Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 52 страниц)
– Что будем делать с погибшими? – спросил Андрей Нодара.
Амиран тоже смотрел на Нодара. Нодар крикнул Пате, который лежал неподалеку и работал снайперской винтовкой. Это было, конечно, весьма сложно – под градом пуль внимательно и хладнокровно смотреть в оптический прицел и стрелять одиночными выстрелами. Пата по-пластунски переполз к отряду.
– Что будем делать? – спросил его Нодар.
Пата ответил не сразу, он прислушивался к выкрикам, звучавшим где-то далеко и едва слышным за автоматными очередями и ударами тяжелой артиллерии.
– Надо уходить, если хотим остаться в живых, – настаивал Андрей.
– Сколько отсюда до вашего штаба? – спросил Амиран.
– Километра три, – ответил Нодар.
– Тогда надо идти быстро, буквально бежать, в бой не ввязываться, стараться маневрировать, – слова Амирана заглушил сильный взрыв. Все бросились на землю, и только Амиран стоял на колене, не шелохнувшись, он лишь сощурил глаза и отплевывался.
– Ладно, уходим! – крикнул Нодар. – Передайте остальным.
Оставшиеся в живых члены отряда подошли ближе к нему, но никто не спешил исполнять его приказание. Все поглядывали на Нодара исподлобья.
– Нам надо уходить! – повторил Нодар, тяжело дыша. – Своих пока оставим. Потом, когда все это закончится, вернемся за ними и похороним. Соберите автоматы, все рожки и патроны у ребят. Пойдем быстро, пока у этих, – он кивнул в сторону абхазов – перекур. В бой не ввязываемся. Поняли?
Все кивнули.
– Обходим их. Пата, идешь в середине. Рамаз, ты впереди. Всё! – Нодар вскочил со своего места.
Андрей подобрал испачканный кровью автомат Паши, вытер его рукавом своей пыльной джинсовой куртки. Гиорги подобрал автомат Ники, а Рамаз – Ромы. Рожки распихали по карманам, остальное покидали в большой рюкзак Паты, а патроны высыпали в общий мешок, который доверили Рамазу.
– Сдавайтесь, пидарасы ебаные, – послышались крики со стороны абхазов.
Не обращая на них внимания, отряд бегом направился вглубь города. Абхазы некоторое время обстреливали их сзади из автоматов. Пули не достигли своей цели, но пару раз Андрей слышал их свист где-то над головой.
На пути им попался отряд кабардинцев – так Андрею сказал Амиран: он узнал язык, на котором те изъяснялись. Пришлось принять бой, но отряду повезло – они вышли из него без потерь, уничтожив противника. Потом уничтожили еще несколько армянских боевиков из Баграмяновского батальона, которых было легко узнать по галуну на плече.
Какое-то время они двигались, не встречая противника, а в районе набережной попали в засаду, организованную уже грузинами. Чудом удалось избежать жертв. Пата на грузинском языке потребовал прекратить огонь.
Грузинский боец в камуфляже рассказал, что его отряд отбил несколько атак близ Нового района, но после вынужден был отступить по приказу, который был спущен сверху. Впрочем, кем именно он был спущен, оставалось неясным. Теперь в количестве двухсот человек они удерживали позиции и ожидали подмоги. И вроде бы она должна была подоспеть в скором времени. Как такового фронта в городе не было.
Активное участие в штурме принимали армянские боевики из Баграмяновского батальона, которые всю войну воевали за абхазов. Армяне отличались особой решительностью в боях и жестокостью по отношению к грузинам. Они мстили им за то, что те первым делом обрушились на армян, когда в августе девяносто второго года вошли в Абхазию. У грузин были свои претензии к армянам, поскольку они собирали деньги на оружие, снаряжение и технику для будущей войны. Абхазы и армяне давно вынашивали планы о выдворении грузин из Абхазии. Грузины об этих планах были прекрасно осведомлены, но с их стороны было ошибкой доверить решение этой проблемы боевикам «Мхедриони». Большинство из них в начале войны занимались чем угодно, кроме защиты территориальной целостности Грузии. Их жестокость и грабежи первым делом коснулись армянского населения Абхазии. И не удивительно, что в этой войне армяне окончательно перешли на сторону абхазов.
Город был практически уничтожен. Обгоревшие дома, трупы людей и домашних животных на улицах, огромное количество раненых, массовый исход беженцев – таким был Сухуми в те дни.
Глава 9
Отряд вернулся в дом на улице Кирова. Здесь пока было тихо, можно хоть немного отдохнуть.
Оказалось, что Рамаз ранен. Пуля прошла навылет сквозь шею, чуть не задев сонную артерию. У Гиорги было сильно разбито колено.
Андрей снял бронежилет и вздохнул с облегчением.
В квартире не было никого из тех, с кем они столкнулись утром, если не считать трех грузинок, которые все так же суетились, помогая бойцам. Женщины старались никому не смотреть в глаза, безмолвно и торопливо выполняя свои обязанности. На кухне они накрыли небольшой, но сытный стол: кукурузные лепешки – мчади, сыр, огурцы, помидоры, зелень. Бойцы сели за стол, не проронив ни слова. После всего пережитого Андрея било мелкой дрожью, перед глазами стояло окровавленное лицо Ники, Паша, застывший в какой-то неестественной позе, и Рома, борода которого превратилась в кровавое месиво. Андрей думал о том, как все это несправедливо, и уже во второй раз в жизни ощутил, что человеческая жизнь ничего не стоит. Его снова начало мутить. Вдобавок с непривычки сильно болели плечи, а руки вообще было не поднять. Он не хотел, чтобы кто-то заметил его состояние, и сидел опустив голову.
– Господи, что будет с нашими ребятами? – начал Тенгиз.
– Ты имеешь в виду оставшихся там лежать? – уточнил Нодар.
– Да!
– Нужно сейчас же туда вернуться, – предложил Пата. – Потом будет поздно.
– Ты шутишь?! – возмутился Нодар.
– Туда опасно сейчас возвращаться! – поддержал его Гиорги.
– Но потом мы их не вытащим! А пока абхазов там относительно немного, – настаивал на своем Пата.
– Немного, но у них все равно перевес. К тому же они туда подгоняют еще живую силу. Туда идти нельзя, – угрюмо сказал Нодар. – Иначе мы оставшихся бойцов потеряем. Вы этого хотите? А?
– В общем-то, ты прав! – покачал головой Амиран. – Но сидеть тут и смотреть на весь этот ужас – хуже испытания не найдешь!
– Туда идти нельзя, – вторя Нодару, произнес Андрей. – Иначе нас перебьют.
За столом снова воцарилось молчание. Все делали вид, что занимаются своими делами. Нодар внимательно проверял свой боекомплект. Рамаз тихо разговаривал с Мерабом на грузинском, его голос звучал на удивление спокойно. Гиорги сидел развалившись на кухонном диванчике и курил.
– Выпить надо что-нибудь! – не выдержал Амиран. – Есть в этом доме выпивка?
Пата бросил на Амирана взгляд, полный презрения:
– Выпить? – он перевел взгляд на Нодара. – Это разве сейчас уместно?
– В смысле? – не понял Амиран.
– После всего, что произошло, ты хочешь выпить?
– Именно так!
Все насторожились.
– Мы шли туда, чтобы спасать тебя по его просьбе, – Пата указал на Андрея. – И ты говоришь про выпивку?
– А что тебя так нервирует, молодой человек? Не хочешь, не пей! – огрызнулся Амиран.
– Нервирует? – напрягся Пата. – Мы шли в Новый район, чтобы вытащить тебя оттуда, на обратном пути потеряли троих человек, а теперь ты хочешь выпить? – не унимался он.
– Послушай, мальчик! – повысил тон Амиран. – Если тебе неприятно видеть, как я пью – это твое дело, я пью не из-за радости или для расслабления, я хочу выпить, чтобы немного голову потушить, так как она раскалывается от воспоминаний. Я тут почти весь год бьюсь. А по поводу того, что вы меня спасли, – да, не быть благодарным вам я не могу.
– Благодарным! – усмехнулся Пата.
– Лучше успокойся и давайте думать, что делать дальше, – Амиран перешел на примирительный тон. – Сейчас время играет против нас.
Темнело, выстрелы звучали все реже. Наступило относительное затишье.
* * *
Нодар стоял в коридоре и куда-то с упорством названивал, резко вращая диск телефона. Андрей с Гиорги пили чай. Пата сидел молча, то и дело бросая пронзительные взгляды на Амирана. Потом, о чем-то вспомнив, Пата вынул из своей сумки рожки, обмотанные синей изолентой, вытащил из них патроны и стал надпиливать кончики патронов.
– Это зачем? – спросил Андрей.
Пата бросил на него тяжелый взгляд.
– Когда попадают в тело, разрывают внутренние органы.
Андрея передернуло. Он представил, что-то кто-то из абхазов так же извращается над пулями и, возможно, они попадут в него самого. Андрей оглянулся на Рамаза, но на него слова Паты не произвели никакого эффекта. Рамаз сидел в кресле и проверял свое оружие. Делал он это настолько сосредоточенно, что никто не осмеливался его отвлекать. Рамаз вообще был немногословным и даже угрюмым. Его мощное телосложение, крупные руки и массивная шея выдавали в нем человека сильного, но взгляд из-под тяжелых век – на удивление мягкий, с оттенком грусти – говорил о другом.
Одна из женщин, худощавая старуха с морщинистым лицом и тонкими губами, молча поставила на стол горячее – жареного цыпленка.
– Ну что, угощайтесь! – сказала она.
Нодар вернулся на кухню и теперь нехотя ковырял цыпленка вилкой – его попытки куда-то дозвониться не увенчались успехом.
Андрей заставил себя поесть, и ему стало полегче. Он не переставая думал обо всем, что случилось за эти два дня. И ему даже показалось, что война не так страшна на самом деле, как представляется поначалу. Самое страшное – это ее ожидание. Когда начинается бой, страх куда-то пропадает.
Нодар, который с аппетитом уплетал мясо, вдруг заметил, что Рамаз не притронулся к еде:
– А ты чего, брезгуешь?
Рамаз бросил на него хмурый взгляд, но есть не стал.
Амиран не сводил глаз с Рамаза – явно хотел задать ему какой-то вопрос. Но недружелюбный вид Рамаза не располагал к разговорам.
– Три человека убитыми в первый же день – херово мы начали, – сказал Нодар, отодвигая тарелку.
– Тридцать процентов нашего отряда, – подсчитал Пата.
Амиран в который раз взглянул на Рамаза. И тот не сдержался:
– Ну что вы на меня так смотрите?
И сам в упор посмотрел на Амирана.
– Нас волнует, почему ты не ешь мясо, – сказал Амиран. – Ты вегетарианец?
– Вас волнует, почему я не ем мясо? Да? – вспылил Рамаз.
Все, кто был за столом, прервали свои занятия и молча смотрели на Рамаза. Тот обвел глазами присутствующих:
– Я не ем мясо уже полгода и не знаю, когда вообще его съем, если, конечно, останусь живым. Вам интересно, почему?
– Если тебе об этом сложно говорить, ты можешь этого не делать, – скрестив руки на груди, ответил Амиран.
– Нет, я вам все же отвечу, – упрямо продолжал Рамаз.
Его страдальческие морщины на лице, и особенно на лбу, стали еще глубже.
– В марте этого года было мощное наступление абхазов. Три дня и четыре ночи мы отбивали их атаки. Эти черти лезли со всех углов, словно тараканы. Они прорвали нашу оборону на Гумисте, бои уже шли в Новом районе. За пару дней они сожгли дохера нашей техники. Уложили нашего командира. Ситуация висела на волоске, но подоспели отряды звиадистов, менты подошли, и мы стали воевать вместе. Это и спасло нас тогда. Эти черти потеряли около двух тысяч человек. Мы их так разъебашили, что они драпанули, аж пятки сверкали. Мы уже готовились к контратаке. Еще чуть-чуть – и мы бы их добили… Но нашим командирам поступил приказ сверху не двигаться дальше Гумисты. Говорят, Россия вынудила Шеварднадзе подписать мирный договор. Ну и спасла абхазов. Мы взяли много пленных – человек пятьсот, наверное. Их допрашивали, а потом избивали до полусмерти… Ужасно смотреть было… – Рамаз умолк, уставившись невидящими глазами куда-то вдаль. Потом он вздрогнул, тряхнул головой и продолжил:
– Один из наших, гигант – вот с такими огромными ручищами! – стал спрашивать пленного – какого-то наемника, мол, какого хера тот здесь делает, зачем ему эта война. Ну а тот смелый попался, возьми да и скажи: «А какого вы тут делаете, зачем обижаете маленький народ?» Мол, сами проваливайте отсюда. Вы бы видели, что тут с нашим сделалось. Он просто озверел! Никогда не забуду его лицо – красное, вены вздулись, зубы скрипят! Ну, было понятно, что пленному это с рук не сойдет. Наш сначала отвернулся, а потом как врежет этому в лицо! Тот спиной с табуретки и навернулся на пол. Крови было море… Подергался он немного, даже встать попытался, но наш гигант достал пистолет и всю обойму в него всадил. Голова сразу разлетелась, из лица получилось кровавое месиво. Потом гигант, как псих, стал колотить мертвеца своими берцами, еле оттащили. Я блевал без остановки несколько минут. После этого вообще не притрагивался к еде три дня, только воду пил. Говорить тоже не мог. Мне постоянно снится кровавое лицо этого пленного. После всего этого меня воротит от мяса. Даже от его упоминания. Когда я вижу, как люди едят мясо, меня тянет к унитазу. Вот поэтому я не ем цыпленка.
– Ясно! – спокойно произнес Амиран и отбросил кусок белого мяса. – Но я все же…
– Нет, – перебил его Рамаз. – Вы же участвовали в боях и знаете, насколько все это жестоко. Да, после зачистки сел мы обнаруживали убитых с перерезанными глотками. Видели стариков, на коже которых были следы от утюга, их тела были связаны между собой веревкой. Видели мародеров, садистов, грабителей и насильников. Когда мы как-то летом отбили у абхазов село, то там обнаружили мирных жителей с отрубленными пальцами. У молодых ребят отрезали гениталии и засовывали им в рот.
– Кошмар! – не выдержал Андрей. Судорога прошла по его телу.
– Да, кошмар, конечно! – ответил Рамаз. – Но и наши руки распускали, особенно выродки из «Мхедриони». Эти отродья даже грузин убивали и девочек насиловали. У них цель – не война, а грабеж. Еще до войны у меня произошла стычка с одним таким мхедрионовцем в Мегрелии. Грабил дом стариков. Выносил оттуда все, что под руку попадется, – утварь, посуду, технику. Пришлось стрелять.
– В него? – спросил Амиран. Рамаз промолчал.
* * *
Когда совсем стемнело, канонада усилилась: абхазская артиллерия била по грузинским позициям. Нодар предложил переночевать в подвале, а утром отправиться за своими. Но Амиран настоял на том, чтобы с утра попробовать добраться до грузинских позиций и уже потом вместе с войсками идти в «контрнаступление». Андрей не понимал, о каком контрнаступлении может идти речь, если регулярных грузинских войск, судя по разговорам, в городе нет, к тому же он планировал вывезти Амирана из этого пекла и вообще больше здесь не появляться.
Никто толком не знал, где находятся основные остатки грузинских войск. Нодар настаивал на том, что они стоят в Гульрипшском районе и в районе Бахмарана. Амиран считал, что грузинский штаб расположился на железнодорожном вокзале.
Спор прервали взрывы – несколько минометных снарядов прилетели во двор их дома.
– Так что, мы будем сидеть всю ночь в подвале? – недовольно спросил Пата.
– Надо же хоть немного поспать, – ответил Нодар.
– Может случиться так, что, пока мы спим, они окажутся здесь.
– Пока наши обороняются, эти не дойдут досюда.
– А откуда ты знаешь, что вообще творится на фронте? Сам же говоришь – нет связи. Мы даже не знаем, где наш командный пункт, – буркнул Пата.
– Ну хорошо, нам что, просто сидеть тут сложа руки? – поддержал спор Амиран. – Чем быстрее отдохнем, тем лучше. Я вообще уже почти три дня не смыкал глаз.
Каждый настаивал на своем. Каждый хотел доказать свою правоту. Их отряду не хватало командира, который принимал бы решения. Нодар неплохо с этим справлялся во время боя, но сейчас ему не хватало решимости. Андрей понимал, что ситуация с каждым часом ухудшается и что никакой подмоги, скорее всего, не будет. Армия, которую он видел в Очамчире, не пойдет в Сухуми, а вооруженные группы грузин останутся в городе, и только они будут сражаться с абхазами.
Когда обстрел еще больше усилился, Нодар все-таки приказал отряду спуститься вниз. За ними последовали и женщины, которые находились в квартире.
Ночью над городом летали штурмовики. Две крупные бомбы упали где-то вдали, скорее всего, в море, но гул моторов и свет прожекторов, которые превращают ночь в день, запомнились Андрею навсегда.
– Не понимаю, чем в подвале безопаснее, чем наверху, – недовольно ворчал Гиорги, пока они спускались вниз.
В темном сыром подвале было душно и холодно. На полу валялись вещи, пустые банки, даже какие-то игрушки – судя по всему, здесь уже не раз укрывались от бомбежки. Ржавые водопроводные трубы вдоль стен придавали помещению особую мрачность. Два маленьких узеньких окна под потолком и днем не давали бы достаточно света. А в темное время подвал напоминал склеп. Могильная сырость действовала на Андрея угнетающе. Тошнота и головокружение за последние сутки стали его привычным состоянием, и он не обращал на это внимания. Но сейчас добавилась ужасная усталость – ноги буквально горели, и тело вибрировало от дикого напряжения. И все-таки ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя прилечь на грязный спортивный мат. Женщины прибрались, насколько это было возможно, и сказали, что придут попозже.
– Кто-то из местных остался в доме? – спросил их Нодар.
– Осталось несколько семей, но они сидят в своих квартирах и редко выходят, – ответила одна из женщин.
– Женщины и дети среди них есть?
– Да, есть! – кивнула она.
Нодар покачал головой.
Было около двух часов ночи. Андрей с Амираном лежали на одном мате спиной к спине. Амиран уже храпел. Остальные тоже уснули. Лишь Тенгиз листал какую-то небольшую книжку в потрепанной обложке, подсвечивая себе фонариком. Андрей присмотрелся – это оказался справочник по оказанию первой медицинской помощи при травмах, огнестрельных ранениях и переломах костей. Чуть позже Тенгиз тоже уснул. Андрей долго лежал, не шевелясь, но никак не мог уснуть. И все же впервые за последние дни он ощутил некое облегчение: он, наконец, сделал то, что хотел, – вернулся за другом и вызволил его из ловушки. Хотя Андрей прекрасно понимал, что их путешествие еще не закончилось и неизвестно, кто вернется назад живым. Мысли с бешеной скоростью сменяли одна другую, сливаясь в какое-то странное видение, похожее на карусель. Андрей засыпал в подвале сухумского дома в самом центре войны.
Глава 10
Андрея разбудил страшный грохот. Дом вздрогнул, и казалось, сейчас начнут рушиться стены. Подскочив, Андрей рванул к выходу, но, не добежав до дверей, оглянулся – не осталось ли кого. В подвале было пусто. Выйдя на воздух, Андрей прислонился к деревцу у парадной. Он стоял, подставив лицо легкому ветерку, и с наслаждением вдыхал свежий воздух. Страшно болели виски. Интересно, сколько ему удалось поспать? Несколько секунд? Правда, за это время он успел увидеть сон, какой-то хороший, вроде бы даже о мирной петербургской жизни. Но что именно снилось, вспомнить никак не получалось. Андрей достал из нагрудного кармана куртки часы Амирана. Он пока не говорил о них своему другу, – хотел дождаться более спокойной обстановки. Было полседьмого утра.
Режущий ухо металлический стрекот прервал его размышления. Судя по всему, перестрелка шла на соседней улице. Но звуки войны уже не так пугали Андрея. Во дворе появился Нодар с двумя незнакомыми гвардейцами.
– Они совсем рядом, – переводя дыхание, сообщил он. – Наши бойцы почти все перебиты! Остатки отступают к железнодорожному вокзалу. Надо обойти дом и предупредить мирных жителей. Гиорги, Андрей, оставайтесь внизу! Встречаемся здесь через тридцать минут ровно. И уходим к вокзалу.
– То есть мы не будем принимать бой? – уточнил Пата.
– Думаю, нет! – в словах Нодара слышалось сомнение.
– Может, все-таки встретим их? Продержимся, пока подмога придет?
– Подмоги не будет. А мы не сможем их остановить. Их слишком много. Перевес пять к одному, наверное, – ответил Нодар. – Давайте бегом в дом, если кто остался – нужно увести. Андрей и Гиорги – вы тут, смотреть в оба!
Андрей и Гиорги уселись на тротуаре. Сидели молча, каждый думал о своем.
Амиран и Мераб вернулись быстро.
– В нашем подъезде никого, – сказал Амиран. – Во всяком случае, все двери были закрыты и на звонки никто не отвечал. Или люди просто боятся открывать.
Он закурил сигарету и протянул пачку Андрею.
– Будешь?
Андрей взял сигарету и сделал сразу несколько затяжек. Голова опять закружилась и заболела еще сильнее: не стоило все-таки курить на пустой желудок. Андрей откинул сигарету и тяжело опустился на поребрик. Эх, сейчас бы в душ! Он оглядел стоявших рядом бойцов – и показался себе изнеженной барышней. Тоже, распустил сопли.
– А чего там эти в Очамчире ждут? Когда уже двинут в нашу сторону, наконец? – раздраженно спросил Мераб и присел рядом с Андреем. Удивительно, как такой долговязый и грузный человек мог быть таким ловким.
– Это не от нас зависит, – вздохнул Амиран. – Это дело политиков. Вот Шеварднадзе, говорят, здесь. Может, он что-нибудь решит.
– Шеварднадзе в городе? Ты уверен, что это правда? Не байка? – оживился Мераб.
– Да! Защищает город! – было непонятно, серьезно говорит Амиран или издевается.
Гиорги вяло усмехнулся:
– Нас, по ходу, кинули, вам не кажется?
Разговор смолк.
Линяющая серость неба сменилась синевой, – наступило очередное военное утро. Ощущение неотвратимой опасности витало в воздухе. Даже усилившиеся порывы ветра казались тревожными.
Вернулись Тенгиз, Пата и Рамаз. Они обошли весь дом. Местные по-разному реагировали на предупреждения гвардейцев. Некоторые панически боялись покидать свои квартиры, некоторые не хотели никого слушать и не верили, что Сухуми падет, кто-то вообще ждал абхазов, особенно после бессовестного поведения «Мхедриони».
Во двор зашли четверо грузинских солдат: один из них – огромного роста, с черной повязкой на голове – был ранен, и двое бойцов с белыми повязками тащили его на своих плечах. Еще один грузин, с белой повязкой, нес оружие.
Повязки на голове стали символом этой войны. Словно индейцы, обе стороны использовали их как знак отличия и порой даже красовались друг перед другом – повязка придавала бойцам залихватский вид. Впрочем, грузины и абхазы внешне похожи друг на друга, и повязки действительно помогали отличать своих от чужих. Грузины использовали в основном белые и черные цвета. Белые повязки ввел в обиход батальон Каркарашвили с говорящим названием «Белый орел», потом их стали использовать отряды Сосо Ахалая – местного полевого командира. Черные повязки стали отличительным знаком бойцов «Мхедриони» и нацгвардии.
– Парни, вы откуда? – обратился Нодар к четверке.
– Мы из Нового района, – ответил один из солдат, лысый коренастый мужчина среднего возраста.
– Там совсем все плохо? – спросил Амиран.
– Новый район мы потеряли, отсюда тоже надо уходить.
– А куда вы идете? – поинтересовался Нодар.
– К вокзалу. Там вроде все собираются.
– Армейские есть вообще где-нибудь еще? – спросил Пата.
– Нет, больше никого нет! Все на железнодорожном вокзале, – повторил коренастый.
В очередной раз пополнивший свои ряды отряд направился к вокзалу, как вдруг из-за угла здания КГБ-МВД ударила автоматная очередь. Стало ясно, что абхазские боевики подошли совсем близко. Пришлось бегом возвращаться во двор и готовиться к бою. Перестрелка началась нешуточная. Абхазы группами по два-три человека расположились по всему периметру здания КГБ-МВД, так что отряду Андрея пришлось выстроиться в ряд вдоль жилого дома напротив. Андрей тоже приготовился к бою, они вместе с Патой оказались рядом с большим дубом, за которым можно было укрыться. Началась перестрелка.
Вдруг вдалеке послышались приглушенные, с долгим эхом выстрелы. Потом раздался жуткий гул, и земля под ногами задрожала от взрывов. А через несколько минут послышался не менее жуткий скрежет металла по асфальту, который возвещал о приближении чего-то огромного, тяжелого и неотвратимого.
Из-за угла здания КГБ-МВД со стороны набережной показался танк.
– Еб! – вскрикнул Гиорги и стиснул зубы. Андрей обернулся к нему, их взгляды встретились. Оба поняли, что это конец.
Длинная пушка танка была направлена в сторону отряда, хотя вряд ли экипаж засек их расположение. Танк пока не стрелял, но один его вид вселял ужас. Медленным ходом он, словно хищный зверь, выполз к перекрестку и остановился, высматривая жертву. Раскидистые ветви дерева, которое росло на противоположной стороне улицы, закрыли часть этого темно-зеленого монстра с коробками динамической защиты на корпусе. Белый дым, вырывавшийся из-под него вертикальной струей, заполнил улицу едким запахом, от которого у Андрея перехватило дыхание. Абхазские гвардейцы пристроились к танку с боков, используя его как прикрытие, и оттуда вели огонь.
– Твою же мать! – вырвалось у Нодара.
Пушка пришла в движение. Неторопливо, как будто нехотя, повернулась на несколько градусов. Раздался выстрел, танк покачнулся и немного откатился назад. Из ствола вырвался огненно-дымовой шар.
– Ложи-и-и-ись! – закричал Нодар, перекрикивая устрашающий гул.
Снаряд влетел в угол дома, прямо в первый этаж. Клубы дыма вперемешку с огнем вырвались из окон. Мощным взрывом разворотило кусок стены, во двор полетели кирпичи и разбитые стекла.
– Вставайте! Отходим, – скомандовал Нодар. – Ну же, быстрее!
Отряд переместился в глубину двора.
– У тебя «Мухи» еще остались? – спросил Нодар у Паты.
– Две!
– Черт! – Нодар повернулся к остальным бойцам. – Так, нам надо рассыпаться по двору. Попробуем их рассеять.
Андрей остался вместе с Гиорги. Потом к ним присоединился Пата. Абхазы сосредоточили огонь именно на них. Пришлось расползтись по разным сторонам и прижаться к стенам.
Железная махина с надписью «Апсны» на борту, которая несколько минут назад чуть не похоронила весь отряд, стояла неподвижно, и лучшего укрытия абхазам сейчас было не найти. Перестрелка продолжалась пару минут, потом танк продвинулся метров на десять вперед и стал поворачивать башню, целясь в другой угол дома. Нодар с Рамазом и Амираном били по танку из автоматов, но это было скорее актом отчаяния: от брони лишь отскакивали желтые искры. Абхазы, укрывавшиеся за танком, снова обрушили град пуль на угол Андрея и Паты. Но Андрей почти не обращал на них внимания. Он смотрел на танк, и безумный страх сковал его движения. «Сейчас он нас размажет», – пронеслось у Андрея в голове. Танк выстрелил и вновь качнулся назад. Снаряд попал в бетонную стену дома, стоявшего в дальней части двора. Во все стороны полетели искры. От гулкого звука взрыва заложило уши. Послышался вскрик, скорее всего, кого-то ранили. Танк выехал на середину перекрестка, перекрыв пути выхода со двора, и снова стал неторопливо выискивать цель. Андрей смотрел, как поворачивается массивная скругленная башня, и по его спине пробежал холодок. Ситуация становилась критической. Абхазов позади танка все прибавлялось. Андрей подполз к Пате, который лежал около пальмы и отстреливался от наступавших:
– Херовая ситуация! Мераб убит, – сказал Пата.
Андрей чертыхнулся.
– Может, подбить его? – предложил он, глазами показывая в сторону танка.
– Мне не прицелиться отсюда. Они сразу накрывают огнем. Смотри, сколько их там уже!
– Давай я тебя прикрою.
Пата кивнул. Они оба понимали, что это единственный шанс избавиться от стального монстра.
– Сделаем так: ты сейчас выползи, установи пулемет и херачь по ним. По танку и, главное, по всем вокруг, – Пата впервые за эти дни посмотрел на Андрея без подозрительности. Что-то изменилось между ними за эти несколько секунд.
Андрей выполз из-за дерева и стал обстреливать абхазов и танк.
– Вот-вот, здорово! – подбодрил его Пата. – Продолжай в том же духе!
Танк стоял неподвижно, и было неясно, собирается он стрелять или нет. Абхазские гвардейцы отвечали уже с двух углов перекрестка, автоматчики сосредоточили огонь на дереве, под которым укрывался Пата. Он осторожно выполз вперед.
– Давай активнее! – крикнул он Андрею. Встав на правое колено и положив гранатомет себе на плечо, Пата прицелился. «Куда же ему лучше бить, в башню или гусеницу? – мелькнуло у Андрея. – От этого выстрела зависит все». Ему стало жарко.
Танк стоял полубоком к Пате, нельзя было упустить момент. Андрею показалось, что время остановилось. Он мысленно подгонял Пату, недоумевая, почему тот так медлит. Вдруг в ветвях дерева зашуршала птица. Пата вздрогнул и нажал на спусковой рычаг. Снаряд с шумом пронесся по всей улице и вонзился в гусеницу танка. Раздался взрыв. Искры ярко-желтым фейерверком брызнули во все стороны. Танк пытались завести, это было слышно по громкому скрежету стартера, но безрезультатно. Потом из люка стали вылезать члены экипажа. Несколько секунд Пата сидел неподвижно, в тревожном ожидании глядя на происходящую у танка возню. Теперь нужно было быстрее уходить, чтобы не попасть в окружение. Пата резко дернулся с места и бросил Андрею:
– Бегом!
Они забежали во двор. Андрей ждал, что кто-нибудь скажет им хоть слово: подбить танк – дело непростое. Но все молчали.
Амиран с Нодаром стояли над телом Мераба. Потерять четверых человек за сутки – это уже слишком. Андрей видел, что его сослуживцы впали в отчаяние.
– Давайте же! Надо уходить быстрее! – прикрикнул он.
Амиран нахмурил брови, но не сдвинулся с места. Нодар сморщился, и было непонятно, больно ему или страшно. Лишь Рамаз излучал непроницаемую холодность и спокойствие – этот человек немало повидал на своем жизненном пути. Внезапно Пата взял Андрея под руку:
– Ты прав, надо сматываться, – произнес он тихо, словно говорил это по секрету. – Но им нужно еще немного времени. Самую малость.
– Хорошо, – согласился Андрей.
Их отношения с Патой сильно изменились. И хотя они были знакомы почти трое суток, только сейчас, когда их объединила смертельная опасность, стали доверять друг другу. Оба понимали, что в одиночку им было не выжить.
Андрею нравился Пата, его угрюмая немногословность. Многие считают, что такое поведение граничит с ханжеством и позерством, но Андрею казалось, что на самом деле это признак мужества.
Уходить действительно нужно было не теряя ни минуты. Андрей с нагруженным рюкзаком, в котором все еще лежала немалая часть наличности, пошел первым. Нодар, Пата, Амиран, Гиорги, Тенгиз и Рамаз последовали за ним. Мераба оставили лежать лицом к земле, присыпав песком.
Когда отряд отошел на порядочное расстояние, Андрей обернулся. Вдалеке еще виднелся дым от горящего танка. «Надо же, все-таки танк удалось подбить», – равнодушно подумал Андрей. Отряду предстоял нелегкий путь.
Глава 11
Стало жарко. Но, несмотря на солнце, которое уже вовсю обосновалось на синем небе, насыщенный влагой воздух казался густым. Липкое тело ужасно зудело, и единственное, о чем Андрей сейчас мог мечтать, это принять душ. Вообще удобств Андрею, привыкшему к городскому комфорту, здесь категорически не хватало.
Наконец впереди показалось белое здание вокзала. Даже на расстоянии было заметно, что оно контролируется военными, – они стояли повсюду, некоторые с повязками на лбу. Внутри было огромное количество вооруженных мужчин. Андрей прикинул на глаз – не менее трехсот человек. Тяжелой техники нигде поблизости не наблюдалось. Теперь стало окончательно ясно, что подкрепления не будет.
