Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 46 страниц)

В драке первое правило – не действовать ожидаемо, так что вместо рубящего удара в верхнюю часть Хастред нанес колющий и в нижнюю, и почти достал, распахав фалды кнезова камзола, пока тот своим стальным вихрем отбивался от чумпового наскока; и что между делом заметилось – это что Чумп и сам своими кинжалами работал в темпе, вполне сравнимом с кнезовым. Вовсе необязательно людей досуха высасывать... и кстати, в иной раз можно будет в сторонке посидеть, дав ущельнику сходить в лобовую атаку – кто ж мог догадаться, что он эдакое кунфу знает и держит про запас. Кнез, буквально жопою почуяв подбирающийся к ней ценный мех, упорхнул, разрывая контакт и оставив Чумпа тяжело отдуваться. Гамбезон, только недавно приобретенный, висел ниже плеч расхристанный в клочья, кое-где сочилась кровь, и поневоле пришлось задуматься, кто первый выдохнется в результате малозаметных ран.

– Запах какой знакомый, – задумчиво поделился кнез, демонстративно внюхиваясь, хотя в существующей мешанине запахов приятного было мало. – Где же я его... Ну вот, возвращаясь к той теме. Чтоб добиться чего-то, очевидно же что мало обычной человеческой жизни! Кому-то удается, но если ты не кто-то, не баловень судьбы и не готов принимать поддержку того, с кем при жизни рано или поздно придется расплачиваться, следует свой срок на этой земле увеличить. Думаете, мне самому приятно эту подсаженную сущность кровью запитывать? Она же противная, фу, а еще нездоровая порой – хотя с вашей, сударь, мало что сравнится, примите за комплимент.

– А зубы где? – оборвал его вдруг Чумп.

– Зубы? – кнез недоуменно пожал плечами. – Вот, какие видите, все при мне.

– А клыки-то, клыки где? Которыми вгрызаться?

– Ах, это. Это басни, сударь, наследие борзописцев, за лишний привлеченный взор готовых продать родную бабушку. Клыки не отрастают, так что прокусить трудно... взрезать приходится. Вот правда ногти затвердели и удлиннились, – кнез демонстративно отжал пару пальцев на рукояти сабли и продемонстрировал ногти и впрямь длиннее среднего. – Помогает вскрыть...

Хастред метнулся, целясь в саблю, а еще лучше в руку, в общем куда-нибудь посередине, чтоб попасть уж точно и во что-нибудь вложиться со всей гоблинской придури, тогда уж пусть попробует удержать. Кнез бросил палаш на перехват, но Чумп в свою очередь и под него успел, отшиб руку снизу коленом и полоснул острием даги под мышкой. Сабля замешкалась с уходом, и гроссмессер вбился в нее возле рукояти. Шарахнувшийся кнез не удержал ее, сам откатился, отделавшись царапиной, а кривой клинок, крутясь как тележное колесо, улетел куда-то в кусты.

– Гуртом и батьку бьют, – заметил Чумп, почти не сбившийся с дыхания. – К слову, видали батек и позабористее.

Да уж, подумал Хастред, на генерала их двух таких ушлых было бы маловато. Кнез против них выглядел как тигр против двух псов, но генерал смотрелся бы как мамонт и, случись ему не пожелать развлекаться, просто пришиб бы обоих первым попавшимся ухватом.

– Думаете? – озадачился кнез. – Что ж, всякий опыт полезен, но со всяким же опытом приходится завязывать, когда он становится обременительным.

Освободившейся рукой он вытянул из ножен кинжал, глубоко вздохнул, поиграл плечами и бросился в атаку сам, да с такой скоростью, что гоблины только и успели сдать в стороны, чтобы не снес, как потерявшая управление колесница. Хастред постарался встретить налетающего на горизонтальный взмах клинком, но кнез, причудливо отогнувшись назад, под ним попросту проскользнул. Чумп отчаянно крутнулся на месте, вышибая из-под него ноги, но едва коснувшись лопатками земли кнез тут же выпрыгнул вверх и вернулся в вертикальное положение. Кинжал рассек Хастреду рукав, царапнув по кольцам кольчуги, палаш эфесом двинул Чумпа в висок. Чумп увернулся и, эффектно закрутив ногой в воздухе, зацепился ею за кнезову руку, повис на ней всеми телом и второй ногой ухитрился пнуть в лицо, смяв щеголеватый шнобель. Не видя смысла срывать столь перспективную дистанцию, Хастред со своей стороны подтянулся сзади и угостил кнеза локтем в затылок. Мог бы и убить, мог бы и лошадь, но кнезу не хватило – он взвыл и рывком выдрался из ближнего боя, стряхнув Чумпа с руки и глядя совершенно бешеными глазами поверх кровавого пятна, бывшего носа.

– Разозлили, – отметил Хастред с удовлетворением.

– Уже злой пришел, – откликнулся Чумп, поднимаясь, и как Хастред машинально отметил, далось ему это не без труда. – А ты еще доконал своими распросами.

– Зато запах признал, – похвастался кнез, приходя в себя. – Это ж у моего травника так пахнет. Что ж, с вами закончу – и его навещу.

Он демонстративно утер свернутый нос рукавом и принял выпендрежную стойку, вознеся палаш выше головы и предупредительно выставив вперед кинжал.

– Что-что там этот дуподрюк сказал за травников? – полюбопытствовал за его спиной голос и так-то неприятный, а тут еще и с намеренно подпущенной недоброй скрипучестью.

– Да наконец-то, – выдохнул Чумп и позволил себе скорчить гримасу. Тут только Хастред заметил, что палаш успел взрезать ему кожанку, оставив кровавую отметину через плечо и грудь. – Тебя только за смертью... дожидаться.

Кнез проворно отскочил, чтобы не оставлять никого за спиной, и воззрился на новое действующее лицо с негодованием.

Зембус стоял, привалившись к толстому клену, скрестив на груди руки, и взирал на происходящее с неодобрением.

– Еще один, – возмутился кнез. – Сколько же вас всего? Или вы не с ними? Чьих будете, сударь?

– Это санитар леса, – представил друида Хастред.

– Вон санитар леса, – возразил Зембус, кивая куда-то ему за плечо. Книжник бросил туда быстрый взгляд и содрогнулся, обнаружив там поджарого и по-зимнему слегка облезлого волка, а за его костлявым задом еще парочку, взирающих только и исключительно на кнеза. – А меня правильнее назвать заведующим отделением колоноскопии, чем бы она ни была – звучит в любом случае подходяще.

Кнез сощурился, с трудом удержав нервный вздох.

– И у вас тоже ко мне претензии?

– До сих пор не было. Этим двоим, – Зембус бросил презрительный взгляд на помятых гоблинов. – Давно пора было надрать задницы, чтоб жизнь медом не казалась. Но вот травники – это мой профсоюз, так что не стоило, дяденька, им угрожать.

Кнез возмущенно поджал губы.

– Моя земля, мои люди. Кому хочу, тому и угрожаю.

– Твоя земля – плевочек посреди МОЕЙ земли, – срезал его Зембус и в знак того, что препирательства кончились, оттолкнулся плечом от дерева.

– Долгая Дорога? – изумился кнез.

– Вообще не понял, – фыркнул друид и пошел в атаку.

Скорость, конечно, давала вомперу некоторые преимущества, но разве что против чрезмерно расслабившихся грамотеев. Зембус в их компании никогда не лез на первые позиции, но если припомнить, то даже и генерал не рисковал с ним закуситься, не приняв предварительно зажигательного. Палаш сшибся с возникшим словно по волшебству скимитаром из зуба, сделал неуверенную попытку его парировать и сбросить в сторону, но вместо этого соскользнул в сторону сам, а эфес скимитара вбился кнезу в зубы и существенно их проредил, заодно образовав из парочки уцелевших вполне убедительные сколотые клыки на радость Чумпу. Легкий взмах – и кровь брызнула из широкого разруба над коленом, отчаянный тычок кинжалом – встречное закручивающее движение кривым костяным клинком, и вывороченный кинжал выскользнул из кнезовой длани. Габриил зашипел совсем уж по-змеиному, растопырил пальцы опустевшей руки и привел в боевую готовность свои подросшие ногти. Зембус издевательски гыгыкнул и разогнул навстречу пальцы своей левой, выпустив из них трехдюймовые когти. Чтобы было лучше видно, пихнул ими кнезу в глаза, но тот вовремя опустил голову и принял тычок на лоб. Из четырех параллельных разрезов брызнула кровь.

– Понял, понял! – взвизгнул кнез, бросая палаш. – Ваша взяла!

Он торопливо отступил, заваливаясь на свежеподрезанную ногу и умиротворяюще воздев перед собой пустые ладони. Глазами заполошно пробежался с одного на другого, с другого на третьего, даже замерших, словно истуканы, волки почтил вниманием.

– Что понял-то, – недоуменно пожал плечами Зембус. – Я тебе вроде и не объяснял ничего, просто прикончить собирался.

– Это и понял, – кнез судорожно вздохнул и рванул на груди камзол вместе с нижней рубахой. Под одеждой обнаружились иссиня-черные линии татуировки, живо напомнившие чумпова приятеля с каторги, а также вделанный в грудину посреди росписи переливчатый камушек, слишком большой и броский, чтобы быть подлинно драгоценным, зато красиво ограненный и наполненный не то видимостью, не то в самом деле кроваво-красной жидкостью.

И хотя минуту назад все казалось достаточно плохо, вот сейчас Хастред почуял, что нет, то было повидло, а плохо становится сейчас.

– Вали его! – рявкнул он не своим голосом Зембусу и сорвался с места сам, а Чумп, не то предугадав, не то привыкши не полагаться на других, уже бросился вперед первым. А кнез, снова расцветши лучезарной улыбкой, которую немного портили свежеобразованные щербины, что было сил лупанул в центр камня и вызывающе задрал голову, подставляя шею летящему в нее скимитару.

Камень хрустнул и рассыпался, что, собственно, выдало в нем никакой не камень, а чистой воды подделку. Жидкость из него никуда не выплеснулась, а значит, тоже была поддельной; однако все тело кнеза озарилось изнутри яркой вспышкой, и скимитар, ударив его в шею, от нее бессильно отскочил, не оставив следа.

– Ой-ой, – бесстрашно изрек Зембус, а потом взмахнул ногой и всадил ее когти кнезу в физиономию. То есть попытался всадить – ударил на совесть, с такой силой, что пара когтей даже хрустнула, а кнеза качнуло, но ни единого разреза к его коллекции не добавилось. – Что еще за новости?

– Неуязвимость, – выдохнул Хастред, притормаживая, потому что стало поздно и ничегошеньки уже сделать ему не светило.

Эти фокусы с неуязвимостью были в свое время популярны в оккультной среде, в том числе у уйчландских некромантов и гномских големмейстеров. В тело реципиента вживляли инициатор, при сокрушении которого жизненная сила обращалась в несокрушимую броню. Широкой популярностью в массах эта процедура не пользовалась по очевидным на второй же взгляд причинам: компенсировать потраченную энергию было... ну, нечем. Краткий приступ неуязвимости позволял пережить нападение недоброжелателей, но отключению не подлежал и выжирал большую часть оставшейся жизни, оставив какой-то абсолютный минимум, так что при известном цинизме всякое нападение можно было считать успешным: не убив сразу, ты тем не менее приговаривал жертву к скорой смерти. Но то было для нормальных смертных, а некроманты пытались объезжать тяготы на кривой козе, поглощая потраченные силы из других существ в ходе своих нечестивых ритуалов. Вомпер же мог позволить себе сжечь жизни сколько в него ныне помещается, а потом компенсировать затраты из ближайшего зазевавшегося.

И вопрос сейчас сводился к тому, на сколько времени поддержания неуязвимости в кнезе достанет сил. Если на две минуты, то побегать вокруг него кругами еще допустимо. А если на час и более, то он успеет всех тут, включая волков, размотать и развешать по сучьям, буквально ничем не рискуя.

Чумп, видимо, не верил в неуязвимость как факт, а может, у него были какие-то свои причины считать, что он-де особенный и от него она не поможет, но налетел он достойно и, не будь кнез бессовестным читером, уверенно познакомил бы его с известной матерью. Во всяком случае, камзолу Габриила, на который неуязвимость не распространилась, пришлось несладко – целый ураган ударов вскрыл его тут и там, силясь пробиться к печени, кишкам и прочим жизненно полезным органам; кнез даже машинально отступил с тревожным смешком от такого напора. Однако ни один удар даже не повредил кожу, словно наносились они не по человеку, а по статуе.

Запоздало Хастред сообразил, что Чумп полагает неуязвимость аналогом защитного заклинания вроде каменной кожи, которое могло придавать похожий эффект, но никогда не полный и слетало после того, как поглотит определенное количество урона. Возможно, тут и была некоторая логика, но сколь известно было из учебных пособий по прикладной магии, неуязвимость всегда считалась абсолютной, неразрушимой даже универсальным пронзанием магии, и отключить ее не мог даже сам носитель. Догадайся Чумп притормозить, держался бы на безопасной дистанции; а тут увлекся своим бесплодным трудом, и упустил из виду, как кнез стремительно вымахнул опасно блестящими ногтями в его сторону. Удар пропахал жилистую чумпову шею, брызнув кровью, и ущельник, враз утратив энтузиазм, отвалился на дрожащих ногах в сторонку.

Зато, всеми забытый и заброшенный, но отнюдь не сдавшийся, пришел в себя и, конечно, не остался в стороне Напукон. Пока кнез отвлекался на Чумпа, рыцарь бросился на него головой вперед, прошел, как это называется у борцов, в ноги и безо всякого уважения к задействованным техникам выше его понимания опрокинул и впечатал спиной в сырую землю.

– Да право же, сэр рыцарь, – проворчал кнез, прикрываясь локтями от пудовых кулачищ больше рефлекторно, нежели по необходимости. – Сколько можно. Ну, спасибо хоть, что не померли, мне подкрепиться будет нужно, а эти слишком уж сомнительные...

Он выставил один палец и, словно шилом, пихнул Напукона под ворот кольчуги. Рыцарь всхрюкнул от боли и отвалился с сторону, перекосившись и зажимая новую рану. Кнез со вздохом вернулся в вертикальное положение и потянулся за своим брошенным палашом.

Тогда ожил Зембус, который последнюю минуту провел, ищущим взглядом обшаривая заросли вокруг себя и наконец нашедший что-то одному ему видимое.

– Бери его! – скомандовал он Хастреду, придавив палаш ногой, чтобы кнез не добрался. Габриил нахмурился, дернул за рукоять, но тут книжник подавил в себе рассуждательские привычки и, как заказывали, его взял – а точнее налетел сзади, ухватил, пригнувшись, поперек торса и оторвал от земли, попутно перевернув вверх ногами и в таком виде удерживая над землей. Кнез возмущенно заворчал, но ему слова не давали, а друида, как показалось, этот подход вполне устроил – он бросился мимо скульптурной группы, по пути ухватил Хастреда за шкирку и поволок за собой. Вряд ли сдвинул бы, вздумай Хастреду противиться, но тот ввиду безысходности решил не выкобениваться и услужливо поволокся куда влекли, пару раз для души задев кнезовыми членами деревца и...

...и, на минуточку, мягкие тропические лианы, которым в только-только отходящим от суровой уссурской зимы лесу было бы, казалось, никак не место.

– Бросай, – отрывисто велел над ухом Зембус, и тут уж повторять не требовалось – книжник со всей энергией развернулся в сторону его голоса и швырнул влекомое тело как мог далеко, на идиллический белый и мягкий песочный пляжик, омываемый изумрудными водами теплого океана.

– Да что ж вы... – начал кнез укоризненно и вдруг, видимо, прикусил себе язык, потому что все знакомые ему чудеса всегда имели оттенок мрачного живодерства, а тут вдруг вышел ноги размять и столкнулся с чудом природы – чудесным и безмятежным бережком, так и навевающим на мысли о покое и расслаблении. Всего пляжа, на который Хастред его бросил, было меньше чем площади кнезовой крепости, но песок на нем был безукоризненный, белый и ровный, разве что кое-где с наносами плавника, никаких отпечатков ног или иных следов раздражающего присутствия посторонних на нем не наблюдалось. Половина обзора приходилась на бескрайнюю океанскую гладь, а вторая – на легкомысленную, куда там мрачным смешанным лесам Уссуры, пальмовую рощицу, которая просвечивала насквозь, и по ту сторону тоже открывался выход на все тот же океан.

– А меня ты сюда никогда не приглашал, – обиженно посетовал Хастред.

– Красиво, правда? – отозвался Зембус так гордо, словно сам этот крошечный островок собирал по песчинке. – Одно плохо – жрать тут вот совсем некого.

– Вон же кокос ореховый!

– Я говорю, некого, а не нечего, – Зембус торжественно отсалютовал кнезу, растерянно водящему взглядом по сторонам. – Тебя я еще навещу, прикопаю, чтоб пейзаж не портил. Когда там эта его неуязвимость должна выветриться?

Хастред пожал плечами.

– Хрен его знает. Через час, через день.

– Значит, через месяцок зайду, – друид осклабил желтые клыки. – Рви кокосы, ешь бананы, сволочь.

– Погодите-ка, – кнез заторопился обратно на сближение, снова демонстративно вздымая пустые руки. – Давайте по-честному!

– Нашел честных, – хмыкнул Хастред, а поскольку друид уже тащил его за собой в рощицу, только и успел что пнуть песок, отправив солидную его горсть кнезу в лицо. Габриил инстинктивно уклонился, словно песок мог навредить там, где не справились клинки, споткнулся, грохнулся на колени в песок... и последнее, что Хастред запомнил из этой сцены, были его исступленные глаза, глаза человека, не верящего, что его заветного туза только что прихлопнули джокером вообще из другой колоды.

А потом вновь пахнуло холодом, под ноги услужливо нырнул корявый корешок, можно сказать духовный земеля, и книжник неуклюже грохнулся на мерзлую землю под обидный, но несколько вымученный смешок Чумпа.

– Куда пошел... я его сейчас... – просипел рыцарь, опасливо косясь на волков, которые за неимением лучшей альтернативы посматривали теперь на него, словно примеривая на роль ужина. – До меча б дотянуться только...

– На моих собачек не покушаться, – сурово предупредил Зембус. – А этот... ну, сперва ты отлежись и он пускай выдохнет, тогда свожу тебя на встречу. Чтоб самому не копать. Есть открытые раны?

– В широком ассортименте, – Чумп на пробу оторвал лоскут, которым прижимал рану на шее, и кровь сразу весело хлынула на выход, заставив владельца снова вернуть тампон на место. – Раны, ушибы, по-моему вывихнул я что-то... шею вот, когда вслед вам смотрел... ты ж не прогонишь на мороз старых друзей?

– Даже не помышлял, – заверил Зембус с таким жаром, что Хастреду сразу стало не по себе и захотелось, чтобы хотя бы помыслил, а то какое-то недоброе предчувствие. – Говорили мне феи-сержанты-инструктора, чтоб оборвал прежние связи, а то от них много беспокойства ожидается, а я-то умнее всех себя возомнил – из всего, думал, извлеку пользу... вот буду из вас теперь ее извлекать.

– Во мне пользы мало, – поспешно объявил Чумп. – Всего мало, крови вот все меньше, а уж пользы отродясь не водилось. Бери вот рыцаря, он самых честных правил. А мне бы какую повязку, может глоточек на дорожку, только не такого смертоубийства, которым Хастред у местного травника затаривается... Ну, может, полежать в уголке недельку, поправляя здоровье дарами природы. Есть у тебя уголки в хозяйстве, или одни просторы?

– С кнезом-то что стряслось? – перебил его Напукон, обводя встревоженным взглядом окрестности. – Одолели? Не вернется ли?

– Если и вернется, то всяко не завтра, – удостоверил Хастред. – На таких островах только скотландских капитанов и прятать, чтоб их потом дети отыскивали.

– На тыщу лиг в округе никаких других земель, – похвастался Зембус. – Случайно тот остров отыскал... Ну как случайно, курить надо с разбором, пить поменьше и может нюхать забористые испарения не так остервенело. Так что, если не оснащен он еще какими сюрпризами, шансов с острова деться куда-либо у него небогато. А кроме того, непременно вернусь, с вами или без вас, и закончу начатое, потому что история нас учит – злодеев надо истреблять, а не складировать.

– А то, накопившись до критической массы, они таки направят свое злодейство и найдут способ вывернуться, – догадался Хастред. Надо было бы подняться, но все болело, а лежать было более-менее удобно и в высшей степени устойчиво.

– Ну да, ну да, – Зембус нетерпеливо махнул рукой. – Но прежде всего засрут мне весь островок из вредности, а я уж было прицелился его в аренду сдавать. Таки чего валяетесь? Вставайте, графья, рассвет уже полощется, из-за озерной вынырнув воды.

Напукон дисциплинированно потянулся встать, для чего ему пришлось ухватиться за ближайшее дерево и повиснуть на нем так, что ствол заскрипел, а Зембус заскрежетал зубами.

– С величайшим уважением к достопочтенному лесному... – рыцарь запнулся, вспомнив неудобную этимологию избранного слова. – В общем, с величайшим уважением, но моя верность уже нашла адресата. Если не затруднит вас указать мне направление, в коем найду я отбывших своих товарищей, принятых почтенным Громобоем под покровительство...

– Громо-кем? – не понял Зембус.

– Анарала так теперь величают, – пояснил Чумп. – Ишь какой, рыцарь-то, взял и в кусты, со своей обещанной верностью.

– Кобыле легче, – отрезал друид. – Хуманс мне в хозяйстве вовсе без надобности. Только забинтуем, чтоб по дороге лапти не отбросил, и сопровожу его. А вот на вас у меня будет особая разнарядка, граждане алкоголики и тунеядцы. У меня источник из недр горы начал ядом сочиться, а мне самому туда соваться заказано, поскольку Сила Леса дотуда не дотягивается. Это для начала, а то вообще-то делов у нас там хватает.

Хастред глянул на Чумпа. Чумп вернул ему взгляд – мрачноватый, но не лишенный спокойного принятия. В самом деле, любишь кататься – люби и саночки возить. Мало ли, когда еще потребуется помощь старого знакомца! Всегда полезно заиметь кредит доверия, чтобы не пришлось потом побираться, выпрашивая услугу.

– Ты только имей в виду, что у нас и свои дела есть, – ворчливо предупредил Чумп. – И питание наше и врачевание целиком за твой счет... а мы по этой части шибко затратные.

– Да, да, – отозвался Зембус рассеяно. – Один жрет, второй хворает. Вот вам аванс... а ну, не дергайся.

Он присел над Хастредом, выудил из поясной сумки деревянную баночку и раскупорил ее, обдав окрестности приятным цветочным запахом.

– Ландыш? – осведомился книжник опытно.

– Рододендрон. Не дергайся, я сказал! От этого сильно зависит твой комфорт в ближайшем будущем.

Друид прихватил баночку за донце, перевернул ее и вытряс содержимое на хастредову макушку. Густая, слаботекучая мазь шлепком шмякнулась на голову гоблина, и друид бережно ее разровнял по всему черепу краешком банки, тщательно избегая притрагиваться к мази собственным пальцем.

– И что это за явление? – уныло освеломился Хастред, когда убедился, что ни здоровья, ни сытости от этой процедуры у него не прибавляется, зато ощутимо начало пощипывать кожу головы.

– Выглядит так, словно тебе на голову нагадили, – участливо сообщил Чумп.

– Ощущается примерно так же.

– Потому что так оно и есть, – подтвердил Зембус и отступил на шажок, чтобы оценить свою инсталляцию со стороны. – Дерьмо – значительная часть состава. Рододендрон как раз для того, чтоб воняло поблагостнее. Это средство для ращения волос, а то когда вижу тебя облысевшего, сразу вспоминаю, сколько уже времени на этом свете профукал. Не вздумай руками хвататься, а то не обрадуешься. Оно засохнет через полчасика, тогда можно будет ножом отколупнуть и прикопать где-нибудь под кустом.

Чумп уважительно присвистнул.

– А есть такое же, но не для волос, а чтоб деньги были?

– Или хотя бы топор, – добавил Хастред напряженно, припомнив, сколько возни было с этими дурацкими длинными патлами. Нет, конечно, он не стал бы отказываться от подобного подгона, но по нынешним временам было бы полезно выбирать призы более полезные.

– Какие ж вы, – Зембус выразительно сплюнул. – А я на вас еще голема потратил. Денег я вам покажу, где набрать, там много лежит... правда, с большой вероятностью вы и сами там лежать останетесь. А топоров на тебя не напасешься, все что были уже подевал куда-то. Попытайся углядеть тут намек вселенной.

Хастред честно попытался.

– Вселенная намекает, что надо научиться обходиться без топоров?

– По-моему, вселенная намекает, что топоры надо начать привязывать веревочкой, – подсказал Чумп. – Но в целом я б тебе тоже намекнул переквалифицироваться на ножи. Их и носить легче и заменять проще.

Зембус тоскливо вздохнул и отвернулся от них к рыцарю, который так и играл в переглядки с волчьим вожаком, не решаясь ни с места сдвинуться, ни ослабить бдительность.

– Ты, служивый! Поднимай задницу, пошли со мной. Подлатаю тебя наскоро, да и выведу к стойбищу, чтоб с глаз долой. А вы тут ждите, не утекайте никуда.

Напукон с готовностью шагнул, собираясь подобрать гроссмессер, но Хастред пресек его движение и махнул в сторону утащенного из кнезовой сокровищницы меча.

– Тебе больше такой пригодится, особенно если решишься от тиуновых милостей отречься. Носи, как там говорится, с честью.

– Отречься? – подивился рыцарь. – Это когда это я отрекаться вызывался? Господин тиун меня, можно сказать, из грязи выудил и снарядил для честного несения службы...

– Надо дождаться, когда всего этого лишит, – перевел Чумп. – Кого-то мне напоминает этот подкаблучник. Иди уже, бедолага, пока от всего сегодня пережитого голова не вспухла. Может, еще увидимся, когда по вашим краям будем за очередной скрижалью мыкаться, ты уж тогда не забывай старого знакомства.

– Если случится вас казнить, обещаю своею рукой и с наименьшими страданиями, – прочувственно посулил Напукон и только что суровую мужскую слезу придержал, а так кадыком затрепетал и носом дважды шмыгнул.

– И это гораздо больше, чем от меня дождетесь, – заметил Зембус ехидно. – Ты чего помятый такой? Ну пырнули разок-другой, это ж не повод на ногах не стоять.

– Потом вон сударь в небо глянуть поручил, с тех пор провал, – посетовал рыцарь. – Может, съел чего по запарке или там упал неаккуратно?

Друид нахмурился, проделал рукой сложный витой жест, щелкнул пальцами, и словно ниоткуда выплыл маленький летучий огонек. Хастред присмотрелся, и ему показалось, что в огоньке заключена крошечная фигурка – а вернее, именно фигурка свет и источает.

– Глянь на огонек, – предложил Зембус.

– Прощения прошу, больно глядеть, – стыдливо признал рыцарь, прикрывши глаза ладонью.

– Сотрясение, – заключил друид и строго глянул на сударя, в небо глядеть отправлявшего. – А без этого никак было?

– Рыцарь же, – пояснил Хастред исчерпывающе.

– И то верно, – согласился Зембус. – Ладно, и это тоже подправим. Медстраховку тебе твой этот... тиун предоставляет?

– Ну, ежели бока намнут при исполнении, полежать полдня за печкой дозволяет.

– Видать, большой прогрессор. В просвещенные времена живем. Ты вот что, за плечо мое возьмись, не отпускай и старайся ничему не удивляться.

– Да я уж наудивлялся, пожизненный запас порастратил, – похвастался Напукон гордо, цепляясь за друида. – Чего стоит хотя бы... это что за?!

Голос его оборвался, словно чисто срезанный очень острой гильотиной, когда друид, утаскивая его за собой, свернул за ближайшее дерево и был таков. Волки как завороженные потянулись следом, хотя лесной переход для них не открылся – тем не менее они уверенно припустились, постукивая когтями, в одним им известном направлении.

Чумп меланхолично помахал им вслед.

– Стареем, брат, – поделился он с Хастредом философски. – Глянь-ка, меня когтями подрал хумансовый аристократишка. А ты раньше в двери боком проходил, потому что в толщину был заметно компактнее, чем в ширину.

– Да похудею я, похудею, – рыкнул Хастред, у которого покалывание в коже головы начало переходить в стадию нестерпимого зудения. – Уже, считай, начал, в последний раз ремень затянул на лишнюю дырку. И волосы у меня опять отрастут, буду совсем как новенький, только еще и с багажом полезного опыта. А вот ты так и останешься когтями подранный. Смотри еще, чтоб вомперизм не подцепить через это.

– Если б оно так просто передавалось, вся земля бы вомперами этими полнилась. Главное, чтоб он этими когтями допрежь моей шеи ни в чем таком не колупался, – Чумп брезгливо поежился и передернулся. – А то с него станется. Ну что, как тебе возвращение из мужей в гоблины?

Хастред подумал, сцепив от греха руки, поскольку желание вчесаться в зудящую голову сделалось маниакальным.

– Больно, зато не обидно.

– Значит, все сделали правильно, – непонятно, но крайне умиротворенно объявил Чумп, отодрал еще клок от подкладки и сменил свой насквозь пропитавшийся кровью тампон у шеи. – Если вдруг Зембус не поспеет, было очень приятно. А если поспеет, то так себе было, просто чтоб ты не плакал.

Хастред только фыркнул. Чумп не помрет вот так, посреди леса, от дешевой потери крови. Нет, этому лиходею еще предстоит попортить ему немало крови... и уж точно никогда Чумп не сойдет с дистанции, которую сам себе назначил пройти. Вот когда все дела будут закончены, все цели достигнуты и злой рок ущельных гоблинов пересилен – вот тогда, возможно от скуки, он позволит себе врезать дуба, желательно застряв в дымоходе, чтобы и после смерти кому-нибудь устроить нервотрепку и мороку.

Жизнь гоблинов – не для слабых. Кто был не в силах ее выносить – помирал себе спокойненько дома, не вынося своих проблем в мир. А уж кто вышел и пошел, того не доканаешь какими-то там когтями какого-то там вомпера.

– По стаканчику? – предложил Хастред, дабы закрепить сию бравурную мысль в памяти (если, конечно, память переживет еще и этот лишний стаканчик, так и просящийся из бандольеры на свободу).

– Вот уж нет, спасибо, – Чумпа ощутимо передернуло. – Это ж даже не бурлинг, от того хоть польза есть... им можно металл травить, например.

– Ну, может, зашить эту твою шею, пока ты весь не изошел на брюзжание? У меня нитка с иголкой есть. Нитка, правда, черная, зато прочная. И игла, правда, толстая... зато, гм, тупая.

– Давай я сам помру, без твоей помощи, а?

– Дождешься от тебя, – Хастред перекатился и сел. На всякий случай, на руки, чтобы к голове не тянулись. – Кстати о. Лекарство-то дедово принимать будешь?

Чумп помолчал, вроде как подумал.

– Я б придержал до момента, когда станет уж совсем невпротык, но старик сказал, что после него поколбасит. Так что, наверное, придется сейчас, как малость подлечимся. Очень бы некстати было, когда со всех сторон навалится, еще и эдакого с ног валящего заглотить. Надо Зембусу дать на оценку, если поймет, что от него требуется – может, и получше сможет сварганить. Но в целом старик прав, чтоб понимать, от чего лечить – надо понимать, чем болезнь порождена, а это ж не в мою смену было.

– Бывают и вовсе от всего лекарства, – предположил Хастред. – Панацея пресловутая. Не знаю, правда, где и как ее добывать, но была бы цель.

– Да как раз хотелось бы докопаться до истоков, – Чумп с неловкостью кашлянул в сторону. – Ну, выпью я ту панацею, ну, не сдохну еще сколько-то... а если детям иммунитет не передастся, то нахрена вся возня? На всех в мире панацеи не напасешься. Нет, уж делать – так на совесть, а не в виде одноразовой акции.