Текст книги "Ключи от Бездны (СИ)"

Автор книги: Сергей Чичин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 46 страниц)

– А кормить чем будет? – отмахнулся Чумп. – Кнез-то не дурак... что нам на руку играет, это с дураком всегда оплошаешь, а умные как открытая книга читаются. Если честно, я так думаю, что его уже и след простыл. Прибегает в ночи измордованный дружинник, вопит что их превосходящей силою задавили... Ну, лично я бы сразу заподозрил, что далее эта же сила и к стенам приступится. Чем дожидаться, много разумнее оставить за себя гарнизон и бегом на зимние квартиры или там летнюю дачу. Прождет день-другой, когда пронесет – вернется.

– Если будет куда.

– Будет, будет. Понятное дело, что плющит разбойников сила не конкурирующая, он бы знал, водись вокруг такая, а кто-то из войсковых, держащих руку Темного... а эти в беспредел не полезут. Ярлык на кнежение у него официальный, стало быть по статусу он выше любого полководца, разносить его владения по бревнышку едва ли кто решится. Даже тиун, которому уж наверное под силу собрать серьезное ополчение, не станет огульно наскакивать, вопросы с претензиями к посадным чинам решаются с теми, кто их посадил... нет, тут главное не попасть под горячую руку, а там все обустроится.

Хастред философски пожал плечами.

– Рыцарь огорчится.

– Рыцарь может поиграть с Пудингом, если подраться очень хочется. Но, думаю, мы найдем кого-нибудь более подобающего, чтобы он не чувствовал себя обделенным. Уж наверное кого-то кнез оставил за главного.

Чумп подгреб ноги под себя и утвердился в своей медитационной позе. Хастред тоже хотел было попробовать, но пока жевал мясо, успел снова сильно устать, а земля так удачно пристроилась прямо под спиной, что воздвигаться в сидячее положение совсем не хотелось. Так что сам не заметил, как смежил веки и...

*

...и, кажется, тут же их разлепил, взбудораженный подчеркнуто тяжелым топаньем. Хотя нет, не сразу, солнце успело откатить по небу пару своих часовых отрезков. А над овражком появился со сконфуженной миной Напукон.

– Доблестные сэры, вынужденно довожу до вашего сведения приключившееся со мною в процессе упражнений с мечом, – объявил рыцарь надтреснутым, очень несчастным голосом. – Своею тренировкой я привлек внимание лесного черта... мы вступили с ним в бодрую дискуссию, вскоре перешедшую в поединок. По результатам поединка лесной черт меня одолел и пленил, о чем и сообщаю вам с тоской и стыдом.

Помялся и добавил с большой горячностью:

– Уверяю вас, я не собирался доставить вам дополнительных неприятностей. Я пытался оставить суть распри между нами, как полагается воззрелым мужам, но сей лесной черт проявил настойчивость, заслуживающую лучшего применения, и отконвоировал меня сюда буквально тыча в спину своим удивительным клинком.

Книжник хмыкнул и ничуть не удивился, обнаружив выглядывающее из-за напуконова плеча зеленое рыло Зембуса. Кстати, и правда же черт – ранее незамеченные (а были ли вообще?), ныне из грядки травяного цвета волос выглядывали кончики очень коротких, но все же рожек.

– Ваш мальчик? – брезгливо полюбопытствовал друид.

– Чей надо мальчик, – ответил сидящий напротив Хастреда Чумп с достоинством, так чтобы и на себя лишнего не брать, и рыцаря не обидеть ярлыками. – Я б даже сказал, дядька чей надо, да жизнь меня уже научила, каковы они, дядьки-то. Это сэр рыцарь Пердинанд, временно прикомандирован к нашей миссии на правах разящего клинка справедливости.

– Это зачем же вам такой актор воспонадобился? – подивился Зембус искренне.

– Это уже в конце концов обидно, – возмутился Чумп и удосужился даже приоткрыть один глаз. – Я понимаю, почему я сам вижу в себе легкую несовместимость с вопросами справедливости... башед патч сделать надо, видимо... Но какого же Стремгода все вокруг с первого взгляда ее замечают?

Зембус фыркнул и, хлопнув гроссмессером, который держал за деревянные ножны, рыцаря по руке, вернул ему оружие.

– В иной раз, как соберешься махать железкой посреди леса, представь, что ты в избе, а каждое дерево живой человек.

– О! – глаза рыцаря расширились, словно в попытке объять такую неожиданную точку зрения. – Ух ты ж. Я искренне извиняюсь, достопочтенный лесной черт, никоим образом не думал омрачить благоденствие лесной пущи. Обещаю, впредь буду много аккуратнее и ни единой шишки не оскверню...

– Шишки можно, – подсказал Хастред.

– Шишки брать можно, – скрупулезно поправил Зембус. – Осквернять не надо. Надо ж понимать разницу промеж присвоением, от которого только тебе лучше, хотя и непонятно чем, и осквернением, которое само по себе процесс угнетающий.

– А позволено ли мне будет насчет меча полюбопытствовать? – воодушевился рыцарь, смекнув, что потрошить его если и будут, то не сейчас. Видимо, вернувшийся в руки вес клинка вернул уверенность. Словно не он только что с этим самым клинком в руках слил вчистую!

– А что насчет него любопытствовать? – насторожился Зембус, небрежно отводя свою костяную саблю. – Скимитаров никогда не видел?

– Материал уж больно любопытный, не сочтите за назойливость.

– А-а, – друид смягчился, как один оружейный задрот он никак не мог порицать другого. – И впрямь не каждый день встретишь. Это зуб.

– Зуб? – Напукон недоуменно хлопнул глазами. – Вы имеете в виду, как... как зуб?

– Ну да. Клык, надо думать.

– Драконий?

– Не, куда там. Драконьего клыка на кинжал разве что хватит, – Зембус демонстративно развел ладони, показывая размер примерно в локоть. – Может, есть и больше драконы, но мне не встречались. Нет, это из зуба кого-то доисторического, я так понимаю... кому и драконы были вроде некрупных собак. Может, и не в нашем мире даже.

– Вот еще теорию множественности миров ему разверни, – посоветовал Хастред, дивясь на удивительно осмысленное выражение лица Напукона. Вот было время, когда рыцари за подобную ересь сразу по шее дать норовили!

– А чего, и разверну, – Зембус независимо пожал плечами. – Прикинь, юноша, миров-то куда как больше одного.

– Ну да! – благоговейно поразился рыцарь. – Впрочем, видал и более странное.

– И в других мирах живут всякие личности и сущности, каких тут не встретишь.

– Так и подумал.

– Вот, собственно, и все это множество.

Хастред негодующе всплеснул руками.

– Почему вы все любите так упрощать?

Чумп от удивления открыл второй глаз.

– Это было упрощение? Даже без ишака?

– Можно с ишаком, – вздохнул Зембус. – Ишака знаешь? Так вот, есть другие ишаки.

– Совсем другое дело, – одобрил ущельник. – Вот теперь и правда вижу упрощение. И очень хорошо, а то мы боярская дума, что ли, чтоб все было непонятно, слишком сложно и не для средних умов.

– Вот из-за вас, дурачин, и идет слава о нас как о бестолковом племени! – возмутился Хастред. – Ведь если вдуматься, к примеру, в стройную структуру разделения миров по физическим константам...

– Был несчастлив в браке, – откомментировал Чумп. – Почему, спрашивается.

– Не так уж и несчастлив был, – огрызнулся Хастред вяло. – Руки вот были целы.

Зембус присмотрелся, щуря змеиный глаз, спрыгнул в овражек и с любопытством потыкал его пальцем в больное плечо. За пару часов, урванных на дрему, рука успела было поутихнуть, но тут вспыхнула болью с новой силой.

– Жить будешь, – допустил друид почти уверенно.

– Это ты как целитель говоришь? – прошипел Хастред, хватаясь за ткнутое.

– Да из меня такой себе целитель-то. Вот эликсир заживляющий сварить могу, рецепт знаю. Я скорее фармацевт, чем врачеватель.

– Так вы, я гляжу, старые знакомцы! – просек Напукон, так и мнущийся поверху. – Даже, может быть, родственники, хотя в вас я сразу чертей не заподозрил.

– В иных кругах слово «черт» очень обидное, – сурово выговорил ему Чумп. – Не нужно им почем зря разбрасываться. А вот к тебе, лесной... обитатель, у меня есть очередное предложение.

– Подкупающее новизной? – понадеялся Зембус.

– Скорее постоянством. Нам бы тут пригодилось небольшое содействие... может, вроде отвлекающего маневра, чтоб нам не пришлось лезть в эту крепость неприятным путем, по пути выпустив в сей мирный лес большую слизневую пакость.

– А мы так можем? – восхитился рыцарь. – Почему же еще не лезем?

– Какой ты занудный, а? Я ж с самого начала сказал – ждем возможности. Вот ты ее и притащил на хвосте.

Зембус с удивительной легкостью взбежал по стенке овражка, оставляя в подмерзшей почве характерные отметины когтистых ног, прицельно оглядел крепостицу. Не глядя заткнул за пояс скимитар, зато выудил свой корявый посох, прочертил им несколько вензелей и забормотал на сильванском.

– Эй, эй, мы ж даже штанов не подтянули, – тревожно окликнул его Чумп. – Я не сейчас имел в виду, а чуть попозже, когда слегка стемнеет, чтоб мы на глаза не бросались.

Друид от него отмахнулся свободной рукой. Кажется, ничего практического он творить и не пытался, по крайней мере энергию не собирал, как делает всякий маг. Правда, магия друидов довольно своеобразна и работает с иными источниками, но ничто во Вселенной не способно попрать фундаментального закона: если хочешь значительно жахнуть, сперва размахнись, а лучше даже не поленись разбежаться.

– Привлекая специалиста, не указывай ему, что делать, – наставительно посоветовал Хастред Чумпу. – Единственно зачем специалиста должно привлекать – это чтобы он сказал, что делать тебе.

Чумп уязвленно шмыгнул носом.

– Так добро бы специалист, а тут лесной этот... не обойтись без обидного слова.

– В защиту достопочтенного лесного этого, – запальчиво встрял Напукон, потрясая гроссмессером, – В мечах и двобойном этикете он толк знает отменно, я так даже теряюсь в догадках, сумел бы кто из знакомых мне славных витязей против него выдюжить.

– Вот проснусь я однажды, и вокруг будет мир, в котором умение отрубать головы не будет считаться признаком развитой личности, – вздохнул Чумп. – Только, боюсь, мне тут же вручат арфу и назначат местечко на облаке.

Поскольку Зембус застрял в полутрансе, выпал очередной шанс поесть, и даже рыцарь свалился наконец в укрытие, чтобы им воспользоваться. Кажется, даже его молодой организм поиздержался, подбадривая себя неумеренным расходом адреналина – на землю он тяжело осел, вытянул ноги и чуть не уронил вытянутый из мешка кусок мяса. В таком виде от него даже и в драке не будет толку, но сам он это признает, когда станет уже слишком поздно.

– Где какая слизневая пакость? – раздраженно поинтересовался Зембус. – Вижу дюжину хумансов, большинство на стенах, внутри еще шатаются по делам.

– Сквозь стены видишь? – восхитился Хастред. – Ух, какое полезное умение. А сквозь корсажи всякие, платья там и другие одежки можно?

– Небогато у нас в лесах с корсажами. И нет, я сверху смотрю, – Зембус развернулся, и стало очевидно, что глаза его вовсе закрыты. – Одолжил глаза у одного пернатого.

– А, сверху-то ты не увидишь, – Чумп скорчил удрученную морду. – Слизь примерно по центру, под большим теремом, на два поверха вниз. С виду неприятный хлопчик, кто только его и высморкал.

Друид досадливо крякнул, разлепил глаза, оборвав мысленную связь с наблюдателем, и полез в поясной мешочек за травками, веточками и еще какой-то профессиональной ересью.

– Дешевле было бы поверить, – намекнул Чумп.

– Да я верю, – отозвался Зембус мрачно. – Что оно есть, и что ты с ним ратоборствовать не хочешь – тут никаких сомнений. Надо только риски оценить – что дешевле обойдется, вам ли помогать, чтоб чего не вышло, или пустить вас своим ходом и потом за вами чутка прибраться.

– Ты чет прямо как неродной, – обиделся Чумп.

– Да я, как оказалось, и есть неродной.

– Родство, дубина ты лесная, не происхождением определяется. Это вон как у тех уссуров – из них каждый многий то гзур какой, то, кстати, и гоблин, и тролли вон водятся знатные, и все уссурские. Че ты как боковинец, из строя выбиваешься?

– Ниче не как боковинец. Как светлуссур, – друид ухмыльнул рожу. – Всеми силами с вами, но не в ущерб себе и своему огороду. А ну, не мешай, а то сорвется...

Вот теперь в дело пошла магия, правда, непривычная – не преобразование энергии, как у академических волшебников, а изъятие ее из общего, недоступного для непосвященных лесного пула. Деревья, словно на них налетел ветер с самых неожиданных сторон, начали в меру деревянности крениться в сторону друида, растирающего в ладонях листики и палочки. Если подумать, природная магия – еще одна отрасль, открытая для гоблинов, но по мнению придирчивого Хастреда ей всегда не хватало благородного задротства, трепетного изучения пыльных талмудов, ритуализированности и удобных ряс с потайными карманчиками под бутылку расслабляющего. Ну и, конечно, зависимость от конкретной окружающей среды порой оказывалась бичом тем еще. Леса-то на свете много, а то в истории были еще гоблины клана Рего, прославившиеся как безудержные морские пираты, способные черпать мощь из океанских вод... вот только связь со временем перерастала в зависимость, и в отрыве от избранного источника сил природный волшебник не просто терял полезный инструмент, но и сам начинал чахнуть. Такой привязанностью дешевле не обзаводиться, особенно если есть возможность обратиться при нужде к профессионалу.

– Долбить твою, – охнул Зембус, намяв видимо достаточно травы, чтобы просветление его настигло. – Это у меня не точная наука и не четкое видение, но судя по ощущениям там раскормленное такое... нечто.

– Бочек на пятнадцать, – удостоверил Хастред.

– А вы-то, прошу прощения, откуда все это знаете? – осведомился рыцарь, отрываясь от меланхоличного жевания. – Вроде все время бок о бок ходили, когда это вы на два поверха вниз успели наведаться?

– Да в подвале же прошли буквально над ним, оно тебя еще чуть не слопало, – объяснил Чумп. – Помнишь, как засуетились все, чтоб быстрее на выход?

Рыцарь сбледнул с лица и оставил двигать челюстями.

– Ничего не имею против сильных противников, – пробурчал он, старательно сдерживая порывистые движения кадыка. – Но с, простите, слизнями...

– Слизями, – поправил дотошный Хастред. – Слизень – это мелкий скользкий червяк... ну, пусть не мелкий иногда, но червяк все-таки мясо, пусть и потное. А Слизь – это вот как есть огромная сопля, наделенная несколькими простыми рефлексами. Ее, кстати, мечом рубить – только разделять... потом обратно сольется или того пуще каждая часть до полного размера откормится. Причем тобой же.

– Рубить надо уметь, – наставил Зембус, ссыпая с ладоней прах, в который обратились его немудреные магические ингредиенты. – Но с другой стороны, со штукой такого размера на мечах и правда лучше не связываться. Кижинга, может, справился бы – там вся фишка в том, чтобы рубить быстрее, а не сильнее. Но вам не советую.

– Потому мы и собирались его выманить и сцедить наружу, если никак иначе обойти не получится, – объяснил Чумп.

– Не надо бы нам в наруже таких гостей! Оно ж не только до всей живности доберется, но и деревья обглодает... в них тоже есть питательное. Вызывай потом отряд быстрого реагирования...

– Из дриад? – оживился Хастред.

– Из дриад плохой спецназ, им кора мешает. Впрочем, есть на всякое дело умельцы. Но я уж лучше поспособствую тому, чтоб эта лужа там внутри и оставалась. Отвлекающий маневр, говорите?

– Неплохо подошло бы истачивание короедами какой-нибудь секции стены, – предложил Чумп. – Они все туда ринутся, а мы потихоньку прокрадемся с другого конца.

– Короеды где-то месяца через два пробудятся, да и грызть такую стену им не одну неделю, – Зембус скептически прищурился. – Медведей тоже не просите, даже если какой и проснулся, на убой не отправлю. Поджечь попробовать? Огонь не моя стихия, мог бы сварить какое зелье огнеопасное, но до темноты не поспею.

– Нимфами выманивай, – предложил Хастред со знанием дела. – Как, говорят, русалки зазывным пением притупляют бдительность мореходов. У нимф, должно быть, голоса под стать внешности, а если еще и полуголые будут...

– То ты уж точно сядешь в первом ряду и никакого от тебя сподвижничества, – угадал Чумп с неодобрением.

– Еще и полуголых вам, – мрачно фыркнул Зембус. – Свистнуть-то я их могу, а вот одеться их поди еще заставь.

Хастред нервно сглотнул, и Чумпу пришлось пнуть его аж два раза, чтобы вернуть обратно в реальность.

– И с голосами у них тоже не всегда все слава богам, – закончил друид, не обращая на эту пантомиму внимания. – Ну, в том смысле, что нормальный их говор вообще только собаки и слышат, а голос человеческий они, в принципе-то, могут изображать, но что-то ни одной не знаю, которая бы в этом практиковалась.

– Вот такая жена тебе и нужна, – заметил Чумп Хастреду. – Чтоб нормальный ее говор только собаки и слышали. Да, пожалуй, от такой бы никто не отказался.

– Из нимф плохие жены, – со знанием дела огорчил Зембус. – Они ж только внешне на нас похожи, а кукушка у них свистит совсем другие оперы. Ладно, как насчет этой вот штуки? Я ее все держу про запас, но она ведь и ваша тоже, мы вместе ее надыбали.

Он выудил из одного из своих поясных кармашков тусклый темный камушек, сразу навеявший воспоминания. Некогда его в оплату труда отдал один пожилой маг, и Зембус его отобрал – не корысти ради, а чтобы кто-нибудь другой, менее понимающий, не убился ненароком.

– Помню, помню, – важно кивнул Чумп. – Но ни тогда не знал, что это за штука, ни даже теперь ума не набрался.

– Это предзаклинание, – пояснил Хастред. – Сложно объяснить... что-то вроде бочки с магической водой. Когда маг творит заклинания, он набирает энергию и перерабатывает ее в магию. Но, если задаться целями только набирать и не выпускать сразу, то магия начинает уплотняться, сперва становится видимой, как туман, потом жидкой, как вода, потом как кисель, и в результате сгущается вот до такого вида. Тут чистой магической энергии достаточно, чтобы... чтоб я знал, чтобы что – но когда Тайанне разряжала туманную фазу, огненный фонтан до неба был.

– И как оно сработает, если среди нас нет ни одного волшебника?

– Как бонба, – опередил Хастреда Зембус. – Использовать его для запитки своего волшебства мы, конечно, не сумеем – а вот попросту выдернуть скрепы я могу запросто, да и любой может по случайному совпадению. Когда распустится, магия изольется вокруг и... мало, в общем, не покажется.

– Глупый расход такой ценной штуки, – заметил Хастред с печалью. – Это все равно что амфорой с древним вином по башке треснуть. А жахнуть может так, что и нас всех посносит!

Друид кивнул – его профильная специализация оценить мощь предзаклинания не позволяла и близко. Подумал, потирая бугристую зеленую физиономию когтистыми пальцами и бегая глазками по окружающим деревьям.

– Есть, пожалуй, еще одна идея, но мне прямо сейчас надо с нею начинать возиться, чтобы к темноте готово было.

– Сработает? – уточнил Чумп бдительно.

– О, не сомневайся, сработает... все к воротам сбегутся.

– Тогда остальное мне не интересно, – ущельник воздел указающий перст. – Вот видишь, доверие – то, что свойственно родне... а не кровь там какая-то.

– Нимфы будут? – полюбопытствовал Хастред.

– Нет, не будет нимф. Может, потом как-нибудь познакомлю. Но отделываться от них сам будешь, они порой бывают шибко навязчивые и приятные не во всех отношениях.

– Тогда остальное и мне неинтересно, – вздохнул книжник. – А хотя вот еще вопросик есть. Там один огр мой топор куда-то в гущу леса запульнул, нет ли возможности его как-то отыскать?

Зембус насупился.

– А сапоги тебе не почистить?

– Их поздно уже чистить, их штопать пора, а лучше менять. Ну, я не имел в виду чтоб ты сам ходил искал! Может зайчиков каких попросишь поглядывать? Зайцы в спячку не впадают, сам видал намедни парочку.

– И как, по-твоему, я должен объяснять зайцам, как топор выглядит? – друид раздраженно постучал костяшками пальцев по черепушке. – Они же зайцы! Для них все на свете делится на то, что можно сожрать, и все остальное.

– Хоть сейчас на госслужбу бери, – хмыкнул Чумп. – Отстань со своим топором, вот тоже мне невидаль. Давно пора тебя на какой-нибудь меч приличный пересадить, а то твоя личина варвара слишком уж в глаза бросается, мне это не на руку. Вон шаман говорил недавно, что какие-то склады зачарованных мечей знает. Нам как раз не повредит, как здесь закончим, перевести дух и переоснаститься для дальнейшей деятельности.

Хастред хотел было по инерции возразить, но и сам уже подумал, что погостить чуток в гостеприимном лесу, где нимф одеться не заставишь, после такой утомительной операции было бы недурственно.

– Складов не знаю, а вот где какой легкомысленный герой лежит костьми среди своих мечей и доспехов – такого добра по лесам богато, – признал Зембус. – Ладно, побегу я, мне поработать предстоит... должны будете!

И, лихо завернув за ближайшее дерево, за ним растворился.

– Ого, – откомментировал это рыцарь, осоловело клюющий носом. – Интересные у вас друзья, ничего не скажешь.

– Пить научись, еще не таких заведешь, – предложил ему Хастред ворчливо. – А пока пить нечего, научись хоть спать, тоже в жизни пригождается.

Он откинулся обратно в лежачее положение и снова прикрыл глаза. Напукон какое-то время еще монотонно бухтел про лульских гусар, чья манера с саблей чего-то там кому-то, и то ли имел на этот счет много чего сказать, то ли это восприятие времени исказилось, но как колыбельная сработало на отличненько. Хастред силой воли подавил болезненные ощущения в пострадавшем плече и отправился на сочные морфеевы пажити в поисках дружелюбной фейской компании.

(Как обычно, не сработало. Загадывать такое вообще дело последнее, но разве же удержишься. Собственно, так вот писателями и становятся – в один прекрасный момент перестаешь надеяться, что добротную историю тебе покажут задурно, и принимаешь как данность, что составлять ее придется самому).

*

А проснулся он в уже сгустившихся сумерках, да и те проспал бы, если бы Чумп с великим энтузиазмом не напинал ему под отсиженное седалище.

– Подъем, дрыхало! – бурчал ущельник яростно. – И так полночи профукали, а я б не хотел по рассветной поре во враждебной крепости валандаться.

Идейка и впрямь выглядела так себе, а судя по положению созвездий, ночь уже готовилась перетекать в утро.

– Смежник подвел? – догадался Хастред.

– Не то чтоб подвел, но прокопался дольше, чем стоило. Зато смотри, какого красавца притащил на подмогу!

Хастред с кряхтением поднялся на затекшие ноги и над краем овражка увидел Зембуса, за плечом у которого неподвижно громоздилась еще одна фигура. Спросонья подумалось, не пресловутого ли Хищника друид подрядил, но никто живой не сумел бы стоять настолько неподвижно. Пригляделся, дав глазам перестроиться на бледный лунный свет, и распознал тугое плетение из веток, составляющее тело нового союзника. Веточный голем! Похоже, у Зембуса этот проект уже был в разработке, поскольку вот так, с бухты-барахты, такую конструкцию не соберешь и не анимируешь, тут на одно только сплетение тела уйдут недели. Да, за такое и впрямь должны будем... Это вам не кинуть камушек и не покричать за стеной, привлекая внимание стражи.

– Собираюсь отправить его в ворота постучаться, – сообщил Зембус, довольно скаля кривые клыки. – Эти он едва ли вынесет, больно прочные, но шуму создаст – мама не горюй. На той стороне, я глянул мимоходом, ворота пожиже, там может и проломиться. Стрел не боится, но порубят его в конечном счете, поджечь могут, а если пробьется на территорию, то потеряет связь с лесом и обездвижится... так что познакомьтесь с Плетуном Восьмым и сразу же с ним попрощайтесь.

– Жалость какая, – лицемерно буркнул Чумп. – А где семь предыдущих?

Друид мрачно усмехнулся.

– Ты ж не думаешь, что вы у меня первые посетители, кому помощь требуется?

– А ты прямо всем помогателям помогатель? То-то от тебя братского подгона не допросишься!

– Это ты ошибочно считаешь, что если я дома не граблю и кружева не тибрю, то мне и заняться нечем. А я, между прочим, как белка в колесе ношусь, поддерживая экологический баланс и затаптывая всякое, чему быть не требуется... вроде этого вашего Пудинга.

– А как насчет нехороших кнезов? – подал голос откуда-то из темноты Напукон.

– А никак. Кнезы – забота тех, кому они мешают.

Рыцарь подавил разочарованный вздох. Ишь, мысленно пожурил его Хастред, тоже растет стяжатель, любящий перекладывать свои проблемы на других. Хумансы, между прочим, единственный народ, догадавшийся использовать социальное неравенство для предоставления иным своим представителям неприкосновенного статуса. Даже у эльфов и гномов, о которых хорошее слово сказать совестно, всегда есть возможность надавить на любого, кто слишком заигрывается. А у этих вечно сыщется такой, на кого вроде и должна быть управа, да разве ее вытащишь из-под гор недвижимой тяжести системы. Только и остается, что уповать на чужого голема, иначе даже преуспев навлечешь на себя немилость и клеймо бунтовщика.

– Мы тебя, собственно, только для того с собой и взяли, чтобы ты нас избавил от необходимости самим еще и на кнеза размениваться, – выговорил рыцарю и Чумп. – Ваше внутрисистемное дело, между кнезами и тиунами, между справедливостью и этим... а что у нас противопоставлено справедливости? Хастред? Обычно я в таких случаях упоминаю дуподрючинг, но, сдается мне, ныне актуальность термина теряется.

– Попробуй «несправедливость», – предложил Хастред, – Или вот еще эта эльфийская «демократия» – ежели в этимологию не закапываться, а присмотреться к тому, как она по факту работает, как раз антипод справедливости и получается.

– Сойдет, наверное. Но дуподрючинг все-таки отличное слово, хлесткое и образное, сразу понятно, что речь идет обо всяком мерзавстве, подлости и никчемушности. Жаль, что его яркий смысл размывают безобидные любители под хвост баловаться.

– Мне к каким воротам отправлять Плетуна-то? – прервал филологический диспут заскучавший Зембус.

– Двигай его к ближним, – определился Чумп. – Чем дольше будет колотиться, тем нам лучше, а внутри он не понадобится. Пусть они все на этой стене скопятся... а мы с задней стороны обойдем, там я через стену перелезу и вам ворота открою. Рыцарь, ты не передумал еще справедливость нести в массы? А то, если в крайний момент спохватишься, не одного себя под монастырь подведешь!

– Долг есть долг, – сдавленно порешил Напукон. – Злодеев должно карать, в том работа рыцаря. Только вы это... по имени там ко мне, на всякий случай, не вздумайте... Не хватало еще, чтоб кто прослышал.

– Да уж, имя твое гремит надо всеми лесами, хоть я его запомнить и не умею. Будем тебя при нужде Шатуном кликать, чтоб враги уверенность в себе теряли и преисполнялись благоговейного ужаса. Ну, или может кто со смеху повалится, тоже неплохо.

Чумп подал пример, потянув из ножен и тут же в них вернув кинжалы. Лук свой он так где-то и утратил, но большого смысла в нем ныне не было. Хастред, однако, свой могучий составник бросать не торопился – ему замену не сыскать так просто, да и все равно ему лавры незаметного не светят. В плече постреливало, но терпимо. На всякий случай решил оставить пока бердыш за плечом, а заткнутый за пояс скрамасакс развернул рукоятью в сторону здоровой левой руки. Рыцарь выступил из темноты, запахнул накинутый поверх блестящей кольчуги трофейный зипун; гроссмессер потянул было из ножен, но со всех сторон на него зашипели узколобые дурни, не понимающие радости бегать по темному лесу с двумя аршинами остро заточенной стали в руках, так что поспешно задвинул клинок обратно в ножны.

– А сам с нами не прогуляешься? – напоследок предложил Чумп Зембусу. – Ты бы там как раз мог пригодиться.

Друид отрицательно мотнул головой.

– Если отступать придется, то в лесу прикрою. Но из него выходить мне не с руки. И сделайте милость, решите все за один заход. Я тут с вами не собираюсь осаду устраивать, моего внимания и другие дела требуют.

Он развернулся к голему, дернул рукой, и Плетун Восьмой ожил. Как оказалось, до сих пор он находился в состоянии полуосевшем, и даже в нем высился над друидом на целую голову. А выпрямившись во весь рост, оказался в полтора раза выше хозяина и шириной в амбарные ворота. Кто думает, что плетеность – символ эфемерности, тот никогда не пробовал сломать веник; туловище же Плетуна, собранное из прутьев толщиной менее мизинца, сравниться могло бы с целой телегой отборных веников, скрученных промеж себя и друг с другом. Ручищи, обвисшие до земли, заканчивались вместо ненужных голему пальцев чудовищными деревянными колодами, вполне вероятно способными расплющить человека нормальных размеров в кровавую пасту с одного попадания. Бог весть, какой сложности магия нужна, чтобы заставить эту банальную имитацию человеческого тела двигаться без помощи мускулов, сухожилий и питающей их крови, но великан неторопливо развернулся и побрел в указанном ему направлении. Звуков он не издавал, если не считать похрустывания прутьев под собственной тяжестью, и казался от этого еще грознее – немой посланник неумолимой силы.

– Вот кого надо было на огра натравливать, – пробурчал Чумп с уважением. – Надо бы и нам себе такого завести, раз уж с анаралом не сложилось.

Хастред пожал плечами. Голем, слов нет, выглядел парнем впечатляющим, но ходить с таким везде и всюду значило привлекать к себе совершенно избыточное внимание. То ли дело нимфу у Зембуса одолжить, сторговать или выменять – она, может, и не так хороша будет по части колочения в ворота, но подобные меры вообще проходят по разряду крайних, как и драки с ограми. Тоже, конечно, без лишнего любопытства встречных не обойдется, но по крайней мере (не считая ряда неоспоримых достоинств) она не зашибет тебя кулаком в результате неловкого разворота.

– Да, согласен, – вздохнул Чумп. – Проще надо быть и не влезать в такие авантюры, из которых без голема не выберешься. Ладно, двинули. Молчком, из виду друг друга не теряя, если даю знак – исполнять без рассуждений.

И первым побежал, инстинктивно пригибаясь, вдоль крепостной стены в сторону дальних ворот.

Глава 19

Строго говоря, если бы не тяжелая судьба и обязывающее брутальности расовое происхождение, Хастред бы стал самым что ни на есть родоначальником диванного приключенинга – с книжкой в одной руке и кружкой в другой, всегда знающий, как надо, и желающий на это громогласно указать всякому дураку, не избежавшему практического опыта. Но не сложилось, что уж там. Вышло как всегда – самому пришлось впрягаться и браться за топор, а попробовав на собственной шкуре радостей и тягот, книжник быстро поутратил в спеси и желании кого-либо поучать. Возможно, потому, что научился находить лучшее применение дыханию, а как следствие – не тратить его почем зря. Ну или познав, что начав насчет отпирания замка тыкать пальцем какому-нибудь Чумпу с небезопасной дистанции, можно и успокаивающего пинка по очень важному отсеку тела получить. Чтобы короче, экспертом позиционироваться выгодно при единственном условии – когда тебе это ничем не грозит. Потому, если бы вы спросили Хастреда, как очистить свое информационное пространство от захламляющих его псевдознатоков, он бы вам предложил собрать их в веселую стайку и пробежаться с нею по ночному лесу. Те, кто выживет, не будучи ушиблен насмерть о коварно выпрыгнувшее навстречу дерево, не пропав без вести благодаря сломанной ноге и не схлопотав под ребро нож от бегущего рядом за ранее допущенные в экспертизе вольности, гарантированно воспитаются в должной степени, чтоб в следующий раз их приглашать на пробежку не приходилось.