Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 46 страниц)

– Говнюк Чумп. Я задрот.

– И это тоже, – Тайанне выпрямилась и снова обвела негодующим взглядом профессора и Эрвину. – Что тут за клуб юных бомбистов?

– Смешно, госпожа советник, – оценил юный профессор, которого начали называть дедушкой еще до того, как Хастред родился на свет, но заметил в глазах эльфийки непонимание и покладисто покачал головой. – А может, и нет.

– А что, такая уж ценная спица? – полюбопытствовал Хастред.

– Спица бесценная, фамильная реликвия, – Тайанне хмуро на него уставилась. – Зачем взял вообще?

– Так топоры-то мои тоже кто-то взял, – Хастред обозначил пальцами саркастические кавычки. – Надо ж чем-то свято место заполнить.

– Туше, – кивнула Тайанне вместо того, чтобы по привычному и даже родному обыкновению завести кипучую истерику с языками пламени во все стороны. – Наслаждайся, пока можешь. Но имей в виду, как закончу со всеми своими делами, дам знать страже, где тебя искать, – косо бросила взгляд на Эрвину. – Вас обоих. Всех троих, если этот сударь тоже успел где-то пред законом оступиться.

– Вроде нет, – профессор пожал плечами. – А хотя, когда псов войны с цепи спускают, они ж поди частым гребнем орудуют, не шибко разбираясь, кого надо, а кого и не за что...

Тайанне издала шипящий звук носом, выпихнув через ноздри несколько искр, и развернулась было на месте, чтобы двинуться к двери, но Хастред, сам себя удивив, протянул руку и цапнул ее за пышный рукав. Эльфы у стены резко напряглись и схватились за рукояти мечей, Эрвина в ответ ни их реакцию толкнулась от пола и вместе со стулом откатилась к скатке, в которой Хастред принес новые игрушки.

– Чего еще? – сквозь зубы вопросила эльфийка, выдергивая рукав.

– Да поговорить бы, раз уж все равно встретились, – объяснился Хастред как сумел, потому что к разговору этому не готовился и даже примерного списка тезисов не имел. Не выпади такой случай, не стал бы искать встречи вовсе, вроде все что нужно было друг другу выкрикнуто, но что-то странно щемящее было в огненной стерве, внезапно превратившейся в снежную королеву.

Профессор отреагировал, как всегда, правильно – обернулся к Эрвине, шлепнул ее по руке, протянутой к оружейному тюку, и изобразил галантный полупоклон.

– Пойдем, моя дорогая, не будем вникать в дела политические. Покажу тебе чудеснейшие задворки по эту сторону университетской стены!

– А чейта не будем, – нахмурилась Эрвина. – А эти вон будут?

И кивнула на эльфов у двери, делая при этом страшные глаза в том смысле, что назревает лютое неравенство сил, случись политическому разговору свернуть не туда.

Тайанне задумчиво оглянулась на свою охрану, пару секунд потратила на размышления и сделала легкий жест рукой – пошли вон. Мечники без рассуждений развернулись и вынырнули за дверь, причем прошли в нее вместе, даже не разворачиваясь боком. Экое все же субтильное племя, подумал Хастред ехидно и с трудом удержал это ехидство внутри себя, а то Тайанне всегда было легко разъярить и трудно затушить.

– А че политическое, – не сдалась Эрвина. – Если это про поливание чего-то, то я тоже, знаете, полить и налить не дура.

Тайанне подхватила двумя пальцами бутылку с брагой и брезгливым жестом, не глядя, простерла руку в сторону воительницы. Эрвина недовольно рыкнула. Тайанне разжала пальцы, выпустив бутыль над полом, и Эрвине пришлось вложиться в исполненный кошачьей грации рывок, чтобы успеть подхватить сосуд прежде, чем он разлетится вдрызг.

– Чумная на всю голову, – проворчала воительница, убрала в ножны нож, подхватила с блюда вторую куропачью ножку и вразвалку направилась вслед за профессором к двери. – Эй, рыжая, ты имей в виду, он тулуп. Ну, вроде как... может быть. Просто упреждаю.

Когда дверь за ними захлопнулась, а кабатчик счел за лучшее шмыгнуть в погреб, Тайанне изящным шажком сместилась вокруг стола и присела на место Эрвины, прямо напротив Хастреда.

– Интересная находка, – заметила она голосом, каким могла бы разговаривать концентрированная кислота. – Немножко тупее, чем я от тебя ожидала, но полагаю, ей есть чем это компенсировать.

– Ну, э, – Хастред слегка покраснел, что в сочетании с природным зеленым цветом дало подобие недозрелого баклажана. – С достаточно острым мечом тупизна и впрямь на нет сводится. Но я вообще не это... не о ней... не о том... это вообще рабочие моменты. Извини, кстати, за эту, чья спица была, на ней табличка не висела, что член семьи.

– Я вообще не думала, что ты можешь ударить женщину, – Тайанне ухмыльнулась по-бандитски. – Сюрприз, сюрприз... не скажу, что совсем уж неприятный. Девочке давно уже пора было вбить в голову, что если вести себя как мужлан, то рано или поздно с тобой и обойдутся как с мужланом.

– Колотить мужика, ведущего себя как баба, есть вполне натуральный позыв, – пожал плечами Хастред. – Не вижу, почему бы и наоборот этому правилу не действовать. Жить-то будет? Нюхать сможет?

– Да починят, починят, не волнуйся. А носы, уши, все эти украшения мы все равно у пластического мага по сто раз за жизнь переделываем.

– А эти украшения, – Хастред машинально указал пальцем ниже шеи Тайанне, – Почему никогда не переделываете?

– Потому что, – объяснила эльфийка совсем уж холодно, обеими руками прихватила ближайшую кружку с пивом и с усилием всего тела выплеснула ее Хастреду в физиономию. – Ишь, любопытство развесил. Какой твой интерес теперь-то?

– Как в большинстве случаев, академический, – Хастред обтер рожу рукой, загнав пару пивных струек в рот, и облизал саму ладонь. Большая часть жидкости успела стечь на стол, какая потеря... в очередной раз пожалел, что не дварф – тогда бы до стола ничего не добралось, все бы впиталось в бороду, которую потом и отжать можно.

Тайанне раздраженно пожала плечами.

– Вроде ж ты ушел?

– Вроде ж ты меня выгнала? – ну вот, показались из ножен клинки настоящих вопросов.

– Вроде ж ты этим радостно воспользовался?

Хастред натянуто осклабился. Перефехтовать эльфийку не так просто!

– Ладно, пусть так. Ушел, воспользовался. Но согласись, долгие годы меня этот соблазн не брал, пока что-то не разладилось.

– Долгие годы, – Тайанне издевательски хихикнула в кулачок. – Великий Лабелас, ты его послушай. Сколько, говоришь, тебе всего лет-то?

– Ну, за сорок уже порядком.

Тайанне припечатала себя ладонью по лбу.

– Так-то оно понятнее становится. Я в сорок, кажется, тоже была весьма чувствительной. Огорченный и обиженный, жертва злой ведьмы, которая поматросила, да и устала играть в куличики...

– Ну-ну, – Хастред неодобрительно помотал головой. – Нет тут речи о жертвах и обидах, оба, как говорится, хороши. Мне просто интересно было, что же произошло все-таки. Ты ж понимаешь, я вот тебя сменял на дело. Мужчина когда от женщины линяет, он всегда меняет ее на что-то – на работу, деньги, славу, другую женщину... или даже мужчину... но на что-то, что заполнит выдранный из жизни клок, иначе выдирать его себе дороже. А вот ты меня на что сменяла? Или у вашей сестры просто порядки такие – раз в дцать лет по свистку меняться стульями?

Пока снова не прилетело в рожу вкусное, но слишком быстрое пиво, Хастред подхватил кружку сам и к ней от души приложился. Тайанне откинулась на спинку стула и с мрачным видом изучала свои ногти.

– Ну, если тебе так важно знать, то да, в эльфийском сообществе именно такие правила, – наконец сообщила она словно бы через силу, когда кружка Хастреда показала дно. – Когда живешь долго, то «пока смерть не разлучит вас» обретает издевательское звучание. Никто не в состоянии терпеть никого на протяжении нескольких веков... отчасти именно этому мы обязаны своей славой недружелюбного народа. У нас принято менять семьи, чтобы не дожидаться конфликтов между супругами, резиденции, чтобы не утомляли соседи, несколько раз в жизни – род занятий, потому что в какой-то момент ты просто достигаешь пика и дальше только под откос. Правда, средний цикл существования эльфийской семьи все равно больше, чем срок жизни хуманса. Так что у кого есть ум, тот понимает, что с короткоживущим нужно уметь вовремя расстаться, пока не пришлось его хоронить и нянчиться с его отпрысками, которых, кстати говоря, никогда эльфийское общество не примет. А у кого ума нет, тот это познает на собственном горьком опыте – итерации к третьей-четвертой понимание закрепляется.

Хастред склонил голову с неподдельной благодарностью за откровенность.

– То есть мое время вышло?

Тайанне недовольно покривилась, косясь куда-то в сторону.

– Время-то было еще, но возникли кое-какие обстоятельства... да и тебе очень уж кстати приспичило характер показывать – грех было не воспользоваться, в другой раз пришлось бы сдирать повязку менее деликатно. Ты вон своего Чумпа спроси, он в моих письмах рылся... пусть расскажет, что вычитал, скажи я разрешила.

– Ох ты ж, – Хастред даже глаза выпучил. – Какой дефектив. Я-то думаю, что если б Чумп нашел там что-то, что меня касалось, он бы и сам рассказал.

– А я не думаю. Он и так сделал все, чтоб тебя извлечь из этого болота с минимальным ущербом, как другу бы и стоило. А что до ужасных тайн, запретных знаний и академических интересов – далеко не каждый чешет своим помелом обо всем, что в глаза и уши попало, иным хватает ума их запирать поглубже и без надобности не вытаскивать.

– А сама объяснить не можешь?

– Сама не могу. Не имею ни права, ни возможности, ни желания.

Хастред снова кивнул, признавая закрытие очередного вопроса.

– Привлекло мое внимание еще упоминание отпрысков...

Тайанне усмехнулась с гадливой жалостью.

– Я ж вроде понятно объяснила – полуэльфы в эльфийское общество не вхожи. А процесс деторождения у нас весьма деликатный и трудный, я не смогу, как та кобыла, – эльфийка с избыточной энергией кивнула в сторону двери, в которую недавно вышла Эрвина, – Рожать на скаку, не сбиваясь с галопа. У нас каждый ребенок – событие, отказаться от него матери – дело неслыханное, а значит, мне пришлось бы распрощаться со всем, что было нажито, чтобы ютиться, как мы с тобой катались, по каким-то задворкам мира. А когда ты убьешься насмерть, остаться вовсе матерью-одиночкой, которую ни на каком конце мира не приветят. Нет уж, извини, не было никакого варианта с отпрысками. Когда соберусь, это будет умный план, а не ухарская выходка.

– А вот с самого начала это озвучить нельзя было?

– А нельзя ли было с самого начала озвучить, что ты всю дорогу будешь пить и драться, как не в себя?

Хастред воздел руку, выставил указательный палец и упер его себе в скулу.

– А по лицу непонятно было?

Тайанне порывисто поднялась и провела руками по бокам, очертив свою инфантильно-дистрофичную фигуру.

– А по фигуре непонятно было мое отношение к деторождению?

Хастред задрал руки, признавая поражение. В целом, сам бы мог все эти очевидные истины вычленить и определить, если бы не был поначалу погружен в наивное убеждение, что их-то отношения особенные и никаким правилам не подчинены, а потом... а потом уже и поздно было, когда жидкий клей страсти начал застывать в несокрушимый цемент привычки.

– Все, наговорились? – осведомилась Тайанне сердито. Кажется, у нее внутри тоже лопались какие-то тонкие струнки, по крайней мере Хастред опытно отметил в голосе еле заметные подрагивания.

– Мне б еще понять хотелось, что за невозможный, как говорит Эрвина, жиотаж вокруг моей скромной персоны поднялся. Хотя каждый случай сам по себе объясним, чудится мне, что здесь не обошлось без опытного дирижера.

Тайанне протяжно вздохнула и отвела глаза.

– Вот представь, была бы у нас дочка.

Хастред с готовностью кивнул. Ему и представлять с начала до конца было не надо, достаточно покопаться в памяти. Там, если что, пылилось немало уже проработанных раскладов на любой вариант.

– И осквернил бы ее какой-нибудь помоечный крысолюд.

– Ни слова больше, – гоблин отвесил понимающий кивок. – Так и думал, что с тестем у меня отношения не сложатся.

– А все преступления, что в городской черте, на тебя вешаются по моей указке по двум причинам, – продолжила Тайанне, игнорируя призыв перестать тратить слова. – Во-первых, пока ты считаешься находящимся в Копошилке, тебя ищет наша местная городская стража, а не Ликвидаторы, которых папа держит наготове. Во-вторых же... ну, скажем так, девушке нужны друзья, особенно если она рассчитывает сделать карьеру, и нет лучших друзей, чем те, кто тебе обязан. А тебе, собственно, должно быть все равно. И наверняка было все равно, пока ты зачем-то опять сюда не приперся.

Хастред независимо задрал голову.

– Живу я тут, помнишь?

– Теперь тут я живу, – отрезала эльфийка словно бритвой. – И живу получше, чем ты когда-нибудь будешь. Так что прими от жизни то, что само в руки валится – уноси ноги и постарайся не сильно высовываться, тогда потихоньку папа запал потеряет и, глядишь, впрямь доживешь до старости.

– Очень мило, конечно, – книжник отодвинул пустую кружку и притянул к себе полную. – Но могу я попросить одолжение по старой памяти? Закругляйся с этими историями, а если уж охота меня приплетать, то приплетай так, чтоб я собой гордился. Проститутку, значит, избил, а жлоба не тронул?

– Я ж их не совершаю, – огрызнулась Тайанне. – А то б мне вовсе покоя не было. Только изворачиваюсь так, чтоб очередной обгадившийся толстосум ощущал себя в долгу. И уж извини, не я это придумала – никто так не подходит на роль преступника, как буйный и явно ненормальный гоблин.

– А завязывай-ка ты вовсе со своей благотворительностью, – Хастред слегка пристукнул кулаком по столу. – И кстати, дай знать Альграмару, что я из города сбежал, пусть от меня стража отцепится. Это мои ребята, местные, хорошие – не желаю через них прорубаться. На Ликвидаторов согласен, этих не жалко.

Тайанне тонко присвистнула сквозь зубы.

– Ты с горя совсем умом попятился? Ликвидаторы – это не местные пузатые с колотушками.

– Знаю, знаком. Мне подходит. Пусть найдут сперва, мир-то велик. А как найдут – встретим как полагается.

Стремгод знает, кто потянул Хастреда за язык. Ликвидаторы, элитный орден наемных убийц, известны были как искусные бойцы и сцепляться с ними впрямь не сулило большой радости. Но и так уже на шее висело столько жерновов, что один дополнительный взамен на то, чтоб на душе потеплело – вообще не проблема. Снова вспомнил генеральскую притчу про восемь футов и поймал себя на том, что широко ухмыляется в пенную пивную шапку. Надо будет Чумпу поднести новость о том, что у них на хвосте отныне висят лучшие в мире убийцы, когда он чего-нибудь в рот наберет, чтобы посмеяться, когда захлебнется или подавится. Ну а чего, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Сдурел, – печально констатировала Тайанне. – Ну, как желаешь... несравненное право и все такое.

Развернулась и направилась к выходу.

– И еще одно, – торопливо бросил ей в спину Хастред.

Эльфийка зашипела.

– Когда-нибудь в тебе эти «одни» кончатся?

– Это последнее, честно-честно. Знаешь что-нибудь про Айс-Эйса?

Тайанне обернулась через плечо, собираясь, кажется, метнуть языки пламени прямо из глаз.

– Что, по-твоему, я НАСТОЛЬКО старая?!

– А кто ж тебя знает, – простодушно ответствовал гоблин. – С моего-то шестка не видно разницы между тысячей лет и пятью тысячами.

– И то верно, – вздохнула Тайанне обреченно. – Я не застала Айс-Эйса, папа вот застал, в ту пору он был, как это называется... стажером, наверное. Никогда не любил об этом говорить, что и понятно, для амбициозного мага столкнуться с титаном, с которым в жизни не сравнишься – не самое приятное переживание. А что?

– Где была его цитадель, хотелось бы выяснить.

– А, ну понятно, – Тайанне издевательски закивала. – Тур по Местам, Куда Никому Не Надо Бы Соваться. С Бездной уже наигрались, теперь цитадель Айс-Эйса, потом в Мир-Пропасть канатную дорогу протянете.

– С Бездной мы еще не закончили, – поправил Хастред. – Думаю, ты заметишь, когда доберемся. Просто попутно побочные проекты разрастаются. Так знаешь, где она была?

– Знаю, что за полярным кругом. Неспроста же он Айсом обзывался. Это, в принципе, значит, что пешком дотуда добраться вам не светит, поскольку упрямство упрямством, а жрать-то надо что-то. Драконы туда тоже не полетят, там у них навигация сбивается и слишком холодно для рептилий.

– Драконы не рептилии!

– А как по мне, весьма похожи. В общем, только если транспортная магия, а на вас с этим вашим резистенсом она еще то ли сработает, то ли нет... и точного места не знаю, хотя могу как-нибудь у папы спросить, маскируя этим, как его... у тебя все время проявляется...

– Дебилизмом?

– Академическим интересом. Он вроде бывал, кажется уже после того, как она погрузилась – на раскопках или вроде того. Если вдруг выясню, постараюсь как-нибудь дать знать. Только не присылай Чумпа поинтересоваться, как идут дела, у меня каждый раз сердце обрывается, как эта рожа из темноты выскакивает.

– Чумпом управлять трудно, – пожаловался Хастред, но Тайанне уже цокала дальше к двери, небрежным прощальным жестом отсекая значительный кусок его жизни. И бросаться за ней почему-то совершенно не хотелось. Может быть, прав был тот неведомый создатель, который настолько по-разному скроил разные расы, что между ними как ни крутись, а не добьешься ничего более продуктивного, нежели кратковременная вспышка страсти?...

Стоило Тайанне покинуть кабачок, как он снова наполнился звуками. Из подвала, тихо чертыхаясь и сетуя на потянутую спину, полез наверх хозяин, в дверь ввалились озябшие снаружи профессор и Эрвина, а за ними еще и разреженная цепочка постоянных посетителей – безденежных студиозусов.

– Всем пивка! – гаркнул Хастред в адрес кабатчика. – Угощаю весь вечер!

Студенты взвыли торжествующе.

– Че за повод, капитан? – возлюбопытствовал ближайший, присаживаясь на стул верхом, лицом к гоблину.

– Походу, развод, – рассудил Хастред. – Ну, собственно, он уже давно состоялся... Тут, можно считать, имущество поделили.

Эрвина с облегчением бухнулась на свое место и, вытряся в глотку последние капли из бутыли, отправила ее вдогонку к костям под стол.

– А она ниче такая, – сообщила воительница снисходительно. – Как бишь там? Шлендра.

– В папу пошла, – пояснил Хастред устало.

– Папа тоже приятный? Как будет «красавчик» по-эльфийски?

– Faggot.

Профессор глянул на Хастреда укоризненно, но тот только криво ухмыльнулся. Надо же оставить после себя какое-то наследие – пусть не разумное, доброе и вечное, но хотя бы звучное и броское, чтобы потом из уст в уста передавалось, как какому-нибудь знатному эльфийскому лорду в глаза правду поведали.

– Хозяин, слыхал? Пива всем этим фэгготам! – гаркнула Эрвина звучным командным голосом.

И знаете, никому даже в голову не пришло ее поправлять.