Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 52 страниц)
– Давайте, едем, – Андрей открыл дверцу своей машины.
«Девятка» с пробуксовкой выехала на шоссе. Андрей двинулся за ней.
Пансионат «Балтиец» – серое двенадцатиэтажное здание с треугольными балконами на фасадной стороне – скрывался за высокими соснами. Этот «объект» облюбовала одна из питерских группировок, которая контролировала в то время всю трассу от поселка Ольгино до Выборга.
«Девятка» припарковалась прямо перед пансионатом, там же чуть правее остановился Андрей. Выйдя из автомобиля, Миха скомандовал:
– Пошли!
В холле проникновенно и чувственно звучал Брайан Адамс со своей «Please forgive me». Миха замычал, подпевая популярной песне. Бритоголовые направились налево в сторону кафе.
– Бывал здесь? – обернувшись, спросил Леший.
– Нет, ни разу.
– Это наше место! – добавил Миха.
Сев за столик, на котором стояла табличка «Зарезервировано», Леший пристально посмотрел в глаза Андрею:
– Чай, кофе?
– Нет, спасибо! Вы хотели со мной поговорить? О чем? – Андрей старался говорить как можно увереннее.
– Хочешь знать сразу? Почему бы и нет! Значит, ситуация такая: ты играешь на нашем поле.
– Как я должен вас понимать?
– Ваш банк ведет дела на Кипре.
– На вашем поле? А вы – это кто?
– Мы – это я, Леший, Шурик, Тема. Уяснил? – Миха заискивающе глянул на своего напарника, как будто ждал его одобрения.
– Ну и?.. – Андрей не сдержался и зевнул.
Миха подозрительно уставился на него:
– Что – «и»?
– Я не знаю, о ком вы говорите.
Собеседники переглянулись, один из них, слегка привстав, полез в карман. Андрей пожалел, что не взял с собой пистолет, – от этих всего можно ожидать. К его удивлению, Леший достал вполне чистый носовой платок.
– В общем, ладно, – Андрей не собирался тянуть резину. – Что вам надо?
– Я не закончил! – повысил голос Леший. – Так вот! Твой банк задержал выплату в один миллион долларов моим клиентам. Это нехорошо! Идея такая: или платишь им в течение месяца, или платишь нам половину суммы.
Андрей закатил глаза. Бандиты, как всегда, были неоригинальны в своих предложениях. Ах, Питер, Питер!
– Или? – спросил Андрей.
– Или! – Миха вытянул шею, словно хотел что-то сказать Андрею на ухо. – Или пятьдесят процентов от ваших кипрских операций, или долю в банке.
– Что, простите? – невольно отстраняясь от Михи, спросил Андрей.
– На балансе вашего банка куча недвижимости, земли. Мы знаем. К тому же вы несколько заводов прибрать к рукам хотите, – осипшим голосом произнес Леший и опять сверкнул глазами.
Андрей оторопел от такой наглости:
– Это наше дело!
– Нам нужна четверть вашего банка, – продолжал Леший. – И к вам придет работать наш финансовый директор.
– Вы что, за идиота меня держите? – завелся Андрей.
– Что? – спросил Миха, допив воду и демонстративно поставив пустой стакан на стол.
– Это что за наезды? – продолжал Андрей. – Я вам не пацан, которого можно напугать, я не буду даже разговаривать со своим компаньоном о вас! Я вам так скажу: идите вы все на хер! А полезете в наш банк, получите по яйцам. Поняли?! – Андрей резко встал, чуть не уронив стул, и быстрым шагом вышел из кафе.
Идя к машине, Андрей ждал, что кто-то из этих двоих двинет его арматурой по спине или всадит в него пулю, но не оборачивался. Сев в свой «вольво», он рванул в сторону города. Андрей вел машину на автопилоте, мысленно прокручивая разговор с бандитами. Он то резко разгонялся, то так же резко тормозил, обгоняя другие машины и создавая аварийные ситуации на дороге. Он даже не очень понимал, куда едет.
Глава 10
– Яша, ты где?! – почти прокричал Андрей в мобильник.
– Я в бане, а что? Что у тебя с голосом? – удивленно спросил Малкин.
– Есть дело! Нужно срочно встретиться.
– Что за дело? Обязательно сейчас? Я не один!
Андрей пропустил мимо ушей замечание Якова.
– Жду на явочной квартире, это срочно.
Полгода назад они сняли квартиру на Народной улице в неприметном рабочем районе. В городе пошла кровавая резня, постоянно происходили громкие убийства, и нужно было себя обезопасить. Чуть позднее Яков снял вторую квартиру – в том же доме, тоже на пятом этаже, но в соседней парадной, чтобы при необходимости можно было уйти через смежный балкон.
* * *
Андрей оставил свою машину около станции метро «Горьковская», прошелся пешком до станции «Петроградская», спустился вниз и доехал до «Ломоносовской». Выйдя из метро, он сел на троллейбус, проехал несколько остановок и еще минут пятнадцать шел дворами, опасаясь хвоста.
В одном из дворов гуляла молодежь. Компания сидела вокруг гитариста. Тот устроился с ногами на лавке и что-то бренчал, зажав в зубах сигарету. Выглядело это довольно забавно, учитывая, что слов, которые пел гитарист, было не разобрать. Андрей на минуту замедлил шаг.
«Они же ненамного младше меня, а сидят тут, наслаждаются жизнью и вообще ни о чем не парятся, – подумал он с досадой. – А тут крутишься, вертишься, вечно на нервах и даже опереться не на кого…» Он остро завидовал этим беззаботным парням и девчонкам. Именно сейчас Андрей как никогда сильно ощутил свою бесприютность и одиночество. Он знал, что это расплата за ту жизнь, которую он выбрал, за то, что не захотел быть как все, за то, что не пошел проторенным путем. Но в то же время прекрасно понимал, что никогда не согласился бы на что-то другое.
Зайдя в подъезд, стены которого были размалеваны граффити, Андрей пешком поднялся на пятый этаж.
Попав в квартиру, он прямиком направился в ванную и засунул голову под струю холодной воды. Хотел принять душ, но ни мыла, ни даже полотенца в квартире не было.
Единственное, о чем они с Яковом позаботились, – это запас продуктов. Закупал продукты Яков, он обещал, что холодильник на кухне будет заполнен непортящимися консервами, напитками и полуфабрикатами. Это оказалось бы сейчас очень кстати – Андрей был жутко голоден. Но его ждало разочарование: в холодильнике обнаружилась коробка апельсинового сока, две бутылки белого вина и боржоми. В морозилке – всего две пачки пельменей.
Возиться с пельменями Андрею не хотелось, он взял коробку с соком и стал жадно пить прямо из нее. Сладость напитка притупила голод, Андрей уселся в кресло и погрузился в свои мысли под равномерное тиканье настенных часов.
В половине десятого в дверь позвонили дважды. Андрей тихо подошел посмотреть в глазок – на площадке стоял Яков. Против обыкновения он был одет, как сказала бы его мама, «по-дворовому»: в темно-синие спортивные штаны и черную джинсовую куртку. На глаза надвинута черная кепка.
– Ну как ты тут? – спросил Яков, настороженно оглядываясь по сторонам.
– Нехилые ты двери поставил! – похвалил Андрей.
– Да, их гранатометом только снесешь. Поел что-нибудь? Там холодильник затарен.
– Затарен?! Кроме сока и пельменей ничего там не увидел.
– А тебе рябчиков в вине подавай? Сюда тяжело что-нибудь завозить. Даже водители не знают про это место. Только ты и я. Ну что там случилось? – спросил Яков, шумно сморкаясь.
– На меня наехали прямо на дороге под Cестрорецком.
– Кто?
– Какие-то чуваки на «девятке». Пришлось ехать с ними в «Балтиец». И там они мне рассказали все про банк наш, про Кипр. Хотят долю в банке или процент от кипрских операций.
– Что?! – взревел Яков.
– Да! Я тебе про то и говорю! Ребята серьезно настроены. Откуда им известно про Кипр?
– Может, крот есть? Надо проверить, что у нас внутри творится. Они вообще представились?
– Да, назвали какие-то кликухи – Миха, Леший, – в первый раз слышу. В общем, я их послал.
– Что сделал? – удивленно переспросил Яков.
– Послал, – спокойно ответил Андрей.
– Надо было узнать, из какой они группировки – «фэковские», «тамбовцы», «малышевцы»? Скоро, поговаривают, выйдет из тюряги Дима Ушу и всем пиздец в городе наступит.
– Да помню такого. Ну, там видно будет.
– Так вы в «Балтийце» сидели? Это вроде «малышевская» зона. Они про Колю самого ничего не говорили?
– Нет! Разговор был коротким. Они сказали о банке, я и вспылил. Послушай, может к Камилле обратиться? – Андрей отпил сока из коробки и протянул ее Якову.
– Нет, спасибо, – отказался тот.
– Так что думаешь?
– О чем?
– О Камилле.
– Не знаю я!
– В смысле?!
– Не доверяю я комитетчикам, а тем более комитетчицам.
– Так… Твои предложения?
– Короче, давай я попробую пробить, кто это такие. Я же говорил, нам нужна крыша, иначе нас растерзают, – сказал Яков, доставая пачку сигарет «Ротманс» из кармана. – Будешь?
– Не помешает, – Андрей взял сигарету. – Да, я понимаю, но я надеялся на Амирана. Он умеет со всеми разговаривать. Сам был свидетелем.
– Слушай, твой Амиран – это старая гвардия. Сейчас новые игроки, новые правила. Да вообще, новая страна! Амиран жил по одним понятиям, теперь другие. Все решают деньги и сила!
– Ты какой-то уставший, – перебил Якова Андрей, не желая обсуждать с ним эту тему.
– Да, сегодня полдня занимался своей племянницей, дочерью старшей сестры. Поступает в медицинский. Я приготовил солидную сумму денег. Встретился с утра с человеком, который все это устраивает. В баню его водил. Договорились, но, блин, столько бабла надо! Ректору, декану, завкафедры. Тому дай, этому дай. В общем, всем раздай.
– Понятно, – кивнул Андрей, впихивая бычок в треснувшую пепельницу на столе.
– Ладно, бери пистолет и езжай домой. Нечего здесь торчать. Будем вести прежний образ жизни. Если придут, тогда будем думать. А пока надо собственную службу безопасности организовать. Я тебе покажу завтра бойцов – все спортсмены. Может, еще вояк из Афгана подтянуть, чтобы стрелять умели? Но тут нужно будет вложиться: купить форму, бронежилеты, оружие, средства связи.
– Сколько человек? – снова закуривая, спросил Андрей.
– Думаю, не меньше тридцати.
– Неплохо!
– Да, разберемся. Езжай отдохни. Двигай первым, я через час поеду, – Яков похлопал друга по плечу.
Глава 11
Россия девяностых годов была уникальным явлением. Нигде в мире такое большое богатство в одночасье не скидывали за борт. Но самое знаменательное, что происходило в это время, – это трансформация мировоззрения. Менялись люди – они утратили веру, потеряли духовность и даже связи между собой. Все ринулись на рынок зарабатывать деньги. И рынок действительно победил, – не только в кармане, но и в головах. Многие ценности, которые еще несколько лет назад составляли смысл жизни, безнадежно устарели. Кто же все это сделал? Наверное, это неправильный вопрос. Правильнее спросить: что к этому привело? Ответ: мы сами! Не американцы, не капиталисты, не Голливуд, не иностранный спецназ перевернули наше мировоззрение и душу. Все случилось потому, что мы очень долго были несвободными. Да, может, мы были умнее, сообразительнее и начитаннее, чем американцы или англичане, но были несвободны. За тысячелетнюю историю государственности наш народ никогда не был свободен. Связанный цепями феодализма, религии, крепостного права, монголо-татарского и, не побоимся сказать, коммунистического ига. За семьдесят лет коммунизма мы разучились договариваться. Разучились вести переговоры, разучились слушать друг друга. Мы или со всей силы били дубинкой по голове, или бескорыстно любили. Нам нравилось рассуждать о жизни и о любви, но не о делах. «Дела» были не для нас, они вершились где-то в высоких кабинетах. И за простых людей все было давно решено.
* * *
Андрей с Яковом работали в привычном режиме. После происшествия на трассе Андрей пошел на стрельбище – учиться стрелять из пистолетов и автомата. Никто к ним за это время не пришел. Но в середине лета, когда они сидели в офисе, Якову позвонил один из партнеров и спросил, кому они теперь платят деньги за спокойное существование.
– Никому, – устало ответил Яков. Эта тема давно уже вызывала у него раздражение, как раздражает всякий подвисший вопрос, который требует решения и ежедневно напоминает о себе.
– Ого! Даже «тамбовцам»? – раздался удивленный голос в трубке.
– Даже «тамбовцам», – стараясь казаться невозмутимым, подтвердил Яков.
Через несколько дней в их банк на Каменноостровском проспекте неожиданно приехали «гости»: Сергей Крамин со свитой.
Крамин был невысоким широкоплечим мужчиной с черными, как смола, идеально уложенными волосами. Аккуратные узкие усики предавали его лицу особый шарм, хотя красавцем Крамина назвать было нельзя. Всем было известно, что он управляет своей группировкой как восточный владыка – хладнокровно и очень жестко. Однако в харизме Крамину было не отказать. Он был немногословен и производил впечатление скромного, даже застенчивого человека. Кажущийся доброжелательным взгляд, тихий мягкий голос, так и не скажешь, что этот человек – грозный хозяин всего города.
Крамин вошел в вестибюль банка с тремя охранниками и главой своей службы безопасности – бывшим офицером спецназа. Все вели себя более чем прилично, и Андрей с Яковом, спустившись вниз, чтобы поприветствовать гостя, увидели не ту картину, которую ожидали.
– Напоите гостя чаем, господа? – Крамин был сама вежливость.
– Да, пожалуйста, проходите в мой кабинет, – в тон ему ответил Яков.
Андрей напрягся, не зная, что ждать от такого гостя. Крамин заметил это и сказал с улыбкой:
– Расслабься!
«Этот человек совсем другого уровня», – подумал Андрей про себя. Сев на диван, Крамин спросил:
– Ну как, парни, дела? Хорошо?
– Все хорошо, Сергей Владимирович! – ответил Андрей, стараясь не выдавать своих эмоций. – Как у вас?
– Да так, ничего! Готовимся!
– К чему готовитесь, Сергей Владимирович? – удивился Андрей.
Крамин взглянул на него, улыбнулся уголками губ и вместо ответа спросил:
– Сигару не хотите? – он достал свой портсигар.
– Нет, спасибо! – ответил Малкин.
Андрей осмелел:
– Спасибо, не откажусь.
Крамин неторопливо обрезал сигару позолоченной гильотиной и предложил ее Андрею:
– Кубинские, легкие!
И следом протянул ему дорогую зажигалку с жеребцом на корпусе.
Крамину принесли чай.
– На вас наезды какие-то были? – перешел гость к делу.
– Да, – ответил Андрей. – Выходили тут на нас какие-то парни пару-тройку месяцев назад. Назначили стрелку в «Балтийце», они…
– В «Балтийце»? – перебил Крамин.
– Да, – кивнул Андрей.
– Хм! Это не наши. И что, они больше не звонили? Не наведывались?
– Нет, Сергей Владимирович!
– Тебе недавно звонили от меня, – обратился Крамин к Якову, впиваясь в него своим острым взглядом. – Спрашивали, кому вы платите.
– Да, было такое, – подтвердил Малкин.
– Знаешь, где ты ошибся? – Крамин выдохнул изо рта большой клуб дыма.
– Нет, – пожал плечами Яков.
– Нельзя говорить, что нам кто-то не платит. Нам платят все, все в этом городе. Ясно?
Андрей и Яков переглянулись. Их удивлению не было предела. Они еле сдерживались, чтобы не сказать лишнего. «Интересно, есть в этом городе хоть кто-нибудь, кто занимается бизнесом и никому вообще не платит? – подумал Андрей. – Похоже, что даже репетиторы, которые за копейки дают уроки на дому, имеют “крышу”».
– Ладно, ребята, я поехал, дел полно. Спасибо за чай! – Крамин встал и собрался к выходу, но Малкин его остановил:
– Сергей Владимирович, это все?
Крамин повернулся у входной двери кабинета и бросил:
– Работайте!
Этот двусмысленный ответ только еще больше запутал молодых людей.
– Ну и что это было? – спросил Яков Андрея, когда эскорт Крамина выехал из двора банка.
Андрей подошел к глобусу из красного дерева и достал оттуда бутылку виски. Наполнил рюмку, выпил ее залпом, потом наполнил уже две и одну отдал Якову.
– Да хер его знает! Либо он решил пока оставить нас в покое, либо надо ждать гонцов с условиями. А может, просто познакомиться заехал!
Яков опустошил свою рюмку и рассмеялся шутке друга.
– Ага, светский визит нанес!
Виски помог им расслабиться, но неприятный осадок от посещения Крамина никуда не исчез. Они понимали, что рано или поздно им придется играть по правилам какой-нибудь криминальной группировки.
Глава 12
Удостоверившись, что в ближайшее время наезда не будет, Андрей предложил Малкину провернуть одну сделку, на которой можно было заработать неплохие деньги, причем наличными. Суть заключалась в следующем. У банка был один клиент, который занимался нефтепродуктами – продавал их «ребятам» из Латвии и Литвы. «Ребята» задолжали клиенту, а он, ожидая возврата долга, уже около трех месяцев ничего не платил банку. Андрей встретился с клиентом, и тот слил свой контракт Андрею и связал прибалтов с ним напрямую. Андрею терять было нечего, он съездил в Ригу и получил фантастическое предложение от прибалтов. Нужно было прямым ходом из Киришского завода отправить в Латвию два состава по пятьдесят цистерн бензина каждый. Если бы удалось договориться на месте о хорошей цене, то на выходе можно было заработать пятьсот тысяч долларов чистыми. Малкин, как и следовало ожидать, оказался не против, если Андрей сам займется поиском покупателя. Яков вообще последнее время пытался спихнуть все неудобные дела на Андрея, но каждый раз, когда тот удачно завершал сделку, Малкин ходил гоголем, как будто это целиком его заслуга.
В начале сентября в Питер вернулся Амиран. Война в Абхазии завершилась подписанием мирного договора между Грузией и абхазскими повстанцами при посредничестве России. Стороны обязались вывести тяжелое вооружение из всей зоны конфликта. Война, длившаяся год, закончилась практически ничем. Ни Грузия, ни Абхазия с военной точки зрения не добились какого-либо преимущества. Предстояли длительные переговоры.
Андрей встречал Амирана в аэропорту и, увидев его, прихрамывающего, в старой потертой кожаной куртке, почувствовал жалость и сыновнее сочувствие. Амиран выглядел уставшим, он очень осунулся, его волосы поседели еще больше, взгляд потух. Это был не тот человек, с которым Андрей прощался год назад. Они обнялись.
– Может, у меня переночуешь сегодня? – предложил Андрей.
– Нет, – покачал головой Амиран. – Прости. Я хочу побыть один. Увидимся через несколько дней.
Он похлопал Андрея по плечу:
– Давай на выходных.
– Хорошо! Хоть о войне расскажешь, – разочарованно ответил Андрей и остановил машину на канале Грибоедова.
– Нечего там рассказывать! – буркнул Амиран, глядя куда-то в сторону, и вышел из автомобиля.
Вернувшись домой, Андрей смотрел футбол, потягивая бельгийское пиво и заедая его креветками. В последнее время он пристрастился к пиву – хмель действовал на него расслабляюще и гарантировал спокойный сон. Ближе к ночи раздался телефонный звонок.
– Андрей, добрый вечер. Это мама Эльвиры.
Андрей замер в недоумении.
– У нас горе! – в трубке раздались всхлипывания.
– Господи, что произошло? – встревоженно спросил Андрей.
– Эльвиру увезли в больницу. Она потеряла сознание.
– Так, а что случилось? – спросил Андрей. Пивной хмель улетучился со стремительной скоростью.
– Врачи пока разбираются. Я тут! Вы можете приехать? Я ужасно боюсь.
– Конечно! Куда ехать? – крикнул Андрей.
– Я в двадцать шестой больнице, которая на Костюшко, – со слезами в голосе ответила мама Эльвиры.
– Да, я знаю. Буду, – по-солдатски отчеканил Андрей.
Он буквально впрыгнул в штаны и рванул на своем «вольво» по сумеречным улицам осеннего Петербурга, проезжая на красный свет светофора.
Андрей думал об Эльвире. Его всегда удивляло, почему ее мать сквозь пальцы смотрит на то, что дочь крутит романы с двумя молодыми людьми одновременно. Сначала он объяснял это тем, что родители Эли развелись, когда она была совсем маленькой, и ее мать так и не вышла замуж. Возможно, время от времени в доме бывали посторонние мужчины и это повлияло на характер девушки. Но Эльвира рассказывала, в каких строгих правилах ее воспитывали. Секс до брака ее мать считала неприемлемым. По словам Эли, мать больше не вышла замуж, так как любила только ее отца. Андрей и сам видел, что, несмотря на весьма скромные доходы, женщина старается делать все для своей дочери – одеть ее, дать образование, побаловать.
Теперь он убедился, что и вне брака можно воспитать неплохого человека, хотя в неполной семье детям позволяется больше: не хватает твердой мужской руки и часто внимания, которое так необходимо ребенку, тем более похорошевшей девушке.
Мать Эльвиры – порядочная, честная женщина. Да в общем-то, и саму Эльвиру никак нельзя назвать распутной, ведь она искренне любит их обоих – и его, и «можайского». Ведь бывает же так? Просто Лешу она любит сердцем, а его, Андрея, головой. Эльвира казалась Андрею самой противоречивой женщиной на свете. Он никогда не понимал, что у нее на уме. И все время пытался ее оправдать. Вот и сейчас, думая о ней, восхищался, что она выбрала профессию врача. Андрей считал, что представитель самой гуманной профессии не может быть человеком с развратной душой.
Пару раз Эльвира проговаривалась, что ее мать хочет видеть в зятьях именно его. И он понимал, почему: мать Эльвиры – женщина, измученная жизнью, хотела для своей дочери-красавицы хорошую партию. На эту роль больше подходил Андрей, а не Леша из Можайки.
* * *
Больница на Костюшко представляла собой мрачное девятиэтажное здание, больше похожее на здание колонии общего режима. Зайдя в приемный покой, Андрей ощутил смрадный запах, в котором смешались вонь от немытого тела, мочи, сигаретного дыма и перегара. Вдоль стен лежали пьяные бородатые бомжи в рваной одежде. Никакой охраны в вестибюле не было, но у входа курили две медсестры. Они громко разговаривали, не обращая внимания на то, что творилось вокруг них, матерились и истерично хохотали – сказывалась безмерная нагрузка. Андрею показалось, что еще немного, и у них начнется нервный срыв.
Мать Эльвиры стояла в глубине коридора. Это была довольно красивая женщина, очень похожая на дочь, но ниже ростом и совершенно измученная.
Андрей видел Елену Афанасьевну лишь на фотографиях, где она была молодой. Но, хотя она сильно изменилась, узнал ее сразу.
– Добрый вечер! – поздоровался он.
Мать Эльвиры расплакалась, вытирая глаза белым носовым платком.
– Помогите, пожалуйста, – всхлипывая, произнесла она. – Меня к ней не пускают. Я даже не знаю, где она.
– Вы давно здесь?
– Три часа! Господи, а вдруг она уже умерла?! – женщина зарыдала.
– Прекратите, Елена Афанасьевна! Сейчас я ее найду. Никуда не уходите.
Андрей быстрым шагом направился к стойке регистрации, за которой сидели три молодых человека лет двадцати с небольшим. Наверное, ординаторы. Двое из них что-то писали с безучастным видом. Один разговаривал по телефону. Андрей заметил, что у него грязные, неухоженные ногти.
– Молодой человек! – обратился Андрей к одному из ординаторов. Тот никак не отреагировал. – Молодой человек! – более напористым тоном произнес Андрей.
Парень за стойкой словно не слышал, что к нему обращаются. Его холодный взгляд давал понять, что он здесь хозяин и ответит тогда, когда ему заблагорассудится. Наконец ординатор лениво поднял глаза и спросил:
– Что надо? Вы не видите, я занят?
– Послушайте, моя девушка попала сюда в бессознательном состоянии около трех часов назад. Можно ее увидеть? И поговорить с доктором?
– Умный какой! Да таких, как ты, тут десятки. Я не успеваю понять, что с каждым.
Андрей сообразил, в чем дело, и тут же протянул молодому человеку сложенные пополам двести долларов.
– Багаудинова Эльвира. Пожалуйста, сделайте что-нибудь!
Ординатор, не колеблясь ни секунды, взял купюры и, сменив гнев на милость, ответил:
– Что-нибудь придумаем. Идемте со мной!
Он встал со своего рабочего места и пошел в сторону боксов. Андрей последовал за ним. Ординатор шел неторопливо: на ногах у него были заношенные черные туфли со скошенным каблуком. Они спадали с ноги, как шлепанцы на два размера больше. Боксы были закрыты наглухо, но в огромной железной двери имелись щелки, как в тюрьме. Через эти щелки можно было посмотреть, что происходит внутри. Всего боксов было три. Молодой человек заглянул в первый бокс:
– Не ваша! – уверенно произнес он.
Андрей тоже посмотрел в щелку и увидел сидящего на полу молодого человека с перевязанной бинтом головой. На бинте были заметны следы крови.
– Избили и выкинули с третьего этажа. Благо приземлился на козырек перед подъездом. Такое часто бывает в пятницу вечером, – с иронией заметил ординатор.
– А, бомжара! – презрительно бросил он в адрес сидящего во втором боксе. – Сегодня дурдом в гинекологии – поступают и поступают. Даже два изнасилования было! Полутораметровый шкет поимел высоченную бабу! Странно, как им это удается, – ординатор обнажил свои большие желтые зубы.
– Возможно, она! – произнес ординатор, заглянув в третий бокс.
Андрей отпихнул его и прижался глазом к щелке. Он пытался рассмотреть лежащую на каталке женщину. О том, что это была именно женщина, свидетельствовали узкие ступни с красивым розовым педикюром. Женщина была накрыта шерстяным клетчатым одеялом красного цвета. Андрей попросил открыть дверь. Ординатор куда-то исчез, скорее всего, пошел за ключами. Андрей внимательно рассматривал в щелку лежащую девушку. Он радовался, что нашел Эльвиру, хотя и не был на сто процентов уверен, что это она. Андрей стал стучать в дверь, но от лежащей пациентки никакой реакции не последовало. Через несколько секунд вернулся ординатор, он был не один – позади него переваливался безобразно толстый охранник в брюках защитного цвета.
– А это кто? – брезгливо спросил он, указывая на Андрея.
– Меня попросили открыть этот бокс! – запинаясь, ответил ординатор, будто школьник на экзамене.
– Как вы все заебали! – шумно дыша, произнес охранник и вытащил огромный ригельный ключ из кармана.
Открыв дверь, он словно цербер посмотрел на Андрея. Андрей ворвался в бокс и сразу же узнал Эльвиру. Ее изможденное лицо было белым, как шпаклевка, губы темно-синего цвета плотно сжаты. Глаза чуть приоткрыты. В боксе было прохладно, поэтому ее трясло. Андрей взял Эльвиру за руку, но не почувствовал никакой реакции.
– Что с ней? – громко спросил он, обращаясь к ординатору.
Ординатор перелистал историю болезни и, остановившись, объявил:
– У нее острый живот, хирурги ее посмотрели, сейчас гинекологов ждут.
– Что значит острый живот? Когда они, черт подери, будут?!
– Гинекологи? – переспросил ординатор.
– Да, кто еще?! – рявкнул Андрей.
– Ну, когда будут, тогда будут… Наверное, заняты в отделении.
Андрей подошел вплотную к ординатору и недвусмысленно произнес:
– Быстро зови их сюда! Ты понял меня?
– Послушайте, пожалуйста, они в курсе! Как смогут, так сразу придут.
– Еще раз говорю, быстро зови их сюда, – повторил Андрей, не скрывая своего раздражения.
Охранник с потным лицом махнул рукой:
– Ладно, сами разбирайтесь, – и вышел из бокса.
Ординатор отошел на шаг от Андрея:
– Я позову, но их тоже следует отблагодарить.
– Само собой! Быстро зови!
Ординатор удалился, оставив Андрея наедине с Эльвирой.
– Не бойся, милая, все будет хорошо, – тихо произнес Андрей. Он медленно погладил Эльвиру по голове. Аккуратно собрал ее разметавшиеся волосы под подушку. Потрогал лоб и понял, что Эльвира сильно замерзла. Губы ее были стиснуты, скорее всего, от ужасной длительной боли, которую она испытывала, и дрожали. Приподняв одеяло, он обнаружил кусок льда внизу ее обнаженного живота. «Господи, она совсем замерзла!» – он хотел просунуть под нее одеяло, но оказалось, что ее тело прилипло к металлической каталке. «Вот отморозки, даже положить нормально не могут больного человека!» – подумал Андрей с возмущением. Эльвира приоткрыла глаза. Она узнала Андрея, и из ее высохших, поблекших глаз покатились слезы.
– Чего же ты мне сразу не позвонила? – шепотом произнес Андрей, вытирая ее слезы своим носовым платком. Эльвира ничего не ответила, ее глаза снова закрылись.
Через минуту вернулся ординатор с врачом в мятом белом халате.
– Вот врач, Пал Палыч, гинеколог.
На вид врачу можно было дать лет тридцать. У него были жидкие рыжие волосы, через которые просвечивала розовая кожа головы, и козлиная бородка, которая свисала, словно лоскут ободранной ткани. Покрасневшие глаза выдавали в нем любителя злоупотребить алкоголем. Руки он держал в карманах халата.
– Пал Палыч, я друг пациентки Багаудиновой.
– Добрый вечер! Что надо? – произнес Пал Палыч, обдав Андрея запахом недельного перегара.
Андрей сразу почуял неладное и спросил в лоб:
– Вы будете заниматься пациенткой?
– Да, я дежурный, – ответил Пал Палыч.
– А как вы себя чувствуете, доктор? – спросил Андрей.
– Что вы имеете в виду? – возмутился врач, переведя взгляд на ординатора.
– Вы же пили, да? – добродушно спросил Андрей.
– Да как вы смеете!? – сорвался Пал Палыч.
Андрей, отвернувшись, отсчитал пятьсот долларов – пять купюр по сотне.
– Доктор, это вам! – Андрей протянул деньги. – Но если что-нибудь с ней случится!..
Пал Палыч не хотел брать деньги, но Андрей впихнул купюры в карман его халата.
– Даже на операционных медсестер хватит, – сказал Пал Палыч. – И анестезиологу. Вы не волнуйтесь, все сделаем по высшему разряду. Сейчас мы ее будем пунктировать.
– Что это такое?! – у Андрея внутри все сжалось.
– Это прокалывание заднего свода влагалища, – вмешался ординатор.
– Что? – с испугом произнес Андрей.
– Вы не бойтесь, так проверяют, есть жидкость в животе или нет, – добавил ординатор.
– Кровотечения, – поправил ординатора доктор. – Надо действовать быстро. Выкатывай ее в смотровой зал.
– И как это будет делаться? – спросил Андрей.
– Вам этого не нужно знать. Идите, посидите на скамеечке и подождите, – ответил Пал Палыч.
– Но все-таки вы мне объясните, как именно вы будете это делать, – еще раз спросил Андрей, напирая на доктора.
– Ну возьму длинную иглу – полую, около двадцати сантиметров длиной – и проколю ей заднюю стенку влагалища, это будет довольно быстро. Чик, и все! Понятно?
– Черт! – ответил Андрей.
– Идите посидите, – теперь уже вежливо скомандовал доктор.
Препираться было бесполезно, к тому же Андрей не очень понимал, о чем идет речь. Он взглянул на ординатора, но тот лишь неопределенно пожал плечами. Андрей вышел из бокса и направился в сторону выхода, надеясь найти маму Эльвиры. Она стояла на улице и курила. Ее правая рука, в которой она держала сигарету, тряслась. Он подошел ближе и объявил:
– Все хорошо! Не беспокойтесь! Ее берут в операционную.
Мама Эльвиры с тревогой посмотрела на Андрея:
– Я воспитывала ее одна, никто мне не помогал!
Андрей ничего не ответил.
Женщина продолжала смотреть на Андрея, но теперь ее взгляд стал оценивающим. «Так рассматривают будущего зятя», – подумал он.
– Элечка мне много о вас рассказывала, – немного картавя, сказала Елена Афанасьевна.
Андрей знал, что Эльвира очень близка с матерью и часто делится с ней своими душевными переживаниями.
– Вы извините, что я вас побеспокоила. Я могла бы позвонить своему бывшему мужу, он все-таки врач. Но не захотела. Не хочу! После того как он помог ей поступить в институт, ему показалось, что свой долг он исполнил и больше никакого внимания своей дочери уделять не должен. Я его вычеркнула из своей жизни окончательно. К тому же есть вы.
