Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 52 страниц)
– Давайте выпьем за дружбу народов! – предложил Гена, взяв бутылку водки и готовясь наполнить опустевшие рюмки.
– И за мир, – добавил Игорь, – чтобы никогда люди не делили друг друга ни по национальности, ни по религии, ни по чему-либо еще. Ура!
– Ладно, народ, ближе к делу, – Андрей поставил пустую рюмку на стол. – Горан в курсе, зачем я его пригласил. Спасибо, что пришел, Горан! Я хочу тебя прямо спросить: ты готов участвовать в нашем деле? Я имею в виду продажу импорта.
– Я – за. Но мне нужна конкретика. Что именно вы хотите продавать? Какой у вас бюджет? – югослав был настроен по-деловому.
– Я думал об этом, и мне кажется, что здесь можно продавать все, что ни привезешь. Но начнем, пожалуй, с одежды: костюмы, джинсы, куртки. Только скажи, сколько денег необходимо, чтобы запустить процесс?
Горан задумался, нахмурив брови. Потом посмотрел поочередно на всех троих:
– Минимум пятьсот рублей! Самый минимум! Еще придется постараться, чтобы выйти в плюс. За эти деньги можно привезти четыре-пять классических костюмов. Хотя лучше взять разные. Например, два-три классических, два спортивных и пару джинсов.
– А кто будет возить все это? – спросил Игорь.
– Есть один человек, тоже хорват, но он в «меде» учится, ну и я буду. Нам понадобятся деньги на оплату дороги и по двадцать рублей с позиции каждому. С любой позиции: будь то джинсы, будь то костюмы, – пояснил Горан.
– Так, давай прикинем, – Андрей достал блокнот. – Костюм сколько будет стоить? Классический.
– Ну, рублей сто, – ответил Горан.
– Нужно же еще купить билеты туда и обратно. Во сколько это обойдется?
– Дорога в Сплит стоит рублей сорок-пятьдесят. Потому что там пересадка в Белграде. Итого сто пятьдесят рублей. Плюс каждому из нас по двадцать рублей. То есть на двоих сорок.
– Уже сто девяносто. Еще же дорога обратно?
– Нет, пятьдесят рублей это в оба конца.
– Отлично! – Андрей записал цифры в блокноте.
– Но учтите, я не могу гарантировать, что костюмы окажутся не дороже ста рублей. У меня есть пара ребят на фабриках, где их шьют, но цена всегда разная. Может быть и сто двадцать, и сто пятьдесят.
– Хм! – Андрей прикусил верхнюю губу и прищурил один глаз, что-то прикидывая в уме.
– Но вы же можете продавать подороже. Вас ведь никто в этом не ограничивает.
– А сколько стоят на «галерке» хорошие импортные костюмы? – спросил Гена.
– Советские продаются за сто – сто пятьдесят рублей в зависимости от фабрики, – ответил Игорь.
– Продукцию из Югославии можете смело предлагать за двести – двести пятьдесят, а то и за триста, – посоветовал Горан.
– За триста? – переспросил Андрей. – И что, за триста рублей здесь кто-то покупает костюмы?
Цифра настолько его удивила, что он даже встал из-за стола и начал ходить по комнате.
– Представь себе! – ответил Игорь.
– А ты-то откуда знаешь? – с недоверием спросил Андрей.
– Оттуда! – как всегда, дурачась, ушел от ответа Игорь.
– Ну а чему ты удивляешься? – поддержал Игоря Горан. – В Союзе ничего не достать. Спрос огромный, а предложения почти ноль. Одежда местного производства никому не нравится. Да и ее не каждый достанет, – Горан вытащил из кармана пачку «Мальборо» и, явно красуясь, предложил всем закурить.
– Кстати, ты учти, Дрон, на «галерке» придется платить долю братанам, а то не пустят, – Игорь с видом бывалого курильщика выпустил струю сигаретного дыма из носа.
– Сколько?
– У Феди спросим. Для каждого своя такса.
– Ну хоть какие-то приблизительные цифры есть? – настаивал Андрей.
– Да хер его знает, вроде около пятисот, а может, и больше! В зависимости от продаж. Если с этим минимумом не справишься – вылетишь с рынка. Многие не выдерживают таких условий и слетают, а кто-то в долг берет, лишь бы остаться.
– И что, все платят? – спросил Гена.
– Стараются, но это непросто!
– А кто такие бра-та-ны? – спросил Горан, произнеся новое для него слово по слогам.
– Никаноровы. Они родные братья-боксеры. Их трое, и они контролируют «галерку». Если им платишь – не трогают, – ответил Игорь и оглянулся на Андрея. Тот молча стоял у окна, скрестив руки на груди. Все ждали, что он скажет, но Андрей не торопился с решением.
– Может, чаю? – спросил он. Это было совсем не то, что ожидали услышать его друзья.
Заметив сомнение на лицах, Горан хлопнул себя по коленям и сказал:
– В общем, думайте, но недолго! Ко мне тут еще два брата-еврея обратились, тоже хотят работать. И мне надо решить, с кем я остаюсь, потому что мне не осилить столько товара из Югославии. Надо же еще учиться.
Похоже, Горан говорил правду. По крайней мере, Андрей ему поверил.
– А что тут думать! – разливая чай, сказал он. – Мы в деле! – Андрей обвел всех уверенным взглядом.
– Ну а деньги? И вы решили, что конкретно будете торговать? Классику, спортивки, джинсы, – выпив, Горан иногда путал слова.
– Торговать? – Андрей усмехнулся. – Мы тебе скажем.
Он полез в шкафчик, чтобы достать печенье к чаю. Все внимательно смотрели на него, а сам он мельком взглянул на Игоря.
– Окончательный ответ я тебе дам в среду. Это будет касаться и денег, и ассортимента, – сказал Андрей, переведя взгляд на Гену, который с хлюпаньем тянул чай из блюдца. – Вот как-то так!
– Что? – югослав не понял последнюю фразу.
– Через три дня. Тебя устраивает?
– Хорошо! Среда так среда! – ответил хорват и, глядя на Гену, тоже налил чай в блюдце.
Глава 3
– Как тебе Горан? – спросил Андрей Гену, когда гость ушел.
– Вроде ничего! – убирая тарелки со стола, ответил Гена.
Хохлу не понравилось, что его мнением не интересуются, и он вмешался в разговор:
– Неплохой парень, но тут самое главное, чтобы не нарушилась вся цепочка. Я имею в виду, чтобы нам не мешали работать.
– Вот ты за это и будешь отвечать, – отозвался Андрей. У Игоря заблестели глаза.
– За что – за это? Что ты имеешь в виду? – спросил он, хотя было очевидно, что он прекрасно понял Андрея.
– Ты будешь отвечать на «галерке» за безопасность, за связь с братьями, за то, чтобы милиция нас на вторые же сутки не повязала, и за связь с Федей и Мейхером, – пояснил Андрей. – Мы с Геной, как ты знаешь, вкладываем деньги. Ты, я так понимаю, без денег, поэтому будешь заниматься этим вопросом. – Прибыль будем делить на троих поровну. Всех устраивает?
Гена и Хохол кивнули.
Застенчивость Андрея с девушками компенсировалась его деловой хваткой. Их отношения с Мариной развивались очень медленно, близости пока не произошло, и он постоянно сомневался в себе. Но когда нужно было договариваться и решать серьезные деловые вопросы, Андрей становился совсем другим человеком – уверенным, расчетливым, иногда прямолинейным и даже жестким. Это выделяло его на фоне остальных еще на базе у Акопа, а сейчас Андрей перехватил инициативу у Игоря.
– А откуда возьмем шестьсот рублей, ведь у нас только триста? – спросил Гена, когда Игорь убежал на свидание к Агнии и друзья остались вдвоем.
– Надо подумать! Акоп, наверное, отпадает. Думаю, пока не стоит посвящать его в наши дела, – задумчиво сказал Андрей.
– Акоп точно не вариант, я к нему не пойду! Разве что ты сам решишь к нему наведаться… – Гена вопросительно взглянул на Андрея.
Тот был не против наведаться к Акопу и тем более был не против снова увидеть Ангелину и ее красивую грудь. Но времени до среды оставалось в обрез.
– Так, а когда будем увольняться с базы? – рассуждал Андрей, глядя на календарь, висевший на двери. – И там, и там не получится работать, если мы хотим серьезно на «галерке» развернуться.
– Согласен. Только как сказать об этом Акопу? – Гена, кажется, готов был сдать назад.
– В смысле «как»? – с удивлением переспросил Андрей. Он нахмурился так, что между бровями появилась поперечная морщина.
– Ты считаешь, что обязательно придется к нему ехать? – упавшим голосом спросил Гена. Он почти жалобно смотрел на друга.
– Конечно, придется! А ты как хотел – просто не выйти на работу и пропасть? Поедем и все объясним, – не терпящим возражения тоном сказал Андрей.
И все-таки, где же взять триста рублей? Андрей знал, что у родителей имелись какие-то сбережения на черный день, но как убедить их снять деньги с книжки? Как им объяснить, что он собирается вложиться в «спекуляцию»? Может, что-нибудь выдумать? После долгих раздумий Андрей все же решил сказать матери правду. Но такие вопросы по телефону не обсуждают – нужно было ехать домой.
Наступила среда. Андрей ждал Горана в пышечной на улице Желябова, чтобы уже окончательно обсудить детали дела. Горан задерживался, и Андрей, сидя на высокой табуретке и вдыхая уже знакомый запах кофе и свежей выпечки, разглядывал посетителей. Вокруг было полно народу… За соседним столом слева сидели на таких же табуретках двое немолодых иностранцев – мужчина и женщина, закутанные в одинаковые белые шерстяные шарфы. Они не стали снимать свои толстые вязаные шапки со смешными огромными помпонами на макушке и сейчас привлекали всеобщее внимание. Около входа висел плакат с рекламой пышек, и еще одна пожилая пара иностранцев внимательно его рассматривала.
Мимо Андрея прошла полная официантка в белом фартуке, ловко держа в одной руке поднос с грязными тарелками и гранеными стаканами. Явно недовольная, она что-то бубнила себе под нос.
Уборщица с морщинистым лицом и постоянно спадающими очками махала шваброй, безуспешно пытаясь загнать занесенную с улицы слякоть в один из углов зала. Она то и дело натыкалась на посетителей и отпускала едкие замечания в их адрес, но никто не обращал на нее внимания. В отместку уборщица с еще большим рвением возила тряпкой, размазывая грязь по всему полу.
Андрей несколько раз приводил в эту пышечную Марину, и сейчас, когда открывалась дверь, ему казалось, что вот-вот появится она…
* * *
Наконец пришел Горан, как всегда, одетый с иголочки. В этот раз у него на шее красовался новенький черный шарф, а из-под расстегнутого пальто виднелись голубая рубашка с белым воротником и узел черного галстука.
Горан сразу увидел Андрея и подошел к столику.
– Будешь? – Андрей пододвинул Горану тарелку с пышками.
– Да, я сам возьму несколько штук.
Андрей не стал спорить и тут же перешел к делу:
– В общем, начинаем работу! Даем тебе шестьсот рублей, – ты привозишь пять костюмов. По рукам?
Андрей отпил кофе из стакана, не сводя глаз с хорвата.
– По рукам! – Горан, похоже, был рад решению Андрея. Потрепав по плечу своего нового партнера, он широким и бодрым шагом направился к стойке заказывать пышки.
Глава 4
Автобус остановился на центральной площади городка. Было около семи утра, и горожане потихоньку покидали свои дома, направляясь на заводы и комбинат. Но после шумного Ленинграда Андрею казалось, что здесь удивительно тихо и почти безлюдно. Холодный сухой ветер гудел в проводах, а сам город стал как будто еще более серым и мрачным. Андрей уже успел отвыкнуть от всего этого, ведь после поступления в институт он лишь пару раз ненадолго приезжал сюда.
Андрей специально подгадал рейс, чтобы оказаться на месте ранним утром, – он надеялся застать мать одну. Михаил Алексеевич всегда уходил рано – около половины седьмого, а Зое Ефремовне надо быть в школе полдевятого. Андрей прикинул, что у него будет часа полтора, чтобы уговорить мать одолжить ему деньги. При отце об этих делах лучше было даже не заикаться – все могло закончиться плохо.
До своего дома Андрей дошел довольно быстро. «И замерзнуть не успел!» – удивлялся он сам себе, с волнением глядя на родные окна. Его не покидало чувство неловкости, он снова и снова повторял про себя заранее подготовленную речь, которая должна была убедить мать ему помочь. В подъезде пахло гороховым супом – как детстве. Этот суп всегда готовила Анастасия Иннокентьевна – старушка-блокадница из квартиры напротив. Когда родители Андрея задерживались на работе, Анастасия Иннокентьевна частенько угощала мальчика, и этот запах он ни с чем другим не спутал бы.
Вот и квартира родителей. Андрей глубоко вздохнул и решительно нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги.
– Кто там? – раздался звонкий голос Вали.
– Это я, Андрей! – от голоса сестры на душе сразу стало легче, на лице сама собой появилась улыбка.
Щелкнул замок, и Валя, взвизгнув от радости, бросилась на шею к брату.
– Мама! Мама! Смотри, кто приехал! – закричала она.
Андрей отметил, что Валя сильно повзрослела, – хотя чему удивляться, ей ведь уже пятнадцать лет исполнилось. Валя вытянулась, но выражение ее глаз осталось таким же добрым, мягким и наивным, как в детстве.
Из кухни показалась Зоя Ефремовна в махровом халате – она еще не собиралась на работу.
– Господи, сынок! Ты приехал?! – мать обняла сына, крепко прижала его к груди, а потом расцеловала в обе щеки. – Сыночек нам сюрприз решил сделать! – ее добрые глаза наполнились радостью.
Андрей обратил внимание, что мать покрасила волосы в рыжеватый цвет. «Почти как у Марины», – мелькнуло у него в голове.
Он вновь поочередно обнял мать и сестру.
– Выглядишь прекрасно, Андрюш, – заметила мать, забирая у сына куртку.
Валя наклонилась было, чтобы помочь ему снять ботинки.
– Валь, да ты чего? Даже не думай! – он мягко отстранил сестру.
Раздевшись, Андрей зашел в гостиную. На стене привычно тикали ходики. Знакомый запах в комнате, все та же мягкая «тройка» из ГДР, которую мама с папой достали по блату и с большими трудностями привезли из Таллина: в то время приобретать мебель можно было только там, где ты прописан. Сервант и румынский сервиз, купленный у спекулянтов в Ленинграде. Кристальная чистота повсюду напомнила Андрею о его прошлых домашних обязанностях. Гостям всегда казалось, что генеральная уборка здесь закончилась всего минут десять назад. Белоснежные занавески, сверкающая хрустальная люстра, огромный ковер – и нигде ни пылинки. Зоя Ефремовна по-прежнему строго следила за порядком. «Дом, любимый дом. Как давно меня здесь не было!» Родные стены действовали на Андрея успокаивающе, но все же он чувствовал себя не в своей тарелке. Может, вообще вся эта затея ни к чему? Но другой возможности найти деньги у него уже не будет. Тогда придется заканчивать эпопею с «галеркой» и продолжать жить прежней жизнью. Нет, так не пойдет!
– Сыночек, блинчики тебе сделаю. Ты пока с Валечкой посиди. Поболтайте, – Зоя Ефремовна пошла на кухню.
Андрей заглянул в их с Валей комнату. Теперь здесь безраздельно хозяйничала сестра. Его письменный стол стоял на месте, на полках в книжном шкафу стало свободнее (Андрей забрал часть книг в Ленинград). На стене все так же висел календарь 1978 года с фотографией симпатичного бомбардира аргентинской сборной с длинными курчавыми волосами – Марио Кемпеса.
– Ну что, как ты тут без меня? – спросил Андрей у сестры.
Та торопливо причесывалась и поправляла воротничок на платье, ее старые привычки не изменились – Валечка любила поспать.
– Ты уехал, и теперь они меня вдвойне контролируют, – грустно вздохнула она.
– А как ты хотела, по-другому и быть не могло, – улыбнулся Андрей.
– Да! Но я уже взрослая, и мне надоело отчитываться, почему я на час задержалась у подруги! – Валя капризно надула губки.
Андрей с умилением смотрел на сестру. Валечка действительно повзрослела, и сейчас – после долгой разлуки – он стал замечать в ней свои черты и манеры.
– А как в школе?
– Можно помереть от скуки.
– Дети, давайте на кухню! – позвала Зоя Ефремовна. – Или вам без меня интереснее? – она заглянула в комнату.
– Да нет, мама, – ответил Андрей. – Пойдем, Валь.
На кухне аппетитно пахло блинчиками. Андрей уселся на свой любимый диван – в детстве они с Валей обсуждали здесь свои секреты. Как же хорошо дома! Этот утренний ритуал он не наблюдал уже больше полутора лет и, оказывается, очень соскучился по нему. Зоя Ефремовна торопливо выложила готовые блины на огромную тарелку, вытерла руки полотенцем и села между детьми. Но тут же снова вскочила:
– Андрюша, может, сгущеночки? Или варенья? Чего ты хочешь? – она засуетилась, доставая с полки одну банку за другой.
– И мне! И мне сгущенки! – весело воскликнула Валечка.
– Тебе нельзя много сладкого! – пытаясь быть строгой, сказала Зоя Ефремовна дочери.
Андрей заулыбался и хитро подмигнул сестре.
– Пей чай, сынок, – Зоя Ефремовна ласково потрепала его по руке. – Как там у тебя?
Любовным жестом она поправила Андрею волосы и смотрела на него взглядом, полным гордости и нежности.
– Все как всегда, мамуль! Учусь, работаю!..
– Да-да, помню – эта твоя овощная база! Не надорвешься? – с тревогой перебила сына Зоя Ефремовна.
Валечка молча ела блины, макая их в сгущенное молоко, и наблюдала за братом.
– Вот я и хочу уйти с базы, перейти на другую работу, – начал Андрей.
Он смотрел на мать и сестру и как никогда остро понимал, что ближе них у него никого нет. Впрочем, меланхоличные ноты были тут же вытеснены воспоминаниями о Марине, и Андрей замолчал.
– Уйти? А почему? Учеба напрягает? – вклинилась в беседу Валечка, осторожно переливая чай из стакана в блюдце.
– Не из-за этого, Валюш. Хочу другим делом заниматься. Есть один вариант, – голос Андрея звучал не очень уверенно.
– А каким делом? – озабоченно спросила мать.
– Торговлей! – выпалил Андрей.
На кухне воцарилось молчание. Зоя Ефремовна не сразу нашлась что сказать. Она смотрела невидящим взглядом перед собой, руки ее подрагивали. Потом, словно очнувшись, резко сказала дочери:
– Не хлюпай так громко!
И, взглянув на сына, спросила:
– То есть ты поступил в институт, учишься на инженера, чтобы торговать?
Андрей, как в детстве, тянул время. Он доел блинчик, запил его чаем и только после этого ответил:
– Мама, это же временно, пока учусь. Просто чтобы подзаработать. Ты же сама хотела, чтобы я перестал таскать тяжести на базе.
Это был, конечно, запрещенный прием, но другого способа оправдаться перед матерью он не придумал. Для Зои Ефремовны, выросшей на идеалах социализма, все то, чем собирался заняться ее сын, было занятием недостойным.
– Валя, иди к себе! Нечего тебе тут уши греть! – строго сказала Зоя Ефремовна дочери. Валя обиженно хмыкнула, но с матерью спорить не решилась – послушно встала из-за стола и вышла из кухни.
Зоя Ефремовна медленно поворачивала по кругу чайную чашку.
– Ну и что ты собрался продавать? – холодно поинтересовалась она.
– Вещи. Импортные, – Андрей решил открыть всю правду разом.
Зоя Ефремовна изменилась в лице.
– Ты понимаешь, как это называется?!
– Мама, в этом нет ничего такого! – попытался защититься Андрей. – Этим многие занимаются, и люди с образованием тоже!
Аргумент был слабый, но теперь голос Андрея звучал уверенно – возможно, потому что он сам не видел ничего зазорного в таком занятии. Он искренне считал, что торговля – такое же дело, как и любое другое, и если оно позволяет заработать, то нет причин им брезговать. В конце концов, он никого не обманывает, не крадет, а наоборот – помогает людям получить то, что им надо.
– Мама, вы с папой всегда твердили мне, что главное – это не врать. И я честно говорю тебе: лично я считаю, что торговать не стыдно!
Зою Ефремовну эти слова заставили задуматься. Как педагог, она полагала, что надо уважать мнение детей, неважно, сколько им лет.
– Допустим. Что ты планируешь делать?
– Смотри, ты же знаешь, что у нас бывает трудно достать какие-то вещи, – опять начал издалека Андрей. – Помнишь, как мы искали туфли для Вали на праздник? Да что туфли – а лекарства?!
Зоя Ефремовна молча кивнула. Конечно, она помнила.
– Вот мы и хотим помогать людям доставать эти самые дефицитные вещи, – продолжал Андрей. На самом деле он впервые взглянул на свою будущую деятельность на «галерке» под таким углом. Его никогда не мучила этическая сторона «фарцы», но ему было очень важно обрести союзника в лице матери, иначе весь план пойдет насмарку.
– Мы? – переспросила Зоя Ефремовна.
– Да! Я не один, у нас целая команда, – от напряжения у Андрея вспотели руки. Разговор больше походил на допрос. И допрос этот был тем более изматывающим, что дознавателем выступала его собственная мать.
– И кто входит в эту вашу команду? – с иронией спросила она, но ее голос едва заметно смягчился.
– Я, Игорь – помнишь, я тебе рассказывал про него, и мой сосед Гена. Ну и югослав один, он будет за вещами ездить.
– У вас уже и обязанности все распределены? – Зоя Ефремовна снова нахмурилась.
– Конечно! У нас все серьезно. И по-честному.
Андрей взял мать за руку.
– Мам, ну я же никогда тебя не подводил, правда?
Мать накрыла его руку своей и улыбнулась с грустью:
– Это правда. Никогда. Но все начинается когда-то с первого раза.
Она погладила сына по щеке, заглянула в глаза:
– Просто ты еще такой молодой! Многого не знаешь. Можешь глупостей наделать!
Андрей понял, что мать не сердится, и на душе у него сразу стало легче. Он встал и начал убирать посуду со стола.
– Не волнуйся, мам, все будет хорошо.
Повисла пауза. Первой не выдержала Зоя Ефремовна:
– Ну зачем ты себе придумываешь приключения? А?
– Мама, я уже взрослый, и мне надоело жить от получки до получки, от стипендии до стипендии! Хочу сам нормально зарабатывать и чувствовать себя уверенно и спокойно. Имею же право?
– Ты думаешь, что будешь чувствовать себя спокойно? – зная ответ, проговорила мать. – А в институте ничего нельзя найти подходящее? На кафедру какую-нибудь устроиться? Может, отец с Ольгой Евсеевной поговорит?
– Нет, там копейки платят. И что я там буду делать? Бумажки перекладывать? Работа там, мама, сущая скука.
Зоя Ефремовна молча встала и принялась что-то искать в кухонных шкафах. Забыв, что же ей нужно, она махнула рукой и тяжело присела на диван. Она понимала, что ее сын уже совсем взрослый и выбирает путь самостоятельно. Но принять это было нелегко. К тому же Зоя Ефремовна знала характер Андрея: если он что-то решил, его не переубедишь. Поэтому из ее советов не ввязываться в это дело, скорее всего, ничего не выйдет. Ее одолевал страх за сына, но в то же время она испытывала гордость за него. Ей не раз приходилось переживать за Андрея, но теперь все было намного серьезнее и опаснее. Спекуляция, или фарцовка, в Советском Союзе запрещена законом, и если «возьмут», то это конец и карьере, и свободе, и репутации – всему.
Андрей видел, что убедить мать в правоте своих действий ему не удалось. Он снова и снова задавал себе вопрос: стоит ли просить деньги сейчас? Но в то же время понимал, что другого выхода нет: если он не раздобудет деньги, дело можно и не начинать. Поэтому он решился.
– Мама, мне нужны деньги! – произнес Андрей, когда Зоя Ефремовна стояла к нему спиной. Мать принялась было за мытье посуды, но тут же отложила тарелку и, не выключив кран, стала перебирать ложки.
– Господи! Ты меня обманываешь! Может, тебе нужны деньги для преподавателей? У тебя проблемы в институте? Или что? Скажи мне правду!
– Нет, мам, никаких взяток в институте я давать не собираюсь, к тому же у нас с этим сложно. И проблем с учебой у меня нет…
– Поклянись! – оборвала его мать.
– Господи, что еще за клятвы?! – в недоумении воскликнул Андрей.
– Я не верю тебе. Ты ввязался в какую-то историю и не хочешь говорить мне правду, – настаивала Зоя Ефремовна.
– Ну клянусь тебе, мам, что деньги мне нужны, чтобы закупить одежду в Югославии. Как только мы продадим первую партию, я тебе начну их возвращать. Не обещаю, что сразу все, но постепенно, за полгода, постараюсь.
– Сынок, я не об этом говорю. Мне ничего не нужно возвращать. Я тебе готова все отдать. Мы с отцом для вас и живем, и работаем. Но я боюсь, чтобы ты, не дай бог, не ввязался в какую-нибудь историю, – по-матерински ласково ответила Зоя Ефремовна.
В коридоре раздался шорох. Это Валя, спрятавшись за вешалкой, пыталась подслушать, о чем же так напряженно спорили мама и брат.
Зоя Ефремовна плотно закрыла дверь.
– Сколько тебе нужно? – тихо спросила она у Андрея.
– Триста рублей, – ответил он и посмотрел на мать, пытаясь угадать ее реакцию – в глубине души он чувствовал, что она не должна ему отказать.
– Это серьезные деньги для нас, – предупреждающе сказала Зоя Ефремовна.
– Мамуль, я обязательно верну.
– Эх! Твой отец меня убьет. Я боюсь, что зря участвую в твоем безрассудстве. Никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.
– Не беспокойся, все будет хорошо, – повторил Андрей. – Я хочу начать новую жизнь. Прошу тебя, дай мне этот шанс.
Зоя Ефремовна пошла в спальню. Андрей остался один. Его сердце замерло – он понимал, что все в его жизни вскоре изменится. Он так об этом мечтал! И сейчас его слегка потряхивало от волнения. Как же все-таки непросто просить у кого-то деньги взаймы – даже если это родная мать. Андрею стало ужасно стыдно перед Зоей Ефремовной.
Валечка заглянула на кухню, чтобы попрощаться. Андрей обнял ее. Ему было стыдно и перед ней.
– Пока! Приезжай почаще, – прошептала сестра.
– Пока, Валюша!
Валечка ушла в школу, и Андрей закрыл за ней дверь. Ему было тяжело расставаться с сестрой – он хотел расспросить ее о том, как у нее со здоровьем, узнать про учителей, но, к сожалению, на это совсем не было времени.
Зоя Ефремовна появилась в коридоре, держа в руках целлофановый пакет.
– Пойдем на кухню, – скомандовала она.
Они присели на диван, и Зоя Ефремовна стала доставать из пакета деньги. Она аккуратно разложила купюры по стопкам – десять, двадцать пять, пятьдесят рублей. Пересчитав, пододвинула сыну нужную сумму.
– На, возьми! Спрячь! Они твои! – ее губы дрогнули. – Не подведи нас, прошу тебя! Мы с отцом заказали румынскую стенку в гостиную, она должна прийти через три месяца, но деньги уже отдали, и у нас ничего не остается.
Андрея переполняли эмоции, – казалось, что вот-вот у него вырастут крылья и он взлетит. Этот день он не забудет никогда!
– Отцу только не говори ничего! Он этого не одобрит. Ты когда обратно? Взял уже билет?
– Сегодня днем на автобусе поеду.
– Еще раз, отцу ни слова! – Зоя Ефремовна сказала строгим, но в то же время робким голосом. – Я потом сама ему все скажу – выберу подходящее время и скажу.
– Хорошо, мамуль.
Андрей обнял мать и поцеловал ее руки. Как же он был ей сейчас благодарен!
– Спасибо тебе за все! – тихо сказал он.
– Ладно! Мне пора на работу. Ты дома посидишь?
– Хотел отца повидать, может, к нему зайду.
Они расцеловались и распрощались.
Андрей не мог не зайти к отцу на комбинат. В детстве они общались не так часто – Михаил Алексеевич все время пропадал на работе, – но все же Андрей очень уважал и любил его. И теперь Андрея мучила совесть, что все приходится делать за спиной отца.
Михаил Алексеевич обрадовался сыну и, конечно, повел его обедать в заводскую столовую. Андрей сказал ему, что в институте отменили пары. В четыре часа дня они с отцом попрощались, и Андрей направился к автовокзалу.
Отойдя от комбината, Андрей оглянулся. Гигантский завод всесоюзного масштаба – огромная производственная крепость, которая кормила почти весь город и прилегающие к нему районы, – в этот раз показался ему не таким уж мрачным. Без этого огромного предприятия с высокой трубой, которую видно отовсюду, не было бы и самого городка. Не было бы и его, Андрея Лисицына.
Он шел на вокзал, чувствуя себя победителем. Сердце его учащенно билось, ему стало жарко. Начиналась новая глава в его жизни, и она началась здесь, в его родном городе. Андрей больше ни в чем не сомневался, он шел только вперед.
Глава 5
– Милый, ты хочешь все и сразу. Мы ведь едва знакомы, – полушепотом сказала Марина, сидя на коленях у Андрея.
– Едва? Мы уже месяц встречаемся, – запротестовал Андрей, правой рукой придерживая Марину за талию и опустив голову на ее левое плечо.
Ее волосы касались его лица и чуть щекотали нос и губы. Андрею было очень приятно, до блаженства. Он целовал девушку, иногда посасывал ее аккуратную мочку и любовался небольшими ушами – они у Марины были интересной формы: заостренные, слегка скошенные по оси. На мочках едва заметные точки – следы от прокола для сережек. Марина была одета в синие расклешенные джинсы и бордовую водолазку, так что Андрею приходилось рукой отодвигать горловину, чтобы добраться губами до нежной кожи шеи. Они то и дело целовались взасос, а потом похихикивали – то ли от смущения, то ли от счастья.
– Точно никто не явится? – внезапно отстранившись от Андрея, спросила Марина. Она задавала этот вопрос уже в третий раз.
– Нет, не волнуйся! Гена пошел на свидание со своей Лореттой, так что мы спокойно здесь можем сидеть до одиннадцати вечера.
– С Лореттой? – удивилась Марина. – Какое необычное имя! Она не русская?
– Армянка. И Гена тоже армянин. Правда, ее пока никто не видел. Генка ее прячет, – с насмешкой сказал Андрей.
Они вновь начали страстно целоваться. Андрей просунул руку под водолазку Марины и обнаружил там тонкий кружевной лифчик, прикрывавший большую упругую грудь. Высокая и округлая, она придавала Марине невероятную женственность. «Ах, как хочется увидеть ее!» – подумал Андрей. Но Марина решительно остановила его, когда он попытался просунуть ладонь под лифчик.
– Милый! – вздохнула девушка. – Ты слишком торопишь события.
И тут же, словно проверяя его, она закрыла глаза и слегка запрокинула голову. Андрей продолжал целовать Марину все с большим напором, как вдруг она вздрогнула:
– Подожди! Я так не могу. Хватит!
– Я тоже так не могу, – тяжело дыша, произнес Андрей. – Мы же пара! Ты мне нравишься. Я хочу тебя!
– Но, милый, мне неудобно, я ведь девушка. Давай подождем – я должна привыкнуть к тебе, – в голосе Марины слышалась неуверенность. – И потом, я стесняюсь – ведь я не у себя дома. Понимаешь, стесняюсь! К тому же у меня «эти дни».
Она встала и отошла к окну.
С Андреем происходили противоречивые вещи. Он был очень влюблен в Марину и сейчас с трудом сдерживал себя – ее отказы заводили его еще сильнее. Но в то же время в глубине души он ее понимал. У него же была сестра, и он не раз слышал, как мать воспитывала Валечку: запрещала гулять допоздна и долго разговаривать по телефону с мальчиками. Андрей вскочил с кровати и несколько раз прошелся туда-сюда по комнате. Несмотря на все свое желание, он был даже рад, что близость откладывается, потому что боялся ударить в грязь лицом.
– Хорошо! Прости, если смутил, – он наконец справился с эмоциями, и ему стало ужасно неудобно перед Мариной. – Но ты мне правда очень нравишься, и я хочу быть с тобой.
– Ты мне тоже нравишься… очень… но я не могу сразу в постель ложиться, я должна тебя получше узнать! – в ее глазах блеснули слезы.
– Ну что ты… – тон Андрея смягчился. – Извини, что поставил тебя в неудобное положение. Хочешь, чаю тебе сделаю? – он подошел к Марине, взял ее голову в ладони и поцеловал в лоб. Его вновь окутал аромат ее цитрусовых духов.
– Я сама налью. Сиди.
Марина собрала волосы в хвост.
