Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 46 страниц)

– И толку от тебя, битого и колотого, будет там – греби двумя лопатами, – предсказал Чумп скептически. – Ты с такой рукой хоть на стену-то влезешь? А то через ворота нас уж точно больше не пустят.

– Так пускай генерал постучит. У него лицо честное, дешевле пустить, чем дожидаться, пока он все, чем грозится, приведет в исполнение.

– Это бы конечно, – Чумп поморщился. – Особенно если придет с коллегами, а те прихватят свою репутацию. Но насколько я успел разобраться в ситуации, на кнеза, то бишь лицо, официально назначенное, они тянуть не станут. Это мы перекати-поле, а они все под одной рукой ходят, в вотчине одного Темного князя, и лимит свободных художеств Красаво выбирает подчистую, с воеводами бодаясь. Разбойники – пожалуйста, чем дожидаться, пока из кустов выскочат да выпрыгнут, дешевле их успеть первыми, за ними и жаба не кумкнет, и кнез воздержится голос подавать. Но самого кнеза...

– От имени господина тиуна, который в смысле иерархии куда как повыше местного кнеза, я... – начал один из бояр, но тут же осекся. – А хотя, конечно же, не мешало бы спросить самого господина тиуна.

И, видимо чтоб усугубить эффект стремительного слива, протяжно попортил воздух, извинительно бегая по сторонам шкодливыми глазками.

А второй открыл было рот, чтобы по традиции дополнить сказанное набором синонимов, но вместо этого только с лица посинел и принялся хвататься за горло.

– Что это с ним? – подивился Чумп.

– Твердая пища впрок не пошла, – пояснил Хастред. – Долго крепился, впрочем, и так все стало ясно еще вон с той трелью. У уготола-то кишечника нету, газы пускать он не способен... Что значит – создание склизкого и коварного разума.

Псевдобоярин повалился на четвереньки, залпом выпуливая все поглощенное. Размочаленные в кашицу хлеб и сыр и впрямь вышли безо всяких следов переваривания, разлетелись по полу, соседствующий со страдальцем настоящий боярин опасливо подтянул колени к подбородку, отчего непроизвольно добавил в воздух нового зловония.

– Стоило так долго запираться, – укорил уготола Хастред. – Я ж тебе предлагал сдаться на милость, тогда, глядишь, и жив бы остался.

Безликий сталкер глянул на него исподлобья с тоской, утер рот волосатым предплечьем.

– Роли до конца играть положено...

Хастред пожал плечами и потянулся за бердышом. Чумп его остановил.

– Не наигрался еще в рубаку?

– Что, отпустить его предлагаешь в таком виде?

– Никак в таком виде нельзя отпускать! – подал голос Феодул, слез со стула и бочком принялся отступать от разоблаченного самозванца, видимо чтоб не спутали. – Ежели уйдет на меня похожим, может дел натворить, а мне потом расхлебывай. Ежели отпускать надумаете, так пусть в кого другого перекинется!

– Да зачем отпускать сразу, – Чумп задумчиво склонил набок голову. – Думаю, мы его представим нашим союзникам, которые сейчас гвоздят здешнюю кодлу. Им такой специалист в работе пригодится. В разведку засылать или, на худой конец, пригодится допросы вести – снял с пленного копию да и рассказал все, что тот утаить пытается.

– Все одинаковые, – просипел уготол жалостливо. – Каждый только и думает, как бы использовать! Виноват я, что ли, что таким уродился?!

– А ты-то чего ноешь? – искренне удивился Чумп. – Такую песню каждый из нас пропеть может. Все только и думают, как бы с нас какой пользы поиметь... иногда даже радуюсь, что родился не симпатичной девицей, а то б вовсе продыху не было. Вот пользой от нас Капелле будешь ты, потому что во всем остальном мы у них только под ногами путаемся.

– А ты, чем скулить, лучше бы подумал, чего достичь можешь с такими уникальными способностями, – добавил Хастред, влезая в свой стеганый халат. – Прочим приходится с общих равных стартовать, а ты вон уже от природы ко всему годен. Или вашему величеству сразу подавай трон и кубок с жидким питанием?

Фальшивый боярин вздохнул обреченно, чем возразить не придумал, а может просто не рискнул – и правильно сделал, нытиков никто не любит.

– Ежели подумать, то с такими способностями он во многих инстанциях будет востребован, – задумчиво рассудил боярин настоящий. – А нет ли какой возможности на него колодки надеть и со мною отправить? Я-то с самого начала знал, что он поддельный, только доказать никак не мог... Выходит, вроде как, что он моя добыча-то?

Гоблины переглянулись.

– Вот мы сейчас выйдем и оставим вас между собой разбираться, кто чья добыча, – объявил Хастред. – Покамест это мы тут твою боярскую задницу из полона извлекаем... обе, вообще-то, ваши задницы, и может еще не поздно его признать за настоящего.

– Если, конечно, боярин нам ничего не предложит за такой подгон, – добавил Чумп. – Скрижали не получил, деньги казенные профукал, так теперь помчался искать, чем хозяина умилостивить? За наш-то счет?

– У нас, служивых людей, правила простые: не огорчай вышестоящего, – объяснился Феодул, болезненно кривя физиономию. – В самом крайнем случае, если уж совсем плохи дела, и никак этого не скрыть, нужно заявить «а вот зато!...» и потешить властную персону хоть бы и ерундой, да приятной. А какую еще приятную ерунду отыщешь в этих мерзких казематах?

– А скажи, что вскрыл заговор местного кнеза, – предложил Чумп. – Тем более что это даже правда. Кнез – ух какой поганец, ну да ты уже на своем горбу прочувствовал. Деньги отобрал, скрижаль не отдал, подменить тебя пытался, вероятно чтоб заслать шпиона в стан тиуна, а тебя, оригинал то есть... Ну, тут в меру фантазии, моя, например, не раскорячивается так, чтоб объяснить, кому ты зачем нужен.

Хастред как раз натягивал кольчугу и из недр ее гукнул сочувственно.

– Вот такие, сударь, новости – они за «а вот зато!...» не сойдут, хоть убейте, – плаксиво возразил боярин. – Понимать же надо, что хорошие новости – это навроде того, что мол сидит уважаемый человек, в ус не дует, кушает рыбку там слабосоленую или смотрит на портреты благородных предков, а тем временем у него поприбавилось... имущества там, веса в обществе, настроения. А какой тиуну прибыток от того, что под боком у него сыскался вредоносный предатель? Напротив, одни убытки, придется всем объяснять, почему за годы его не разоблачил. А то еще выяснится, что за тем кнезом стояли люди серьезные, а разве же серьезные люди ставят на посты злодеев? Назреет конфликт, и угадайте, кого на растерзание выдадут, коли выяснится, что тиуну недосуг с теми людьми ратоборствовать!

Чумп погрузился в гадания, хотя боярин изо всех сил ему подсказывал, то значительно оглаживая свою бородку, то поигрывая бровями, а то даже тыча себя во впалую грудь кривым пальцем.

– Затрудняюсь ответить, – изрек наконец ущельник. – Эти ваши политические игрища не для слабых умов, как я погляжу. И все еще не вижу, чем ты, достопочтенный боярин, с нами за помощь собираешься рассчитываться.

– А? – переспросил Феодул растерянно.

– Ну, ты ж понимаешь, по долгу службы за тобой только рыцарь бросился... как ты только что любезно объяснил, не из большой личной преданности, а чтобы тиун попреками не завалил по самую маковку. Вот этот еще, – Чумп с подозрением бросил взгляд на Альция, оценив посадку на том штанов. – За посохом своим, но ему по пути было. А мы с другом могли бы сразу мимо... и, Стремгод мне свидетель, нам бы и стоило отказаться, заняться своими делами.

Хастред покивал для солидности, хотя сильно сомневался, что кнез дозволил бы им остаться и отсидеться в его крепости, а под шумок обнести сокровищницу. Хотя, вполне возможно, так было бы гораздо удобнее для всех участников.

– Помилуйте, сударь! Чего ж вы с меня хотите, и так догола обобранного?

– Штаны дело наживное, а вот клич кинуть от имени представляемого вами тиуна... – Чумп озадаченно моргнул, глядя на кислую ухмылку Хастреда. – Эй, чего тебе не так?

– Ты ж сам говорил, никто за нас нашу работу не сделает.

– Так только для того и нарушаю баланс, ввязываясь в чужую работу, чтоб прогнуть зловредную карму и вытрясти с нее воздаяние. Мы кому-то пособим, а кто-то пособит в ответ и нам.

– От имени тиуна вещать себе дороже, да и было бы для кого, – уныло вразумил боярин. – Люди кнеза уж вестимо его слушать будут, а не иных, пусть и высших чинов. Старинное правило, про «вассал моего вассала»... к тому же тиуна они отродясь не видали, а кнез свой, рядом, на березе вздернуть или четвертовать – с него станется.

– То есть мы совсем уж зря кровь проливали, – насупился Чумп. – Да, я тоже пролил, до крови задницу стер о седло, пока доскакал. Всего успеха – один мужик, непонятно зачем надобный.

– Делай добро и бросай его в воду, – подал трепетный голосок Альций, который мигрировал по каверне, стараясь держаться подальше ото всего, что его пугало; а поскольку пугало его ровно все – зловещий оборотень, циничный Чумп, окровавленный Хастред и феодуловы выхлопы (способные сделать честь любому коровьему стаду на выпасе) – то мотало беднягу по всей площади, нигде не давая найти покоя.

– Я сейчас тебе добро сделаю, – кротко пообещал Чумп, и мажонок с тихим писком выметнулся в коридор, в более-менее приемлемую компанию рыцаря. – Ишь какой, в воду бросай. Поглядел бы я, как он свое добро в воду... или в огонь... или хотя бы в медную трубу запихнуть отважится.

– Добра не напасешься, – подтвердил Хастред. – Но и ты прекращай бухтеть. Если в чем боярин и прав, так это в том, что возможности у него ныне ограничены. Даже первенца, как зловещие ведьмаки, с него не востребуешь – уже отстрелялся давно.

– На государственной службе здоровье подорвал, – попытался Феодул объясниться с достоинством, но смекнул, что не выходит, и оставил неловкую тему. – Однако же если чем могу выразить свою благодарность, не усугубляя своего и так плачевного положения – дайте знать, за мною не заржавеет.

Чумп брезгливо от него отмахнулся, сдвинул оружейную стойку и приступил к изучению стены за ней. На взгляд Хастреда, стена была как стена, никаких явных признаков потайной двери – однако же сама суть потайной двери в том, чтоб не сильно выпячиваться. Ущельник деловито простучал рукояткой ножа по контуру, оглядел с хмурой рожей весь периметр, понажимал в разных местах, но стена сдаваться так просто не пожелала.

– А и чего это я, – проворчал Чумп уязвленно. – Нашел где искать потайные механизмы. Ну-ка, навались сюда силой.

– Я, между прочим, ранетый, – в машинальной попытке сыграть тот образ, что Тайанне со свойственной ей ядовитостью называла «герой с раной», Хастред даже от обычной своей грамотной речи отступился и только потом понял, что палится.

– Ну я ж не зверь, – успокоил его Чумп. – Ты вались той стороной, что поцелее. А в уже и так ранетую я тебя для вящей прыти потыкаю ножиком.

С него станется, сообразил Хастред. Чумп на глазах выпадал в самое сумеречное свое состояние; такое с ним случалось, когда он обдумывал и не мог решить какую-то задачку. А учитывая, что задачки для него делились на две категории – ему неинтересные, и стало быть неактуальные, и интересные ему, а потому давно и мастерски освоенные – случалось с ним такое нечасто. К счастью. Гоблин в помраченном состоянии – это гоблин в восьмой степени, а столько гоблинства на точку пространства можно приравнять к зачаткам катаклизма.

Стена дрогнула, когда Хастред бухнул в нее здоровым левым плечом, и стало понятно, что тут и впрямь не сплошная каменная твердь, а нетолстая перегородка, за которой пустота. Надавил еще, дверь затрещала по всей поверхности, отступил на шажок, ударил плечом – хруст усилился, отступил для удара снова...

– Аааа, вон оно, – брякнул Чумп, пытливо наблюдающий за его стараниями, и вытянутой ногой наступил на ничем не выделяющийся камушек под самым порогом. Камушек просел, а когда Хастред с маху вбился в стенку, она легко подалась и пропустила его в глубину. Со всей инерцией разбега книжник влетел в немалую кладовую, запнулся о сваленные на пути тяжелые сундуки и загремел через них кубарем, сшибая со стеллажей по обе стороны каморки многочисленные предметы. Немало из этих предметов оказались бьющимися, а другие увесистыми, так что Хастреду осталось только прикрыть голову локтем и надеяться, что не будет хотя бы взрывоопасных. Судя по яростной вспышке, пробившей насквозь от раненого бока в самый мозг, ценность лечебной физкультуры сильно преувеличена.

– Тут педалька была, она дверь блокировала, – пояснил снаружи Чумп. – Я сперва-то не подумал, потому что откуда здесь тонкостям, а потом припомнил, что здесь холмари когда-то работали. Ты там живой?

– Вашими молитвами, – просипел Хастред. Когда на него перестало падать всякое, он осторожно опустил от головы руку и ощупал себя на предмет новых повреждений. Вроде ничего из него не торчало, а жидкость, которой он был облит... осторожно облизнул пальцы – не то чтобы безалкогольное, но какое-то невкусное... на формалин, пожалуй, похоже. Ага! Под пальцы подвернулась безжизненная маринованная лягушка, выпавшая из разбитой колбы. В целом это задало направление поиску, и стало ясно, что здесь у покойного кнезова колдуна была еще одна лаборатория, битком набитая всякими исследовательскими дрючками. Например, здоровущая бронзовая астролябия, только чудом разминувшаяся с башкой, россыпи песочков и пылей из расколотившихся банок, наборы причудливо гнутых инструментов, делающих познание мира занятием не для слабонервных... Из-под спины Хастред вытянул небрежно сбитый ком тряпок, украшенных смутно знакомой вышивкой, и уставился на него в затруднении.

– Ооо, это же мое платье! – возрадовался боярин. – Ежели позволите, я бы в порядок себя привел, а то неловко же.

Книжник раздраженно бросил ком в Чумпа, тот поймал и перебросил Феодулу, а сам вступил в каморку, осматривая содержимое полок с преувеличенным вниманием. Боярин, однако, продолжал с любопытством и надеждой вглядываться из-за его спины.

– Мои сундуки, – сообщил он, указуя на пару ящиков, о которые Хастред и споткнулся. – Неужели не расхищены?

– Расхищены и еще как, – уверил его Чумп с мрачной уверенностью и поставил ногу на ящик, пресекая всякие к нему интересы.

– Нуу, если вы так говорите... – проявил боярин прозорливость и понятливость государственного уровня и отступил со своей одеждой от кладовки, дабы лишний раз ни себя, ни гоблинов не нервировать.

Хастред тяжело сел, между делом отметив множество впившихся в панцирь осколков стекла. Иногда бронированность себя очень даже оправдывает.

– Смотри-ка, – Чумп снял с полки и продемонстрировал небольшой жезл с тусклым синим камнем в навершии. – Магическая штука, к гадалке не ходи. Можешь определить, что делает?

– Надо посмотреть. Определять волшебные штуки не так-то просто. Может, если типовая, наш магик знает. А зачем тебе?

Чумп поморщился, почесал жезлом спину.

– Картинка у меня не складывается. Сто раз уже себя проклял, что повелся на все эти правила якобы гостеприимства. В первую же ночь надо было идти коротким путем, валить охрану, вскрывать замки, а не ползать через подвалы. Уже бы за сотню лиг были... А теперь кнез сидеть будет настороженный, поставив все свои силы в караулы, когда поймет, что его люди не вернутся.

Да, картина если и рисовалась, то некрасивая, признал Хастред. На месте кнеза он бы ранним утром отправил сюда разведку, а еще послал бы гонца собирать всех преданных ему людей с окрестных поселений и перевел бы крепость на военное положение. Действовать нужно было быстро... или, если уж быстро не получается...

– Может, оставим его пока? – предложил Хастред. – Ну, пускай дух переведет, слегка успокоится... боярин до тиуна доедет, там либо подвалят силами превосходящими, либо же мириться будут – уж точно тиун сам не поедет к такому лиходею, значит, кнезу выбраться придется из крепости, тут-то мы и...

– А если кнез нужный камень повезет, чтоб подарком задобрить, будем вдвоем конвой в лесу перехватывать? – Чумп потряс головой. – Нет, когда скрытность тазом накрывается, время тянуть бесполезно, надо резко действовать. Я-то надеялся, что сумею анаральскую компанию подбить на помощь, не такие уж и силы сейчас под рукой у кнеза остались... но они мне четко дали понять, что иначе как по согласованным целям работать не станут.

– Какая-то не ландскнехтского уровня дисциплина, – подивился Хастред. – Обычно-то дикого гуся и звать не надо, достаточно пошуршать крошками.

– Да бывает, вообще-то. Просто когда наемники безобразят, об этом и ленивый покричит, не удержится. А когда молча за того ленивого помирают – тут ему кричать особо не о чем. Ну и сам этот их Морт – он не кондотьер какой-то, который из грязи в князи, не успев ни ума, ни умения нахвататься, против него не забалуешь.

Чумп безнадежно махнул рукой, присел над ящиком, покумекал над задвижками и приподнял крышку.

– С другой стороны, не предложить ли нам работенку разбойникам, если вдруг которым-то хватит ума сдаться, до греха не доводя? Оплата наличными.

Хастред заглянул через крышку, чтобы увидеть плотные ряды серебряных монет. В кошельке, что ему выдал Иохим, было семь приличных золотых кругляшков и серебряных тоже семь, но побольше этих. То ли тиун, составляя свое коммерческое предложение, стоял на паперти, то ли это заботу так проявлял, предлагая мелкую монету, которую в здешней глухомани тратить удобнее. Ну, или полагал, что количество производит неизгладимое впечатление. Правильно полагал, кстати.

– Надо бы пройти полюбопытствовать, как там пожар протекает, – заметил Хастред, с трудом отвлекшись от созерцания богатства. – И заодно берут ли там пленных.

– А деньги без присмотра оставим? – нахмурился Чумп.

– Этот ящик весит как весь ты, и тащить его тут некуда. Кстати, тут еще второй есть!

Чумп, не заставив повторять дважды, взялся за второй сундук. Как оказалось, тиун не только сам стоял на паперти, но и по всем папертям в округе расставил своих агентов, а еще не иначе как обчистил закрома всех менял в зоне досягаемости, потому что количество мелких серебрушек с открытием второго ящика эффективно удвоилось.

– Предрекаю эпидемию оборотничества в округе, – благоговейно заявил Хастред. – Раз уж все серебро пущено в оборот, едва ли что-нибудь осталось на оружие.

– Ежели позволите, – заглянул в каморку боярин, успевший наскоро облачиться в свой походный костюм с неуместной, но несомненно дорогостоящей вышивкой. – Есть кое-какие внешнеэкономические мотивы подобных решений.

– Никому их дробли не нужны, – смекнул Чумп. – А серебро есть серебро.

– Я б не стал огульно охаивать наши дробли, – возразил Феодул чопорно, словно вместе со штанами вернул себе положение в обществе. – Есть известные схемы, призванные вернуть их в обращение. К примеру, Темный князь распорядился торговлю определенным товаром вести сугубо за наши деньги, что означает необходимость для иностранных партнеров их покупать сперва, затем же возвращать за товары...

– И что, работает это?

– Ну, чтоб не соврать... никому не ведомо. Которые торгуют, те ведь скажут все, что от них услышать желают, а за что на самом деле торгуют, разве признаются? Но в целом, ваша правда, серебро есть серебро, и ежели к примеру кнезу понадобится ценность, имеющая свободное хождение, серебряные монеты низкого номинала можно поплавить в нейтральные слитки с минимальными потерями в стоимости.

– До чего ж вы все хитрожопые, – возмутился Хастред. – Одной рукой все за войну до победного, а другой серебряные слитки на как-бы-чего-ни-вышло запасаете!

Феодул наметил смиренный полупоклон.

– Экономика, сударь, наука для рассудительных. На том стоим.

Препираться с этим гусем лапчатым Хастред не возжелал, продавился мимо Чумпа, мстительно пихнув его плечом, подобрал со стола свой бердыш и отправился проверять караулы.

– Эй, доппельгангер! – за его спиной позвал Чумп. – Остаешься тут за старшего. Следи, чтоб этот экономический эксперт не преуменьшил нашего уставного капитала.

– Так он сам расхитит! – взвыл в ужасе Феодул.

– А ему деть некуда. Карманов нету, а твердое даже сожрать не может.

Возле шахты над столом, прикрывающим покалеченную клеть, рыцарь на одном колене напряженно прислушивался к звукам, несущимся снизу. А звуков хватало – на нижнем ярусе началась самая что ни на есть резня, дубасили по дереву и железу, кто-то помирал с болезненными воплями, кто-то верещал жалобно, кто-то ревел как уколотый копьем медведь, а кто-то визжал, как перепуганная баба. Альций, притулившийся тут же, от каждого резкого звука содрогался, а поскольку звуков, как уже сказано, было в изобилии – своим поведением напоминал квашню на тряской дороге.

– Между собой дерутся, не иначе! – доложил Напукон восторженно. – Вот повезло-то! Дождемся, когда промеж собой все выяснят, а потом, как князь Шатун завещал – выживших добьем!

До чего ж славные посылы формирует князь Шатун, в который уже раз умиленно подумал Хастред. Вот кого надо в почетные гоблины. Там, правда, при приеме нужно подтвердить некий квалификационный минимум – в морду дать, по морде выдержать, но разве ж это проблема для такого матерого человечища. Самому небось прокламации набили оскомину, хочется простого, чистого и с очевидными результатами.

– Вот только они не промеж собой, а с теми, кого я привел, – вмешался Чумп. – И не то чтобы мне больше всех надо было, но недурно было бы их подпереть, ударив с этой стороны в спину злодеям.

Рыцарь моргнул пару раз, слегка подвигал стол, принюхался.

– Вроде не сильно там горит. Я готов! Что за рыцарь другим дозволяет за себя биться?

– Вменяемый? – предположил Хастред. – Ну, отваливай стол, будем прыгать.

Напукон мощным толчком скинул стол в сторону и, нагнувшись над проломом в полу клети, смерил взглядом расстояние.

– Высоковато. Роста два будет... Шмякнусь – могу и не встать сразу-то.

– Все бы тебе прыгать, десантно-штурмовое племя, – укорил Хастреда Чумп. – Заходите туда, в клетушку эту. Я вот дубину из ворота вытащу и спуститесь по-королевски. Ты тоже давай, трепетный лань, вперед можешь не лезть, а из-за спин поддержишь.

– Честный бой... – начал было Напукон, но Хастред не выдержал – подступил к нему вплотную, буквально воткнувшись носом ему в забрало, и глянул в глаза настолько свирепо, что дальнейшее свое выступление рыцарь проглотил не жуя и, есть надежда, тут же забыл во избежание.

Клеть со скрипом и дребезгом поползла вниз. Хастред повращал раненой рукой, пришел к выводу, что на правах слабой сгодится, и перехватил ею бердыш под лезвие. Рыцарь извлек меч, маг, забившись за спины и тихонько стеная, засветил на конце посоха слабый магический огонек.

– Огненный шар? – полюбопытствовал Хастред, когда эта заготовка затряслась возле его носа. – Осторожнее, своих не побей. Их еще и не различишь особо... а хотя различишь, на тех, что наши, должны быть табарды с черепом.

– Странные у вас ваши, – буркнул рыцарь, разминая пальцы.

– Наши наши – всем вашим наши, – отрезал гоблин.

– Если б я умел огненный шар, – проскулил Альций мечтательно. – А это нет, это всего лишь магическая стрела.

Над головами шурхнуло, и Чумп съехал по канату, на котором скользила вниз клеть. Как раз успел вовремя – днище с хрустом нахлобучилось на груду полупрогоревших ящиков, давя их и вспучиваясь, а потом проломилось вовсе. Ущельник ловко соскользнул вперед, в темноту давно отработавшего забоя, где звенело оружие и хрипели умирающие. Лука с собой у Чумпа не было, так что он вытянул из ножен за спиной кхукри и нырнул под стеночку, чтобы не путаться под ногами у тяжелой пехоты. Всего света тут было – пара чадящих факелов в кольцах на стене, и Чумп талантливо сумел избежать обоих. Как уже известно бдительному читателю, воевать он предпочитал правильно, а в правильном воевании очень важно использовать помощь союзников, и темнота была Чумпу самым близким другом и соратником.

Хастред и Напукон свалились с разваливающейся клети вслед за ним. Книжник сразу различил впереди бьющиеся фигуры, хотя разобрать рисунок на табарде или хотя бы форму одежды не взялся бы... надо подойти поближе. Однако после первых же двух шагов признал в самом центре свалки знакомую монументальную фигуру и выдохнул облегченно, как у него всегда непроизвольно получалось в присутствии генерала.

Панк сражался сдержанно и экономно, гигантский меч так и оставался за спиной, вместо него генерал орудовал кошкодером и щитом, больше заботясь о том, чтобы прикрывать своих, чем о личных достижениях. Ему давно уже никому не надо было ничего доказывать. Щит отшибал в сторону вражеские клинки, меч скупыми движениями хряпал по руке или шлему, оставляя обезоруженного или оглушенного на добивание соратникам. Какой-то умелец вынырнул из-за спин и наскочил на генерала, замахиваясь кинжалом; но прежде чем Хастред собрался дернуться вперед и что-нибудь предпринять, Панк с резким выдохом выжал прыгуна над головой на щите, вложив спиной в низкий потолок до хруста костей, и элегантно вывернулся из-под тела, позволив ему шмякнуться о пол. Видать, хорошо кормят в Капелле, да и отказ от беспробудного пьянства благотворно сказывается; Хастред не был уверен, сможет ли сам так одной рукой кинуть над головой целого хуманса, и решил на всякий случай потом проверить на Чумпе.

Бойцы Вольного Корпуса бились эффективно и слаженно, бальзамом на сердце Хастреда предпочтя рыцарскому честному поединничеству тактику волчьей стаи; чередуясь, принимали удары, раскрывали противника и поражали с наиболее уязвимой стороны. Некоторые сражались традиционными прямыми мечами, но таких было меньшинство. Разведчики – не штурмовики, им не ставится задача проламывать строй тяжелой пехоты, а против легких, кое-как одоспешенных бандитов кривые клинки были уместнее. Среди классических шамшеров и кракемартов Хастред не без удивления опознал дварфийскую саблю нювейдао и даже пару эльфийских блейдов, не иначе как трофейных.

Рыцарь промчался мимо, с завыванием набирая силу и собираясь обрушить меч на первого, кто не спрячется. Генерал разглядел его издалека и поступил предусмотрительно – крутнулся на пятке и ударом другой отправил навстречу несущемуся человеку-лавине одного из своих противников. Напукон рубанул наотмашь, воткнув меч в плечо и прорубив до самой грудины, а на излете ударил в спину плечом, отослав бандита туда, откуда его подбросили. Генерал, как оказалось, чего-то в этом роде ждал и принял подарок на ломовой фронт-кик, снова адресовав уже безжизненное тело рыцарю. Погасшей инерции Напукона не хватило, чтобы отбросить труп далеко во второй раз – он просто сшиб его под ноги, запнулся об него и тяжело грохнулся сам, подняв гул на весь забой.

Вот и ладушки, а то впотьмах задел бы кого-нибудь не того, потом бы не расплатился.

– Убийцыыыы! – завизжал за плечом у Хастреда совсем выпавший из внимания маг, и сиреневый шарик магического снаряда метнулся наудачу в толпу сражающихся. Генерал недоуменно задрал бровь и вальяжным жестом выставил щит, поймав стрелу в него прежде, чем она успела найти себе жертву. На другой стороне забоя, распознав применение магии, выпрямилась в рост темная фигура, тоже с посохом в руках, и зажгла на конце своей палки ядовито-зеленый шар кислотного заклинания, да такой насыщенный, что Хастреда мороз продрал по коже.

– Отставить магию! – завопил он во весь голос, для верности шагнул к Альцию и попытался выдернуть из его рук посох, пока тот не усугубил. Мажонок, однако, слишком многое перенес, чтобы так просто расстаться с драгоценным предметом. Сил против гоблина ему явно не хватало, но он удумал хитрое – упал и повис на посохе, волочась за ним, как прилипшая сопля. Хастред попытался его стряхнуть, но тот висел цепко; попробовал поднять на посохе, так что тот захрустел и начал выгибаться, но бдительный маг перебрался поближе к центру тяжести. Занимаясь этим, книжник совсем упустил из виду, как именно генерал совладал со своим волшебником, который явно был не чета Альцию по калибру. Однако ядовитого облака, способного растворить плоть и заставить ее стечь со скелета, не прилетело, а пока возились на обоих концах фронта, подошло к концу и сражение. Полдюжины разбойников покаянно повалились на колени и задрали руки, сдаваясь на милость победителей. Деловые бойцы Корпуса резать глотки не стали, только отобрали оружие, наскоро проверили, насколько возможно в потемках, на предмет утаенного и погнали к выходу из забоя.

Альций, когда Хастред прекратил его волочить за посохом, намотался на свое сокровище как червяк и поднял налитые слезами глаза.

– Неужели же они сэра Напукона укокошили, сударь?

– Я тебе дам укокошили, – подал раздосадованный голос рыцарь. – Я споткнулся просто в кутерьме, а теперь мне что-то встать мешает...

– Это труп на тебя упал, – проинформировал его генерал. – Но ты молодец, славно рубишь! Дровосек?

– Обижаете, – всхлипнул Напукон. – Рыцарь же!

– А, – генерал вздохнул разочарованно. – Ну ничего, выслужишься.

И, подцепив сапогом, отвалил пузатое тело, пригвоздившее рыцаря к полу.

Из темноты рядом с ним выступил Чумп, обтирая чьей-то матерчатой шапкой клинок кинжала. Панк поощрительно пихнул его локтем.

– Что ж, не обманул! Почистили дороги от проходимцев, теперь и обозы тут пускать можно будет. Нашли своего боярина?

– Ты даже не представляешь, насколько нашли, – хмыкнул Чумп. – Но, если завал наверху быстро не разобрать, для его извлечения придется вон через ту шахту подняться. И там еще куча всякого полезного, в частности магического... надо бы, чтоб кто понятливый глянул.

– Можно и понятливого, – генерал поманил кого-то из глубины забоя. К нему подошли старый длинноволосый знакомый, командир разведчиков, и тот малый с посохом, что грозился кислотным заклинанием. Альций воззрился на него... надо бы сказать «волком», но волчиного в юном магике было маловато, и на того парня – он оказался ростом с Хастреда, почти такой же ширины в плечах, с переломанным носом и длинным эффектным шрамом через всю рожу – смотреть кроме как боязливо не получилось. Выслушав разнарядку, маг Корпуса коротко кивнул, прошел прямо к клети, едва не сбив Альция с ног ножнами широкого фальчиона, и сноровисто полез вверх прямо по подъемному канату. Альций от такой демонстрации превосходства едва снова не разрыдался, потому что единственным физическим упражнением, на которое был горазд он, являлось приседание на лавку, когда предлагает гостеприимный хозяин.

Разведчик зорко высмотрел лук, так и торчащий из-за спины Хастреда, и ткнул пальцем себе за спину, на выход из забоя.

– Нашли их предводителя, из лука застрелен... а потом словно тремя цепами дубасили. Ты постарался?

– В соавторстве, – Хастред кивнул на поднимающегося Напукона. – Я стрелял, он потом доколачивал. А что?

– Хорошая работа. За него персонально награда назначена. Можете голову забрать и получить сами, а можете нам доверить... там мы и сами себе настригли. Мы уж не обманем, как сами получим, так и вам выплатим.