Текст книги "Трудные дети (СИ)"
Автор книги: Людмила Молчанова
Соавторы: Татьяна Кара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 47 страниц)
Вместо этого Марат…Он не выглядит заинтересованным, не выглядит возбужденным. Спокоен. Как ледяной.
– Я узнал все, что хотел, – заверил мужчина. – Но я…не заинтересован.
У меня отвисла челюсть.
– Что?!
– Не заинтересован, – терпеливо повторил Марат.
– Ты меня мучил целый час, чтобы сказать, что…не заинтересован? Да ты ублюдок, Залмаев.
Я дрожала.
– Вообще, в обычной ситуации я бы ударил тебя по губам за грязный язык. Но сейчас я понимаю, что ты, – он издевательски приподнял уголок рта, – взволнована. Поэтому предлагаю тебе сходить и принять холодный душ.
Меня внезапно осенило. Я медленно поднялась, сделала несколько аккуратных, осторожных шагов, из-за чего пульсация между ног стала отчетливее, и подошла впритык к креслу, в котором так по-барски развалился чечен.
– Ты не понял. Вернее, не до конца понял. Я не позволю тебе отказаться. Скажи, мой хороший, – издевательски-ласково промурлыкала я, – ты хорошо вчера отдохнул? Как звали ту миловидную блондиночку, с которой ты “работал”? Мне кажется, твоя обожаемая принцесска очень расстроится, узнав, чем ты занимаешься в ее отсутствие.
Он недоверчиво, ошарашенно моргнул, поглядел на меня долгим неопределенным взглядом и рассмеялся прямо в лицо.
– Вперед. Телефон принести? Звони давай, чего встала? Шантажировать она меня собралась, ну надо же! – он все также давился недоверчивым смехом. – Что ты ей скажешь? Да даже если и скажешь…Ксюша тебе не поверит.
– Не поверит. Но усомнится в непогрешимом святом Марате. Принцев не обвиняют в бл*дстве. А ей нужен именно принц.
– Звони, – Марат быстро встал, заставив меня отшатнуться, принес телефон и всунул мне в руку трубку. Потом снова сел в кресло и принялся наблюдать. – Чего встала?
Он меня унизил. Оскорбил. Будь я милой девушкой, умерла бы от стыда на месте. Я не была милой. Я не хотела умирать. Я хотела разбить его лицо, до крови. Чтобы, наконец, стереть наглую, похабную усмешку. Я отошла на пару шагов, прямо до стены, прислонилась к ней спиной и по памяти набрала знакомый номер. Кнопки мерно трещали в тишине.
– Ты знаешь, Марат, у тебя удивительно чувственный друг, – мужчина непонимающе нахмурился. Но подобрался. Наконец-то. Он не понимал, что я имею в виду, но упоминание другого мужчины, тем более, в такой ситуации, ничем хорошим просто не могло обернуться. – Трофим. Он столько мне рассказал и показал, – чувственно прикрыла глаза, вспоминая рокочущий голос Марата, расспрашивающий меня о моих желаниях. – Я уверена, что он знает, о чем говорит. И в отличие от тебя, Леша заинтересован. Я точно знаю, – и уже совсем другим, более приветливым голосом, я звонко воскликнула: – Добрый вечер, Леша. Ты доехал?
Чечен вихрем подлетел ко мне, выбил трубку из рук, ногой отшвырнув ее в другую комнату через открытую дверь, и сжал меня за плечи, поднимая в воздух.
– Этого ты хотела? – не осталось никакого равнодушия. Зато появилась ярость. Марат кинул меня поперек кровати, обездвижил мои ноги и развязал слабый пояс халатика. – Этого добивалась?
Нет. Совсем не этого. Но я почти не боялась.
– Ну что ж, ты получишь то, за чем пришла.
В несколько движений мужчина стянул с меня халат, вытащил из-за пояса джинсов полы рубашки, вжикнул молнией, расстегнув штаны. Я сглотнула, наблюдая за тем, как Марат высвобождает свою плоть, большую, с гладкой головкой. Он был возбужден. Твердый, даже на вид.
Я боялась проникать в себя пальцами. Одним – ладно, но не двумя. Здесь же…
Хотелось отползти, и я пошевелила бедрами в тщетной попытке отстраниться, но мужчина пресек все поползновения.
– Ты сама пришла. Теперь не жалуйся.
Он облизнул собственные пальцы и погладил меня между ног. Не ласка. Всего лишь подготовка. После прошелся по всей длине своего члена, широко раздвинул мне ноги и прижался к промежности. Я затаила дыхание.
Это не было изнасилованием. Марат не причинил мне боли. Он медленно вошел в меня, растягивая мышцы влагалища – осторожно, аккуратно. Вышел и снова вошел, преодолев преграду. И…все. Малейший отголосок боли, пару движений, и чечен отстранился. Он не кончил, он был по-прежнему сильно возбужден. Но он застегнул свои джинсы, поморщившись, когда молния коснулась члена, сдернул меня с постели и вытолкнул в зал.
– Теперь успокоилась? – грубый голос звенел от ярости, и ответь я хоть что-то, эта ярость вылилась бы на меня. – Надеюсь, что да. А теперь живо спать.
Он толкнул меня к дивану, а сам скрылся в ванной, громко хлопнув дверью.
***
Меня жестоко…обманули. Я почти физически ощущала липкий, материальный обман, который мне подарили. Я видела перед собой золотую гору, черт, я почти ее чувствовала, а вместо горы передо мной оказалась кучка медных монет. И ради этого двухминутного автоматического равнодушного…действа я целый час унижалась, выворачивая саму себя наизнанку?! Я рассказала Марату почти обо всех своих желаниях и фантазиях, а он все это время играл со мной. Сидел в кресле, снисходительно меня слушал, наверняка внутренне потешаясь над моей реакцией, и почти открыто смеялся. Надо мной.
Ублюдок. Когда он ушел в ванную, я действительно легла спать. Сказывалась бессонная ночь. Но через несколько часов пробудилась – злая, рассерженная, возмущенная. Между ног слегка жгло, покалывало, но, по крайней мере, нет боли. Небольшой дискомфорт. А игру Марата я переживу, чай, не маленькая.
В четыре утра стало бесполезно притворяться. Я не могу и не хочу спать. Рывком села на диване, поправила взъерошенные волосы, кое-как их пригладив, взглядом поискала свой халат.
Нашла. Валялся рядом с дверью в комнату чечена. Оделась и прошла на кухню. Возможно, кофе меня успокоит и приведет эмоции в подобие порядка.
По сути, если так говорить, Марат обидел меня не только тем, что так обошелся с моим желанием. Я думала, что стала красивой, эффектной, желанной. Настоящей девушкой. Мне не могли сказать нет. Разве могут красавице, еле прикрытой прозрачными тряпками, сказать нет? Или заявить, что в ее предложении не заинтересованы? Если бы Ксюша к кому-то подошла и сделала подобное предложение – гипотетически – ей бы не отказали. Это почитали бы за великую честь. Как же!
А меня просто…дефлорировали. На автомате. Я снова начала закипать, сильно сжала ни в чем неповинную кружку и мысленно в который раз прокляла злобного чечена.
– Почему ты не спишь? – раздался позади меня грубый голос.
– Не хочу.
– Иди спать. Четыре утра.
– Ты можешь оставить меня в покое? Что там надо? Поблагодарить тебя? – не выдержала. Повернулась к нему лицом и издевательски поклонилась. – Спасибо большое и простите за неудобство. Такое больше не повторится! Все? Теперь я могу допить кофе?
Марат выглядел помятым, так что я засомневалась, а сам-то он вообще спал? На лице остался отпечаток подушки, черные волосы взъерошены, майки, в которой он обычно спал, нет вообще. Только низко сидящие свободные спортивные штаны, подчеркивающие рельефные мускулы пресса. И ни капли…хотя бы неудобства.
– Перестань, Саш, – он досадливо поморщился.
А я окончательно взвилась. Отшвырнула кружку в раковину, так что остатки кофе темными каплями расплескались по белому кафелю, разъяренно выдохнула и…наотмашь ударила Марата по щеке, так что его голова с размаху дернулась в сторону.
– Перестань?! О, я перестану! Я так перестану, тебе мало не покажется! Ты совсем больной? Я не понимаю! Ты…Ты что вообще себе позволяешь?! Я вещь?! Мразь! И не затыкай меня, – истерично помотала головой, закрыв глаза, чтобы не видеть очередных возражений. – Какая же ты сволочь! Я к тебе пришла. Я ведь ничего плохого не хотела. Я попросила тебя о помощи и что в итоге? А ничего! Меня тупо поимели. Нет. Вру. Даже не поимели толком!
– Ты себя со стороны слышишь?! – рявкнул Марат, и стекла серванта звонко задрожали. – Придурочная! О чем ты говоришь вообще?
– О том! Ты не смог меня даже нормально трахнуть, придурок! Или что, мы только за деньги стараемся, да? – халат на груди давно разошелся, приоткрыв и напряженные соски, и стройные бедра. Но я этого не чувствовала. Я кипела от ярости, а кулаки чесались. Так же, как несколько часов назад мое тело вибрировало от желания, теперь оно дрожало от злости. – Для своей принцессы – дааа. Хоть всю ночь. Прости, Марат. Не знала, что у тебя такие высокие расценки. Знала бы – в жизни не подошла.
– Ну что за сучка, – выдохнул парень.
Я только собиралась попятиться, как он уже налетел на меня, с размаху прижав к разделочному столу, так что столешница больно впивалась в копчик. Марат был в ярости и…он был возбужден. В свободных штанах хорошо проглядывалась длинная эрекция, а через секунду он уже прижимался ею к моему влагалищу.
Я снова ударила его в грудь, но обе моих руки перехватили и подняли над головой, обездвижив меня и плотно прижав к себе. Мы соприкоснулись, твердыми сосками я заскользила по его массивной груди, покрытой темными волосками. И со свистом втянула воздух, пытаясь отстраниться и лишь увеличивая трение.
– Теперь все так, как ты хотела? – глухо прошептал Марат в сантиметре от моих губ, а я лишь тяжело дышала, прислушиваясь к собственному телу. – Так?
Он жадно и собственнически набросился на мой рот, сразу глубоко проникая теплым языком, и я застонала от ощущения мягкой ласки. Меня никогда не целовали, и это было…очень…очень хорошо. Горячо. Свободной рукой парень обхватил меня за подбородок, запрещая отвечать. Он только давал, а я должна была принимать. И черти, мне это безумно нравилось.
Я громко застонала, заводясь от собственного голоса, наполненного желанием, и Марат согласно зарокотал в ответ. Он ни на мгновение не оторвался от меня, целовал, кусал, всасывал мой язык в свой рот с таким напором и желанием, что я терялась. Я не могла достойно отвечать, слишком сильны новые ощущения, накрывшие меня с головой. Высвободила одну руку из его хватки и обхватила Марата за затылок, зарываясь пальцами в волосы и притягивая мужчину еще ближе. Настолько, что полулежала на столе.
Марат на секунду оторвался от меня, его губы – красные, влажные, – блестели в темноте, побуждая облизнуть их и поцеловать.
– В комнату, – сам себе приказал он и подхватил меня на руки.
Мы почти добежали до его спальни, по пути врезавшись в дверной косяк. Плевать. Я вообще не почувствовала боли. Так много ощущений…Чересчур. У меня хорошо работало воображение, но и такого я не представляла. Что можно так…себя ощущать.
Мужчина положил меня на кровать, отбросив совершенно ненужную шелковую тряпку в сторону, и устроился между моих широко разведенных ног.
– Столько удивления в этих глазках, – гортанно хохотнул Марат, скользя кончиками пальцев по точеным лодыжкам, и мои бедра начали мелко подрагивать. – Действительно удивлена? И этому удивлена?
Он с силой прижал руку к моей влажной плоти, большим пальцем надавив на клитор, и я охнула от острого удовольствия, огнем распространившегося по телу. Волнообразно задвигала бедрами, подаваясь ему навстречу, чувствуя, как длинные пальцы гладят меня, дразнят меня, делая это лучше, чем я сама. Не в силах сдержаться, я снова громко вибрирующе застонала, упираясь затылком в подушку, но не отвела глаз. Удивлена – еще слабо сказано.
– Он рассказывал тебе об этом? – искушающе прошептал он, и проникнул в меня без труда одним пальцем, начиная уверенно и быстро двигаться. Я лишь беззвучно приоткрывала рот, не в состоянии отвечать. Говорить. Но ответ и не требовался. – Говорил, что ты будешь чувствовать, когда я буду тебя трахать? По-настоящему? Это еще ерунда. Но вот когда я начну делать так, – он с силой вогнал уже два пальца, и я почти приподнялась на кровати, лихорадочно хватаясь за простыни и одеяло, – ты забудешь обо всем, что он говорил.
– Марат… – пересохшими губами прошептала я и схватила его за запястье, чтобы удержаться. – Это…это…Ох, только не прекращай…Не смей сейчас играть…
– Не собирался, – выдавил он и грубо всосал твердую вершинку в рот, лаская ее языком. – Мы только начинаем.
Он переместился к другой груди, по-прежнему не прекращая играть моей плотью. Он растягивал меня изнутри, двигался уверенно и глубоко, и когда вытащил пальцы, они блестели от обилия влаги. Незаметно Марат стянул штаны, под которыми не оказалось нижнего белья, и уперся горячим членом в мое бедро. Я протянула руку вниз и накрыла бархатистую головку. Она увлажнилась, а Марат толкнулся мне в руку. Волшебно.
– Я…хватит…Прошу тебя…
Он достал из тумбочки презерватив, порвал зубами упаковку и ловко его надел.
Я наконец-то могла его трогать, и это опьяняло лучше любого знания. Я пользовалась выпавшей возможностью, проводя ладонями по груди, соскам, ребрам и еще ниже, пальцами обводя рельефные мышцы. И уже не могла неподвижно лежать, подавалась Марату навстречу, двигала бедрами, насаживаясь на его колено. Наслаждение маячило совсем близко, сковав напряжением и удовольствием все тело, и мне не хватало совсем немного, и это немного я сама старалась получить, потому что Марат отвратительно медлил, растягивая процесс. Специально.
Его ладони со шлепком легли на мои бедра, приподняли их, раскрыв для него, и Марат без промедления глубоко вонзился в меня, отчего я дернулась и ногтями вцепилась в смуглые плечи. Застонала ему в изгиб шеи и забормотала что-то непонятное, но мужчина как-то понял и успокаивающе зашептал всякие глупости, слившиеся для меня в непонятные фразы.
Мы оба все покрылись потом, волосы тоже стали влажными, и пряди прилипли к щекам. А я стонала, все громче и громче, по мере того, как Марат глубже проникал в меня. Мы без остановки целовались, я первая начала, целуя так, как он сам это делал чуть раньше. Я крепко держалась за мужчину, не в силах справиться со сметающим разум ураганом.
– Марат…я…это очень…Черт!
Капли пота стекали по его лицу, падая мне на шею. Но он нашел в себе силы пробормотать:
– Все хорошо. Так и надо. Вот так, Саш, не бойся…Вот.
Я громко закричала и забилась под ним, не в силах остановиться. Двигалась под ним, подавалась навстречу, стараясь полностью забрать то, что он мне дал. И когда уже он, с рыком выдохнув мне в шею, кончил, я шире раздвинула колени, принимая все до конца и не в состоянии выбраться из чувственного тумана.
Я уснула почти сразу, по-прежнему ощущая его член в себе. Но сил и желания бодрствовать не осталось. А утром мы продолжим.
Глава 22.
Я ни секунды не пожалела о том, что вышло так, как вышло. Марат тоже. К тому же я сильно постаралась, чтобы у него не мелькнуло даже и тени подобной мысли.
Это было…восхитительно. Другого слова я и не смогла подобрать. Секс стал одним из лучших даров, которые я получила от этого мира, потому что на улице вряд ли я смогла бы когда-нибудь такое ощутить на себе. Оказывается, до этого момента я понятия не имела, что такое секс. И я не собиралась отказываться от этого подарка.
В глубине души, признаться, меня пугала реакция собственного тела. Самую малость, правда, но все же. В постели я не могла себя контролировать, мной руководила лишь жажда, нужда. Мозг полностью отключался, и я была готова умолять Марата не останавливаться, что, скорее всего, и делала. Я не привыкла себя не контролировать, тем более, настолько. Но и с этим пришлось смириться, особенно когда я поняла, что Марат тоже теряет голову. Если вдвоем, то…не страшно.
Я оказалась жадной до удовольствий. Именно такой, какой хотел видеть меня он. Даже в этом я была его отражением, копией. Он брал, что хотел, как хотел, а я наслаждалась каждой секундой. Всегда. Я и так никогда не была обременена моралью, стеснительностью, так что их не могло возникнуть и в постели. У меня не было понятия “нельзя”, “стесняюсь”, “страшно”. Он вырастил меня гедонисткой и эгоисткой, и на интимную сторону жизни это тоже распространялось. На нее особенно.
У нас странно развивались отношения. В каких еще парах девушка приходит к мужчине с прямой просьбой ее научить всему? А я так и говорила, в лицо, не таясь и не скрываясь за нагромождением слов. Я пришла к Марату с определенной целью, зная, что под его руководством обязательно ее достигну. Так и вышло.
Мое утро после первого раза наступило поздно вечером. Сказались две бессонные выматывающие ночи, поэтому спала я как убитая. И каково же было мое удивление, когда я, с трудом найдя брошенный в дальний угол несчастных халат, вышла в ванную, и в прихожей нос к носу столкнулась с Трофимом. Не знаю, кто выглядел более удивленным – он или я, но у обоих вытянулось лицо и приоткрылся рот. Марат на меня оглянулся, нахмурился, сводя темные брови на переносице, и заслонил от Лешкиного взгляда.
– Ты чего пришла? – кисло поинтересовался Марат, обхватывая меня за плечи.
– Вообще-то я в ванную.
– Вот и иди в ванную, – он осторожно втолкнул меня в помещение, все так же заслоняя собой Трофима, и с силой хлопнул дверью. – И в следующий раз будь любезна одеваться.
Я только фыркнула на закрытую дверь, щеколду задвинула и включила воду. Подумаешь. Лично я не предполагала, что дома у нас кто-то может быть, поэтому и не видела смысла особо изгаляться. Вышла я через сорок минут, Лешки уже не было, и я, затянув поясок потуже, пришла к Марату, курившему на кухне.
– Чье это в зале? – спросила я, вспоминая две большие картонные коробки, перегородившие проход.
– Леха привез. Он переезжает.
– Да ну? А в коробках что?
Марат рассеяно стряхнул пепел.
– Хлам всякий, который ему жалко выкидывать.
– Надеюсь, он их заберет.
– Надейся, – усмехнулся мужчина. – Я тоже надеюсь.
Я быстро перекусила, соорудив пару бутербродов, и мысленно напомнила себе, что не мешало бы посмотреть, что в коробках за хлам. Но позже. Сейчас меня больше интересовал стоявший напротив Марат, скрестивший ноги в лодыжках и пристально меня рассматривающий. Я откинулась спиной на стену и одарила его таким же изучающим взглядом. А ведь посмотреть было на что.
Раньше я воспринимала его тело как оружие. Он был сильным мужчиной, действительно сильным. Достаточно высоким и слишком мощным. Никаких узких бедер, ничего такого. Он был крупным, массивным и внушительным. Везде. Только раньше я смотрела на его тело как на показатель его физического превосходства надо мной, теперь – я разглядывала его как женщина, вспоминая, как Марат двигался надо мной, во мне, как я цеплялась за его плечи, царапая спину и предплечья. И вспоминая об этом, представляя себе картины прошлой ночи, я вздрогнула и выпрямилась, заерзав на стуле.
– Думаешь обо мне? – самодовольно улыбнулся Марат, от которого не укрылась моя реакция.
– Не только думаю. Мне понравилось.
– Я знаю.
Знает он…Встала из-за стола, отодвинула в сторону тарелку. Я хотела еще и не собиралась себе ни в чем отказывать. Вплотную приблизилась к Марату, положила ладонь на рельефный живот, почувствовав жар голого тела, и погладила выступающие мышцы. Чуть толкнула его, заставив упереться спиной в стену, и восхищенно заскользила уже двумя руками по великолепному – я даже не сомневалась – торсу, лаская руки, скульптурно вылепленную грудь, живот и шею. Марат мне не мешал. Мне нравилось его трогать, отчего зародилась пульсация внизу живота. Я лишь крепче сжала ноги.
– Тебе ведь тоже понравилось, – произнесла вслух, вскинув голову, чтобы увидеть реакцию мужчины. – Не меньше чем мне. А я хочу еще.
Не отрывая от его лица взгляда, коснулась губами выступающего кадыка, лизнула его кончиком языка и спустилась поцелуями вниз. Когда почувствовала его реакцию, не удержалась – выгнулась, прижимаясь к внушительной эрекции, проглядывающейся даже через плотную ткань джинсов. Почему-то мне казалось, что вчерашняя ночь, когда я удовлетворила и свои желания, и свое любопытство, приглушит мою потребность. Так мне казалось ровно до этого момента. Я хотела Марата еще больше, уже зная, каково мне с ним будет.
– Правда? – равнодушно спросил Марат, но его руки скользнули под халатик и властно легли на мои ягодицы, а кончиками пальцев он скользнул по расщелине попки, заставив меня задрожать. – Хорошая моя, ты снова пытаешься меня заставить что-то сделать?
– Смотри на вещи проще. Я пытаюсь тебя соблазнить. И у меня, похоже, получается.
– Ты так уверена?
Пришлось привстать на носочки, чтобы дотянуться до четко очерченных мягких губ. Мне понравилось его целовать. И я хотела еще. Я обхватила его лицо ладонями, притянула его голову к себе и осторожно, очень нежно попробовала его губы на вкус. Сейчас некуда было спешить, незачем, и я не спешила.
Мы снова закончили все в спальне и опять не спали до утра. Комната, казалось, пропиталась ароматами секса, желанием, нашими стонами, и воздух, наполненный тяжелыми запахами, оседал на нашей покрытой испариной коже, заставляя начинать все сначала. Снова и снова.
Он был жестким: иногда равнодушным, иногда взрывным. Но в обоих случаях у меня кружилась голова.
– Скажи, ты действительно думала, что я ничего не вижу? – тяжело двигаясь позади меня, прохрипел Марат. Сильно сжал мою талию, скользнул руками вверх, обхватил мои руки и заставил вцепиться ладонями в спинку кровати. Я прогнулась под тяжестью его тела, с силой подаваясь назад, и томно застонала. – Что ты как кошка своей задницей перед всеми крутишь?
– Я…не…перед всеми… – выдохнула между ударами его тела и в конце предложения громко крикнула, когда мужчина достал прямо до матки. Мне надавили на затылок, заставив опустить голову, и я зубами прикусила подушку.
Он злился за то, что я прошу его научить меня. А однажды, в самом начале наших…скажем так, отношений, после невинного вопроса о том, со всеми ли мужчинами секс так хорош, я не вставала с постели больше половины суток. Марат разозлился, и если говорить честно, затрахал меня до такого состояния, что я не могла даже пошевелить ногами. И его злило, что от этого я получаю не меньшее удовольствие, чем он сам. Он планировал наказание, но оно неожиданно пришлось мне по душе, так что Марату, если он уж так хотел сделать мне больно, легче было меня прибить, а в его планы это не входило.
Я не любила боль, справедливо ее опасалась и старалась избегать. Да и не в ней дело. Если бы другой мужик попробовал бы в такой же манере со мной обращаться, я бы его голыми руками придушила или отметелила бы. Без разницы. Но это был Марат, и, наверное, вначале я подсознательно реагировала на запах, текстуру кожи, сухость прикосновений, и не могла вести себя по-другому. Даже в этом он меня переделал, создав такой, какой ему хотелось. Обижена ли я? Ни в коем случае. Потому что уже второй такой Марат никогда не сделает и не найдет.
Мне влетело за татуировку, которую мужчина обнаружил на второй вечер. Он ругал меня так, что дрожали полки в ванной, а вместе с ними и все банные принадлежности.
– Это, твою мать, что такое? – окончательно содрав с меня лифчик, Марат, жестко впиваясь пальцами в бледную кожу плеч, развернул меня спиной к зеркалу и с яростью уставился на пробегающий по позвонкам рисунок. – Откуда?!
Я через плечо на себя поглядела и попыталась вывернуться из сильной хватки.
– А что такого? Это татуировка.
– Когда?!..
– Когда в клуб ходила, – недовольно отозвалась я. Вспоминать о том вечере не хотелось. – Что не так-то?
– Что не так?! Ты девушка, в конце концов! На это, – он больно ткнул пальцем между лопаток, – смотреть противно.
– Да неужели? Значит, та облезлая прошмандовка в татуировках, с которой ты пьяный вдрабадан явился домой, это хорошо? А на меня смотреть противно? Убери руки, – я бесполезно затрепыхалась в его руках, пытаясь вырваться, но не преуспела. – Она, значит, хороша для тебя, а на меня противно смотреть? Иди ты знаешь куда, Залмаев! И убери, наконец, руки! Мне больно.
Когда он меня отпустил, на бледной коже остались красные следы его пальцев. Плевать.
Лешка, забежавший на пятнадцать минут к нам, не мог не прокомментировать:
– Голубки поругались? – съехидничал мужчина.
– Не сошлись во взглядах, – мрачно процедил чечен, не глядя в мою сторону.
Трофим недоверчиво поднял брови.
– Правда? И на что эти взгляды были?
– На живопись, – рявкнула я и вышла из зала, громко хлопнув дверью.
Марат выглядел почти…пристыженным и смущенным. Той же ночью, гладя все мое тело, он языком пробежался по контуру рисунка, лаская татуировку губами и прикусывая кожу шеи зубами, отчего меня пробирала неистовая дрожь, заставляя поджимать пальчики на ногах. Этот вопрос мы утрясли.
Мы не вспоминали о его свадьбе и не потому, что не хотели…Нас это не волновало. Совершенно. Ну, будет и будет. Марат для себя давно все решил, мне же фиолетово. Если я приду и скажу ему, что чего-то хочу, он мне это даст. Неважно что – деньги, секс или что-то еще. Он никогда мне не откажет – мы оба это понимали.
Мужчина меня ни от кого не прятал. Мы так же гуляли, бродили по городу, и ничего в наших отношениях не поменялось. Кроме прикосновений, которые стали более чувственными, интимными и двусмысленными. Особенно Марат не таился перед Трофимом, заставляя меня украдкой посмеиваться.
Я полностью проникла в его настоящую жизнь. Я познакомилась с его друзьями и знакомыми. Лешку я уже знала, настал черед Коли Плетнева.
Это был невысокий худощавый юноша, примерно одного возраста с чеченом и Трофимом. Симпатичный, милый, что-то в его улыбке было такое надрывно-трогательное, почти детское. Он производил впечатление бесконечно доброго человека, смотрящего на мир широко раскрытыми глазами. Признаться, когда я его впервые увидела, то испытала острый укол разочарования. Ну что это? Еще одна Ксюша, только в штанах? Даже погрустнела слегка.
Но Марат просто не мог дружить с бесполезным и глупым человеком. Пользоваться? Да. Дружить? Да ни за что. Коля, по прозвищу Дирижер, был мастерским манипулятором и организатором. Когда я узнала, что этот хилый паренек, приехавший несколько лет назад из Липецка, крышевал Черкизовский рынок…Это стало для меня откровением и заставило взглянуть на парня с уважением. Ну что сказать…Марат никогда не ошибается.
– Почему дирижер? – не могла не спросить я.
Марат притянул меня к себе за талию и повел к машине.
– В детстве в музыкальную школу ходил.
– И все? – недоверчиво покосилась на мужчину. Он лишь загадочно улыбнулся и опустил руку мне на попку.
Обиженно поджав губы, я сбросила наглую конечность и пошла вперед, первой залезая в салон. Ну и ладно.
Иногда мы ездили на новую квартиру Марата, в которой бодрым темпом продвигался ремонт. Мужчина сам предпочитал следить за ходом работы, чтобы не допустить промашек. Все должно быть в лучшем виде. Идеально. Сказочный дом для сказочной принцессы. О чем еще можно говорить?
Сама я не горела желанием часто туда ездить. Что интересного можно увидеть среди побелки и ненаклееных обоев? Но за неделю до приезда Ксюши все-таки решила поехать с Маратом и посмотреть на дом. К тому же рабочие закончили с ремонтом, и мне оставалось лишь оценить готовый вариант, а не бегать среди строительного мусора.
После косметического наведения красоты, квартира, и без того немаленькая, стала казаться еще больше. Огромная просторная гостиная выполнена в светлых тонах, из двух огромных окон-витражей льется поток света. Белизна дома била мне по глазам после уютного полумрака моей квартиры. И я чувствовала себя как в музее. В красивом музее. Подумаешь. У меня будет еще лучше.
– И где же ложе принцессы? – я завертела головой, разглядывая красивые картины, развешанные по стенам. – Направо или налево идти?
– Налево.
– Если не приду через пять минут, считай, что я потерялась.
Мужчина покачал головой и тихо засмеялся.
– Хорошо. Иди.
Я знала, что дизайном дома занималась Оксана, и Марат никак не прикладывал к этому руку. Ну что сказать…спальня была совсем другой. Тоже светлой, но другой. Более чувственной, романтичной и эротичной, хотя на первый взгляд все очень прилично. Ну, у Ксюши всегда был хороший вкус. Я мельком окинула взглядом огромную кровать с резными столбиками и направилась к белой двери, ведущей, скорее всего, в ванную. Так и оказалось. Но…
Марат был у меня за спиной. Он горячо дышал мне в шею, заставляя закипать кровь и учащаться сердцебиение. Мы оба думали одинаково, и, разглядывая хромированную огромную душевую кабину с невероятным количеством приспособлений и деталей, я лишь сильнее в этом убеждалась. Между нами натянулись упругие, готовые взорваться от малейшего резкого движения нити, и я могла поклясться чем угодно, что Марат сейчас, в этот самый момент, представляет именно то, что волнует меня. Я тяжело громко задышала, пытаясь справиться с неожиданно-острым желанием, оглянулась на мужчину, встретилась с ним взглядом, и мы, не сговариваясь, начали быстрыми и уверенными движениями стаскивать с себя одежду.
– Что хочешь делай, – задыхаясь, прислонилась к прохладной стене душевой кабины, и погладила пытавшегося отдышаться Марата по голове, – но чтобы дома у меня была такая же штука.
– Понравилась? – его теплое дыхание ласкало чувствительный изгиб между шеей и плечом.
– Угу.
– Сделаю.
Через несколько дней должна была вернуться Ксюша, но я не испытывала ничего по этому поводу. Возможно, лишь малую толику досады из-за того, что Оксана приезжает так быстро. Она начала чаще звонить, уточнять какие-то детали, суетиться и колготиться. Она очень соскучилась, о чем не уставала напоминать и мне, и Марату каждый день по несколько раз. В этот вечер Ксюша снова позвонила. Марат сразу трубку взял, удобно устроился на собранном диване, на котором теперь я не спала, и терпеливо кивал на все ее рассказы. Даже его голос поменялся – стал успокаивающим, слегка мурлыкающим. Подвид гипнотизер домашний. Тоже мне.
– Да, Ксюш, ремонт доделали. Да, все отлично. Угу, – он несколько мгновений внимательно слушай бойкое стрекотание будущей жены. Я сидела на полу, поджав под себя ноги, и перебирала коробки Трофима, в которых оказались детские альбомы, фотографии, видеокассеты, золотая медаль, и маленький кубок. Потом мне надоело, я отодвинула вещи в сторону, подперла рукой подбородок и пристально уставилась на Марата, с улыбкой кивавшего на слова Оксаны.
А потом меня как черт дернул. Я плавно поднялась на ноги, отшвырнула тапочки в сторону, изящным движением тряхнула головой, рассыпая темные пряди по плечам, и одним движением стащила с себя платье, сбросив его себе под ноги. Марат на секунду прервался, темно-серые глаза удивленно расширились и тут же угрожающе сузились, как бы предупреждая меня не делать глупостей. Я лишь задорно, томно улыбнулась и стянула трусики, полетевшие вслед за платьем.
– И что, он действительно так хорош, как говорят? – спокойным голосом спросил он что-то у своей невесты. Но лицо потемнело, черты его заострились, а взглядом мужчина приказывал мне не приближаться.
