Текст книги "Трудные дети (СИ)"
Автор книги: Людмила Молчанова
Соавторы: Татьяна Кара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 47 страниц)
– Спокойно. Сейчас поедем. Дайте только в туалет схожу.
– Не положено.
– Вы охренели?! Мне плевать, что вам там не положено. Я иду в туалет.
Все-таки до последнего надеялась, что эти статуи за мной не увяжутся. Увязались, конечно. Я судорожно придумывала, что же такое сделать, чтобы по крайней мере на минуту остаться одной. Всего лишь минута. Открыть окно, спрыгнуть, сесть на байк к незнакомцу и укатить куда-нибудь далеко. В дверях туалета остановила самую милую на вид девушку и, не особо понижая голос, громко попросила прокладку. Она кивнула, протянула мне нужную вещь и пошла в душный зал. Я обернулась к ребятам.
– Мальчики, подождете?
Они без слов обошли меня и первыми прошли внутрь. И тут мне повезло. Здесь была не просто очередь, а столпотворение. Кто-то красился, кто-то подтягивал чулки и колготки, почти все дымили и принимались снова краситься. Зашедших мужчин встретили коротким визгом и выразительным, ничего хорошего не обещающим взглядом. Я миролюбиво положила руки им на плечи.
– Две минуты, и я выйду. Ну вы посмотрите на это все, куда я денусь?
В конечном итоге я их убедила. Двое из ларца прикрыли за собой дверь и принялись ждать. Нельзя терять ни минуты.
– Дамочки, проявите женскую солидарность, – нещадно распихивая всех, я пробиралась к закупоренному окну. – Вопрос жизни и смерти. Любимый под окном ждет.
”Любимый” действительно нашелся. Скрестив руки на груди, он туда-сюда прохаживался рядом со своим конем и кидал слегка нервничающие взгляды на наше окно.
Всем захотелось хлеба и зрелищ. Меня пропустили вперед, посокрушались на отсталых предков, помогли откупорить “дверь в будущее” и любезно забрали прокладку. Меня ощутимо потряхивало, почти до озноба, я сильно спешила, поэтому прыгнула неудачно – прямо на руки, так что содрала в кровь кожу на ладонях. Парень, меня завидев, запрыгнул на байк, газанул, а через секунду я сидела у него за спиной, вцепившись в крепкие плечи, обтянутые дорогой выделанной кожей, как клещ.
– Саша! – перекрикивая рев мотора, заорала я.
– Володя. Очень приятно.
Ветер беспощадно дул в лицо, хлестав по щекам, наверное, не хуже плети. Хвост растрепался и печально висел где-то под правым ухом. Стало жутко холодно, потому что на улице все-таки не май месяц, а я не шибко-то тепло одета. Застучала зубами, цепляясь за спасителя еще сильнее, и, дождавшись удачного момента, оглянулась. Погони не было. Пока. Но это ничего не значит, потому что как только меня хватятся, бедный Андрюша может сушить весла. С него просто так не слезут.
– Мы куда едем? – смогла почти внятно и громко прокричать, не обращая внимания на сильно стучавшие от холода зубы. – Володя!
– Кататься, – чуть повернувшись в сторону, ответил он. – Пересядем только.
Через час, когда я окончательно превратилась в заиндевевшую фигуру, мы приехали в подземный гараж, поменяли байк на вполне теплый и хороший мерс и рванули…куда-то. С Володей почти не разговаривали, но он, проявив заботу, купил мне кофе в ближайшем кафе. Пока он заказывал еду, я достала мобильник, на котором было шестьдесят пропущенных вызовов.
Шестьдесят. Только прокрутила эту цифру в мозгу, как телефон завибрировал у меня в руке так, что я чуть его не уронила из онемевших от холода пальцев. Решила ответить.
– Я слушаю.
Он ругался. Я не знаю, где Марат был, но наверняка не дома, потому что дома он не стал бы так выражаться. Успел вернуться Володя и вручить мне пластиковый горячий стаканчик. Сел за руль, завел мотор и одними губами произнес слово “Питер”. Я кивнула.
– Да я тебе руки поотрываю, сучка! – продолжал надрываться Марат. – Где ты?! Где ты, твою мать?!
А потом ему вообще крышу снесло, и он начал по-чеченски что-то кричать, ругаться. Я ничего не понимала, но почему-то это обстоятельство меня лишь больше испугало. Покосилась на невозмутимого Володю, сосредоточенного на дороге, отставила кофе в сторону и перелезла на заднее сиденье. Дождалась паузы в угрозах и тихо попросила:
– Не кричи. Дай я тебе все объясню.
– Что с тобой случилось?! Ведешь себя как ребенок! – последовал новый взрыв и новая отповедь на непонятном языке. – Придушу!
– Пожалуйста, Марат, – потерла переносицу, унимая боль, и прислонилась лбом к холодному стеклу. Постепенно я начала согреваться, и потянуло в сон. – Давай поговорим. В другой раз у нас ничего не выйдет.
Еще десять минут угроз, матюков и злости. Кошмар. Оказывается, я так к этому привыкла, что едва не уснула.
– Кто с тобой? Кто этот ублюдок? Я предупреждал тебя, что ноги ему вырву?!
– Это не Андрей.
– И ему тоже вырву! Быстро домой!
– Куда домой? – устало выдохнула, позволяя прорваться отчаянью и безысходности, которые после болезни не собирались исчезать. Марат замолк. – К твоей беременной жене? Или в квартиру, которая тоже принадлежит тебе, о чем ты не устаешь напоминать? Куда, скажи мне, Марат? Все тебе принадлежит, так ведь? Ты давишь меня, – повторила еще раз то, что чечен не слышит. – Понимаешь?
– Я дал тебе все, – он старался говорить спокойно и рассудительно. – Все. У других и этого нет. А у нас с тобой есть все, что только пожелаешь. Ты хочешь новый дом? Я куплю тебе новый дом. Тот, который выберешь. Что еще? Отдыхать? Давай съездим куда-нибудь вдвоем, отдохнем. В чем проблема?
– В том, что этого мне мало. Что со мной будет, когда родиться этот ваш…ребенок? – тихо прошептала я, с силой сжав пластмассовый корпус. – Что? Ты запрешь меня? Посадишь на цепь? Ты уже посадил меня на цепь. Я так не могу, Марат. Просто не умею. Зачем тебе этот ребенок, скажи мне? Самолюбие в очередной раз потешить, да?
– Саша, – предупреждающе прервал меня, – лучше не говори того, о чем потом пожалеешь.
Не выдержав, иронично улыбнулась.
– Как всегда. Ты слышишь только то, что хочешь слышать, а в остальном просто меня затыкаешь. Ты действительно думал, что я буду без ума от счастья, узнав о вашем ублюдке?
– Это мой ребенок!
– Мне плевать! – Володя с опасливым интересом оглянулся на меня, но понятливо молчал, не желая лезть под горячую руку. – Мне плевать, понимаешь? Твой он или не твой – мне плевать. Ты выбросил меня, как ненужный мусор, Марат. Я по-прежнему не то, не дотягиваю до определенного уровня. До какого уровня, скажи мне? У меня что, лицо кривое, глаза косые? Тебе плевать на меня, а мне…мне плевать на тебя, – закрыла глаза и почувствовала, как прилила горячая кровь к щекам. – У меня вся жизнь впереди.
– А кто тебе ее дал?
– Ты, ты, Марат, – послушно признала, испытав укол разочарования. – Царь, бог и господин. И ты же ее отнимаешь.
– Не говори ерунды. Где бы ты сейчас была…
– Если бы не ты? – догадливо продолжила и рассмеялась. – Да нигде. И что? Какая разница? Сейчас я здесь, и ты меня душишь. Отнимаешь то, что дал.
До него, похоже, только сейчас стало доходить.
– Ты что, действительно думаешь, что сможешь уйти? Вот так? – громко захохотал, и я впилась ногтями в саднящие ладони, глуша одну боль другой.
– Я не знаю. Я не хочу, но…не вижу ничего другого для себя. Я тебя люблю, но ты меня убиваешь. А себя я люблю больше.
Марат посерьезнел, и бивший по нервам смех вмиг прекратился.
– Я тебя из-под земли достану, Саша. Ты ведь это знаешь.
– Знаю. Но я больше не могу.
Отсоединилась, выключила телефон и вытащила сим-карту. Мысленно же нещадно корила себя за слабость. Он придет ко мне. И найдет. И вернет. Я знала это и…надеялась на это, иначе не говорила бы сейчас с Маратом. Оказывается, ложь самой себе имеет очень неприятный привкус.
Глава 35.
– Ты – это я. Я – это ты.
– Наверное, это и есть мы.
– Тогда получается, что мы – это ты.
Питер не стал моим городом. Наверное, это сложно объяснить. Он был для меня слишком…серым, сырым и одухотворенным. Не моим. Я любила огни, краски, предпочитала гореть, а не созидать. Я не любила плохую погоду. Не надо пространных рассуждений о том, что плохой погоды не бывает. Наверное, человек, сказавший такую фразу, не оказывался на улице в сорокаградусный мороз.
Здесь было прохладно, сыро и серо. Много камня, много воды, много красоты и…поразительно много свободы. Я не любила Питер, но именно здесь я вдохнула полной грудью, именно так, как не могла сделать долго. Очень долго. Холодный воздух жег легкие, моросящий дождь капал на щеки, а я не прекращала улыбаться. Сейчас у меня в руках была почти настоящая, сытая и ни от кого не зависящая свобода. Ненадолго, но все-таки.
– Надо было летом ехать, – прищурившись, Володя пускал колечки дыма через рот и глядел на близкое, давящее небо. – Мосты, белые ночи…А сейчас только дождь и тучи.
– Ну и что? Мне хорошо. Мне все нравится, – сдерживала улыбку, но недолго, и неожиданно для себя самой звонко рассмеялась, притягивая взгляды прохожих. – Тут прекрасно. И ужасно. А еще очень сыро.
– Ты что курила? – с подозрением покосился парень и выкинул бычок в урну.
– Ничего. Ничего не курила. Куда мы сейчас?
Молодой человек ответ меня в однокомнатную сталинку, доставшуюся ему от бабушки. Здесь было грязно, пахло нафталином, старыми вещами и затхлостью. А еще немного деревом. Я жила не одна – Дрюша были моим соседом. Я не знаю, рассказывал ли Володя Андрею о разговоре в машине, но сокурсник начал подозрительно меня сторониться и обходить десятой дорогой. Плюс ко всему в квартиру он заваливался не раньше полудня – потрепанный, пьяный и окутанный легким тошнотворным и сладковатым запахом травки. Наверное, в такие моменты парень просто меня не замечал, тихо падал на кровать, в полете уже начиная монотонно похрапывать.
Я не сидела в доме. Хватит, насиделась. Теперь я постоянно гуляла, правда, ориентируясь на погоду и на деньги. Мое кожаное пальто оказалось не для этой погоды, поэтому пришлось слегка раскошелиться. Я взяла у Марата немало по меркам остальных людей, да и драгоценности хранила в целости. Другое дело, что две пачки своих долларов я не собиралась тратить. Неизвестно, что будет дальше, и эти деньги, возможно, придется растянуть на длительное время. Очень длительное.
Пока Андрей приходил в себя после пьяно-наркотического дурмана, в моем распоряжении были все его деньги. А это больше, чем у меня. Тем более, он их никогда не считал, с детства привыкнув, что у него ничего не может закончиться. Так что, дождавшись, пока он уснет, я вытащила из кармана куртки толстый бумажник и поехала себе за верхней одеждой, зонтом, сапогами, а так же за едой. Мои же деньги были надежно спрятаны в части моего небольшого гардероба.
– Пойдешь со мной сегодня? – предложил Андрей, стоявший у зеркала и пытавшийся справиться с пуговицами рубашки, которую он зачем-то нацепил. – Много народу будет.
Я поболтала ногой в воздухе и откусила еще яблока.
– Не хочу.
– Брось.
– Сказала же, не хочу. Ты когда домой поедешь?
Он легко пожал плечами и подбоченился, чтобы лучше видеть себя любимого.
– Не знаю. Скоро, наверное. А что, ты ехать не собираешься? Здесь останешься?
– Все может быть, – туманно протянула я. – Иди один. Я буду спать.
– Саш?..
– Что?
Он ко мне близко подошел, опустился на корточки и руками скользнул мне под поясницу. Я попыталась встать, но Андрей не позволил.
– Чего тебе? – настойчиво повторила, стараясь не обращать внимания на его прикосновения.
Парень стремительно склонил голову и больно поцеловал, укусив за язык. Я со всей дури залепила ему подзатыльник и отпихнула от себя. Андрей некрасиво приземлился прямо на задницу, ошарашенно потирая горевший затылок и щеку.
– Ты че?
– Это ты че!
– Я думал…
– Плохо думал, значит, – парень разозлился, и я поспешила чуть сгладить острые углы отношений. Проблемы мне ни к чему. – Я не хочу пока ничего и никого, понимаешь? И я не хотела тебя бить. Прости.
Улыбнулась извиняюще, дождалась, пока выражение его лица смягчиться, и снова легла на диван. По сути, Андрея я не интересовала, так как оказалась скучна для него. У него же были куда более интересные развлечения – травка, водка и доступные сговорчивые девочки. Мой образ в его глазах потускнел.
Иногда, оставаясь в одиночестве, я рассматривала выключенный телефон и сим-карту и испытывала острое желание его включить. Не исключено, что стоит мне только нажать на красную кнопку, как трубка с силой завибрирует в моих руках, высвечивая сотни неотвеченных звонков и один входящий. Я как на канате балансировала, если честно. Прошла неделя, меня никто не трогал, не искал…и образ Марата перестал восприниматься так болезненно и остро. Не то чтобы забывался, просто время его слегка запорошило. Чем дальше я становилась от Марата, тем свободнее и спокойнее себя ощущала. Мне это нравилось.
Но забыть…наверное, нельзя забыть человека, который дал тебе жизнь. Пошлость скажу, но лично мне жизнь дали не мать с отцом, которых я никогда не видела, и не акушерки, наградившие нелепым именем, а именно Марат. Даже в этом он всех сделал.
Но постепенно я забывала, и начала по-настоящему выздоравливать. Ходила в музеи, в кино, посещала местные достопримечательности, ездила по городу, правда, оплачивал мои удовольствия Андрей, пусть и не знал об этом. Мысленно я говорила ему спасибо. Время отдыха подходило к концу. Надо было решать, как жить дальше.
Я не сомневалась, что Марат меня просто так не отпустит. Возможно, он сжалился и дал мне передышку, но снять замок с клетки…нет. Надо было предпринимать что-то, и почему-то работа мысли вдали от чечена поразительно активизировалась, перейдя в режим нон-стоп. Я перебирала варианты, пересчитывала имевшуюся наличность и даже посетила ломбард, узнав примерную стоимость украшений. Всерьез задумывала купить документы и уехать заграницу. В Америку. Она большая и далеко, английский я знаю. И я была на сто процентов уверена, что у меня все наладиться. Стоит только оказаться подальше от чечена. Как можно дальше.
Были еще несколько вариантов, связанные, в главную очередь, с мужчинами, которых я узнала за прошедший год. Нужно было найти такого, который был бы сильнее и влиятельнее Марата, хотя и это рискованно. Все равно что дразнить разъяренного и пышущего жаром быка, помахивая у него перед носом красной тряпкой.
Периодически в памяти всплывал Слава, но сразу же отбрасывался. Залмаев наверняка все так сделал, чтобы этот мужчина и не поглядел в мою сторону. Хотя Слава стал бы легким и безболезненным решением моих проблем. Иногда я думала, что при личном разговоре могла бы ему что-то объяснить, в чем-то убедить, но он, скорее, меня по стенке размажет и слушать не будет.
К сожалению или счастью мои мысли материализовались. В историческом центре Питера я чисто случайно заметила Славу, выходившего из машины вместе с неизменной охраной. Мужчина зябко передернул плечами, с долей брезгливости огляделся по сторонам, обозревая не слишком чистую улицу, и поднял воротник, скрываясь от моросящего дождя.
– Слава! – окликнула я и сделала несколько шагов к нему. Охрана тут же преградила мне дорогу. – Подожди.
Он нахмурился, но практически сразу меня узнал. Выражение легкого удивления сменилось на холодную ярость. Мишка мишкой, но и медведя не стоит злить.
– Что?
– Я могу с тобой поговорить? – сглотнула и робко поглядела ему в лицо. – Если ты не занят.
– Я занят, – отрезал он.
– Это не займет много времени, Слава.
– Вячеслав Семенович, – будь я более восприимчивой, околела бы от холода его тона.
– Вячеслав Семенович, – послушно повторила и поднялась на цыпочки, чтобы лучше разглядеть грузного и недовольного мужчину. – Пожалуйста. Мне только поговорить.
Поколебавшись, он коротко кивнул своим ребятам, и те отошли в сторону, пропуская меня вперед. Не глядя на меня, он зашел в ресторан. Я засеменила следом, выглядя более чем жалко в обычных черных джинсах, черных ботинках на шнуровке и с тряпочным рюкзаком на плечах. Не чета той девушке, которую он имел честь лицезреть.
Разговор долго не клеился, а Слава не делал никаких попыток мне помочь. Он молча заказывал себе – только себе! – обед, говорил по телефону и изредка демонстративно поглядывал на часы, не слишком тонко намекая на то, что мне пора. Я умела притворяться и по возможности даже просить прощение, но только не совсем представляла, за что именно. На ум ничего не приходило.
– Ты…вы, – с извиняющей улыбкой исправилась и продолжила: – Не нужно вам было приходить тогда к Марату. Я бы сама все рассказала.
Он непочтительно фыркнул.
– Нужна ты мне! Я вообще поражаюсь твоей наглости, девочка. И самомнению, кстати, тоже. С чего ты вообще взяла, что меня интересуешь? Мне стоит пальцами щелкнуть, и твоя голова мне на блюде подана будет. Понимаешь?
– Понимаю. Позволь объяснить. Я…не хотела тебе врать, поверь.
Слава закатил глаза и убрал локти со стола, освобождая место для блюд, которые принес подошедший официант. Я вцепилась в салфетку.
– Просто выслушай, пожалуйста, – его равнодушное пожатие плеч я посчитала призывом к действию.
Я старалась говорить кратко и по делу, без всяких моральных терзаний. И…да. Я соврала ему, сказав о том, что Марат удерживает меня насильно. Выдумала другую историю, вроде бы нашу, только утрируя краски. Хотя если с другой стороны посмотреть, то и не врала почти. Чечен же удерживает меня силой? Удерживает. И не важно, что я не хочу уходить, а хочу стать просто равной. Он меня бьет? Бьет. Пусть я и дразню его. Убивает? А вот здесь не солгала. Убивает.
– Отвратительно выглядишь, – потерев подбородок и упитанную шею, подытожил Слава. Но не смягчился, нет, просто…я успокоила его самолюбие. Чему-чему, но этим я овладела в совершенстве.
– Как я еще должна выглядеть? Я только из больницы выписалась.
– Вот как? Болела?
– Да. Нервным срывом, – беззаботно кивнула, делая вид, что это не стоит внимания. – А ты как?
– Зачем ты все это мне рассказала? – пытливо заглянул в глаза, и я помимо воли подобралась. – Чтобы я тебя пожалел?
– Мне не нужна жалость.
– Тогда что?
Я не говорила ему о своем детстве. И не собиралась даже. В глазах одного я уже была недостойной. Пусть уж для Славы я стану равной.
– Помоги мне.
Вячеслав медленно моргнул, поднял руки и, рассчитывая каждое движение, похлопал в ладоши. Выглядело унизительно. На наш столик с удивлением оглянулось несколько людей.
– Браво. Такое самомнение я встречал лишь у твоего псевдо-брата. Надо же. Как только наглости хватает.
Провал. Окончательный. Почувствовала привкус горечи, но нашла силы улыбнуться, отложить измятую салфетку и подняться.
– Прости, что побеспокоила, – Слава не ожидал настолько быстрой капитуляции, поэтому слегка озадачился и…застыдился. Это не Марат, в конце концов, у Вячеслава совесть имеется. – Извини, что помешала есть, и…Ладно, я пойду. Всего хорошего. Удачи.
Умение превратить точку в многоточие – великое искусство. Которое я, судя по всему, сейчас освоила. Возможно, со Славой ничего не выйдет, но это лучше, чем неопределенность и его обида на меня. Лучше, чем ничего.
Прошла еще неделя. Андрей засобирался домой, да и мне задерживаться было негде. В Москве у меня учеба, чужой дом и что-то еще, о чем неохота вспоминать, но я не думала, что Марат позволит мне использовать привилегии. Чудо, что он вообще не приехал за мной и не убил никого по пути. С него станется.
Иногда я тешила себя мыслью, что чечен смирился и отпустил меня. А что? Хорошая такая мысль. Радужная. Только вот на мечту смахивает.
Отсутствие Марата, если честно, пугало до чертиков. Что он задумал? Я не понимала. Ответ нашелся сравнительно быстро.
Оставался последний день моего пребывания в культурной столице, я собирала немногочисленные пожитки и чисто случайно наткнулась на мобильник, спрятанный под тряпками, чтобы не мозолил глаза. Не утерпела и включила. Тут же вздрогнув, когда в эту же секунду зазвонил дребезжащий старый звонок. Я не пугливая, но у всех были ключи, а Андрей приходил только в полдень. Поверхностно задышала и выронила из вспотевшей ладони трубку.
За дверью оказался…Трофим. Его окутывал запах алкоголя, сигарет и чьих-то духов, но на ногах держался вполне уверенно.
– Поехали, – махнул мне рукой.
Машинально сделала шаг вглубь коридора.
– Куда? Как ты меня нашел?
– Не я. И очень просто. На мобильнике маячок.
У меня вся кровь от лица отлила.
– К-как маячок?
– Кверху каком, Саш. Собирайся.
– Я не поеду.
– А мы и не в Москву, – просветил Леха и зашел вслед за мной. Прикрыл дверь. – В ресторан поедем.
Сглотнула и снова попятилась.
– В какой ресторан? Я не поеду.
– Тебя не спрашивают. Мы здесь уже неделю.
– Где здесь?
– В Питере. Ждем, когда ты нагуляешься.
– Кто мы? – тупо глядела в одну точку и пыталась сориентироваться в ситуации. Не выходило.
– Я, Колян и Залмаев. Поехали, серьезно тебе говорю. Марат на честном слове держится.
– На каком слове?
– Пьяный он вхлам, – рявкнул Трофим, и зеркало в деревянной раме, висящее на стене, опасно качнулось. – Забирай его и делай что хочешь. А я хочу домой.
– Вы все за мной приехали? – не могла поверить.
– Нет. Мы – по работе приехали, а твой – бухать.
Для Марата это не просто уступка, а почти ломание самого себя. Я бы сказала, безжалостное ломание. Неделю сидеть и жать. Не мешать…И ведь сейчас он просто ждал меня, как бы давая выбор. А я ведь могла не ехать. На самом деле. Но, не особо мучаясь сомнениями, быстро оделась и поспешила за Лехой. Через полчаса я оказалась в прокуренном, полутемном помещении с тусклым светом. По краям танцевали девушки топлесс, в центре зала находился бар, где бармен виртуозно смешивал коктейли. Трофим потянул меня в дальние комнаты.
– Твою мать, – не выдержала я.
– Я предупреждал.
Чечена было не узнать. Помимо воли я с отвращением скривилась и передернулась. Сколько надо было выпить, чтобы напиться до такого состояния? Понятия не имею. Мягко говоря, мужчина выглядел…несвежим. И он, и его одежда. Из всех присутствующих – а здесь я еще увидела Дирижера с двумя девушками, одна из которых, завидев Трофима, сразу подлетела к нему – Марат был самым…отталкивающим, я бы сказала.
Увидев меня, мужчина радостно и довольно улыбнулся, что на него было совсем не похоже, и попытался подняться. Со второй попытки, цепляясь за край стола, сидящего рядом Николая и полупустые бутылки, ему это удалось.
– При-и-вет, – невообразимо шатаясь, Марат практически на ощупь пошел ко мне. – Приехала.
Не дошел. Вздохнул грустно, оглянулся на диван, который был всяко ближе, чем моя застывшая в дверном проеме фигура. Затем с облегчением рухнул на него и поманил меня к себе.
– Иди ко мне.
Коля несильно хлопнул чечена по плечу и подмигнул мне.
– Забирай своего. Уже готовый.
– Я вижу.
Приблизилась вплотную и охнула от неожиданности, когда оказалась у Марата на коленях. Тот снова пьяно улыбнулся и полез целоваться.
Глава 36.
Я задержала дыхание и отвернула голову влево, стараясь избежать навязчивых и излишне романтических ласк. Но чечен в пьяном состоянии, увы, своей силы не растерял, казалось, она наоборот удвоилась или утроилась. На мои маневры он не обратил никакого внимания.
Сидящие рядом пару минут за нами понаблюдали, а потом, весело хохоча и переговариваясь, принялись продолжать свою попойку. Марат тоже потянулся за рюмкой. Я мягко, на настойчиво обхватила его за широкое запястье и отвела руку в сторону.
– Тебе уже хватит.
– Да?
– Да, – с уверенностью закивала и поерзала у него на коленях, пытаясь слезть. – Поехали отсюда.
Марат радостно вскинулся.
– Домой? Поехали!
Трофим тронул меня за локоть, привлекая к себе внимание.
– Я вам такси вызвал до гостиницы. У входа стоит.
Хотя бы не думать о том, как и куда везти это тело.
– Спасибо, – негромко пробормотала и тут же потянула чечена с удобного и мягкого дивана. – Поехали, хороший мой.
Он весь был послушный, разомлевший, наверное, как кот после убойной дозы валерианы. Таким добрым Марата я никогда не видела. Мужчина все время лез обниматься и целоваться, глупости и нежности бормотал, неосознанно повышая голос, так что на нас периодически оборачивались. Трофим мне помог Марата до машины дотащить, потому что, я хоть и сильная, нести на себе почти стокилограммовую тушу не могу.
Я надеялась, что в такси Марат слегка образумится и, возможно, уснет. Но он не уснул, вместо этого продолжил меня лапать, целовать, и я еле сдержалась, чтобы не изогнуть шею, когда он мягко принялся скользить губами по нежной коже и щекотать ее колючей щетиной. У меня шея всегда была слабым местом, и пусть пьяный, но мужчина об этом прекрасно помнил. А затем совсем щекой потерся и аккуратно подул, и до меня донесся легкий и слегка сладкий аромат алкоголя вперемешку с запахом его туалетной воды.
– Прекрати, Марат, – он начал на меня наваливаться, руку под кофту запустил и прошелся ею по животу, а я изо всех сил ногтями вцепилась в его предплечье. Такое ощущение, что в ту минуту чечен ничего не чувствовал. – Перестань, я тебя прошу. Ты пьяный.
– Я соскучился, радость моя. Ты скучала? Скучала, да?
– Скучала, только слезь с меня.
Фора в пару недель со стороны Марата оказалась всего лишь уступкой, в чем можно было даже не сомневаться. У него после алкоголя язык развязался, и теперь он, не особо скрываясь, прямым текстом об этом говорил. Говорил, что любит, что скучал, что чуть не поубивал мою охрану, когда она позвонила и сказала, что я исчезла в неизвестном направлении, к тому же и мой сокурсник не пойми куда делся.
– Я дал тебе отдохнуть, – повторял раз за разом Марат. – Много времени дал. Да?
Он упирался, из такси вылезать не хотел совсем, и я на автомате со всеми его словами соглашалась.
– Да-да, – раздраженно смахнула длинную прядь с лица и выпрямила, устало выдохнув. – Марат, пойдем в номер.
Мужчина продолжал упираться.
– Ты теперь поедешь со мной домой?
– Поеду, только пойдем.
С грехом пополам я его довела до номера, уложила, но он все равно не унимался. Меня за собой утягивал на кровать, сжимал крепко и через слово повторял, как любит и как волнуется. А еще рассказывал, как тяжело ему было сидеть от меня в трех кварталах и не сорваться ко мне, зная, что я не одна.
– Он тебя не трогал? – грозно свел брови на переносице и приподнялся на локте. – Этот твой…
Я толкнула его в грудь, вынуждая упасть на подушки.
– Не трогал. Угомонишься ты сегодня или нет? Спи, наконец!
Мое ворчание Марата лишь умиляло и вызывало довольную улыбку. Чего греха таить, мне самой лестно было столько приятного о себе услышать, но такой чечен меня напрягал и выбивал из колеи. Я не привыкла к нежностям, во всяком случае тем, что не в постели. В постели во время или после секса многое говоришь и многое слышишь, как правило, совсем не понимая смысла слов. Сейчас, конечно, все можно списать на то, что Марат пьяный и совсем не понимает, что говорит, но и это как-то не очень успокаивало. Его слова заставляли меня ерзать, прятать глаза, а кожу – покрываться мурашками. Такой Марат меня почти пугал, потому что я понятия не имела, что с ним делать.
Он снова пьяно ухмыльнулся и заложил руки за голову, вольготно разложившись на широкой кровати.
– Это хорошо. Руки бы вырвал.
– Кому?
– Обоим. Ложись со мной.
– Ты спать собираешься или как?! – взорвалась я. – Закрывай глаза быстро.
– Ты такая забавная, когда ругаешься.
– Залмаев!
– Что? – притворно удивился. – Честное слово.
– Засыпай, я тебя прошу.
Через минут десять он, наконец, мерно задышал, а я поехала за своими вещами. Оставила записку Андрею. Не то чтобы ему уж так интересно, куда я пропала или что со мной, но приличия соблюсти нужно. Когда я вернулась, Марат по-прежнему спокойно спал.
Мы пробыли в Питере еще два дня. Просто так, будто мы влюбленная парочка туристов. Марат хорошо знал город и во что бы то ни стало вознамерился показать мне все то, чего я так и не увидела. Таких вещей оказалось много.
Мы бродили по улицам, держась за руки, тихо переговаривались, словно никаких проблем и не было. Ксюши не было, этого ребенка не было – никого. Мужчина все делал, чтобы я не задавала никаких вопросов. Задабривал меня, развлекал, а комплименты и ласковые словечки, почти смущавшие, сыпались на мою персону как из рога изобилия.
– Ты меня пугаешь, – честно призналась ему после очередной порции нежности.
– А ты привыкла, что я только рычу?
– Да. На меня – да.
И пусть я позволяла увлечь себя, закрыть себе глаза, но не могла забыть о злосчастном ублюдке. Никогда не скрывала своего отношения к нему. Сейчас же, пользуясь нежданной мягкостью и вседозволенностью, я решилась исследовать почву. Раньше с Маратом я откровенно побаивалась говорить на эту тему, потому что, во-первых, ничего приличного не сказала бы, а во-вторых, получила бы такой нагоняй, что, наверное, с неделю не вставала бы с постели. На данный момент же меня холили и любили, так что можно было и попытаться.
Конечно, заведенный мною разговор Марата не обрадовал. Даже больше. Мужчина погрустнел и подобрался, настраиваясь на непростой разговор.
– Саш, я тебя прошу, забудь.
Я эмоционально руками всплеснула и привстала из кресла.
– Забудь, значит? Ты меня заставил столько месяцев под одной крышей с женой жить и теперь говоришь “забудь”? Сволочь ты. Был и остаешься.
– Чего ты хочешь? Это мой ребенок.
– Зачем тебе ребенок? Тебе проблем мало?
– Причем здесь проблемы? – вскипел он, поднимаясь с дивана и начиная напряженно расхаживать из угла в угол.
– А притом! – тоже вскочила и уперла руки в бока. – Притом, радость моя. Вот зачем она тебе, а? Ты все, что мог, выжал из этих отношений. Что она тебе дает такого, чего не могу дать я?
– Что ты говоришь?
– А то! Почему ты от нее не уходишь?
– Потому что она моя жена, – как само собой разумеющееся произнес мужчина.
– А я тогда кто?
– Саш, в самом деле… – он попытался меня обнять, прижать к себе и таким образом прекратить неприятный разговор, но я неожиданно сильно заупрямилась. Кулаками в его грудь уперлась, отстранилась и подняла голову к его лицу. – Чего ты завелась на ровном месте? Я тебя люблю.
Мне, наверное, танцевать надо от такой благодати.
– Ты себя любишь в первую очередь, Марат, а не меня. Ты думаешь, что я всю жизнь с тобой не пойми как буду? Может, я тоже хочу семью. Детей там…
Марат, конечно, смешок сдержал, но выразительно закатил глаза, чем раззадорил меня еще больше.
– А что такого? – гордо вскинулась. – Я не могу детей хотеть?
– Не дури. Какая из тебя мать? Ты сама с собой разобраться не можешь.
– И что? Не сейчас, ладно, но потом же…Вот скажи мне, забеременею я от другого мужика, что ты сделаешь?
– Убью, – последовал лаконичный ответ, и Марат напрягся.
– После этого. Что ты будешь делать? – когда он с силой сжал челюсти и отвернулся, я хмыкнула и закивала. Что и требовалось доказать. – А я вот знаю что. Ты все сделаешь, чтобы этого ребенка не было. Так ведь?
