Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 52 страниц)
– Сейчас выйдут, – тоже закуривая, сказала Матильда.
– Сколько их? – деловито спросил Игорь.
– Четыре, одна выехала к клиенту в «Асторию».
– Сердцеедка здесь? – едва заметно улыбаясь, поинтересовался Игорь.
– Она здесь, да! – кивнула Матильда и выпустила густой дым длинной дорожкой вверх к люстре.
– Отлично! Сердцеедка моя, – предупредил Игорь. – На, держи! – отсчитав десять купюр по двадцать пять рублей, Хохол протянул деньги Моте. – Хватит же?
– Всегда к вашим услугам! – кокетничала Матильда, держа деньги веером. – А пока давайте по коньячку. – Она достала из шкафа шесть стопок, а потом вынула из-за дивана уже начатую бутылку кизлярского коньяка.
– Ну что, разливайте, мужчины! – предложила Матильда и вышла из кухни. Ей было не привыкать раздавать команды, женщина она была, как говорится, с большим опытом, общалась и с милицией, и с криминалом, раздавая и тем и другим солидные взятки.
– Ну что, за любовь, парни! – Малкин засмеялся и выпил стопку. Поморщился и тут же наполнил ее снова.
В стране уже вовсю насаждался так называемый сухой закон – идея нового генсека Горбачева, поэтому каждая выпитая рюмка могла иметь весьма серьезные последствия. Все об этом знали, но не особо заботились. Андрей тоже выпил – больше за компанию, но, как ни странно, не почувствовал никакого эффекта. Сказывалось напряжение, в котором он находился последнее время.
Через несколько минут вернулась Матильда, за ней, цокая каблуками по паркету, вошли четыре девушки – одна краше другой. Как школьницы на уроке физкультуры, они выстроились по росту и с интересом посматривали на гостей. У парней загорелись глаза. Андрей удивился – такого в своей жизни он еще не видел. Девушки выглядели вполне пристойно, так сразу и не скажешь, что они занимаются древнейшим ремеслом.
– Ну, знакомьтесь, – Матильда мягким жестом указала на девушек. – Валерия, Сабина, Юна, Алена.
– Привет, – хором ответили молодые люди. Андрей промолчал, все еще находясь под впечатлением от происходящего.
– Привет, привет! – обратился Хохол к Юне.
Она была самой яркой из всех девушек. Андрей понял, что это и есть та самая Сердцеедка, о которой рассказывал Игорь, почему-то никогда не называя по имени. Хохлу она очень нравилась, так что делить ее он ни с кем не хотел. Мотя на нее тоже смотрела с восхищением. Было заметно, что Юна пользуется ее особым расположением. Высокого роста, но тем не менее изящная, с небольшой грудью, Юна была одета в короткую юбку, которая подчеркивала ее длинные сухощавые ноги. Каштановые волосы были собраны в пучок, что придавало ей сходство с балериной. Улыбаясь, Сердцеедка продемонстрировала ряд ровных белоснежных зубов. Она была безумно сексапильна и харизматична. Андрей был бы не против пообщаться с Сердцеедкой, но, к сожалению, на всю ночь она была девушкой Игоря. Хохол и Юна обменялись дружескими поцелуями в щеку, Юна взяла Игоря под руку и потянула за собой. Выходя, она бросила взгляд на Андрея, и его словно током ударило, стало невыносимо жарко. Улыбнувшись, Юна покинула кухню, а за ней и Игорь исчез в длинном темном коридоре.
Остались три девушки. Мейхер подошел к Сабине. Она выглядела старше остальных. Возраст выдавали ее глаза, морщинки на лице и особый взгляд опытной женщины. Но все равно она была яркой и очень интересной. Гладкие волосы цвета баклажана переливались в свете лампы, играя разными оттенками, как шкура хамелеона. Пухлые губы казались еще больше из-за яркой помады. Изогнутые кончики длинных густых ресниц придавали мягкости ее печальному взгляду. Сабина была одета в обтягивающее черное платье и бархатные темно-зеленые босоножки, из которых чуть-чуть выглядывали накрашенные оранжево-красным лаком пальцы ног.
«Господи, насколько ужасны эти девушки в своем великолепии», – думал Андрей. Его поразила жестокость этого мира, в котором такие прекрасные женщины продают свои тела. «Их красота – это всего лишь товар, как продукт в магазине. Насколько же должна быть трудна их жизнь, чтобы опуститься до такого. Что ими движет? Легкость заработка? Большие деньги? Все равно это мерзко. Падшие девы с изуродованными душами». Андрей смотрел на девушек, не торопясь делать выбор. Мейхер с Сабиной ушли. На кухне остались Матильда, Валерия и Алена.
– Мне ты нравишься! – Федор ткнул пальцем в Валерию. – Меня Федя зовут.
– Лера, – нерешительно ответила девушка.
Андрей понял, что при таком раскладе ему придется делить последнюю девушку с Малкиным. «Сейчас еще жеребьевку устроят! А может, ну их всех на хер?»
Валерия была стройной девушкой лет двадцати. Большие глаза, подведенные тушью, и приоткрытые чувственные губы придавали ее лицу наивное выражение. Валерия с какой-то неохотой направилась в коридор. Федя, озадаченный приемом барышни, растерянно взглянул на Матильду.
– Ну! Прошу, – подбодрила его хозяйка и показала на выход из кухни.
Федор пошел за Валерией.
– Я подожду девушку из «Астории», а ты иди, – сказал Яков Андрею.
– Посиди здесь, – Матильда указала Якову на кухонный диван. – Надеюсь, ты не голодный? А то у нас ничего нет, чтобы нормально поесть. Наши девочки пока не научились готовить. Хотя вроде в холодильнике были фрукты, – добавила она, расплывшись в улыбке.
– Ничего страшного! Я готовился к приему и славно подкрепился дома перед приездом сюда, – не остался в долгу Малкин.
Андрей встретился глазами с оставшейся девушкой. Ее слегка отрешенный взгляд не предвещал бурной близости. Алена кивнула ему, и, не проронив ни слова, они ушли в спальню. В огромной комнате пахло шафраном. Дурманящий запах действовал расслабляюще. Алена увлекла Андрея вглубь комнаты.
– Переживаешь? – поинтересовалась девушка. Ее голос звучал по-детски мягко.
Алена присела на большое кресло с деревянными подлокотниками и полосатой бело-зеленой обивкой. Кресло было настолько древним, что издавало страшный скрип при малейшем движении. Алена устроилась в нем, положив ногу на ногу. На ней были темно-серые чулки, которые заканчивались на бедрах черной полоской узоров. Между трусиками и этой полоской была видна гладкая кожа бедер. Алена сняла серебристые босоножки и опустила ноги на светло-зеленый узорчатый ковер.
– Расслабиться хочешь? – спросила она.
На овальном журнальном столике со стеклянной столешницей и бронзовыми ножками в виде лап льва стояла уже открытая бутылка портвейна и два стеклянных бокала. Андрей потянулся было к бутылке, но Алена остановила его.
– Я не об этом. Ты не нюхаешь?
Не получив ответ, она вдруг защебетала, словно извиняясь:
– Вообще, Мотя не разрешает, боится, что кто-нибудь коньки отбросит, но кокс могут привезти в течение пары часов.
– Кокс? – переспросил Андрей.
– Да, нам возят знакомые азербайджанцы.
Девушка закурила сигарету, и по комнате, перебивая запах благовоний, поплыл вкусный аромат сигаретного дыма.
– Нет, спасибо, – покачал головой Андрей.
– Ты о чем-то переживаешь? – Алена потушила сигарету о пепельницу и подошла к Андрею, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Скинула светло-бежевый блестящий халат и осталась в черном кружевном лифчике, который подчеркивал ее большую грудь.
– Нет, все хорошо, – ответил Андрей, разглядывая Алену и сравнивая ее с Мариной.
Алена оказалась на удивление худой, – ее ребра выпирали, как палки, обтянутые кожей. Ее лицо можно было бы назвать милым, если бы не близко посаженные глаза. В общем, при других обстоятельствах Андрей вряд ли обратил бы на нее внимание.
Усталость постепенно улетучилась, уступив место любопытству. Последние события сильно вымотали Андрея, и он не мог сопротивляться влечению. Марина вдруг уплыла куда-то далеко.
– Давай покурим, у меня есть про запас, – все движения Алены были слегка замедленными, как будто она тянула время.
Из маленькой фарфоровой шкатулки она достала уже готовый кусочек бумаги и пакетик с травой. Высыпав небольшое количество анаши на бумажку, она на удивление ловко свернула косяк. Размашистым жестом чиркнула спичкой, зажгла папироску и сделала глубокую затяжку, а затем протянула самокрутку Андрею. Он затянулся неглубоко и сразу же с хрипом выдохнул. В комнате повис специфический запах. Андрея охватила эйфория. Он лежал на кровати, будто погрузившись в мягкий пух, который не давал двигаться. Андрей совершенно забыл, зачем сюда явился.
Алена легким щелчком расстегнула лифчик и стала снимать чулки. Андрей как в тумане смотрел на ее голую спину и длинные ноги. Тело девушки было натренированным, а мышцы бедер и спины формировали идеальную фигуру. По крайней мере, ему так казалось. Алена повернулась к Андрею и нагнулась, опираясь локтями о кровать. Потом, извиваясь, словно змея, и не отрывая взгляда от своей жертвы, подползла к Андрею.
– Ну как ты? Живой? – она уперлась подбородком ему в грудь. Ее лицо было покрыто толстым слоем пудры – он только сейчас это заметил.
– Штукатурка, – бездумно прошептал Андрей и закрыл глаза.
– Что? – испугалась Алена. Она приблизилась вплотную к его лицу, и он почувствовал свежий аромат мыла. – Эй, ты живой? – повторила она.
– Да! – шепотом ответил он.
Глаза его были закрыты, но он чувствовал прикосновение ее головы, волос, а потом и губ к своему телу. Алена все так же неторопливо стала его раздевать. Делала она это настолько нежно, что мурашки покрыли все его тело, вызывая легкую и очень приятную дрожь. Андрей не хотел и не мог ей сопротивляться. С усилием открыв глаза, он снова увидел перед собой ее лицо. Алена улыбнулась.
– Расслабься, – шепнула она.
И Андрей, подчинившись, уплыл далеко-далеко. Он чувствовал себя свечой, фитиль которой постепенно догорает.
* * *
Андрей проснулся от легкого головокружения. Была уже глубокая ночь. Состояние расслабленности прошло, Андрея тошнило – трава давала о себе знать. Алена сидела на пуфике напротив него, накинув халат, и курила сигарету. Девушка с тревогой посмотрела на Андрея.
– Тебе плохо? Не надо было тебе курить, – с сожалением произнесла она.
– Да ничего, не переживай, это не впервые.
Алена налила стакан воды из графина и протянула его Андрею.
– Выпей, легче будет! – тихо сказала она. – Может, что-нибудь тебе поесть принести? У нас свежие фрукты есть, черешня…
– Не надо. Спасибо тебе!
– Спасибо? За что? – удивилась Алена.
– За заботу.
Алена хмыкнула.
– Что такое?
– Меня редко клиенты благодарят, даже не помню, когда такое было, – в ее голосе послышались нотки горечи.
Несмотря на то что Андрей чувствовал себя не очень хорошо, он был не против поговорить – разговор хоть немного отвлечет от неприятных ощущений.
– А ты давно… работаешь? – спросил Андрей, не сразу осознав неуместность своего вопроса.
На минуту наступило неловкое молчание. Андрей попытался встать, но Алена остановила его, обхватив за плечи.
– Полежи чуть-чуть. Время еще есть, – сказала она.
Андрей снова прилег, повернувшись набок и подперев голову рукой. В горизонтальном положении он чувствовал себя намного лучше. Они смотрели друг на друга и улыбались, хотя у девушки улыбка была больше похожа на усмешку.
– Работаю здесь? – спросила она.
– Прости! – ответил Андрей. – Можешь не отвечать, если не хочешь!
– Меньше года, если это можно назвать работой.
– Ты красивая! – комплимент вырвался у Андрея сам собой.
– Даже не знаю, что сказать, – смущаясь, ответила Алена и прилегла к нему. Сначала они лежали лицом к лицу, а потом она перевернулась на спину.
– Ты правда очень интересная девушка, – продолжал Андрей.
– И как это ты смог определить за столь короткое время?
– Глазами.
– Может, хочешь еще что-нибудь обо мне сказать?
– Не знаю! А что ты имеешь в виду?
– Может, хочешь сказать, что я порядочная? Да? – с вызовом добавила она.
– Что?
– Красивая, но не порядочная, наверное, так? – Алена часто заморгала длинными ресницами.
Андрей молчал – все получилось так неловко, а он совсем не хотел обижать Алену.
– А вот, по-твоему, красота невозможна без нравственности? – спросила Алена, снова повернувшись к Андрею.
– Сложный вопрос, – Андрей боялся еще больше задеть девушку.
– Скажи, я не обижусь. К тому же наверняка мы в последний раз видимся.
– Чем ты еще занимаешься? Ну, помимо этого?
– Ты увиливаешь. Я про нравственность, а ты про занятия.
– Ну хорошо. Отвечу тебе. Конечно, нравственность дополняет красоту человека, и внешнюю тоже. Но ты хороший человек, это чувствуется. С тобой очень уютно, и ты заботливая.
– А что для тебя нравственность? – пристально глядя Андрею в глаза, спросила девушка.
– Для меня нравственность – это, наверное, какие-то азы морали, воспитания.
– А-а-а! – закатив глаза, воскликнула Алена.
– Ну скажи, чем ты занимаешься? – Андрею действительно захотелось прояснить этот вопрос.
– Я учусь в Институте авиаприборостроения.
– Ничего себе!
– Не верится?
Андрей неопределенно пожал плечами.
– А ты местная?
– Ты бы еще спросил, настоящее ли у меня имя! Нет, я из Оренбурга приехала. Поступила со второго раза, перед институтом работала уборщицей в школе, официанткой, продавщицей в галантерейном магазине. Потом поступила и встречалась целый год с одним молодым человеком.
– А на каком ты курсе? – Андрей задержал взгляд на острых выпирающих ключицах Алены.
– На четвертом.
– А что с тем парнем?
– Мы расстались.
– Почему?
Алена молчала. В ее глазах появилась грусть.
– Не хочешь – не отвечай, ты не обязана, – Андрей снова попытался быть деликатным.
– Да нет! Могу сказать. Он мне изменил с моей подругой. Близкой.
– Ого!
– Да, к сожалению, так! – глаза Алены заблестели, и она отвернулась от Андрея.
– Прости, пожалуйста, тебе тяжело, наверное, об этом вспоминать?
– Я его очень любила, но этого не смогла простить.
Андрей обнял ее сзади. Ему было действительно жаль Алену, но она, казалось, не поверила его сочувствию.
– Ты, наверное, хочешь знать, как я скатилась до такой жизни?
– Мы можем не говорить об этом, – ответил Андрей.
– Моя мама умерла от рака два года назад. Я очень тяжело переживала ее смерть. Отец запил, а потом вообще куда-то исчез. Говорят, живет с какой-то женщиной. А мне нужно было как-то выживать, – голос Алены задрожал, казалось, она вот-вот заплачет. – Мама мучилась очень сильно, буквально высохла за три месяца. Словно ее изнутри съела эта болезнь.
– Понятно…
– Но Моте я очень благодарна.
– За что?
– Она дала мне деньги в долг. Ты знаешь, у меня есть мечта: когда отработаю, выйти замуж и завести семью, – со слезами в голосе сказала Алена.
– Все сбудется. Ты умная.
– Мало иметь хороший ум, главное, правильно его применить.
– Вот это точно! – ответ Алены поразил Андрея.
– Знаешь, – продолжала Алена, – мне как-то один очень приличный мужчина сказал, что проституция как наркомания. Один раз вляпаешься – и на всю жизнь клеймо. Общество тебя будет считать человеком с дурными наклонностями, и ты всегда будешь изгоем.
– Мне кажется, что сильный человек все может побороть. Все в твоих руках.
– Ты уверен?
– Уверен, конечно!
– А еще говорят, что грех молодости приходится искупать потом, в старости.
Андрей покачал головой:
– Но это не повод опускать руки. Все могут совершать ошибки, главное – осознать это и исправлять их.
Между Андреем и Аленой установилась какая-то связь. Он вполне отдавал себе отчет, кто она, но Алена не была ему противна. Андрей испытывал к ней сочувствие и даже жалость. Ее судьба – это трагедия. Ему было больно видеть, что молодая красивая женщина опустилась так низко, но он понимал, что каждый сам выбирает свой жизненный путь.
– Тебе понравилось? – недвусмысленно спросила Алена. – И прости, что гружу тебя своими разговорами.
– Все было замечательно.
– Можем продолжить, если хочешь.
– Я не против, – ответил Андрей.
– Mотя нас ругает, когда мы долго болтаем с клиентами. Говорит, это вредит делу.
Андрей проснулся бодрым и свежим, несмотря на ночные приключения. Приняв душ в шикарной ванне, отделанной модной кафельной плиткой, он стал одеваться. Алена еще спала. Одеяло сползло с нее, обнажив ее плечи, локти и грудь. Присев на кровать, Андрей любовался девушкой. «Удивительно, как эти женщины проникают в самые потаенные уголки души мужчины. Так легко и незаметно! Они знают мужские слабости и желания и пользуются этим. Всем кажется, что смысл их жизни в том, чтобы зарабатывать на пороках, но очень часто в их действиях мы можем увидеть самую суть добра и зла, правды и лжи. У человека действительно всегда есть выбор, в какую сторону пойти, но часто падшими людьми оказываются те, которые свернули не туда случайно. Те, у кого рядом не было достойных советчиков, которые бы указали им верный путь». Андрей раздвинул бархатные темно-вишневые шторы, луч солнца коснулся глаз девушки, и Алена стала медленно пробуждаться.
– Доброе утро! – сказал Андрей.
– Доброе! – с улыбкой ответила Алена.
Ее голос дрогнул. Что-то изменилось в ней за эту ночь.
– Мне пора! – сказал Андрей.
– Я поняла! – с грустью ответила Алена.
– Послушай, вот это тебе! – Андрей положил на тумбочку двести рублей.
– Зачем? Игорь же заплатил Моте, – запротестовала Алена.
– Это тебе от меня. Прекрати этим заниматься, пожалуйста!
Голос Андрея звучал тепло и ласково, он как будто говорил с младшей сестрой. Девушка с благодарностью посмотрела на него.
– Господи! Спасибо, – ответила она, закрыв рукой задрожавшие губы.
– Пока! – буркнул Андрей. На него нахлынуло чувство жалости. Ему казалось, что он бросает невинное, беззащитное существо на растерзание хищникам. Андрей наклонился, поцеловал Алену в щеку и быстро пошел на выход. Ни в коридоре, ни на кухне никого не было. Покинув притон, он пошел пешком по утренним улицам Ленинграда. Солнце уже осветило крыши домов – день обещал быть теплым.
Андрей шел по улице Марата по направлению к Невскому проспекту. Рядом грохотал трамвай, который вез немногочисленных пассажиров. Андрею было хорошо и легко. Тяжесть, которая долго терзала его душу, исчезла, и он на время позабыл о Марине. Андрей шел и думал о том, насколько же жестока судьба и как ее удары могут перечеркнуть все планы и спутать пути.
«Как же остаться нормальным человеком? Как не опуститься и не поддаться соблазнам? Ведь не бывает плохих или подлых людей от рождения, – размышлял Андрей. – Обстоятельства заставляют их опускаться на дно. Как же все запутано! Нужно держаться своего “я”, чтобы, не дай бог, без этого “я” не остаться. Нужно отстаивать себя, свои принципы, идеалы, в конце концов, своих друзей и любимых».
Глава 3
Дни неторопливо сменяли друг друга. Андрей продолжал понемногу торговать на «галерке», но без Гены дело шло ни шатко ни валко. Оставить за прилавком было некого, и Андрей не мог себе позволить отлучаться, чтобы проводить встречи с клиентами, учиться или устраивать личную жизнь. Постепенно торговля сошла на нет, но Никаноровы по-прежнему требовали по полтысячи каждый месяц. Сумма немалая, учитывая даже то, что после отъезда Гены Андрей с Игорем делили расходы на двоих.
Если бы не Малкин, Андрею пришлось бы совсем трудно. Он держал у Якова около трех тысяч рублей и регулярно получал свои проценты. Но этого все же не хватало, чтобы жить комфортно и, главное, откупиться от Никаноровых. Хохол говорил, что вроде это возможно, но сколько отступных придется разом заплатить – он понятия не имел. Андрей хотел дать Малкину еще денег под проценты – они с Яковом прикинули, что тысяч тридцать хватило бы, чтобы развернуться как следует. Андрей должен был внести хотя бы треть этой суммы. Остальное был готов предоставить Яков – по меркам того времени он был уже очень состоятельным человеком.
Сам Яков занялся антиквариатом: скупал за бесценок старинные вещи, отдавал их на реставрацию и продавал с приличной наценкой. Малкин предлагал и Андрею войти в дело, но тот отказался – он доверял Якову, но предпочитал зарабатывать на понятных схемах.
Никаноровы догадывались о делах Якова и могли в любой момент на него наехать, но Андрей все же надеялся, что они не столь всемогущи. Он пока не решался просить Игоря устроить встречу с братьями – требовалось разобраться с тем, где раздобыть десять тысяч рублей. Две тысячи у Андрея было отложено. А вот оставшиеся восемь придется у кого-то занять. «Может, у Акопа? – озарило Андрея. – Он деляга, не откажется от возможности подзаработать! Надо попробовать».
С Мариной они не виделись уже два месяца. По вечерам, думая о ней, Андрей впадал в страшное уныние, которое пытался заглушить пивом или чем покрепче. Лежа в одиночестве в своей комнате, он снова и снова задавал себе вопросы: «Неужели ей все равно? Или у нее кто-то появился?» Одно только предположение об измене доводило Андрея до исступления. Ему было просто необходимо с ней увидеться!
Наконец, не выдержав, Андрей отправился к Марине в институт. Он припарковался у Лебяжьей канавки и пошел на Марсово поле – студенты «кулька» часто собирались там в хорошую погоду. В три часа дня на Марсовом поле было многолюдно – туристы фотографировались на фоне памятника жертвам Февральской революции тысяча девятьсот семнадцатого года. Студенты заняли почти все скамейки. Андрей знал некоторых ребят с курса Марины, поэтому искал глазами знакомые лица.
Вдруг он заметил, что ему навстречу идут два молодых человека невысокого роста, это были одногруппники Марины – Герман и Тельман. Горские евреи, они приехали в Ленинград из азербайджанского города Куба учиться. Они не были братьями, но внешне их было не отличить друг от друга: оба маленького роста, коренастые, довольно симпатичные, с темными кудрявыми волосам. Они дружили с Мариной, и Андрею нередко приходилось бывать в их компании. Позади Германа и Тельмана шла Марина. Одетая в красную лаковую кожаную куртку, черно-зеленую полосатую юбку ниже колен и черные кожаные туфли на низком каблуке, девушка, как всегда, притягивала внимание молодых людей. Чуть отстав от Марины, шла ее подруга Ия. Андрей готов был провалиться сквозь землю, когда увидел всю компанию. Марина тоже издалека его заметила и, судя по всему, была ему не рада. Во всяком случае Андрею так показалось. Он пошел навстречу ребятам.
– Привет! – Андрей пожал руку вначале Герману, потом Тельману.
Марина молча смотрела на Андрея.
– Привет! – обратился он к ней.
– Привет! – холодно откликнулась девушка.
– Может, поговорим? – нерешительно предложил Андрей. Если бы она знала, как трудно ему дался этот простой вопрос!
– Нет! – ответила Марина ледяным тоном.
– Почему?
– У меня нет времени.
Она подошла к Герману, и по взглядам, которыми они обменялись, Андрей все понял.
– Ну что, ребята, пойдемте! – скомандовала Марина.
Компания направились к Вечному огню, оставив Андрея стоять одного на дорожке.
Андрей чувствовал себя раздавленным. В ушах зашумело, стало трудно дышать. Он сел на скамейку и закрыл глаза. Несколько минут просидел неподвижно, но находиться на одном месте было невыносимо. Андрей встал и, пошатываясь, пошел мимо студентов. Им овладело знакомое уже состояние – чувство абсолютного одиночества и боли от предательства.
«Страдания укрепляют дух и характер», – вспомнились Андрею слова матери. Он брел по дорожке мемориала, скользя взглядом по ухоженным газонам и постриженным кустам, в тени которых обнимались влюбленные парочки. «Как же они счастливы!» – с завистью думал Андрей.
Нетвердым шагом он направился к Летнему саду. Здесь тоже оказалось полно студентов, которые были заняты чем угодно, но не учебой. Андрей обошел по правой стороне Карпиев пруд и пошел вдоль главной аллеи. У Кофейного домика толпились туристы. Он прошел мимо черешчатого дуба, дошел до Летнего дворца Петра I и повернул налево в сторону Лебяжьей канавки. Андрей был предельно взвинчен. У него вдруг закружилась голова, словно его укачало в автомобиле. Горячими волнами кровь проходила по телу и обжигала все внутри. Андрей буквально рухнул на изумрудно-зеленую траву у самого берега канавки. Теряя сознание, он успел подумать, что теперь уже точно они с Мариной расстались навсегда.
Глава 4
Прошло почти четыре месяца. После прекрасного бабьего лета в Ленинграде полноправной хозяйкой утвердилась осень. Андрей находился в состоянии крайнего нервного истощения: Марина, а точнее, ее измена, в которой он почти не сомневался, по-прежнему не выходила у него из головы.
Изо дня в день он копался в себе, пытаясь понять, почему она его бросила. То злился на нее, то вдруг думал, что ему это все приснилось, а на самом деле ничего и не было.
После встречи в парке Андрей совсем забросил институт, на «галерке» появлялся, только если югославы по случайности привозили товар. А с Малкиным встречался, лишь чтобы забрать свои проценты. Даже интерес к заработкам у него пропал. Все казалось ему ненужным и бессмысленным. Андрей пристрастился к пиву (его он доставал на «галерке» по блату – из-за сухого закона): внушительное количество хмельного напитка перед сном – и он забывался, незаметно погружаясь в дрему.
Андрей понимал, что в жизни нужно что-то менять. Но что именно и, главное, как? Приближался Новый год, город охватила предпраздничная суета. Это еще больше раздражало Андрея: ему не хотелось никого видеть и тем более поздравлять – даже родителей и сестру. К тому же Малкин со своим «фондом независимости» уже окончательно его допек: Яков появлялся в общежитии чуть ли не каждый день.
– Дрон, я очень тебя уважаю и ценю, но и ты меня пойми – мне надо дело делать. Или ты вкладываешься, или я иду искать других партнеров. Сколько можно тянуть?!
– Да, ты прав, конечно… – задумчиво отвечал Андрей. – Я постараюсь найти деньги!
Больше из-за нежелания портить отношения с Яковом, чем по соображениям корысти, он наконец решил позвонить Гене в Армению и предупредить, что собирается взять в долг у Акопа. Гена не возражал. Возвращаться он из Армении пока не планировал – маме немного полегчало, и он хотел как можно дольше побыть с ней рядом. А пока устроился водителем на местный завод и этим зарабатывал на жизнь и лечение матери.
За четыре дня до Нового года Андрей позвонил Акопу и договорился о встрече. «Хоть с умным человеком пообщаюсь», – думал он, собираясь. Они с Акопом давно не виделись, с тех пор Андрей сильно повзрослел, стал увереннее в себе, и ему хотелось, чтобы армянин это отметил. Поэтому к своему внешнему виду Андрей подошел с особой тщательностью: надел финский костюм из шерсти, белоснежную рубашку и яркий галстук.
По пути купил двадцать пять темно-бордовых длинных роз для Ангелины и три бутылки грузинского вина «Хванчкара».
* * *
– Ой! Какие люди! Привет, милый! – Ангелина была в своем репертуаре – жизнерадостная и радушная. Ее глаза изменили выражение и даже цвет, когда она увидела охапку прекрасных роз.
– Спасибо тебе большое! Давай поцелую, – она притянула голову Андрея к себе. Ее мягкие губы оставили на его щеке жирный след цикламенового цвета.
– Ой! – заметив пятно, она стала вытирать его, мягко касаясь пальцами кожи.
Сняв пальто, Андрей пошел в ванную помыть руки. Дверь в гостиную была закрыта, но оттуда доносился голос Акопа. Он с кем-то разговаривал на повышенных тонах. «Хорошо, что в этот раз не с Ангелиной отношения выясняет, – подумал Андрей. – Иначе вся встреча пошла бы прахом».
– Проходи на кухню! – позвала Ангелина. – Ты замерз, наверное?
– Нет, я на машине!
– Ничего себе! Ты молодец! Ну, как дела? Что новенького? – Ангелина явно была рада гостю.
– Много чего. Учусь, работаю понемногу, – ответил Андрей. – А ты как?
– Вот на водительские курсы пошла, хочу права получить. Так что сейчас занимаюсь с инструктором.
– Здорово! Тебе нравится? – Андрей присел на диван.
– Да! Салат положи себе, – Ангелина указала на тарелку на столе. – Акоп разговаривает по телефону, скоро выйдет, – объяснила она извиняющимся тоном.
Их взгляды встретились, и какое-то время Андрей с Ангелиной молча смотрели друг на друга. В глазах Ангелины, как всегда, пряталась улыбка. И то ли от ее теплого взгляда, то ли от той радости, с которой Ангелина встретила гостя, Андрею вдруг стало легче на душе.
– С Геной созваниваетесь? – прервала неловкую паузу Ангелина.
– Да, раз в неделю точно общаемся, – возвращаясь к реальности, ответил Андрей.
– Как там Анечка? Бедная!
– Вроде все стабильно. Прошла очередной курс химиотерапии. Гена сказал, что получше.
– Несчастная женщина, так ее жалко! – Ангелина искренне сочувствовала матери Гены.
– Да, и не говори!
Они снова замолчали. Ангелина уселась напротив Андрея, подперев подбородок ладонью.
– Ты похорошел, очень! – Ангелина улыбнулась, бросив на парня манящий взгляд из-под длинных ресниц. – Прямо красавчик.
Андрей не поверил ей – в последние месяцы он особо собой не занимался, и это, конечно, должно было сказаться на его внешнем виде. Тем не менее ее слова тешили его самолюбие.
– Спасибо.
– Ну и как, ты с кем-нибудь встречаешься?
Вопрос задел Андрея.
– Нет, – мрачно ответил он. Ему не хотелось об этом говорить, но с ходу придумать, как выкрутиться, он не смог.
– Нет? – Ангелина удивленно подняла брови. – А что так? Такой лапочка и один? Не верю!
Кокетливо подмигнув парню, она забралась на стул и потянулась за банкой, стоявшей на самой верхней полке кухонного шкафа. Пользуясь тем, что Ангелина была к нему спиной, Андрей без стеснения рассматривал ее соблазнительные формы.
– Откроешь? – Ангелина протянула ему трехлитровую банку.
– Да, конечно! – Андрей помог ей спуститься.
– Попробуй огурчики, они обалденно вкусные. Акопу на работе делает его бригадирша.
– Спасибо, – ответил Андрей, но не притронулся к еде.
Наконец в коридоре послышались шаркающие шаги. На кухню зашел Акоп.
– О-о-о! Какие люди! – развел руками армянин. – Ну что, стал миллионером?
Акоп заметно постарел: поседел, обрюзг и выглядел очень уставшим.
– Здравствуйте, Акоп Сергеевич, – Андрей встал. – Как у вас дела?
– У нас все хорошо! Вот детей собираемся рожать и воспитывать, – Акоп бросил ехидный взгляд на Ангелину. Она закатила глаза и фыркнула. По выражению ее лица было понятно, что она не рада приходу Акопа на кухню. Отвернувшись, Ангелина переставляла посуду в шкафчике.
– Ну что, будешь советовать, как заниматься коммерцией? – спросил Акоп и уселся на место, которое освободил Андрей. – Много заработал на своей «галерке»?
– Я для Андрея здесь накрыла, – перебила Акопа Ангелина, – ты напротив садись.
– Что?! – огрызнулся Акоп.
Андрею стало неудобно, еще не хватало, чтобы хозяева начали сейчас ругаться.
– Ничего, Ангелина, я сюда сяду.
– Нет, пускай он туда садится! – настаивала на своем Ангелина.
Акоп все же встал, и Андрею пришлось вернуться на свое место.
– Ну так что? Приличные деньги поднял на «галерке»? – повторил вопрос Акоп.
– Приличные! – ответил Андрей, краем глаза наблюдая за реакцией Ангелины. Она делала вид, что разговор мужчин совершенно ее не интересует.
