Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 46 страниц)

Здесь не задерживались, ехали неторопливо, продвигаясь на запад, но Хастред получал немалое удовольствие, общаясь по пути с каждым встречным, и потихоньку начинал понимать причины неприязни эльфов к этим людям. Если одним словом, то – зависть. Да, элементарная зависть к тому, у кого есть очень тобою желанное, но отъему не подлежащее. Способность повернуться спиной и не ждать в нее ножа. Никогда мастерам интриги этого не получить, ведь без этого их самих не станет.

Выглядела Уссура бесконечной, и хотя быть такого не могло по причинам хотя бы чисто географическим, ведь где-то же должны были и другие страны ютиться, по пути надо было как-то решать вопрос с пропитанием, а Чумп как назло не подворачивался. Пришлось заезжать в крепости, веси и городки, спрашивать насчет возможности быстро подработать. К удивлению своему и неудовольствию, Хастред быстро установил, что средний уссуриец совершенно не выносит карьерного роста и при продвижении по социальной лестнице быстро обращается в это самое... даже специальный квас ему для этого не требуется. Правда, нет худа без добра – власть имущие начинали лебезить перед Тайанне, словно бы она им была родной тетушкой, собирающейся вот-вот двинуть коней и оставить наследство в пользу того, кто ей лучше сапоги надраит. Далеко за гранью обычной вежливости. Тем более что на самого Хастреда оное раболепие не растягивалось, стало быть, не в приезжести дело и даже не в ушах, которые и у него острые, а в этом самом... эльфизме. Но по крайней мере не было проблем с ночевкой или припасами в дорогу, а взамен благодетели охотно принимали пустые заверения, что мол живы будем не забудем. В целом не раз посещало Хастреда подозрение, что на определенном этапе вертикального взлета в голове уссурийца поселяется убеждение, что еще немного и он переродится в эльфа, тут-то ему друзяки из этой среды ой как понадобятся. Уточнять, так ли оно на деле, он постеснялся, а что такое невозможно никак вообще – знал наверняка. Даже знаменитая клирическая молитва о чуде, и близкое к ней по действию магическое заклинаниеWish, никоим образом не могла бы создать эльфа из хуманса. Эльфы-то это знали тоже, да и хумансы могли бы отследить, что будь ты хоть князь, хоть даже светлый князь, над прочими князьями главенствующий – даже ушей не прибавится, разве что собственные короной в стороны отклячит. Так что чем эльфы обязаны подобному чиновному подобострастию в стране, которую сами же люто ненавидят – только гадать и оставалось. Кстати, и отношение к собственному народу у перевоплощенцев живо перековывалось на брезгливое, ни дать ни взять эльфийское, порою граничащее с желанием извести и не потерпеть – но, похоже, народ за многие лета приспособился к этой склонности своих властных структур и старался жить припеваючи, по возможности им на глаза не вылезая. Чисто гоблинская позиция, надо отметить, что еще больше укрепило хастредову симпатию.

Также загадочная девиация не миновала местных уссурийских лицедеев, это Хастред выяснил, попав на представление на крупной ярмарке, случившейся по пути, и вызвавшись помочь с декорациями. Таская громоздкие мебеля, краем уха он прислушивался к беседе пары мордастых оплывших деятелей от, простите великодушно, типа искусства, и беседа оная состояла в основном из поношения публики. Нет, понятное дело, всякому хочется двинуть в морду тому, кто лузгая семечки пялится как ты работаешь. Но это ж не повод еще и чернить бедолагу по всякому, словно бы ты великий князь, за утро дважды мир спасший от порабощения дуподрюками, а он тебе кучу навалил на прибор для завтрака и твоей великокняжеской бородою подтерся. Не бывает вообще настолько сквернавцев, насколько оными полагает среднего славного уссурийца столь же средний уссурийский лицедей. Эти тоже перед эльфийкой заискивали, испрошая одобрения и словно бы напрашиваясь на приглашение на гастроли; а Тайанне опытно избегала опасной темы – что она де из своего племени откровенный изгой, приглашать некуда, да и на чай последние копейки выгребать приходится.

Пока Хастред разбирался в занимательной здешней социологии, подвернулась работа: изловить некоего Щегла-Разбойника, грабящего по окрестным лесам кого ни попадя. Дело казалось всесторонне выгодным и непыльным, пока этот щегол, на поверку оказавшийся лешим, не начал удирать в лесную глухомань. Хастред и Тайанне гнались за ним в меру своих урбанистических навыков, в результате чего ободрались до крови и завязли в топком болотце, где их и обнаружил еще один старый приятель. Зембус вообще обретался отсюда за тридевять земель, но умение срезать путь по лесу ему позволяло быть чуть ли не везде одновременно. За годы друид прилично погрузнел и перековался из неформала в почтенного предводителя секты, так что Щегла отечески пожурил за дебилизм и недостаточно высокий полет, который рано или поздно плохо закончится, болоту скомандовал выпустить старых приятелей (не диво что приказал, он всегда был горазд побеседовать с любым деревом, диво что болото послушалось и образовало под ногами пойманных опорную твердь), предложил пройтись с ним и через пару минут вывел на опушку. А потом посоветовал больше в лесу не своевольничать, а если какого щегла надо будет приструнить, то делать это с одного тычка прямо у дороги, потому что лес своих не выдает. И зашел за дерево, за которым исчез.

Хастред обозрел окрестности, счел их смутно знакомыми, покопался в памяти и убедился, друид вывел их туда, где они в свое время познакомились – к Северной Нейтральной Зоне, и вон с того пригорка видна будет старая добрая Копошилка, где он родился и провел значительную часть своей жизни. Ну что ж, выбор не худший. Был бы ум, вовсе бы отсюда не уходил, купил бы дом, пока было на что. С другой стороны, если бы генерал Панк в свое время из дома не ушел, сколько всего интересного было бы упущено!

Что ж, пришла пора начинать по новой. Нейтральная Зона – это не абы какой Подзалупинск, тут никогда не было проблем ни с работой, ни с деньгами, ни с отношением; даже высокомерные эльфы и гномы вынуждены были снисходить здесь до общения на равных с жалкими короткоживущими, а разухабистые орки и гоблины – держать клинки в ножнах, даже если приходится скрежетать зубами. Таверны, биржи занятости, Теневой Двор, от которого приезжих предостерегали как от мрачной обители беззакония, а по факту просто площадка не для низкоуровневых персонажей – все к услугам того, кто в себе уверен. А уж этого добра Хастред в себе взрастил – мама не горюй.

Если подумать, то и десять лет прошли отнюдь не даром.

Дадим ему еще пару лет на обустройство, обзаведение всем, что жалко будет потерять, и отсюда начнем новую историю.

Глава 1

– Не-не, только не ты опять!

Столько было непривычного энтузиазма в голосе жены, обычно исполненном ядовитого высокомерного раздражения, что Хастред даже разуваться передумал и скакнул из сеней в гостиную. Тайанне как раз пятилась спиной в его сторону, так что произошло столкновение, и одним богам, подставляющим руку под ущербных, ведомо, почему худосочная эльфийка не была катапультирована в глубину дома.

– Кто опять? – рыкнул Хастред, придерживая на всякий случай благоверную.

– Он, – стеклянным голосом звякнула Тайанне, воздевая руку и тыча пальцем в сторону камина. – Вот только его нам и не хватало.

Хастред прищурился и только тут разглядел посетителя, который особо и не скрывался, просто умение не бросаться в глаза давно перетекло у него в образ жизни.

Старый друг Чумп рассеяно отсалютовал пивной кружкой и как мог безобидно улыбнул лицо. Мог, надо признать, из рук вон плохо – от этой его лисьей ухмылочки Хастред и сам возжелал пересчитать заначку. Впрочем, вовремя вспомнил, что пересчитывать особо нечего.

Чумп практически не изменился – все то же самое жилистое некрупное чучелко, только седины поприбавилось. Чтобы сказать то же о себе, Хастреду пришлось бы приврать, и немало – его некогда буйные космы обиделись, когда Тайанне годы назад приводила его облик к ведомым ей стандартам, дабы представлять «приличным людям», и отрастать по новой отказались, оставив гоблина с обширными залысинами; а юношеская атлетичность переросла в мужицкую громоздкость, выкатившись твердым пузом и массивными, но не поражающими эстетичностью мышцами в самых неожиданных местах.

– Я так и знал, что меня вам не хватает, – миролюбиво провозгласил Чумп и приложился к кружке. Хастред торопливо обежал взглядом окрестности, из шкодных чувств страстно желая, чтоб старый друг причастился заветной бутылочки с квасом, которую он держал как раз для таких безобидных шуток, но увы и ах – Чумп уже много лет как в простые ловушки не попадал и лакал сейчас его заветный «черный вереск» из личных запасов. – В смысле, я правда знал, потому и не поленился выбраться в ваш не ближний свет.

– Сапоги сними, – ледяным тоном потребовала Тайанне.

– Я без, – Чумп откинулся в кресле и демонстративно задрал голые пятки. Хастред завистливо вздохнул – попытайся он так сложиться в уголок, свело бы спину, да и равновесие бы не удержал.

– Он без, – машинально перевел Хастред для жены, зная ее отвратительное эльфийское обыкновение игнорировать неприятных ей личностей. Хотя, собственно, какие у нее могли быть причины не любить Чумпа? Они поначалу прекрасно ладили, и на свадьбу Чумп им подарил великолепный сервиз, сопроводив его только странной просьбой при дорогих гостях не выставлять, и когда в последний раз заворачивал – во время их памятной зимовки в Инландии – был с ней предупредительно вежлив и ничего не спер, а для него это тоже результат. Ну, кроме как самого Хастреда выкликнул во двор покурить, и вернулся тот только через пару недель. Но все ведь хорошо кончилось.

– Я тебе, дубина.

– Ну вот уже и дубина, – пробурчал Хастред, тоскливо косясь вниз. Да, сапоги снять не успел – пока вешал в сенях эльфийкину шубу, она уже успела шмыгнуть в гостиную и сделать открытие. – Я-то чего сделал?

– А ты думаешь, он ко мне притащился?

– А почему нет? Он общий друг.

Чумп как раз опять присосался к кружке, при таком аргументе пиво полезло ему не в то горло, и он поначалу пучил глаза и пытался удержать отхлебнутое за надуваемыми щеками, потом пораженно выпустил обратно в кружку, подумал и пожал плечами. В принципе да, при его классической гоблинской ксенофобии, которая не порок, а неотъемлемый элемент национальной самобытности, признание эльфийки за своего парня вполне могло бы сойти за дружбу.

– Каждый раз, как этот общий друг всплывает на горизонте, вы с ним куда-то пропадаете и потом ты возвращаешься измочаленный, оборванный и пьяный, – Тайанне на секунду поколебалась, прежде чем дать контрольный выстрел. – И с такими, знаешь ли, фантазиями, что я всерьез задумываюсь, а чем вы там... и с кем вы там этим...

Хастред метнул стремительный взгляд на Чумпа. Чумп молча пучил глаза, мол ты что, я могила.

– Ну что пьяный, это конечно, – сдавленно признал Хастред, на всякий случай удерживая опасного свидетеля под прицелом тысячи биноклей на оси. – Это у нас такая народная традиция, ты ведь знаешь.

Чумп мелко закивал в знак поддержки, не переставая глотать пиво.

– И между прочим, пьяный уже потом, после того, как измочалят и оборвут, потому что это издержки всех чумповых мероприятий, так сказать для заслуженного расслабления. А вот подписываюсь я на эти его вылазки в основном потому, что нашему семейному бюджету нужна подпитка, и ты ж прекрасно знаешь, что какая там ни суть дела, а пустым я никогда еще не возвращался.

Тайанне нахмурилась, предоставив неумолимой правде побороться с извечной бабьей стервозностью.

– А меня с собой так ни разу и не позвали!

– Это потому что ты, когда по кустам штаны рвешь, слишком громко ругаешься, – буркнул Хастред. – И подтянуться не можешь, если лезть через стену. А когда на тебя выскакивает из-за угла мумия с вытянутыми...

Тут он осекся, потому что с ресниц Тайанне потихоньку начали соскальзывать мелкие, но отчетливо жаркие искорки. Да, пример с мумией оказался так себе – хоть поднять топор эльфийке и не светило, но к подобным стычкам она всегда была приспособлена ничуть не хуже любого гоблина. Вообще-то именно он тогда столь резво от мумии шарахнулся, что на шесть пролетов скатился по лестнице, а Тайанне по незванной гостье так шандарахнула чем-то своим пламенным, что выжгла половину пирамиды, где дело происходило.

Таким окольным путем нарисовалась еще одна причина, почему Чумп ее не берет в компанию – он всегда предпочитал действовать в потемках.

– И вообще он тебя как настоящий мужчина отгораживает от этих неприятностей, – Чумп, воспользовавшись заминкой, допил пиво и дал выход гоблинской деструктивности, прежде чем Хастред успел в него чем-нибудь тяжелым бросить. – Так и говорит – незачем ей, дуре, не поймет и не оценит.

– Пойду сапоги правда сниму, – пискнул Хастред и нырнул в сени, не дожидаясь, пока искры посыплются и с ослиных ушей супруги.

Сапоги предательски соскользнули как по маслу, но опытный гоблин не воспринял этой подначки вселенной и еще порасправлял на вешалках шубу Тайанне, собственный подбитый уличный кафтан, шапки, накидки и палантины. Визит Чумпа всегда был неожиданностью, в отличие от церемонных эльфийских родственников жены он не рассылал загодя депеши о своих намерениях, но как правило приходился кстати. А может, просто это «кстати» было на дворе всегда, ибо даже грамотному гоблину под бабским каблуком по определению неуютно.

Никаких чужих сапог и верхней одежды на виду в прихожей не было, так что Хастред призадумался, поискал вокруг и, заглянув в чуланчик с метлами, именно в нем нашел следы вторжения. Пара поношенных ботфорт, из голенищ которых высовывались оголовки ножевых рукоятей, плотный плащ со следами споротого со спины герба и широкий кожаный пояс, к задней части которого оказались приторочены ножны двух боевых кинжалов – изогнутого кхукри и длинномерной даги, какие гоняли в приснопамятной Кранции в пару к рапире. Тайанне невдомек, а снять в доме оружие – это признак высокого доверия. Осталось приучить Чумпа к тому, что входить в запертые дома невежливо... но у него ж шаблон порвется от таких известий.

Книжник прикрыл чулан и, набрав в грудь воздуха, вернулся в гостиную, готовясь наполучать сразу с обеих сторон.

Тайанне отступила от Чумпа за стол, оперлась о столешницу руками и всячески пыталась создать видимость нависания, но резервов для этого у нее был минимум. Чумп косился в опустевшую кружку и, видимо, раздумывал, не сходить ли за добавкой, поскольку от хозяйки явно не дождешься.

– Вообще-то мы могли бы побеседовать в моем офисе, – осторожно предложил Хастред.

– Не могли бы, – отрезала Тайанне. – Пусть тут излагает. У меня выборы через месяц, ты мне нужен будешь плакаты развешивать. Могу и этого трудоустроить, если пообещает не тибрить у почтенных горожан имущество.

– Искушение велико, – вздохнул Чумп. – А что такое офис?

– Ты там уже был, – Хастред обличительно потыкал в кружку. – Это где пиво.

– Пиво было в конюшне, к моему удивлению. И к счастью моему, пиво там было вместо лошадей, – Чумп призадумался. – К вашему счастью тоже, вы б не пережили, если б я там коня нашел и на нем сюда въехал.

– Вот там и офис мой. Вывеску видел? Бюро полезных услуг. Конюшня все равно при доме была и простаивала, а так не приходится в городе контору арендовать.

Чумп укоризненно уставился на эльфийку.

– Допекла мужика? Бюро полезных услуг открыл, это ж надо!

Тайанне злобно фыркнула, а Хастред насупился.

– Чем тебе бюро полезных услуг не хорошо?

– Знаю две полезных услуги, в миру пользующиеся спросом, – Чумп демонстративно поднял два пальца. – Срать под дверь недоброжелателю, что в твоем возрасте уже несолидно, и подкарауливать того, кто в отсутствие хозяина к нему под дверь пристраивается. Для всего остального есть постоянные работники.

Эльфийка аристократично скривилась, но не удержалась от победного взгляда на мужа. Она тоже с самого начала не просекла сути предприятия. Сама она, беззастенчиво пользуясь громкой фамилией и некими знакомствами в высших кругах, быстро проникла в городской совет и в нем заседала еженедельно, а прочее свое время делила между хождением по мероприятиям и курированием местных магических учреждений. Хастред же талантов управленца за собой не знал и знать не хотел, так что открыл пресловутое бюро. Звезд с неба не хватал, но занят временами был – то кота с дерева снять, то плетень установить, то съездить в лес за особыми травами, а однажды даже ловил с местной стражей маньяка, который повадился вторгаться по ночам в овощные лавки и там надругаться над дынями. Зарабатывать на этом удавалось с трудом, даже концы с концами не всегда стянуть удавалось, зато и стыдиться себя не приходилось – а это всегда было венцом хастредовых книжнорожденных амбиций.

– Каждый все понимает в меру испорченности, – заметил Хастред важно. – Кваску?

– Нет, спасибо, – отказался Чумп не моргнув глазом. – У меня от одного взгляда на эту бутылку колики начинаются. Так вот, что касается офиса... для начала у меня есть вопросик к вам обоим, не знаю уж кто ответит лучше. Консультация на тему магии мне требуется.

– Восемь форинтов в час, – ядовито проинформировала Тайанне. – И приходи в МОЙ офис, это на Главной площади, здание городского Совета.

– Здание городского Совета, – повторил Чумп покладисто и подмигнул Хастреду. – Запоминай адрес. Почем стоит у тебя полезная услуга первого вида?

– Ладно, ладно, – эльфийка махнула лапкой. – Не тащиться же туда прямо сейчас, а до завтра тебя потомишь – утром весь город без кружев останется. Давай здесь и сейчас. Но восемь форинтов...

Чумп извлек из кармана золотой цехин, демонстративно уложил его на столешницу и щелчком отправил в сторону стяжательницы.

Хастред перехватил скользящую по гладкому дереву монетку, прижав ее пальцем, и запустил в обратном направлении.

– С Чумпом у тебя могут быть отношения или дружеские, или деловые, – пояснил он жене. – Искренне рекомендую дружеские, потому что тогда он не будет у тебя ничего красть.

– Кроме пива, – уточнил Чумп скромно, поймав монету под обод кружки.

– Пиво несчитово. Пиво общее.

– Да что у меня красть-то, – вздохнула Тайанне лицемерно.

– Примерно шестьсот монет золотом и куча всяких поделок из платины, – невинно отрапортовал Чумп. – Насчет вкуса я деликатно промолчу, а вот сапфиры в подвеске выглядят подозрительно. И наверное посох денег стоит, но тут зуба не дам, магический шмот таскать себе дороже.

– Шестьсот золотых? – ошарашенно уточнил Хастред, который за свои-то полезные услуги редко получал больше серебряного форинта.

С ушей Тайанне посыпались искорки, а из раздувшихся ноздрей потянулся дымок.

– Ты с утра тут что ли шарился, все тайники повскрывал?

– Да какое там, – Чумп успокаивающе замахал ладонями. – Вы просто беспечные как овечки на выпасе, ни шиша прятать не умеете. С закрытыми глазами не промахнешься.

– А где тогда этот, – Тайанне кивком обозначила Хастреда, – Свои похабные гравюры прячет?

Хастред мучительно вздохнул. Похабные гравюры он содержал в библиотеке, сочтя за разумное прятать подобное среди подобного, так что понатыкал их на полку с полным собранием сочинений прародителей эльфийской социологии – большую похабель трудно было придумать даже приложив фантазию. У них там сперва было про то, что нужно сделать всех в мире эльфийскими прислужниками и назвать это рабством, а потом – что следует перестать это рабством называть, потому что рабство это плохо; а вот суть вещей при смене вывески поменять никто не предложил и даже не подумал. Пара картинок с голыми нимфами эту полку только облагородила.

– Я скажу, – предложил Чумп дружелюбно. – Все что хочешь скажу. Только и ему тогда скажу где что ТЫ прячешь, включая... все. Стоит оно того?

– Это какое все? – насторожился Хастред.

– А ты все по нимфам тащишься, да? – тактично осадил его Чумп, и настала минута молчания, сопения, краснения и бегания глазками.

– Но шестьсот золотых! – проныл Хастред наконец.

– Работай и у тебя будут, – отрезала Тайанне.

– Да работаю я всю жизнь побольше тебя!

– А попробуй работать не себе в убыток. За бешеным котом ты лазил за два медяка, а он тебе рубашку порвал на все шесть!

– У той бабульки только и было что два медяка и конфета.

– И то конфету ты не взял!

– Считай, вложил ее в маркетинг!

Хастред вообще-то под шумок и оба медяка бабке вернул, потому что кот, как он понял, по деревьям лазал с голодухи – пытался птицу изловить, а потом еще иногда захаживал ей дров поколоть, но признаваться в этом в обществе огнедышащей акулы капитализма ему не хотелось. Тайанне и так уже истрепала ему все нервы, прохаживаясь насчет безалаберности и добросердечности, которые через призму эльфийского восприятия выглядели как вопиющая слабость и экономическая нежизнеспособность.

Чумп деликатно покхекал в кулак.

– Может, вы мне уже поможете, да я и пойду потихоньку?

– Да, – с облегчением вызвался Хастред.

– Поехали, – в кои-то веки поддержала его Тайанне. – Что там у тебя?

– Дано, – Чумп отставил кружку и принялся жестикулировать, достраивая картинку. – Постамент в виде небольшой колонны, высотой мне по грудь. На нем – штука... ну, то что мне надо. Постамент стоит на круглом основании, может, в мой рост диаметром, может чуть больше. На основании письмена, язык мне неизвестен, зарисовать не смог – темно было, видел их с пятого на десятое. Дотянуться до искомого нет возможности, потому что рука во что-то прозрачное упирается. Ни медленно, ни быстро, пробовал нож бросить и сбить с постамента – нож швырнул со всей дури, так отлетел он едва ли не вдвое сильнее.

– Прозрачное пружинистое? – уточнила эльфийка.

– Так точно. Сперва вроде подается, но чем глубже тем хуже, и вскоре вовсе перестает.

– Силовое поле, старинная техника. Сейчас его даже на начальном обучении подают в комплекте с иллюзорной шторкой, непрозрачное. Обслуживающие маги вокруг?

– Не-не, никого. Наглухо заброшенное место, сотни лет никого не было, топор затупил, пока через корни в этот схрон прорубился.

– Значит, архивное, – Тайанне пожала плечами. – Странно, конечно, за сотни-то лет любое статичное без обновления отказывает. Одна пыль чего стоит.

– Пыль? – озадачился Чумп.

– Пыль там была?

– Ну... вот тут не догадался замерить, звиняйте. Наверное была, куда без пыли-то.

– Если пыль есть, она оседает на всех материальных поверхностях. А поскольку суть силового поля – создание квазиматериальной, ощутимой поверхности, то и на нем она тоже оседает. А любая пылинка – это ничтожное, но давление. А заклинание длится ровно столько, на сколько ему хватает подпитки. Концентрации мага, если его поддерживает живой маг, или источника силы, если оно пассивное. Основной источник энергии для пассивных заклинаний – резервуар с кровью или так называемый камень души. И то и другое отнюдь небесконечно. Помаленьку нагруженное даже одной только пылью силовое поле выбирает весь запас своего питания, – Тайанне развела руками. – И все, отключается. Почему этого не вышло в твоем случае, я не знаю. Информации недостаточно. Может быть, кто-нибудь все же обновлял за эти столетия источник силы?

Чумп в задумчивости поскреб подбородок.

– Не похоже. Ну как есть место заброшенное, на картах нет, никаких местных легенд о нем не слыхал... да и вообще не то место, о которым легенды ходят – просто развалины старого горного капища в пещере.

– Не дварфийское часом? – уточнил Хастред.

– Нет, это между Гавропой и Уссурой, там вроде дварфы не селились.

– А эпоха какая?

– Сложно сказать. После Первых и после кобольдов, вероятно ранние Новые.

– Среди Новых серьезных магов, которые могли бы такое на века поставить, я и сейчас-то не знаю, – Тайанне пренебрежительно покривилась. – Были, конечно, среди них самородки и в ту пору, но то, что ты описываешь, выглядит не как проявление безбрежного таланта.

– Соглашусь, – кивнул Хастред. – Выглядит как-то... утилитарно. А вот диск, который основание и с буквами – он не нефритовый?

Чумп закатил глаза, пытаясь вспомнить.

– Вполне возможно. Нефрит, жадеит, что-то такое. Обод выступал чуток, я по нему постукал обухом – не колется.

– И конструкция поля в целом конусовидная?

– Точно! Так и знал, что где-нибудь в недрах твоей башки найдется что-то похожее.

– Это не похожее, – снисходительно осадила Тайанне. – Это обычная геометрия магии. Форма должна быть закрытая, так что если основание круглое, это будет либо полусфера, либо конус.

– А просто столб быть не может?

– Не может. Столб – это с точки зрения излучения луч, у него нет конца, в котором все точки сходятся, так что это форма открытая. А открытая форма означает, что все питание будет выжрано в бесплотных попытках ее замкнуть. Потому и боевые волшебники обычно кидаются сгустками пламени, а не испепеляют струями – выносливости не напасешься.

– Очень по-эльфийски, – похвалил Чумп. – Информативно, разочаровывающе и не по делу. Я собственно чего спросить-то хотел, заместо того чтобы слушать тут ваши лекции на отвлеченные темы – как, Стремгод побери, через эту штуку пробиться?

– Пронзание магии или развеивание всегда работают. – Тайанне призадумалась. – Нет, не всегда. Ну то есть у меня срабатывали всегда, потому что мне никогда еще не приходилось пробивать магию волшебника выше уровнем. Там могут быть варианты.

– За тебя бесконечно рад, а меня научишь?

Эльфийка залилась обидным хихиканьем.

– Все с тобой понятно, – вздохнул Чумп. – Давайте как-то попроще, от сохи.

– Так она же все уже сказала, – снизошел Хастред. – Есть преобразователь, в твоем случае это круглое основание с письменами, определяющее структуру и фокусные точки заклинания. Есть где-то в контактной близости источник питания. Нужно либо найти его и отключить, либо попортить преобразователь, расколов плиту с инскрипцией, либо же, если тонкие технические работы тебе противопоказаны, просто взять дубину и дубасить поле.

Тайанне кивнула, подтверждая логику.

– На пыль надейся, а сам не плошай. Каждое давление на поле – это минус малая толика заряда. В конечном счете он иссякнет и поле отключится, без вариантов.

– О как, – Чумп ощутимо просветлел лицом. – Это мы можем, это нам по плечу. А не бывает так, чтоб какая падлюка присобачила неиссякаемый источник?

– Не бывает, – заверила эльфийка. – Папаша мой на старости лет собирался вписаться в анналы магии, диссертацию писал по теме perpetuum magica, запитывал маяк с волшебным светочем от ветра. Как все ни предусматривал, а ветер не взнуздать, пару раз у него там перегорали какие-то контуры, а однажды, когда с моря очень уж сильно дуть начало, само свечение от перенапряжения превратилось в черную дыру, всем Конклавом затыкали.

– На условно бескрайних силах построены заклинания Полного Истребления, – добавил Хастред. – Собственно, примерно так они и работают – там специально нет этих самых защитных контуров, они сразу вжух, шарах, и континент вдребезги. Так что не волнуйся, никаких шансов, что тебе вдруг попадется бесконечный источник силы. Скорее уж просто в пещере пыли было недостаточно.

– Впервые слышу, чтобы после «континент вдребезги» призывали не волноваться, – проворчал Чумп и недовольно заглянул в пустую кружку. – Что ж, доверюсь профессионалам. Кто бы мог подумать, что магию можно пересилить дубиной.

– Любой бы мог, кто имеет хоть малейшее представление о магии, – удостоверила Тайанне ядовито. – Она, магия, мало чем отличается от всего прочего, косного – только что глазом ее видно не всегда. И огненную стрелу обычный щит останавливает, и волшебная броня едва ли выдержит троллиную палицу. Единственное преимущество, которое маг имеет перед не-магом – на известном уровне развития все, что ему нужно для любой ситуации, он может содержать в собственной голове и сумке с материальными компонентами, а не таскать за собой обозы со всякой всячиной. Что ж мне все время дикари какие попадаются, темные, необразованные, суеверные?

– Ты б видела, какие попадаются мне, – Чумп показательно осклабил зубы и потряс головой, знаменуя, что ему попадаются вовсе худшие. – Кстати, о попадающихся, вам привет от анарала. Вот совсем недавно с ним виделся.

– Все соседей строит?

– Не совсем. Я его тут пригласил прогуляться... Ну, вот это самое мое капище – оно как назло оказалось в самой зоне боевых действий, там заруба между Уссурой и Боковиной идет, я решил один туда не соваться и взять с собой надежного и авторитетного... вы б видели, как от него встречные разбегаются!

– Мы видели, – мрачно напомнил Хастред.

– Вряд ли он с тех пор стал симпатичнее, – добавила Тайанне.

– Да, не стал. А когда мы прибыли и я полез в тамошние горы... холмы они, вообще-то, скорее по своей сути, ну да не в том суть... он там пошатался среди воинских лагерей да и записался к ним добровольцем, кинув меня на произвол судьбы.

– Совсем дурной, – опечалилась эльфийка.

– А ты на что рассчитывал? – ухмыльнулся Хастред. – Привел козла к капусте и теперь удивляешься, что он с тобой не полез тайны магии постигать? Генерал любит это дело, да и оно его уважает. А на какой стороне-то хоть?

Чумп пожал плечами и развел ладошки.

– Шоб я их различал. Они, дабы вы понимали, один в один. Не как, типа, «все гномы на одну бороду», это шовинизм – гномов всегда можно различать хоть бы и по пуговицам. А тут они одинаковые, потому что они и ЕСТЬ одинаковые – большая часть, ну кто постарше, все родились в Империи, а потом она крякнулась и теперь одни зовутся уссурийцами, другие боковинцами. Различить их вблизи можно, ежели палочкой потыкать – боковинец, буде потревожен, крикнет на всякий случай «Хвала Боковине!», уссуриец же – «Пошел нахрен, спать мешаешь!».

– Я за уссурийцев, – определился Хастред немедленно. – Я их немножко повидал, очень славные люди, пельмени у них вкусные, а дуподрюков гоняют дрекольем, как в старые добрые. Тем более я слыхал, что боковинцы вздымают штандарты некромансеров, а это такое тьфу, что ничем не заполируешь.

Тайанне потянулась и отвесила ему подзатыльник.

– Сколько раз просила кабацкую бормотню не распространять! Как они могут быть некромантами, когда у них дож – гном?!

– А че не так с дожем-гномом? – набычился книжник. – Гном по определению такое, что куда там среднему некроманту. Ежели в их историю заглянуть, так они и есть самые что ни на есть нетерпимцы к иным воздух коптящим, а что не они ту Мировую Войну затеяли, так это просто потому, что уйчландцы успели первыми. И уж конечно первыми под ноготь решили брать именно гномов, как ближайших конкурентов!