Текст книги "Командир. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 53 страниц)

Я поговорил с Коровиным, а затем написал нужные рапорта по всем сегодняшним вылетам. Только через час я вышел из землянки на улицу.

На входе я остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Со стороны стоянок истребителей доносился резкий металлический лязг, с которым оружейники снаряжали пустые ленты снарядами ШВАК. В это же время остальные разгружали прибывшие грузовики из Льгова.

Где‑то ещё натужно выл мотор грузовика‑заправщика БЗ‑39, который смогли вывести со старого аэродрома.

Отчётливо было слышно, как вдалеке старший техник Кукин сочно кроет матом нерадивого моториста за пролитое масло и громкий шум. Оставшиеся самолёты уже осматривала группа прибывших техников, а мой штатный механик Акимович уже показывал кому‑то из молодых коллег какие‑то особенности в двигателе.

В это время со стороны лётного поля донёсся тарахтящий звук двигателя У‑2, который зарулил к нам на стоянку и начал выключаться. Похоже, что прибыли какие‑то важные документы, либо важный человек для их согласования.

Я не стал рассматривать прибывших к нам должностных лиц на У‑2 и пошёл на ужин. Как это обычно бывает, после потерь в личном составе настроение за столами не самое хорошее.

Даже приехавшие Шама и Вага особо не делились впечатлениями о своём перебазировании на новый аэродром. А тем временем на ужине я не увидел Шадрина. Его подчинённые сказали, что он в палатке сидит и пишет письмо родителям погибших.

Отужинав, я направился к Ростику, чтобы с ним переговорить. В палатке он сидел за столом и в свете керосиновой лампы сидел и смотрел на лежащий перед ним лист.

– Письма пишешь? – спросил я.

– Да. Только получается не очень, – сказал Шадрин и показал мне листок.

На нём не было написано ни одной фразы, кроме «Здравствуйте, уважаемые…».

– Сосредоточиться не выходит?

Я присел рядом с Ростиком, а он в это время закурил папиросу.

– Знаешь, сложно писать, о ком ничего не знаешь, кроме фамилии, имени и звания. Хотят ли их родственники читать то, что написано не от души.

– Думаю, им будет не всё равно.

Полог палатки открылся и на пороге показался невысоко роста красноармеец.

– Товарищи командиры, вас майор Коровин вызывает.

Через несколько минут мы уже были в штабной палатке. Командир полка нам начал объяснять задачу, склонившись над картой и опираясь на столешницу кулаками.

Рядом стоял коренастый майор в кожаной куртке. Это был прибывший командир штурмового авиаполка, что разместился недалеко от нашего аэродрома.

– Ситуация следующая. Немцы подтянули резервы. Десант высаживается и сразу вступает в бой на подступах к Орлу. У парней из тяжёлого вооружения только то, что на себе принесли. Так что наша задача – прикрытие Ил‑2 с воздуха.

Командир штурмовиков шагнул ближе к свету керосиновой лампы и ткнул пальцем в карту.

– Мы будем атаковать пехоту и танки. Работать будем на минимальных высотах. Ну вы уже не первый раз, так что нового я вам ничего не скажу.

Коровин прокашлялся и посмотрел на командира штурмовиков.

– А как ты будешь взаимодействовать с десантом?

– Никак. Вообще никак. Ни наведения с земли, ни вывода на цель, – бросил карандаш командир полка штурмовиков.

– Вы же атакуете на самом переднем крае. Там и по своим попасть можно, – заметил Шадрин.

– Уже попадали. У меня есть молодые ребята, которые на полигонах почти не стреляли и теперь вот сразу на головы десанту швыряют. Я сам порой разобраться не могу, где наши, – ответил командир штурмовиков.

Взглянув на карту, я посмотрел сам маршрут. Вообще, плохо, когда по своим попадают. А уж если неоднократно… И тут у меня родилась мысль.

– Командир, есть мысль, как нам улучшить наведение, – сказал я, и все повернулись ко мне.

Глава 10

Командир полка штурмовиков, чья фамилия была Занин, слушать меня не стал. Он просто махнул рукой и вновь обратился к карте.

– Да, конечно. Лучше взаимодействие обсудим и точку встречи… – ответил майор, провёл рукой по своей лысине и присел на стул.

Но я решил так просто не сдаваться. Тем более, что я не к нему обращался изначально.

– Товарищ майор, я хочу внести дельное предложение. Точку встречи мы можем обсудить и чуть позже. Это не сложно. Вот здесь, южнее Мценска можем спокойно встретиться и лететь на выполнение задачи. В этой точке отворот реки Зуши на Чернь. Отличный ориентир. И вам лететь с аэродрома недалеко.

Командир полка штурмовиков несколько раз кивнул и встал со своего места.

– На этом считаю, что совещание можно закончить.

– Вы ещё меня не выслушали, – вновь вступил я в разговор, но по виду товарища майора было понятно, что ему это неинтересно.

– Слушай, старлей, ты вот прикрываешь нас, вот и продолжай это делать. Мы внизу как‑нибудь без тебя разберёмся. Ты думаешь, что лучше нас знаешь, как выходить на цель? – спросил Занин.

Коровин прокашлялся и сложил руки на груди.

– Что не так, Василий Иванович? – повернулся к нему командир штурмовиков.

– Савелич, ты бы его послушал. Если у Михайлова есть идея, её следует, как минимум, рассмотреть.

– Знаю, что ты мне сейчас расхваливать своих лётчиков будешь. Слышал я, что вы и мессеров с юнкерсами уже успели сбить нормальное количество, и штурмовки проводили, и станцию защищали. Но не надо лезть к нам со своими идеями.

Коровин попытался первым ответить ему, но я опередил своего командира полка.

– Что вы теряете, товарищ майор? Кроме времени, ничего. Можете посидеть, послушать меня, чай попить и лететь к себе. А завтра вы взлетите, выйдете на цель и вновь будете искать глазами, где наши. И вам будет непонятно, как, кто и куда стреляет. Не факт, что заметите выложенные полотна на земле или кто‑то вам даст сигнал красной ракетой. Сплошной линии фронта нет. Да и артиллерия может работать по квадратам.

Занин немного задумался. Он посмотрел на всех, ожидая, что кто‑нибудь из моих командиров согласится с ним, но этого не произошло. Командир штурмовиков выдохнул, положил свой планшет на стол и сел.

– Ладно. Давайте чай и что ты там придумал, Михайлов.

К столу Коровина ещё подсели Гаврилов, Шадрин и Храмцов. Василий Иванович распорядился, чтобы принесли всем чай и сам приготовился слушать.

– Итак, первое, что нам нужно сделать – организовать связь между десантниками и нами. Лучше прямую.

Естественно, что такое предложение вызвало только улыбки на лицах командиров. В условиях 1941 года сделать такую сеть было бы сложно. Тут и технические проблемы, и организационные. Всё же штурмовая и истребительная авиации находились в ведении армии. Значит, и запрашивать их надо было через штаб ВВС 50й армии, а это очень долго.

– Так они нас вызывать будут долго, Михайлов. Никто им не позволит напрямую звонить в полк и поднимать эскадрилью, – ответил мне командир штурмовиков.

– Попробуем убедить заместителя командующего ВВС армии. Ранее у меня получалось – ответил я.

Подполковник Резников вполне мог бы нам поверить, так что бюрократический вопрос уладить можно.

– Ну ладно. Мы об этом и без тебя знали, что лучше вызывать напрямую. Как ты хочешь, чтобы они это делали технически?

– Через ретранслятор в штабе десантников.

– Какой⁈ Ты думаешь, что кто‑то в штабе… штабе…в каком штабе десантников?

Я объяснил Занину, что в штабе воздушно‑десантного корпуса есть мощная радиостанция. Находится сам штаб и средство связи в пределах досягаемости для телефонов и радиостанций в окопах.

– Сажают человека рядом с радиостанцией РСБ‑Ф. Она однозначно есть у десантников в штабе корпуса. Он после информации «из окопов» отбивает ключом информацию на вызов авиации. В это время экипажи в готовности номер 2 или 1 находятся на своих аэродромах. Так десантники будут и командование держать в курсе всех действий авиации, поскольку работают через свой корпус, и мы все быстрее получим информацию на вылет.

Майор Занин переглянулся с Коровиным. На лице командира штурмовиков не было уже той ироничной улыбки, с которой он начинал слушать мои предложения.

– Ладно. Ничего гениального ты мне пока не предложил. Это всё?

– Нет. Теперь перейдём к самому наведению. Его будет осуществлять передовой авианаводчик, – ответил я и достал из своего планшета уже готовую карту «двухкилометровку».

– Передовой? В смысле, прямо из окопа? – удивился Гаврилов, который до этого момента сидел молча.

– Да. Сокращённо ПАН. Иной аббревиатуры не придумал.

– То есть, вроде «авиационного представителя» в боевых порядках десантников, так? – уточнил Храмцов, который тоже ранее не проявлял активности.

– Что‑то вроде того.

Следом я положил карту на стол и раскрыл её перед Заниным, прижимая края пепельницей и, всё ещё, пустыми кружками.

На карте был как раз район посёлка городского типа Нарышкино. Там же после высадки и «вкапываются» в землю подразделения десантников, чтобы прикрыть юго‑западное направление. Штаб 5го воздушно‑десантного корпуса наверняка должен будет разместиться в районе деревни Образцово или где‑нибудь на западной окраине Орла.

– Угу. Я вижу, что это Нарышкино. А дальше? Где «квадраты», по которым мы должны наводиться? – спросил Занин.

– Забудьте про них. Это для артиллерии. Нам же важна точность.

Я разгладил карту, взял листок бумаги и карандаш.

– Это «двухкилометровка» района Нарышкино. Мелких деталей тут нет. Вам на скорости триста километров в час так будет проще, да и «километровку» раскрывать будет авианаводчику в окопе сложно. Всё наведение предлагаю строить визуально от наземных ориентиров.

Занин зацокал языком и встал со своего места, чтобы поправить комбинезон.

– Ты мне предлагаешь сейчас взять и переучить всех лётчиков работать по другой схеме? Большинство по квадратам‑то ещё ориентироваться не может.

– Вот и отлично. Значит, большинство ничего и не потеряет. Мне главное научить вас, а вы уже всё передадите ведущему группы, – ответил я.

– Я – ведущий группы. Кому мне передавать? – возмутился Занин.

В этот момент уже и Коровин не выдержал ворчаний командира штурмовиков.

– Семёныч, значит ещё проще. Никому передавать не надо. Тебя научим и всё. Давай дослушаем, а? Я ж и сам не умею.

Занин развёл руками, присел и закурил папиросу.

– В районе работы не так уж и много опорных ориентиров, от которых можно строить заход на цель. Так что каждому можно присвоить номер. Отмечаем их на карте и всё. Таблица с ориентирами есть у вас и у авианаводчика…

– Авиационного представителя, – хором сказали трое командиров.

– Неважно. Всё равно у него будет позывной. При подлёте к району работы вы связываетесь с ним. Радиостанцию ему только надо ещё подобрать. Она должна быть коротковолновая, модуляция на ней амплитудная и чтобы там можно поставить частоту, которая попадает в диапазон бортовых радиостанций РСИ‑4. Примерно, нам необходимо иметь дальность связи километров 10.

Занин склонился над столом, рассматривая на карте район вокруг Нарышкино и выпустил дым.

– Допустим. Конечно, всё звучит весьма интересно, но ни хрена не понятно. Покажи мне, как этот…авианаводчик будет меня наводить по этим твоим ориентирам.

Я взял карандаш и обвел несколько предполагаемых ориентиров.

– Вот вам пример. Ориентир номер один – железнодорожный узел самого Нарышкино. Ориентир два – большой лесной массив южнее шоссе. Ориентир три – автомобильный мост через реку Цон. Записали в таблицу, обозначили на… карте, – сказал я и отметил все названные мной точки.

– Так, что дальше? – уточнил Занин.

– Как это работает на практике.

Я вновь рассказал всю цепочку вызова авиации через штаб корпуса напрямую в полк, минуя командование ВВС армии. Естественно, что такой вызов возможен, если данный полк штурмовиков или какую‑то одну эскадрилью оттуда выделят для обеспечения боевых действий десанта.

– В районе цели авианаводчик берёт управление вами с земли. Наведение простыми фразами осуществляется, например: «01й, я Земля, выход на 3й ориентир, высота 150 метров». Подходите к развороту на боевой курс, докладываете и вас уже авианаводчик скорректирует.

Я объяснил, что таким образом штурмовики просто выходят на ориентир, например железнодорожный узел. Далее им дают боевой курс, на который они разворачиваются. Ведущий атакует, и по его разрывам уже можно корректировать остальных. Рассказывать про атаку с разных направлений пока было сложно.

– Таким образом вас будут выводить строго на цель. И никакого огня по своим.

Майор Занин пару минут сидел молча и смотрел на карту. Он даже не затянулся в это время ни разу. Когда принесли чай, Занин не сразу притронулся к кружке. Когда он всё обдумал, медленно раздавил окурок о край пепельницы и почесал свою лысину.

– Крупные ориентиры с воздуха искать действительно легче. Да и мы их все можем ещё до вылета изучить. Добро, старший лейтенант. Тогда давай составим таблицу, – сказал командир штурмового полка и отпил чай из кружки.

В течение получаса мы с ним составили таблицу с ориентирами и он забрал к себе в планшет один из листков.

– Неплохо, старший лейтенант. В штурмовую авиацию не хочешь перейти? – улыбнулся Занин.

– Я тебе дам, Семёныч! Если бы не наши «дрыны», точнее ЛаГГи с большими пушками, не тратил бы он время на разработку таких методов, верно? – посмотрел на меня Коровин.

Я даже и не знал, как ответить на данный вопрос. Всё же, в моё время авианаводчики стали неизменной частью всей авиационной системы. И весьма важной её частью. В 1941 году пока что всё наведение с земли находилось в зачаточном состоянии. Через пару лет только придут к тому, что нужны авианаводчики в боевых порядках. Будем надеяться, что моё предложение ускорит данный процесс.

– Просто подумал на досуге и решил предложить сделать, как наиболее проще и удобнее.

– Ну проще не будет. Надо ещё всё это согласовать. Завтра всё равно по старинке будем работать. Если честно, то в штабе армии могут не пойти на такие нововведения, – сказал Занин, застёгивая свою куртку и надевая шлемофон.

– Мы поговорим с Резниковым. Должен разрешить, – ответил Коровин и пожал руку Занину.

– Ладно, я к себе. Всем доброй ночи, – попрощался командир полка штурмовиков и вышел из землянки.

На следующий день вылет на сопровождение штурмовиков выполняли самолёты первой эскадрильи. Моя же несла дежурство по ПВО над станцией Мценска.

Немецкие бомбардировщики по‑прежнему продолжали совершать налёты на железнодорожную станцию, на которую практически непрерывно шли эшелоны с личным составом и техникой. Буквально «с колёс» некоторые из них выдвигались на передовую и занимали свои позиции в районе Орла.

Ещё больше составов приходило в сам Орёл, но только ночью, чтобы минимизировать возможность атаки со стороны немецкой авиации. А пока звено Як‑1 первой эскадрильи было на задаче, я продолжил «гонять» своих лётчиков.

Топливо в запасах на аэродроме не особо много, так что отрабатывать слётанность вынуждены пока на земле. В кабинах ЛаГГов сейчас дежурили Артемьев, Булкин, а третьим с ними был Гаврилов. Я же в это время выполнял роль наблюдателя за отработкой боя пара на пару.

Противостояли друг другу лейтенант Вага Рустамов с Шамилем и пара Арарата Хачатряна с самым молодым из лётчиков Петей Кожиным.

– Высота две тысячи пятьсот, скорость триста восьмидесят, курс двести семьдесят. Пикируем! – скомандовал Вага, показывая Шамилю, чтобы тот следовал за ним.

Ведомый Рустамова пристроился справа от него.

– На месте справа, командир, – доложил Шамиль.

– Дистанция в паре сто метров, интервал пятьдесят. Вижу цель, – Вага наклонил корпус.

Перед ним как раз стояли Ара и Петя, выполняя сейчас роль цели.

– Ручка от себя, обороты две тысячи пятисот. Скорость триста двадцать, угол пикирования тридцать. Входим в пике! – командовал Хачатрян.

Позади них продолжали следовать Вага и Шама.

– Высота тысяча восемьсот, скорость пятьсот! – пробасил Вагиф, семеня ногами по кочкам.

– Ара, ты где? – спросил Мусаев.

– Я у тебя в слепой зоне, Шама‑джан, – донесся крик Ары откуда‑то сбоку.

– Высота тысяча. Скорость пятьсот двадцать. Солнце в спину печёт, – сказал Вага.

И тут Ара дал команду на «ножницы». Петя забыл про прикрытие командира, резко крутнулся на месте и завопил.

– Вижу «мессера». Боевой разворот! Скорость триста пятьдесят. Шама, я захожу тебе в хвост. Дистанция сто! Тра‑та‑та‑та!

– Вай ме, какой хвост⁈ – возмутился Шамиль, закладывая дикий вираж вокруг пня.

– Я даю обороты полностью. Руд до упора. Горка, скорость двести восемьдесят и переворот на горке, – продолжил говорить Пётр.

– Какой переворот, у тебя скорости не хватит, – громко сказал Шама, пытаясь уйти от Кожина.

– Я на вертикаль ушел. Высота тысяча восемьсот. Падаю на тебя! Тра‑та‑та‑та!

– Я педали до упора дал! – сказал Шама и попытался на бегу изобразить бочку.

В этот момент он перекрестил ноги и споткнулся о толстый корень. Тут же Шамиль рухнул в траву. Сразу все участники этого боя замерли, прекратив пеший по лётному.

– Столкновение с землей. Взрыв. А чего остальные остановились? В бою также ступор будете ловить, если кого‑то собьют?

Петя подбежал к поверженному товарищу, вытирая пот.

– Командир, запишите сбитого Петьке, – сказал Шамиль, поднимаясь на ноги.

– Это зенитная артиллерия типа «Дуб», – улыбнулся Кожин.

Я покачал головой и подозвал всех к себе.

– Асы! Так, зенитчикам благодарность. Ваге выговор за потерю ведомого. Я говорил об удержании строя?

– Да, командир. Говорил, – кивнул Рустамов.

– Пока нет возможности летать учебно‑тренировочные полёты, будем ходить пешком. В бою уже будет поздно. Какой у нас алгоритм в обороне, Ара? – спросил я, и Хачатрян задумался.

– Резкий манёвр, встречный бой или уйти с линии прицеливания, держать строй и скорость.

– Вот видишь. Всё ты знаешь. Тем не менее сначала ты пикировал, а затем дал паре разойтись, скомандовав «ножницы». Ну а ты куда попёр, Петя? – спросил я у Кожина.

– Так, команда была.

– Была. Но ты в обороне. Зачем на вертикаль полез? Мессер бы тебя второй в бою тут бы и подловил. Кстати, Вага, почему не подловил Кожина?

В общем, получили все понемногу. Когда приступили к повторному пешему по лётному, на посадку уже заходили наши Яки. Ненадолго, но я отвлёкся, чтобы всех пересчитать. Вся четвёрка вернулась назад, что уже хорошо.

После ещё одного прохода, тройка в лице Вагифа, Шамы и Арарата заступила на дежурство. В этот момент ко мне подошёл Коровин, который медленно прохаживался по стоянке, накинув куртку на плечи.

– Как вылет у Ростислава? – спросил я у него.

Шадрин должен был сразу доложить после прилёта. Но у Коровина не было особого настроения рассказывать.

– На возврате один Ил‑2 сбили. Опять какие‑то «матёрые» немцы. Шадрин на себя не похож.

– А командир «горбатых» что сказал? Не звонил им?

– Звонил. Он много чего сказал, и ничего хорошего. Они опять по своим дали. Говорит, связи никакой, целеуказание не дают. В дыму не разглядели и один из «горбатых» ударил по своим, – рассказал Коровин.

– Так и будет продолжаться, пока не сможем наладить взаимодействие. Нам ведь тоже задачи на штурмовку поручают, – подметил я.

– Знаю. Резников звонил и был не в духе, когда это всё рассказал. Ну и я ему обрисовал твою идею.

Коровин сделал паузу, чтобы поправить фуражку и куртку на плечах.

– И что он? – спросил я.

– Согласился с предложением. Только вот… этого твоего… авианаводчика нам надо дать из нашего полка. Есть кто на примете?

Глава 11

Командир полка отвёл меня в сторону и предложил присесть на один из ящиков, стоящих под деревьями. Сам же Василий Иванович остался на ногах. Он прошёлся передо мной несколько раз в ожидании ответа, посматривая в сторону штабной землянки.

– Вообще‑то, это моя была идея и со схемой вызова, и с порядком взаимодействия. Считаю, что ехать надо мне, – сказал я.

– Знаю, но ты мне здесь нужен.

Я расстегнул воротник гимнастёрки и прокрутил в голове возможных кандидатов. Большая часть моих лётчиков не имеют опыта атаки наземных целей, да и с воздушными начали успешно бороться только недавно.

А уж про опасность работы передового авианаводчика и вовсе не стоит упоминать. В моё время «голова» ПАНа ценилась у противника наравне с лётчиками, а то могли и больше заплатить. И неважно – живой или мёртвый.

Плюс, надо отправить того, кто сможет выстроить работу с командованием десантников. Они, конечно, ребята грамотные и, вообще, элита, но им тоже придётся объяснять, как будет использоваться авиация.

– Андрюха, не тяни кота за Фаберже. Говори быстрее.

– Командир, ты прекрасно понимаешь, что выбор небольшой. Да и как я могу решать не за своих подчинённых. Давай позовём Шадрина, Гаврилова, Храмцова и вместе обсудим.

– Подойдут, как освободятся. С наступлением темноты назначенный человек должен убыть в штаб воздушно‑десантного корпуса. Надо, чтобы он разбирался в атаке наземных целей. А также, извини меня за цинизм, но нужно отправить того, кто не сильно… «задействован» в полётах, – почесал подбородок Коровин и приготовился загибать пальцы, ожидая от меня фамилии.

– По таким критериям, можно отправить Храмцова. Хотя… он со своей ногой сильно в окопах не побегает, – ответил я.

Коровин прокашлялся и погрозил мне кулаком.

– Будем считать, что я этого не слышал. Единственного политработника на весь наш полк в окопы отправлять нельзя. Ещё варианты есть? Вон у тебя есть вполне себе опытный… лётчик. Он и в атаке наземных целей разбирается, и вообще опытный во всех делах, – сказал Василий Иванович в таком тоне, будто он на кого‑то конкретного намекает.

Нетрудно было догадаться, на кого именно.

– Командир, про Артемьева говоришь? – уточнил я.

– Почему бы и нет. Опытный, грамотный, старый.

– Да, но он сильно «задействован», – ответил я.

– Тогда кого‑то из молодых, – предложил Коровин.

– По наземным целям из моих лётчиков работал только Пупкин.

– Эм… а кто‑нибудь из троицы Ара, Шама и… третий кто у них? – сказал Василий Иванович, пощёлкав пальцами.

– Вагиф Рустамов. Вот он относительно опытный, но…

– Вот его и отправим. Пускай он и лейтенант, ничего в этом страшного нет. Парень он юркий, говорливый, находчивый. Самолёта у него всё равно своего нет. В общем, на том и решили. Передай ему, чтобы собирался. И расскажи ему свою схему, – сказал Коровин, поправил фуражку и развернулся в сторону землянки.

Как‑то уж слишком быстро решение принял Василий Иванович.

– Командир, мы остальных не выслушали ещё. Тем более, Вагиф в самолёте сидит в дежурном звене, – сказал я, но Коровин даже не остановился.

– Меняй его. Всё, решение принято. Готовь Рустамова.

Раз так, придётся объяснить Ваге, как действовать. Тогда нужно сейчас его заменить в звене.

Я поднялся на ноги и пошёл к стоянке самолётов, чтобы начать разговор с Рустамовым. Заменить его надо бы на Кожина, но тот уже в палатке. Все механики находились под самолётами в готовности обеспечить вылет, либо занимались подготовкой других машин.

Я посмотрел по сторонам, чтобы найти хоть какого‑нибудь «посыльного» за Петром. На глаза мне уже попался один красноармеец, который семенил со стороны медицинского пункта в сторону землянки строевого отделения. Рука у него была забинтована, а глаз был заклеен.

Для передачи информации такой человек вполне сгодится. Только я собирался остановить бойца, как обнаружил другого, очень интересного вида, «персонажа».

В сторону стоянки медленно шёл молодой механик. Он еле переставлял ноги, обутые в кирзовые сапоги. Пилотка на голове сдвинута назад. Лицо юноши было осунувшимся, а на щеках и лбу чернели масляные разводы. Видимо, оставил, вытирая пот грязными руками. Тёмный комбинезон блестел в местах, где больше всего он был «засален».

Сам паренёк дышал тяжело и прерывисто. Немудрено, ведь тащил он два железных ведра. Если судить по его опустившимся плечам и побелевшим пальцам, которые удерживали дужки вёдер, внутри было что‑то весьма увесистое.

– Стой! Кто такой? – остановил я механика.

Красноармеец остановился и опустил ведра. При этом их содержимое громко лязгнуло, а из одного ведра выпало несколько гаек.

– Товарищ старший лейтенант, красноармеец Школьников, авиационный механик второй эскадрильи, – вытянулся паренёк передо мной, приложив дрожащую от усталости руку к правому виску.

– И что мы тащим, Школьников?

– Товарищ командир, дело очень срочное. Вы понимаете, на одном из бортов поломка произошла. Меня на склад послали, чтобы… это принести. Если можно, побыстрее.

– Что нужно?

– Ну так самое важное – компрессия. Мне так и сказал механик звена: тащи ведро компрессии и побыстрее. А лучше два. Товарищ командир, разрешите бежать?

– То есть тебя послали за ведром компрессии, так? – улыбнулся я.

– Да. Абсолютно точно. На складе сказали это последние два ведра компрессии. Больше нет.

Я не смог вновь сдержать улыбки. Школьников был абсолютно уверен, что спасает самолёт, неся два «ведра компрессии». Вся проблема в том, что компрессию нельзя «принести». Это вообще не предмет.

– Так, Школьников, оставляй свою «компрессию» и бегом за сержантом Кожиным в палатку к лётчикам. Скажи, что он сейчас заступает в звено вместо Рустамова. Запомнил?

– Да. А точно компрессия пока не нужна?

– Точно. Прибежишь и дотащишь.

Школьников убежал в сторону палатки, а я посмотрел на стоянку. Там как раз закончил работу на одном из ЛаГГов Акимович, и я махнул ему, подозвав к себе.

Старшина подошёл ближе. Я ему показал на те самые два «ведра компрессии».

– Угу, а что не так, Николаич? Гайки и железяки.

– Акимыч, ну ты думаешь я не знаю этот старый трюк про «ведро компрессии». Чего молодого загоняли? У него другой работы как будто больше нет.

– Разберёмся, командир. Я сейчас с кем надо погутарю, чтоб мальца больше не трогали. Школьников фамилия его? – спросил старшина.

– Да.

– Ладно, объясню ему всё. Присылают же мальцов необученных. Ничего им не объясняют в ШМАСе. Только б зараз выпустить, и всё.

– Ну уж про компрессию могли бы вы ему и здесь рассказать. Короче, возьми пацана под крыло.

– Сделаем, командир.

Пока Школьников бегал за Кожиным, я подошёл к самолёту Вагифа, чтобы объяснить ему задачу. Рустамов спокойно принял всю информацию.

Забравшись на усиленную часть крыла, я раскрыл карту «километровку» перед Вагой и показывал ему, как он должен будет определить схему захода самолётов на цель.

– Корректировать будешь уже по разрывам от ведущего. Главное, чтобы они вышли на ориентир, заняли рассчитанный тобой боевой курс и обнаружили цель. Ну и пускай из окопов не забывают обозначать, где свои.

– Командир, получается что ты мне дашь все эти ориентиры, а я буду от них уже наводить «горбатых», верно?

– Ориентиры уже определены. Тебе осталось посчитать курсы захода. Вот как это делается… – произнёс я, потянувшись к планшету, но тут же прервался.

В этот момент я услышал знакомый глухой звук и шипение. Посмотрев в сторону штабной землянки, увидел, как в небо взмыла зелёная ракета. Тут же со стоянки послышались громкие голоса лётчиков и механиков, а двигатели самолётов загудели. Выхлопные газы окутали ЛаГГи, а винты раскрутились, сливаясь в единый круг.

Пока тройка самолётов моей эскадрильи поднималась в воздух, я уже добежал до штабной землянки. Внутри Коровин уже давал указания на подготовку второй группы и докладывал по телефону в командование.

– Да, снова. Поднял дежурное звено. Понял, доложу, – сказал Василий Иванович в трубку и положил её.

Связист сидел за аппаратом и крепче прижимал наушники гарнитуры, чтобы лучше слышать кто его будет вызывать. Гаврилов в это время разговаривал с инженерами по полевому телефону, выясняя степень готовности остальных самолётов.

– Три борта готовы? Да, сейчас прибудем, – повесил он трубку, схватил планшет и вышел из землянки.

– Что там? – спросил я, подойдя к столу Коровина.

Командир склонился над картой и отмечал доклады от постов ВНОС.

– Да опять налёт на станцию. Четвёртый раз за сегодня поднимаемся. Как будто раздёргивают нас, – возмущался Василий Иванович, откидывая в сторону карандаш.

– Звено Як‑1 не в готовности, – подсказал я.

– Уже занимают. Скоро будут, – ответил Коровин, смахивая со лба испарину.

Самым невозмутимым был в это время Храмцов. Он сидел рядом с доской боевого расчёта и задумчиво смотрел перед собой.

– Гаврилова в паре с Николаевым сейчас поднимем. Пускай встанут поближе к станции и барражируют на средней высоте, – сказал Коровин, показывая на карте район, куда полетят замкомандира полка и прикомандированный к нам испытатель из НИИ ВВС.

– С мессерами им будет сложно, – заметил я.

– Знаю. Сейчас туда звено Шадрина ещё поднимем на прикрытие. Ну где там первая⁈ – громко произнёс Коровин, подойдя к окну.

В этот момент над головой затрещал небольшой металлический рупорный громкоговоритель, закреплённый на одном из перекрытий землянки.

– Вижу. Накрывают.

– Маневрируй, Вага!

– Слева‑слева от тебя, – разрывался рупор от громкого голоса Арарата.

Снаружи вновь взлетела зелёная ракета, а со стороны стоянки послышался запуск двигателей. Через несколько минут ещё два самолёта поднялись в воздух.

– Пара Гаврилова пошла, – произнёс Храмцов и отметил на доске вылет двух ЛаГГ‑3.

Коровин достал портсигар и закурил. Сделав одну затяжку, он повернулся ко мне.

– А почему Рустамов полетел? Не успел поменять? – спросил он.

– Нет.

– Плохо. Скоро убывать уже. Ладно, как прилетят, определимся, – произнёс Василий Иванович, поднимая голову на рупор громкоговорителя.

В эфире вновь начался интенсивный радиообмен. Чувствуется, что нашей тройке очень сложно.

– Ниже тысяча. Подо мной прямо. Атакуем, – доложил в эфир Вагиф.

Ещё пауза. Я уже представил, как перевёл самолёт на пикирование Вагиф, атакуя Мессершмитт.

– Не зацепило, Ара? – крикнул в эфир Рустамов.

– Немного. Жить буду, – ответил Хачатрян.

Бой уже шёл почти минуту, а лётчики Шадрина готовность не заняли. С момента их вызова прошло не больше пяти минут.

– Туды‑растуды, где этот «Ромео»⁈ Почему Шадрин ещё не в воздухе? – громко спросил Коровин у Храмцова, но тут же махнул рукой.

– Ещё рано. Они не смогут взлететь быстрее, – ответил ему комиссар.

– А надо быстрее, – возмущался Василий Иванович.

Спустя пару минут о занятии зоны дежурства доложил Гаврилов. Но первой нашей тройке становилось всё сложнее. Уже и запыхавшийся голос в эфир пробивался. К тому же не самый бодрый.

– Справа атакует. Прикрываю.

– 22‑й, отбил. Вроде попал, – спокойно ответил Ара.

В этот момент рупор затрещал ещё сильнее. Сквозь помехи разобрать голос было практически невозможно.

На столе Коровина зазвонил полевой телефон, и он снял трубку.

– Кто готов? Запуск им! Быстрее, Ваня, запуск! – воскликнул командир полка, затушив папиросу в пепельнице.

Уже и третья зелёная ракета взлетела, а в эфире тишина.

Вновь громкий голос «разорвал» громкоговоритель под потолком землянки. Как раз в тот самый момент, когда заревели двигатели Яков на стоянке.