Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 46 страниц)

– Если б какие-то из них были некроманты, я б пожалуй различил, – задумчиво вставил свои пять грошей Чумп. – Ну, знаете, черные клобуки, зловоние разлагающейся плоти, толпы танцующих скелетов. Может, если дальше за линию фронта сходить... но мне недосуг было, повторюсь, я-то делом занят – а вот конкретно которые друг друга мечить и копьить ходят что ни день, те вот совсем один в один, русые бороды, шлемы того же фасона, щиты вот эти, которые с острым низом, в землю втыкать. Они себе тряпицы вяжут на разные руки, ноги, шлемы опять же, чтоб отличать в запарке своих от врагов. Вот эти, на которых стороне мы случились, они когда после стычки раненых забирали, то не разбираясь их перевязывали, свой там, чужой ли – какая разница, живая ж душа. Вот анарал посмотрел, тут потыркался, там тент натянуть помог, здесь салажонку подсказал как меч выправить, а потом глядь – он уже с каким-то лысым троллем по рукам бьет. Стоило из виду упустить, вписался в какой-то, итить его, Вольный Корпус по прозванию Капелла. Ну и дальше уже я один по своим холмам ползал, безо всякого прикрытия.

– Тяжкий твой удел, – посочувствовал Хастред.

– Я тебе повздыхаю, – посулила Тайанне, настороженно в его адрес хмурясь. – Тебя только пусти, тоже найдешь себе какой ни на есть вольный корпус белошвеек или там пивную кавалерийскую бригаду.

– С пивной бригадой вряд ли, а вот белошвейки, вовлеченные в снабжение... – Чумп осекся и даже прихлопнул рот ладонью. – Нет, нет, я ничего.

– А искал-то ты чего в таком захолустье? – полюбопытствовал Хастред запоздало.

– Штуку одну, – Чумп завалил голову на бок, словно что-то для себя решая. Скользнул взглядом по Хастреду, по Тайанне, решился – сунул руку за пазуху и вытащил увесистый мешочек. Запустил в него руку, пошарил и вытащил. – Помнишь?

Хастред прищурился на толстую резную пластину – не то из тусклого металла, не то из отшлифованного камня. Тайанне тоже присмотрелась – больше к письменам.

– Это кобольдинг?

– Это, по всей видимости, он, – согласился Чумп. – В этом сходятся многие эксперты, я даже Вово спрашивал. Показывать отцу он отказался, сказал что к таким штукам Глубинные относятся с большим пиететом... пие-тетом... Да, Вово выучил вот такое слово, не знаю от кого, и вообще повзрослел пацанчик... В общем папаша и отобрать может, под предлогом конфискации. Мне одному кажется, что наш дурилка тоже пока суть да дело университет какой-то окончил? Но сам он читать на кобольдинге не умеет... или придуривается, с него станется, но в целом подтвердил, что такие штуки выпускаются штучно кобольдскими мастерами, каждая из них уникальна, подходит только для одной цели и по ерунде такие не разбазаривают.

Хастред смотрел на пластину не отрываясь, чувствуя, как где-то на задворках памяти дергатся давно забытая, наглухо заваленная дверь. Определенно он знал, что это такое, видел раньше, и было это что-то немаловажное, но что и где...

– Вот те на, как стишки похабные заучивать, так у него память есть, – огорчился Чумп. – Или ты его не видел толком? Там быстро все происходило, а ты к тому же все в драку влезть порывался.

И тут Хастред вспомнил.

– Ключ Старика?

– Ага, – ущельник торжественно потряс пластиной. – Ну, не тот самый ключ Старика, тот-то уже давно использован, но...

Он бросил пластину на стол, а потом театральным жестом перевернул и высыпал поверх нее содержимое мешочка – еще шесть очень похожих на нее пластин.

– Вуаля. Здесь семь, и восьмая вон в том самом силовом поле залипла.

Хастред тяжело оперся кулаками на стол. Надо же, забыл! Тогда казалось, что такое забыть невозможно, но год за годом, и то, что некогда казалось очень важным, полностью скрылось под завалами новых впечатлений и воспоминаний.

– Схожу за пивом, – буркнул он осипшим голосом и, развернувшись, вперевалку поволокся к двери.

– Только по чуть-чуть! – тявкнула ему в спину Тайанне, но книжник только головой мотнул, словно отгоняя надоедливую мошку. – Ого, как его прошибло-то. Ну, расскажешь, что за такой Старик?

Чумп недоуменно моргнул.

– А он тебе не рассказывал?

– Видимо, нет, раз я спрашиваю. Я вообще не сторонница этих всех романтичных историй из бурной юности про всяких стариков и старух, но раз уж тут кобольдинг... кстати, кажется, я видела такую пластинку в частной коллекции у одного волшебника в Уйчланде. У них там немало всякого забавного было, чего их деды-некроманты награбили по Гавропе.

– Это вторая слева, если не путаю, – любезно подсказал Чумп. – Но если видела где-то еще, лучше вспомни. Это может существенно облегчить мне поиски.

– Нет, видела только одну, – Тайанне выбрала указанную Чумпом пластину и к ней внимательно присмотрелась. – Да, точно, это она, вот закорючки памятные. Надеюсь, херр Хепплер не сильно пострадал при изъятии? Милейший старикашка, а уж как талантливо притворялся, что стыдится деда, служившего при Некрофюрере в магическом подразделении Нененебре!

– Как можно, – Чумп небрежно обмахнулся пустым мешочком. – Еще мне не хватало магов резать. Я вообще предпочитаю работать без шума и пыли, но их зачастую поднимают верные сподвижники. Вот когда добывали тот, что на пилу смахивает, отметелили целого демона.

– Ты от темы не отклоняйся. Ключ Старика?

Чумп призадумался.

– С чего бы начать, чтоб было понятно... Тебе наверно невдомек, а я вот сирота.

– Няняняняняня, – передразнила его эльфийка безжалостно. – Папу спер, маму спер? Ты давай без слезливых историй.

Ущельник раздраженно отдулся.

– А ты сильно неприятная собеседница, знаешь?

– Только трусливый еще не подметил.

– Ну, чтоб без слезливых. Росли мы с Хастредом здесь же, в Копошилке, с минимумом присмотра, сами о себе заботились, как могли, а могли надо признать не очень, хотя изо всех сил старались. Ему тогда было лет четырнадцать, и он уже был больше меня. И вот однажды мы напоролись на человечка, который себе искал команду для лазания по гробницам. Он-то хотел тролля, потому что тролли, как ты знаешь, почти неубиваемы, а если пробираться через старинные ловушки, это качество очень полезное. Но тролли товар редкий, в тот раз на рынке труда не было такого предложения... и тогда он на нас обратил внимание. Мы, гоблины, тоже прочные, хотя и не близко к троллям, но у нас есть дополнительное ценное качество – мы к магии имеем природное сопротивление. А Старик как раз интересовался такими гробницами, где можно попасть на ловушки магические. Вот кстати как ты описала механизм работы, так я теперь наконец понял, что за камушки он по пути вытаскивал из разных устройств, которые по счастью были большей частью нерабочие. Это ж как дрова прогоревшие, верно?

Тайанне раздраженно двинула плечиками.

– Да мне-то почем знать. Может и так, камни душ Первые охотно использовали вместо питания. Правда, в наше время ценность их сомнительна, перезаряжать их, по-моему, так и не научились.

– Ну вот, сговорились за фантастическую сумму форинт в день на обоих, и поехали с ним. У него были две подводы, своя старая команда, довольно потрепанная, но тебе конечно и это тоже неинтересно. Сговаривались мы изначально на одну намеченную им гробницу и примерно месяц времени, но втянулись и задержались на добрых шесть, не то семь лет. За это время объездили половину континента. Страны, люди – все мелькало, а мы учились тонкостям профессии. Грамоте, во-первых, я-то сперва думал, что это блажь для толстых, но быстро смекнул, что умение различать символы жизнь чрезвычайно облегчает. Был в отряде холмарь, в прошлой мирской жизни инженер, он меня учил устройству замков и построек, ориентированию в подземельях. Хастреду тонкие механизмы не давались, чтоб прятаться он крупноват, так что учился своему – картографии, языкознанию, ну и как только повидали первого драугра, у обоих проснулся интерес к боевым навыкам. Старик сам был не про это, но был один малый, мастер меча, вот он кстати пришелся.

– То-то же мой охламон мечом так и не умеет, всюду с топором таскается, позорит меня в приличном неварварском обществе.

Чумп злорадно ухмыльнулся.

– Да ты, я погляжу, за столько лет о нем даже самого очевидного узнать не удосужилась. Умеет он мечом – может, не как Кижинга, но вполне себе убедительно. Просто меч – он хорош против противника с мечом же, а там, где мы опыта набирались, от топора пользы было куда больше – им и дверь прорубить, им и башку отхряпать немертвому, которого иначе не угомонить, а что фехтовать топором посложнее, так там не с кем. Топор столько раз ему жизнь спасал, что как не прикипеть-то.

Со стуком двери вернулся Хастред, волоча принятый на грудь пивной бочонок. Ввиду погруженности в воспоминания он не удосужился обуться, покидая дом, так что прошлепал до офиса-конюшни и обратно по снегу босиком, а теперь оставлял за собой мокрые следы и ничуть по этому поводу не волновался. Тайанне начала было закипать от такого небрежения опрятностью, но почему-то стушевалась и только бровью шевельнула, испаряя нанесенную воду. В гостиной ощутимо потеплело.

– Жена с подогревом – это, я считаю, неплохое приобретение, – одобрил Чумп и нетерпеливо потряс пустой кружкой. – Зимой небось в сортир без пилы ходить можно. Так вот, я тут про Старика рассказывал.

– Хороший был дядька, – признал Хастред. – Как же меня забыть-то угораздило? Хотя это ладно, то по башке получишь, то напрямую в мозг тебе вкручивают, – он покосился в сторону эльфийки. – Вопрос более интересный – как ты этих ключей насобирал?

– И от чего они вообще, – дополнила Тайанне. – Вот вы гоблины, начинает про ключ, а выходит все равно про топоры и этих... драугров.

Чумп подставил кружку под крантик бочонка, запустил тонкую темную струйку и под ее тихий шелест вернулся к своему рассказу.

– К нашим баранам. Так получилось, что со Стариком нам понравилось, и после первой гробницы мы расставаться не стали, а ездили с ним дальше. Он, было совершенно понятно, что-то искал, а что... ну не то чтобы скрывал, просто нам как бы и не интересно особо было, вот как тебе про топоры.

– Мне вообще-то было интересно, – возразил Хастред, отступил в сторонку и вернулся с собственной кружкой. – Я выспрашивал, пока ты там свои штифты двигать учился. Искал он вход в Бездну, а это такая... да боги ее знают, какая она эта. Суть в том, что откуда-то в мире же берется та магия, верно? Вот она берется из Бездны. Так, по крайней мере, Старик считал, а на моей памяти он редко ошибался.

Тайанне тихонько присвистнула.

– Слово ваше «Бездна» варварское. То, что ты описываешь, у нас называется Chasm, что скорее Разлом. И не сказать чтоб магия прямо оттуда бралась... но в общем, если упрощать для долбоящеров, которые спорят на фофаны, то да, Разлом есть узловая точка нашего плана, где определяется, как работает магия в Дримланде. Где он, никто действительно не знает, и это я бы сказала очень, очень замечательно, потому что если вас, немытых и полуграмотных к этой точке подпустить, вы в нее непременно нагадите, наплюете, пиво свое сольете и кого-нибудь наиболее бестолкового в нее уроните. Что после этого с магией, а стало быть и со всем миром станется, мне даже загадывать боязно. Этот ваш Старик, надеюсь, был хотя бы Архимагом и отдавал себе отчет в своих намерениях?

Гоблины озадаченно переглянулись.

– Ну, он умел магичить, – неуверенно припомнил Чумп.

– Тревожный контур, свет, – уточнил Хастред. – Еще котелок с огня снимал призрачной рукой, не обжигаясь – гораздо продуктивнее использовал скромные свои способности, чем иной практикующий визард.

Тайанне презрительно задрала бровь.

– А что-нибудь хотя бы со второго курса?

– Это нет, не видели. Его сила была не в умениях, а в знаниях и организационных способностях, – прояснил книжник сконфуженно. – То есть, Архимагом он надо думать не был никогда, а то б нам не приходилось то и дело драпать так, что подошвы дымились.

– И зачем тогда он полез к Разлому? Он-то не гоблин, чтоб лезть на неприступную гору только чтобы с нее струю пустить на тех кто внизу?

– Я не спрашивал, – признался Чумп и блаженно уткнулся в полную кружку. – Старик считал, что надо, а я ему доверял. Я страсть какой доверчивый.

– Старик многие годы был архивариусом в Южной Нейтральной Зоне, – сообщил Хастред. – Изучал исторические документы, сложил даже собственную формулу, которая описывает мироздание. Очень какую-то серьезную формулу, он мне ее показать пытался, но там записей было на три сундука и по большей части в символах, которых я и по сию пору не знаю. Но он уверял, что формула безупречна, не без подачи богов подтверждена. Правда, какие там боги ему попадались, я не уточнял, сам-то в ту пору считал, что они воистину всеведущи и непогрешимы, а потом понеслось – то Лего, то этот, ну вы помните, фляжкой стукнутый...

Он перевел дух и стер рукавом с физиономии пивные усы вместе с досадливой гримасой.

– Так вот, гонял он по этой своей формуле мир так и эдак и видел, что что-то в нем идет не как положено.

– В мире идет, не в формуле? – невинно уточнила Тайанне, прямо изогнувшись как кобра для смертельного ядовитого укуса.

– Как говорит Чумп, Старик так сказал, а я ему верю. Сейчас-то, повзрослев и поимев некоторый опыт, я понимаю, что если у тебя есть на что-то формула или хотя бы план, то надо иметь запасной, потому что главный никогда не сработает. Но с другой-то стороны это же можно воспринять и как подтверждение той теории! Планы ДОЛЖНЫ срабатывать, а если не срабатывает буквально каждый первый, значит есть в жизни какая-то переменная, которую лучшие умы...

– Лучшие умы! – возвеселилась эльфийка истерично. – Ваши, что ли?

– А ты зря визжишь, – осадил ее Чумп. – Гоблинские умы может не складывают таких заклинаний, что континенты рвут в клочья, но для специфических задач в духе насралинга они как есть лучшие. Но даже и тут порою осечки случаются.

– Осечки у вас случаются потому, что лучшие ваши умы, приступая к оному... как ты сказал?... насралингу?... через раз штаны спустить забывают.

– Ну ладно, а у ваших лучших умов какое оправдание?

– А у наших все вроде идет по плану и отлично спорится.

– Да что ты? А что ваш Доминус на корабль взойти не может, не спотыкнувшись на трапе словно в дупель угвазданный, это так и планировалось, чтоб не только дело было сделано, но и народ душою возвеселился?

– Да где ты, оборван, видал нашего эльфийского Доминуса?!

– Вооооот этот штюк, – Чумп потыкал пальцем в один из рассыпаных по столу ключей. – Его аж в Брулазию отвезли. Как же я намучился за ним гоняясь, и сколько всего видел, чего бы предпочел не видеть!

Хастред от возмущения поперхнулся так, что распылил пивной фонтан прямо на Чумпа.

– Ты, козлище, без меня в Брулазию мотался?!

– Ты-то куда лезешь! – рявкнула на него неуклонно багровеющая эльфийка. – Ты, козлище, в Брулазию мотался БЕЗ МЕНЯ?!

– Эй, это мое мотательное козлище! – возмутился Хастред.

– А родина моя! Знаешь сколько я там не бывала уже!

– Можно подумать, кто-то тебе запрещает. Вон шестьсот золотых у тебя как выясняется есть, можешь не то что билет на корабль – собственную яхту справить, не летучую, так хотя бы морскую.

– На шестьсот не справить, – удостоверил Чумп меланхолично. – Яхты нынче дороги. Но можно с Кижингой сторговаться, я собственно с ним и добирался, дорогу он знает, а теперь у него и лоцман местный в команде есть.

– Сплошное расстройство от вас, – пожаловалась Тайанне горько. – Мне самой туда с официальным визитом неловко, после всех дрязг и треволнений. Вот тихой сапой, в составе диверсионной группы... еще и приложить руку к хищению чего-нибудь в особо крупных размерах... Может, прав ваш Старик, что-то с миром не то творится, иначе как я ухитрилась настолько огоблиться?

Гоблины деликатно дали ей проныться, уделив внимание своим кружкам. Хастред пытался смотреть на Чумпа испепеляюще, потому что побывать в Брулазии всегда мечтал, хотя и не помнил чего ради, а сам-один на подъем был недостаточно легок. Но поскольку огнеопасность половым путем не передается, а Чумп к тому же был предупредительно облит пивом, от него даже дымок не поднялся.

А эльфийка, напереживавшись и отвздыхав, извлекла из серванта изящную бутылочку, перелила в стеклянный бокал сочно красную жидкость, источающую сильный аромат фиалок, уселась нога на ногу и осведомилась устало:

– Короче, предприниматели. Нашел этот ваш архивариус Разлом, я так понимаю?

– В конечном счете нашел, – признал Хастред.

– Сперва он нашел о нем некоторые упоминания в одной очень затерянной библиотеке, – скрупулезно поправил Чумп. – И там говорилось, что то ли из Бездны выбралось что-то, что зажрало всех Первых, то ли напротив всех Первых в Бездну засосало, в общем, так вышло, что их не стало, и это как-то связано было с Бездной. А наряду с Первыми в их эпохе жили же и кобольды, которые вроде как были умнее и изощреннее...

– Первые их обзывали рептилоидами, – подсказал Хастред. – Надо думать, это так они свое одобрение им выражали.

– В общем, в той книге было сказано, что кобольды совершили труд своей жизни, а это немало, ибо кобольды были весьма продуктивны во многих областях, подступ к Бездне перекрыли своими самыми мощными постройками и заперли на ключ, без которого ну никак не открыть замок. Наш холмарь-инженер похохатывал, типа нет такого замка, который я не вскрою, но Старик сомневался, и мы продолжили искать уже не только саму Бездну...

– Тут напротив притормозили, потому что на ее расположение указания были даны весьма четко, и она оказалась на довольно опасной территории, – Хастред тяжко вздохнул. – Не было смысла туда ломиться без уверенности, что удастся ее отпереть. А отпереть, он считал, надо, потому что по его рассчетам что-то такое попало в линзу... или в жернова... он все время разные метафоры использовал. Так что мы перестали искать Бездну и стали искать ключ.

– И нашли, – заключил Чумп, но вопреки ожидаемому триумфу довольно кисло. – Это нам дороговато обошлось, половина группы полегла, Старика ранили, насилу выбрались с этой хреновиной. Ну и нам бы конечно собраться с мыслями, перегруппироваться, усилить ряды, но Старик на ладан дышал, а без него конец предприятию – формулу эту его даже Хастред не мог себе уяснить, а уж вся картина целиком только в голове у Старика и была. Если б он не дотянул до Бездны, то и вскрывать ее было б незачем, разве что, как ты справедливо заметила, чтоб нагадить. Но мы были юны и восторжены, верили, что миру можем дать, а он от нас взять, вовсе что-нибудь хорошее... дурачьем были, ага. Ну и полезли нахрапом, а там вокруг племена друг другу глотки резали, иноземцев вовсе не жаловали...

Повисла пауза, перемежаемая звучным прихлебыванием.

– И ничего у вас не получилось, – подытожила Тайанне томным голосом. – Судя по тому, что никаких изменений в мире не случилось за последние несколько сотен лет.

– Ну, кое-что получилось, – ущельник с тоской кивнул на ключи. – Мы прошли через тех, кто был снаружи, пробились через тех, кто был внутри... потеряли остальной отряд, но Старика дотащили до зала с Печатью. Действительно, как ожидалось, многослойные раздвижные кобольдские люки. Вот только выяснилось, что замок не один, а тринадцать – как много позже мне сообщил Вово, которого впрочем тогда еще и на свете не было и он предупредить не мог, но все равно гаденыш – тринадцать это основное опорное число кобольдической науки, которая наполовину магия, наполовину инженерия. Ключ наш подошел только к одному замку, а когда Старик его повернул, замок ключ проглотил, сам ушел в глубину, а в люках что-то лязгнуло и видимо отперлось – там, в глубине. И все.

– Я и того не видел, – посетовал Хастред. – Я там на стреме стоял, то есть, как это на приличном, стражу нес на выходе из зала. Там такие водятся, в этом подземелье, что не хотелось бы с ними снова...

– Старик там и остался, – закончил историю Чумп, потупив потускневшие глаза в кружку. Темный эль отражал его хмурую физиономию и рассказ веселее не делал. – И последнее, что я ему пообещал...

– Не говори! – ойкнула Тайанне. – То есть я и так знаю что ты идиот, но даже не вздумай быть НАСТОЛЬКО идиотом!

– Ну да, – Чумп перекосил морду кривой ухмылкой. – Вы, эльфы, столько живете, что для вас несколько лет не срок, ты вон даже про собственного мужа ничего узнать не удосужилась. А мы друг к другу приноравливаемся, прикипаем. А предсмертные желания – это вообще отдельная песня.

Хастред переворошил и пересчитал ключи.

– Тут семь, восьмой в той пещере, девятый Старик сам провернул... Еще четыре?

– Три, – ущельник откинулся на спинку стула и очевидным усилием вернул на рожу сползший было безмятежный покерфейс. – Я признаться и сам забыл про это дело, но когда мы отвоевывали Хундертауэр, я нашел первый, или десятый, если хочешь, ключ в одной из гномьих заначек. Тут вспомнил и стыдно стало. Так что как освободился – кстати, хорошая свадьба получилась, поздравляю – я перетер с Корглином, сходил в Зазеркалье...

Чумп стремительным нырком свалился со стула и скрылся под столешницей, и очередной пивной залп изо рта Хастреда пронесся поверх него. Тайанне мучительно взрыкнула и испарила пиво на лету, прежде чем оно ляпнулось в стену.

– Чтоб тебе, задница недомерочная, ни дна ни покрышки! – взвыл оскорбленный в лучших чувствах книжник. – Уж в Зазеркалье-то как ты мог без меня?!

– Ты занят был, – донеслось из-под стола сконфуженное. – Хрен вас знает чем, но стены ходуном ходили... я думаю, ты ее учил в файтбол играть, потому что перепихиваются аккуратнее даже тролли, а они, как мне кажется, намного прочнее вот этой макаронины.

– Были времена, – припомнила макаронина мечтательно. – Прочность дело наживное, опыт решает. А что там, в Зазеркалье? Я просилась, меня не пустили.

Чумп опасливо высунул голову из-под стола, убедился, что Хастред стоит разинув рот, и вернулся на стул. Ухитрившись, кстати, не пролить ни капли из кружки.

– Ты бы просто не смогла пройти, портал таков, что если не той крови, то не пустит. А там... да ничего особенного я не разглядел. Может если выйти в открытый мир и погулять, то нашел бы чего хорошего, но я же был с конкретными целями и никуда не рвался. Поговорил с местными мудрецами... не смейся, каких нашел, с такими поговорил. Кое-каким советом они мне помогли. Так что я вернулся, съездил опять к Бездне... Хастред, глотай давай, нечего на меня боезапас подготавливать! Осмотрел замки внимательно, убедился, что на замке и на ключе от него есть совпадающие отметины. Отпер подходящий замок, а с остальных со всем прилежанием срисовал эти самые символы. Опять метнулся до Хундертауэра, Корглин вызвал какого-то ведуна из своего ведомства, специалиста по кобольдовским технологиям. Тот и соорудил приборчик, чтоб я мог остальные ключи найти – поскольку вот эти самые загогулинки, равные на замках и ключах, суть ничто иное как уникальный идентификатор изделия, а это все равно что Истинное Имя для старомодных колдовских культов. Вообще, как оказалось, можно таким путем что угодно отыскивать, ежели штука в своем роде особая и имеет уникальную отметину.

– Обычная дивинация подтипа Локейт, – уныло отметилась Тайанне.

– Это тебе обычная, ты и яичницу на ладони жаришь, я видел. А для нас – чудо чудное и океан возможностей. Анарал как увидел, так сразу потребовал на его портянки настроить, а то постоянно одна куда-то теряется. Но устройство слишком ценное, чтоб каждому раздать по своей копии, меня за него таким оброком обложили, что уже трижды пожалел... кстати, как своему в доску и к тому же народному герою, в кредит поверили, предстоит еще долго довыплачивать.

– На карте отмечает? – заинтересовался Хастред.

– Если б на карте. То есть на карте тоже может, только не на всякой, а на специальной, с мировою синекдохой перекрещенной, или как это там называется. Короче, на соотнесенной карте. Такая в Хундертауэре есть.

– И ты ее не спер?

– Во-первых, я у своих не краду, – Чумп с достоинством задрал голову. – Позаришься на чьи-нибудь шестьсот золотых, потом будешь до конца жизни бегать с подпаленной жопой, наши же свои – это не рохли какие-нибудь гавропейские, что только вздыхать могут. Но что гораздо важнее, карта эта объемная, как бишь по-эльфийски – трехмерная, и в длину шагов восемь по меньшей стороне. Ни тебе свернуть ее как-то, ни сложить, ни перерисовать, чтоб с собой взять – мотаться туда приходится каждый раз, чтоб понять, куда за очередным ключом направляться. А самый приборчик как компас работает – надеваешь стрелки, на коих гравер нужные символы вырезал, чтоб оно знало, что искать, капаешь кровушкой для, как я теперь понимаю, подключения тяговой силы, и он тебе указывает стрелкой, в какую сторону искомое.

– И куда поедешь после того как восьмой ключ из поля вытащишь?

– Есть еще один условно неподалеку, а там, – Чумп легкомысленно поболтал рукой. – Там видно будет. Загадывать плохая примета. У меня и с одним-то ключом не всякий раз получается быстро.

– Ну, удачи тебе, – пожелала эльфийка, почуяв что фабула приближается то ли к мели, а то ли напротив к водовороту, из-за острова так сказать на стрежень. – А тебе – нет, нельзя пойти покидать с Чумпом мячик, потому что ты семейный человек, глава, можно сказать, ячейки общества, востребованный оказатель полезных услуг, а мячик ваш вечно отлетает в какие-нибудь дикие края и вы претесь его отвоевывать. Штанов не напасешься, каждый раз в драных возвращаешься!

Хастред страдальчески осунулся.

– То ли я виноват, что штаны непрочные.

– Всегда ж возвращается, это главное, – поддержал его Чумп. – Хотя и не понимаю чего ради, но в мире вообще много всякого, чего я не понимаю. Зачем жрать улиток, как делается фокус, где тетку надвое распиливают, почему Первые, если отбросить факт посмертного окоченения, ничуть не отличаются от Новых...

– Если у тебя все... – оборвала его Тайанне многозначительно.

– Пожалуй, все, – ущельник потянулся и сгреб свои ключи. – А, нет, не совсем. Знаете такого сударя по прозванию Дрыхлый Дупень? Говорят, в ваших краях обретается.

– Никогда про таких сударей не слышала.

– Это ты на Теневом Дворе не бываешь, – Хастред кивнул куда-то в сторону двери. – И правильно делаешь, нечего там особо. Есть такой, недавно появился, промышляет торговлей редкими животными.

– Этот самый мне и нужен, – Чумп удовлетворенно кивнул. – Что о нем скажешь?

– А тебе он в каком смысле интересен?

– Редких его животных отжать, в каком еще смысле может быть интересно чувырло с таким-то погонялом.

– Тогда, думаю, все упирается в способности этих животных тихой сапой прокрасться за тобой наружу. Охрану он конечно держит, но не такую, чтоб ты туда войти не сумел. И еще квартальная стража Теневого Двора – она малость понаблюдательнее городской, опять же тебе по колено, но с похищением элефанта могут возникнуть определенные трудности.

– Нет, элефант мне ни к чему, тут другое. Где, говоришь, его лавка?

– Сама лавка между цирюльней и «Клинковым рядом». Но ежели тебе нужно место, где он животных держит, то это в дальнем конце, где конюшни Бельгора. По запаху узнаешь.

– Уяснил, – Чумп заглотнул остатки пива, сныкал кошель с ключами за пазуху и легко поднялся. – Ну-с, пойду учиню малость бедлама. Сделай одолжение, госпожа городской советник, не надо мне туда присылать патрули на подмогу.

– В Теневой Двор мои патрули и не пойдут, да и невелика цена – от тебя отделаться, – Тайанне демонстративно помахала ладошкой. – Можешь даже сжечь что-нибудь, если будет невтерпеж, только аккуратно, чтоб огонь на город не перекинулся.

– У кого чего болит... – проворчал Чумп и прошаркал в сени. Хастред долил себе в кружку из бочонка и грузной опечаленной тушей вывалился следом, проводить.

– А чего тебя вдруг на животных потянуло? – полюбопытствовал он, пока Чумп влезал в свои ботфорты.

– Зембус попросил, – объяснил Чумп. – Даже не так чтобы попросил, а условие поставил такое – если хочу на нем и дальше кататься, а за последние годы я его, признаться, и впрямь загонял бессовестно – приноси пользу. Он сейчас сам-то мало что не иерофант... был бы даже самым натуральным, но что-то там с прошлым не поделил и весь ихний круг друидов так отметелил, что пришлось новую организацию создавать наново. Забот у него и впрямь хватает, чтоб бросаться по свистку меня лесами водить из края в край. Долг платежом красен, а у него как раз из подшефного лесхоза нескольких пиксей покрали, и как я выяснил путем классической разведдеятельности, то есть подпоив пару браконьеров – сбыли их как раз этому Дрыхлому. Почему его зовут так?

– Много дрыхнет.

– А Дупень почему? Много дупит?

Примечание автора. Гоблины широко и активно используют комбинирование слов, дабы создавать слова, имеющие значение более конкретное. Например, «Задись, не то пыкну» – значит буквально «сядь на задницу, иначе ткну пикой». Слово «дупить», в свою очередь, также яркий пример гоблинского словообразования и в целом может быть расшифровано как «часто совершать глупости» в подчеркнуто негативном контексте.

– Видимо так, раз с лесным воинством закуситься не опасается. Выпотрошить его для острастки Зембус не заказывал?

– Его нет, он-то в чем виноват. Обмен товарами и услугами мир вращает, пусть и на очень специфичной оси. А вот которые похищали – те несомненно удивятся по самое не могу, в другой раз в лес заглянувши.

Чумп затянул пояс, расположив массивную бляху размером с кулачный щит на животе, и оправил оказавшиеся накрест за спиной кинжалы.

– Может, через пару месяцев бы, – протянул Хастред рассудительно. – Если что, можно тут найти какое-никакое дело. Есть тут один помещик, заезжал, просил ему подвалы от крыс и прочих чудищ прочистить – а подвалы у него такие, что кажется в до-новые катакомбы перетекают...

Ущельник косо усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Я б подождал, брат. Но приступать еще вчера стоило.

Хастред нахмурился.

– Началось?

– Началось? – Чумп печально хмыкнул. – Началось оно давно и не прекращалось. Просто до поры я ухитрялся бежать чуть быстрее. Увидимся!

Он пихнул дверь и прошмыгнул в сгущающиеся зимние сумерки, а Хастред остался стоять в сенях, как соляной столп, и безучастно взирать на кружку в застывшей лапище. Они с Чумпом почти никогда не обсуждали эту тему – проклятие крови ущельных гоблинов, из-за которого, отчасти, их прозывали ущербными. Хотя книжник всегда помнил, при каждой возможности обращался к разным специалистам – что по медицине, что по проклятиям, в Китонии даже, казалось, заинтересовал одного народного дварфийского целителя, но без доступа к пациенту тот мало что мог прояснить и уж вовсе ничем – помочь. Ущельники от рождения несут в себе болезнь, делающую их кровь все слабее с каждым годом, и в итоге даже те их кланы, что избегали беспечной общегоблинской доктрины помирать по глупости в каждой случайной стычке, угасали полностью. Чумп своего происхождения толком не знал, принадлежность его к ущельникам определилась именно по гнилой крови.