столько ран, сколько можно, и врассыпную. Если загонщикам будет удача, он кровью истечет быстрее, чем от ран оклемается.

– Звучит разумно, – одобрил Чумп. – Так, слыхал я, предки наши и на мамонтов охотились.

– Да, примерно то же на то же. Но метод тоже не ах какой надежный, потому как огр прочен не в пример мелкому человечку, обычная стрела его разозлит, но едва ли серьезно попортит. Крови в нем немалая бочка, а раны затягиваются, пусть не так шустро, как у троллей. Чтобы ранить, нужно метать охотничьи копья вроде рогатин, с широкими жалами, чтоб рваные раны оставались, рубить алебардами, а если есть, к примеру, гаковница... Но гаковницы, как правило, нету. Если имеешь гаковницу, то наверное сыщешь ей применение гораздо более конструктивное.

– А мечом уж будто бы и не прорубить, – уязвленно усомнился Напукон.

– Можно, должно быть, я вот и со специалистом намедни этот вопрос обсуждал, на случай если вдруг возникнет надобность. Только стоит помнить, что до того специалиста нам всем еще полвека тренироваться, а чтоб рубануть огра мечом, к нему сперва подойти надо настолько близко, что он и сам до тебя дотянется. Так что имей в виду, сэр рыцарь, я не полезу из-под огровой пятки твой драгоценный панцирь выколупывать.

Напукон недовольно всхрапнул. Кажется, память у него была как у золотой рыбки, совсем уже запамятовал, что парой часов ранее его размотал мужичонка, каких на того гипотетического огра потребуется целый эскадрон.

– Я чего вопрошаю про сколько живут... Откуда он взялся-то там, в самом деле? Это не наш ли сам кнез со своим колдуном – какое гадское слово, сразу подвох чудится! – его на свет произвел? Маги-то, заклинаниями людей поражающие, не сидят на каждой ветке!

– Как же не совестно тебе на его светлость возводить такую напраслину! – тоненько возопил Альций. – Он тебе же объяснил имперским по устному, что там это самое водилось... оккультное которое. Должно быть, они оставили.

Хастред обдумал оба варианта, и ни один ему не понравился.

– Не думаю я, чтоб огр протянул сотню лет с Войны Некромантов. Даже не касаясь его ущербной биологии, тупо на горе он бы уже все живое сожрал и все неживое понадкусывал десять раз, начал бы сползать вниз, причинять беспокойство... Тут бы и закончилась его история. С другой стороны, кнез Габриил – явно деловой малый, если б он себе личного огра наколдовывал, то уж верно бы не без пользы для себя, держал бы где-нибудь при крепости на привязи, нежеланных гостей отпугивал.

– Так может, он у него и тут сидит, руины охраняет, чтоб чужие не копались? – подал идею Чумп. – Потому и задираться с огром не советовал, чтоб мы не ушатали его ценного сотрудника.

– Может, и так, – признал книжник без удовольствия. – Да только не верится мне, что колдун при глухоманном кнезе потянет тензерову трансформацию. Хотя транспортный круг, конечно, хорошо исполнен, это не самое сложное заклинание, но славно расчерчено. Да какая вообще разница, кто этого жлоба в оборот пустил? Он и сам поди не различит. Наше дело – ему не подвернуться.

Рыцарь проворчал что-то недовольное, но членораздельно возражать не стал, не то от отсутствия внятных аргументов, не то опытным носом часто битого уловив предпосылки к получению по шее – не физически, так морально, с гоблинов станется. Никто не обратил на это внимания, потому что прямо по курсу началось подножие печально знаменитой Грядки – отлогий подъем, ведущий вкруг горы. Учитывая охват горы, подниматься на самый верх по серпантину чревато было внушительным расходом времени. Хастред вполне интуитивно задрал голову в поисках короткого пути и неприязненно ухнул, обнаружив в доброй сотне саженей над головой нависающее плато, на котором, как они с Чумпом видели ранее с другого ракурса, и размещался искомый обрушенный замок. Почему-то сразу в голову пришло, что сверзиться оттуда будет тем еще приключением.

Напукон бестрепетно направил коня на серпантин.

– Погоди-ка, – окликнул его Хастред. – Ты так и собираешься на лошади на самую верхотуру?

– Так дорога-то позволяет.

– Дорога тебе позволяет и в кнезов терем верхом въехать, да ты чего-то на эту тему не усердствовал. Если огр на полпути выскочит, как ты от него на лошади спрячешься? И как ты ее, болезную, удержишь, когда она со страху замечется?

– Мой боевой конь не замечется, – отрезал рыцарь с вызовом. – Он в битве бывал, в такой сече, что о ней аж две песни сложено!

– Ну так и полетите с ним оба-два, отчаянно мельтеша героической храбростью. Хотя скорее все-таки ты один, тебя грызть огр не покусится, когда целая гора нежной конины ему на зуб ринется.

Хастред оглянулся на Чумпа, безмолвно призывая его поддержать, но ущельник кривил рожу и осматривал склон горы скептически.

– Я б пожалуй прямо тут забрался, – изложил он свои мысли, заметив направленное на него внимание. – Не шибко удобно, это факт, но склон бугристый, вон кусты из него тут и там лезут... можно бы было справиться. Но один туда лезть, чтоб там с огром столкнуться, не желаю, а из вас никто мне компанию не составит. Значит, все же в обход, может там какая тропка поудобнее обнаружится. И да, с коней бы лучше слезть, очень уж они демаскируют. Но рыцарь и пешком звякать будет, как полный котел гвоздей, а если короткого пути найти не получится, как бы не окочурился от натуги к концу маршрута-то.

– У меня подогнано все, ничего не звякает! – уязвленно ухнул Напукон. – Вот разве что топать... топать это да, без этого никуда, это как ни крути – тяжкая поступь доблести!

– Все равно звенеть будешь, когда споткнешься на крутизне и вниз покатишься, – заверил его Чумп с полным знанием дела. – Не доспехом, так адамантиевыми яйцами. Ваше рыцарское воспитание исключений не приемлет.

– Так слезаем или едем дальше? – хнычуще напомнил о себе Альций. – Я б поехал, только вот вперед пускай сэр рыцарь и... – маг осторожно зыркнул на Хастреда. – Кто-нибудь, кто огра заметит, а если прошляпит – то переживет первый наскок и не растеряется.

– Губа у тебя не дура, – хмыкнул книжник. – В одном флаконе такие разные достоинства поди сыщи еще. Вот Чумп разве что, он и зоркий, и увертливый. Всегда успеет укрыться за вон тем передвижным бастионом.

– От огра на его горе построением не спасешься, он как прыгнет с кручи в самую середку процессии... – Чумп зловеще ухмыльнулся. – Давайте хотя бы первый виток проедем. Бросать коней здесь, у дороги, где невесть кто шастает – не по уму. Там вон деревца растут, – он махнул рукой вдоль серпантина. – Будет где привязать, если дальше пешком покажется разумнее.

Напукон немедленно хлопнул коня пятками в бока, а маг, напротив, заметался, силясь отвернуть из первого ряда.

– Хитрец и тот, который не был смел, не пожелав платить такую цену, шел в задний ряд, но там не уцелел – его свои же брали на прицел и в спину убивали за измену*, – наставительно проинформировал его Хастред.

*Для тех, кто добрался до таких глубин, демонстрируя определенную соосность интеллектуального багажа с авторским, нет нужды уточнять авторство, не правда ли?

– За какую измену... – всхлипнул мажонок истерически. – Драться с ограми? Да никто в здравом смысле мне б такое не доверил!

– Это потому, что никто в тебя не верит, – пояснил Чумп снисходительно. – А это в свою очередь потому, что ты в себя и сам не веришь. Не будь как ты! Будь как рыцарь. Огру без разницы, кому из вас башку откручивать, а он вон храбр и непреклонен.

– Так он-то поди знает, что с ограми делать... сказки там всякие слушал, былины, сводки конюшенного! Меч имеет опять же, хоть помрет любимым делом занимаясь!

– А ну не каркай! – рыкнул через плечо рыцарь.

– Меч тебе дать? – Чумп отстегнул от седла ножны меча, привезенного из Копошилки, и бросил его магу в руки, прежде чем тот успел залопотать, отказываясь от такой чести.

Меч Альций поймал, хотя и трижды подряд попытался выронить, всякий раз успевая в последнюю секунду перехватить.

– А магического жезла нет? – вопросил маг с надеждой, наконец уравновесив оружие в руках и обнаружив, что оно довольно увесистое. – Что-нибудь такое, огнеструйное... или хотя бы с невидимостью.

– Ты б раньше сказал, мы б поискали на складу, – Чумп оскалил клыки. – Может, у кнеза там и завалялись какие колдунские игрушки. А ну, вперед двигай, не то правда в измене будешь заподозрен!

– А вы мною, сударь почтенный, не извольте командовать! – взвился Альций совсем уж жидким гейзером. – Это ж где видано, чтоб мага в первый ряд посылали! Маги не дуболомы вам какие-либо, мы битвы переламываем могучими заклинаниями, поля битвы озираем с высот, недоступных простым смертным, и обрушиваем всякое смертоносное, вычищая скверну, заместо бряцания глупыми железками!

Рыцарь придержал коня и, с чрезвычайным усилием развернув латный корпус в четверть оборота, воззрился на верещащего взглядом тяжелее горы.

– Ну давай, – хладнокровно предложил Чумп. – Обозри и обрушь.

Альций запнулся, сконфуженно зашмыгал носом.

– Не умею пока что.

– Ну, значит, ты и не маг вовсе, а пресловутый дуболом с глупой железкой. Либо вперед, либо возвращайся к кнезу, с того конца проверять будешь, получилось ли у нас восстановить сообщение.

Магик всхлипнул и выбрал двигаться вперед. Напукон проводил его сузившимися глазами, с отчетливым усилием удержавшись от поучительного напаса годендагом по башке.

– Глянь, как нехорошо получилось – теперь мы в заднем ряду, – заметил Чумп Хастреду. – Отседа твоя баллада звучит очень уж обрекающе.

– Не парься, – откликнулся книжник беспечно. – Там по тексту кто первым пошел – тоже не выжил. Только в серединке которые, ни рыба ни мясо, кое-как сохранились. Но как оказалось, совершенно напрасно – нет звезды тусклее, чем у них. В общем, всюду клин.

Чумп вздохнул.

– Это, конечно, утешает.

Первые полвитка вокруг горы процессия проделала в напряженном молчании. Чумп кивком назначил Хастреду изготовить лук, вытащил также и свой. Вряд ли огра сильно напугали бы стрелы, особенно из обычного лука, но всякий шаг дистанции в начале боя следует использовать с максимальной эффективностью.

Серпантин обернул гору, и ущельник коротким посвистом привлек к себе внимание авангарда. Справа от утоптанной дороги уходил под гору откос, а слева вздымался склон горы, и вот на этом склоне Чумп опытно усмотрел узкую и очень крутую тропку, вьющуюся в обратном от серпантина направлении. Тропка почти полностью заросла репейником, будь на дворе лето и лопушись заросли буйным цветом – ее бы вовсе разглядеть не удалось, и так-то Чумп высмотрел ее, руководствуясь наполовину опытом, наполовину несгибаемой убежденностью, что где есть ход парадный, там и черный предусмотрен. Раньше, должно быть, по этой тропке бегали горные бараны и козы, но прожорливый огр выбил систему из экологического равновесия.

– Вот эта дорожка мне нравится куда больше, – сообщил ущельник.

– Узкая какая, – посетовал рыцарь, демонстративно разворачивая плечи. – По одному разве что, а вон у того выступа не иначе как боком пробираться. Зацепишься, загремишь, и ухватиться не за что.

– Да, а уж огру с его телесами на ней вовсе ловить нечего. Кроме того, она вон намного круче, а стало быть быстрее к вершине выведет, чем большая пологая. Спешиваемся, – Чумп махнул рукой в сторону группки чахлых деревьев на краю серпантина. – Здесь привяжем лошадей... одна морока с ними, право слово... вернемся как дело сделаем.

С коней слезли со смешанными чувствами. Хастред, например, с облегчением, потому что опасался задрыхнуть и свалиться с седла, ставши таким образом посмешищем заместо авторитета. Рыцарь – с великой неохотой, поскольку в доспехе таком приятно только когда об него засадные стрелы ломаются, а тащить его в гору по козьей тропе мало кому покажется вдохновляющим. А Альцию пришлось с собой побороться, чтобы удержаться от бегства вместе с лошадью. И хотя никому не вперлось его удерживать, он с собой справился, потому что представил себя посреди большого опасного мира в щемящем одиночестве, мечущимся между раздосадованным мастером, разочарованным кнезом и безжалостными гоблинами. От испуга маг даже не сообразил намечтать себе большую удачу и множество приятных встреч с людьми добрыми, а то даже и красивыми, которые могли бы его к себе принять, найти в нем что-нибудь выдающееся и с бухты-барахты назначить своим предводителем. Ну, что взять с лопуха, не у всех есть задатки писателя.

Провели ревизию вооружения. Чумп оставил бердыш на седле, чтобы не тащить лишнего. Хастред подложил стрел в свой почти пустой колчан – казенные стрелы Вольного корпуса были на три пальца короче его собственных, да и с наконечниками куда попроще, но все, что сходит с тетивы композитного лука, смахивает на большие неприятности. Тяжелый топор тоже тащить в гору не хотелось, но пришлось – без него мысли об огре вызывали неприятный зуд в животе. Напукон вложил меч в петлю у пояса, грубую замену ножен, подобранную ему кнезовым каптенармусом, взял годендаг, а над трофейным щитом-экю тяжело задумался – и так, вроде, нагружен по самое не балуйся.

– Оставь, – посоветовал Хастред. – Либо не пригодится, либо не поможет. Огров удар щитом не отбить, один путь – уворачиваться.

Рыцарь только глаза закатил. Не бывал он в Китонии (может, съездит еще, даром ли дварфы с уссурами заигрывать начали), не видал, как знатные дварфийские витязи, более всего напоминающие стальные тумбочки-сейфы, лихо кувыркаются по тренировочным площадкам и, высоко подкидывая коленки, взмахивают ногами мимо голов друг дружки. Уворот не на скорости основан, как Хастред с удивлением выяснил по мере постижения китонских традиций, а на умении прочитать движение противника и начать свой маневр заблаговременно, когда тому уже поздно менять свой замах. Впрочем, начинать в последнюю минуту переучивать вздорного юнца – не самое полезное дело.

– Или сразу лупи по... до чего допрыгнешь, – закончил книжник инструктаж немного скомканно, но, главное, духоподъемно. – Эй, чародей мамкин! Меч надежней не доставать вовсе, но уж если придется – то острым концом от себя. Ты, главное, очередные штаны не испорть, их еще возвращать по описи.

Альций оскорбленно дернулся, одеревенелыми руками размотал ремень, обернутый вокруг ножен меча и не без труда закрепил его вокруг талии. Штаны на нем и впрямь были казенные, поскольку свои он развесил на просушку во дворе крепости.

– Если я погибну... – провозгласил маг дребезжащим надрывным голоском.

– Не если, а когда, – скрупулезно поправил его Хастред.

Альций стрельнул на него страдальческим взором.

–... сэр рыцарь, как собрата во службе прошу, – Напукон брезгливо фыркнул, но не стал перебивать. – Как будете отчет писать о злоключениях, отметьте в нем, что посох я не терял, а сломал его в жестокой схватке с огром... с тремя, может, даже... одному его в глотку, значится, всадил сноровисто, а потом они... и вообще... или вроде того. Мне-то все равно уже будет, но чтоб сохраниться в веках не как позорище...

– В веках? – переспросил рыцарь с гадливым недоумением. – Чтоб в веках сохраняться, надо чуть больше после себя оставить, чем ты из своих порток поутру вытрясаешь. Врать не стану, ложь порочит и разъедает душу, но упоминать, что ты посох бросил, так и быть, не буду.

– Я про тебя пиесу напишу, – пообещал Хастред великодушно. – Три огра, маг и его посох – здесь есть куда фантазии разгуляться, хотя и довольно специфической. Но ты не боись, популярность моих пиес такова, что никто и никогда над тобой не потешится.

Вот она, волшебная сила искусства – так сказать, чтоб и не соврать формально, но все же черное белым выставить.

Чумп уже выдвинулся по тропе первым, держа лук с наложенной стрелой наготове. Хастред энергичным жестом послал ему вослед Альция, поскольку тот весил, наверное, треть от упакованного в железо рыцаря, ступал много тише и его, если что, Чумпу было бы по силам потеснить в процессе экстренного отступления. Маг предпринял отчаянную попытку скопить в ладонях небольшие резервуары готовой к применению энергии, но вместо яркого и компактного огненного язычка вызвал только резкий запах серы и чахлую дымную струйку.

– Оставь, – посоветовал Хастред устало. – Даже самый мощный залп элементальной магии огру не страшен. Опалить его ты, наверное, смог бы, но чтоб пропечь слой жира в два локтя толщиной... не придумано еще таких поддувал. Вот если только с магией Земли что-нибудь учудить... лопнуть под ним, например, камень, чтоб он ногой застрял в трещине?

Альций ответил кислым взглядом. Общие фундаментальные правила построения магии довольно несложны, можно сравнить колдовство с фехтованием: всего несколько базовых движений, а мастерство состоит в умении их сочетать, переливать из одного в другое, во всякий момент безошибочно применять нужное, ну и конечно требуются сила, выносливость, координация. Походя расколоть землю точно в указанном месте – это задачка не то чтобы неимоверно сложная, но кое-каких отработанных навыков все же требует. Да и разорвать не рыхлую почву, но камень – одной только энергии требует на уровне серьезного эльфийского мага-элементалиста или дварфийского стоунмансера, который в другие стихии ни бум-бум, но уж камням-то ляпший друг и великий вождь.

– Ох, да и хрен с тобой, – вздохнул Хастред. – Просто иди. Твоя работа – круг зажечь, со всем остальным мы как-нибудь без тебя совладаем. Ты следом, железнобокий сэр, и постарайся под откос не сверзиться, я тебя не удержу на такой круче.

Сам он пристроился в арьегард, тоже с луком наизготовку. Надо же кому-то прикрыть отряд с тыла, да и с фронта через головы, если вдруг потребуется срочная смена формации. Какие боевые построения допустимы на тропе в один шаг шириной, книжник предпочел не задумываться. Чумп, если что, и по головам бегом промчится.

Подъем проходил бодро и шустро. Тропа сперва вильнула вдоль склона, потом нырнула в расселину, развалившую скальный монолит зияющей раной, поначалу широкую, а потом так сжавшуюся, что Напукону пришлось продавливаться боком, царапая и пузо и спину о противоположные стенки. Доспех поскрипывал и даже где-то пощелкивал находящими друг на друга сочленениями. Хастред, продвигающийся следом, тоже почувствовал себя весьма неуютно, завершающий бутерброд, завоевавший было место в желудке, при втягивании живота взбунтовался и попытался отыграть назад. На твердой выдубленной коже панциря процарапались длинные белесые шрамы от протискивания. Определенно, в иной ситуации лучше быть мелким... особенно когда от условной крупности поставленным задачам ни жарко ни холодно – огр все равно не впечатлится.

Пробежавшись по расщелине, тропинка вывела сквозь середину горы к груде камней, оползших с верхнего уровня; Чумп сделал всем знак подождать и вскарабкался по ней для начала сам. Хастред тревожно ожидал со стрелой на тетиве, не раздадутся ли откуда-нибудь тяжеловесные шаги огра; рыцарь переминался рядом с ним, разворачиваясь в разные стороны с выставленной, как короткое копье, дубиной. Для Альция безделье оказалось непосильной ношей, он собрался с мыслями, сконцентрировался, что-то маловнятное обчертил пальцами в воздухе; в ладони его возник радужный шарик заготовки иллюзии, и мажонок, затаив дыхание, шлепнул его себе на макушку. Шарик лопнул, словно яйцо, и обтек разноцветными потоками его голову. Глянцевая иллюзорная жидкость резко заблистала под солнечными лучами, а потом словно растворилась, забрав с собой голову мага. Да-с, только голову... руки, торчащие из рукавов, остались видимыми.

– Я исчез? – раздалось из пустоты над узкими маговыми плечами с самыми что ни на есть победными интонациями. – Я же говорил, иллюзия дается мне... Вот же проклятье, мои руки! Почему руки не исчезли? И ноги тоже...

– Ты совсем не изменился, – ядовито оповестил его рыцарь.

– Как же? А голова?!

– А что, ты носил голову? Я не запомнил.

Хастред, движимый любопытством, попытался заглянуть в ворот мага, чтобы увидеть, где заклинание невидимости кончается, и как выглядит место перехода невидимого в видимое – неужели там будет срез шеи с позвоночником и всеми этими трахеями? Однако стукнулся лбом о невидимый, но оттого не менее материальный затылок мага, оба ойкнули, Альций утратил концентрацию и невидимость немедленно утратила силу. Сперва из воздуха проступили полупрозрачные, словно изготовленные из дымчатого стекла, контуры его головы. Потом они неторопливо налились цветом и оформились в полноценную башку, сверлящую неосторожного гоблина укоризненными глазами.

– Все равно не помню, – оповестил Напукон злорадно. – По-моему, ты ее только что напялил.

– На лабораторных занятиях у меня много лучше получалось! – посетовал маг, зябко ежась. – Иногда целиком исчезал, а уж по пояс-то почти каждый раз.

– Впервые вижу технику живого стекла, – признался Хастред. – Обычно-то маги, чтобы сделаться невидимыми, ставят Завесы. Конечно, стеклом – элегантнее, но оно ж только по живым объектам стелется, одежду не захватывает.

– Знаю я!

– Так зачем ерундой трясешь? Думаешь, огры тупы настолько, чтоб позволить мимо себя расхаживать трем слоям одежды, потому что из них человечья башка не торчит?

Альций вспыхнул вполне понятным раздражением и собирался уже что-то гулкое озвучить, но тут в него прилетел крошечный камушек откуда-то сверху и враз выбил из потенциального оратора весь запасенный энтузиазм. Кажется, и еще что-то, на предмет чего потом придется и эти штаны перетряхнуть.

– А ну, тихо! – прошипел Чумп, появившийся над головами. Он присел на корточки, чтобы не выдаваться над двумя кустами, между которыми втиснулся, и смотрел вниз глазами очень недобрыми. – Я вам поору, туристы вы беспечные!

Беспечные туристы покладисто смолкли.

– Аккуратно наверх, – велел Чумп брюзгливо. – Вон там, где я лез. Хастред, ты лезь раньше рыцаря, подашь ему топор, чтоб вытянуть. Россыпь щебня больно рыхлая, под ним расползется.

Хастред смерил рыцарские неподъемные латы свирепым взглядом, но спорить не стал – не снимать же с него на каждом препятствии половину этого металлолома. Подпихнул плечом под зад Альция, на четвереньках припустившегося на штурм щебневой пирамиды, и пополз за ним следом сам, загребая сапогами и отчаянно пытаясь ухватиться руками за что-нибудь, что не осыплется. Ничего похожего в груде мелких камешков, естественно, не нашлось, так что половину осыпи книжник перекопал и спустил под себя, поднявшись едва ли на пару шагов из полудюжины. Чумп с пугающим зубовным скрежетом покинул свой контрольный пункт и, выйдя на верхнюю точку подъема, как мог протянул вниз самое длинное, что имел при себе – лук. Хастред свой с силой забросил наверх, а из-за плеча достал и протянул навстречу топор. С большим трудом удалось зацепиться бородой топора за плечо лука, Чумп побурел от натуги, вытягивая на себя, и Хастред вскарабкался по осыпи, незлым тихим словом поминая предков, которым согласно народным сказаниям такие приключения были только в радость. Не то чтобы от пра-гоблинов ожидалось чтение при лучине или там познание тайн вселенной через созерцание звезд, но могли бы хоть на питье пива сосредоточиться вместо того, чтобы скакать по горным оползням. Теперь же вот любой дурак, стоит в горах неаккуратно поворотиться, заводит известную шарманку – а разве ты не гоблин, а разве ты не горный? Нет, уже не горный – редкий подвид городского гоблина, который умеет ориентироваться по уличным указателям, способен не теряя скорости пробраться через многолюдную площадь, на слух определяет количественный и качественный состав засады в переулке, на запах – породу кошки, из которой за два квартала готовится шаурма, способен дать щелбана карманнику за пять стуков до того, как тот полезет за твоим кошельком, и способен прикинуть, как раскроен городской бюджет и сколько из него крадут советники, просто посозерцав полчасика пару улиц, усевшись с пивом на их перекрестке. А вот такие примитивно-первобытные усилия можно бы оставить и кому попроще.