Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 52 страниц)
– А когда ребята туда подъедут?
– Где-то к трем. Ну смотри, я могу стартануть туда сейчас, а ты, если что, попозже подтянешься или завтра, – ответил Гена.
В этот момент в комнату вернулась Зоя Ефремовна со сковородкой в руках. В комнате вкусно запахло яичницей с колбасой.
– Ну что, садимся, ребята! Надо позавтракать, – деловито позвала молодежь Зоя Ефремовна.
– Мамуля, а поехали с нами сегодня в Комарово? У Игоря там дача, – предложил Андрей.
– На дачу? – Зоя Ефремовна присела на табуретку. – Развлекаться, значит, собрался? Так ты к пересдаче готовишься?
– Ну а что, вообще не отдыхать? – возмутился Андрей.
– В понедельник нам с тобой идти на кафедру, я об этом уже сказала. Так что особо не расслабляйся, – прервала его мать.
Обычно, приезжая в Ленинград, родители Андрея останавливались у Ольги Евсеевны. Сейчас, учитывая, что Андрей уезжал на выходные, Зоя Ефремовна могла бы переночевать в общежитии. Но у нее были другие планы:
– Я сегодня поеду к Оле. У нее останусь. Увидимся утром в понедельник.
В глубине души Андрей почувствовал облегчение, хотя и понимал, что мать не одобряет его образ жизни в целом и то, что он уезжает веселиться с друзьями вместо того, чтобы заниматься. Он ловил ее строгий взгляд, и, совсем как в детстве, ему хотелось избежать наказания и заслужить родительское одобрение.
– Может, все-таки с нами, мам? Тебе понравится, там природа и свежий воздух…
– Нет, – твердо сказала Зоя Ефремовна. – У меня есть кое-какие дела в городе, надо все успеть. Буду ждать тебя в институте в девять.
– Хорошо! – смирился Андрей и принялся за еду.
Глава 16
Через два часа Андрей, Гена, Марина и Тоня уже сидели в электричке, направлявшейся в Комарово. Тоню нельзя было назвать красавицей: широкие скулы, тяжелый подбородок и крупный, как будто слегка приплюснутый, нос. И все же она привлекала внимание молодых людей – высокая, стройная и удивительно грациозная. Для девушки ее возраста одевалась Тоня неброско, даже можно сказать скромно. Молчаливая и застенчивая с чужими, она редко участвовала в общих беседах, но всегда была доброжелательна.
Приехав на место, все разошлись по комнатам, чтобы бросить вещи. Дом, со всех сторон окруженный соснами, представлял собой оригинальную постройку начала века. Его деревянные стены были выкрашены в зеленый цвет, отчего он практически полностью сливался с окружающей растительностью. На первом этаже дома располагались три комнаты и веранда с витражными окнами, длинный узкий коридор соединял веранду с кухней-гостиной.
На втором этаже помещались две небольшие спальни, а по довольно крутой узкой лестнице можно было попасть в мансарду. Там находилась еще одна маленькая комнатка. В ней было темновато, но всегда прохладно, тихо и очень уютно. Андрей присмотрел ее для себя: они с Мариной любили уединяться в мансарде, особенно в дождливые дни. Игорь не возражал – он не был ценителем романтических уголков.
Вскоре к компании присоединились еще четыре пары: Игорь с Агнией, Яков с Ольгой, Мейхер с Юлей и Савельев со Светой.
Со Светой Андрей был хорошо знаком: она часто помогала Федору на «галерке». Деловая, довольно жесткая и решительная, Света умело вела торговлю, никогда не уступала покупателям и умудрялась продавать за большие деньги даже самый сомнительный товар. Небольшого роста, очень худенькая, с короткой мальчишеской стрижкой, которая, впрочем, ей очень шла, Света ни минуты не могла усидеть на месте. Она хорошо говорила на английском и часто знакомилась с иностранцами на Невском, чтобы попытаться купить у них технику или бижутерию на продажу. Это было рискованно, но Света была девушка отчаянная и сообразительная. Сама себя она называла ящеркой – за умение выскользнуть из любой опасной ситуации.
Когда все приехали, Марина с Тоней уже заканчивали накрывать на стол: на даче оставалось много алкоголя и продуктов с предыдущих посиделок.
Пока жарился шашлык, Мейхер с Игорем предложили всем косяки. Агния со Светой сразу согласились, Ольга и Юля немного поломались – но только для вида. Марина и Тоня курить отказались наотрез. Света быстро накурилась до такой степени, что ей пришлось отправиться спать. Ольга с Юлей сидели в сторонке и о чем-то увлеченно беседовали – они нашли общий язык еще в прошлый приезд.
Парни «дули» вовсю – все, кроме Андрея. Ему не нравилось состояние, которое возникало после травы, – когда мысли путались, голова шла кругом и было совершенно невозможно контролировать свои действия. Андрей молча наблюдал за ребятами и думал о матери. Ему было не по себе от того, что он оставил ее одну в городе. Да и ситуация с проваленной сессией радости не добавляла. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он взглянул на Марину. Она выигрышно выделялась на фоне остальных девушек, удивительным образом сочетая в себе чувственность, женственность и умение вести себя с достоинством, – никаких кривляний и притворства. Когда она была рядом, все проблемы уходили на второй план.
– Ну что, выпьем за нас! – поднял стакан с вином Хохол.
– Ура-ура-ура! – поддержал Малкин.
– Девчонки, вы с нами? – обратился Хохол к Юле с Ольгой.
– Да! – ответили девушки хором.
Остальные, услышав, что уже произносятся тосты, подошли к столу и разобрали наполненные стаканы.
Агния подошла последней.
– Ну где ты ходишь?! – напустился на нее Хохол.
– Я посмотрела, как там Света спит.
– Давай пить с нами!
Агния взяла стакан:
– За нас!
В помещении становилось душно, и Андрей открыл окна.
– Может, перейдем на улицу? Погода хорошая, – предложил Гена.
– Комары сожрут, – поморщился Мейхер.
– Комары не комары, но здесь слишком душно! – поддержал Андрей идею Гены. – Действительно, пошли на улицу.
Погода была прекрасная, голубое небо с редкими перистыми облаками напоминало гладкое море в абсолютный штиль. Высаженные вдоль забора кусты жимолости закрывали компанию от любопытных глаз соседей. В воздухе был разлит тонкий аромат цветущих роз, посаженных когда-то бабушкой Игоря. Мягкая трава приятно щекотала босые ноги. Настоящий рай на земле. Портили картину лишь комары, которые назойливо лезли в лицо.
– Предлагаю тост за девушек! – Хохол встал. – Без вас жизнь скучная, нудная и серая.
– Под… держиваю, – Яков в этот раз явно перебрал с травкой и едва смог произнести слово.
– Спасибо! – ответила Агния и послала Игорю воздушный поцелуй. – Ты такой обходительный, зайчик!
После застолья вся компания отправилась гулять на Финский залив, оставив Малкина сидеть за столом. Света спала в доме – о ней все как будто забыли. До залива было всего метров двести, и парочки, взявшись за руки, не спеша спускались по тропинке к берегу – как отдыхающие на каком-то южном курорте. Последними шли оставшиеся без пары Савельев и Ольга, время от времени перебрасываясь ничего не значащими фразами.
На заливе началось безудержное веселье, на какое способны молодые люди только в этом возрасте. Мейхер, Хохол и Савельев, раздевшись, побежали в воду. Ольга и Юля тоже разделись до купальников, но бродили вдоль кромки воды, не решаясь зайти глубже. Заметив это, парни вернулись, поднимая тучу брызг. Внезапно появился Малкин, подхватил Ольгу на руки и побежал с ней по мелководью. Даже всегда флегматичный Мейхер оживился – он схватил Юлю за руку и тянул ее за собой. Девчонки визжали и для вида сопротивлялись. Агния, Тоня и Марина направились к волнорезу – устроившись на нагретых солнцем громадных камнях, они обсуждали что-то, смеясь и то и дело оглядываясь на своих молодых людей. Но парни и там не дали им посидеть спокойно. В конце концов в воде оказались все, кроме Андрея и Гены.
– Здорово, да? – запыхавшись, Гена оперся руками о камень и повернул к Андрею довольное лицо. – Красота… Вот бы так всегда было!
Друзья уселись на траву и замолчали, наслаждаясь солнцем, свободой и общей атмосферой праздника.
Но даже сейчас Андрей не мог забыть о деле. Глядя вдаль, он задумчиво произнес:
– Еще одна сделка с костюмами – и надо что-то решать!
Он говорил с абсолютно безразличным видом, как будто рассуждал сам с собой вслух. Но едва заметно играющие желваки выдавали его волнение. Андрей сидел на холмике слева от Гены, и, разговаривая, тому приходилось смотреть на друга снизу вверх.
– Что решать? – не понял Гена.
– Придется или вообще сворачивать все, или другим способом товар ввозить. Югославы последнюю партию еле провезли.
– Есть идеи? – спросил Гена, уже зная ответ. Они были знакомы два года, и за это время он успел изучить характер Андрея: тот никогда не начинал разговор просто так. Как правило, это означало, что он все решил и теперь хочет поставить в известность остальных.
– Я все время думаю об этом. Мне кажется, человек пять югославов надо. А вообще, если Горана и Душена заподозрят в чем-то, их могут посадить. А потом и за нас могут взяться.
– Да ну! Ты шутишь? – испуганно спросил Гена и нервно закурил сигарету.
– Нет, не шучу! Так что надо хорошенько подумать, где надежных курьеров взять. Если с последней сделки заработаем вместе двадцать пять тысяч, предлагаю собраться с Хохлом и все обсудить.
– Обсудить?
– Да. Как работать дальше. Если вы забираете деньги, тогда я один буду вопрос решать. Если не забираете, то втроем решаем.
– Понял! Я с тобой всегда! Знай это.
– Спасибо, Гена, но ты еще раз все взвесь. Если хочешь забрать деньги и тратить на себя – бери. Без проблем. Мы и так эти девять месяцев пахали и во всем себе отказывали.
– Брось! Мы сами этого хотели.
Андрей почувствовал облегчение. Этот разговор он планировал не один день и начал его, конечно же, не спонтанно – Гена был прав. Андрею требовались средства на то, чтобы развернуться, и без доли Гены ему пришлось бы туго. Но дело не только в деньгах. Поддержка друга была важна для Андрея – ему нужно было знать, что он не одинок в своих стремлениях.
* * *
Легкий бриз с Финского залива прогнал вечернюю духоту. Словно курица-наседка на гнезде, она упрямо сидела в городе почти до ночи. И лишь сейчас уступила ласковому ветерку, игриво шуршавшему листвой.
Молодежь продолжала веселиться: кто-то играл в догонялки, кто-то целовался, уединившись под деревьями. Гена переместился к Тоне. Андрей смотрел на всю эту кутерьму со стороны, пристально вглядываясь в каждого из ребят. Не хватало только бинокля. Неподалеку от Андрея опустилась чайка. Она стояла одна в поблескивающей сероватой воде и смотрела на него. Андрею стало грустно и одиноко. И хотя Марина была здесь, совсем рядом, он вдруг понял, что в их отношениях что-то не так. Смогут ли они быть вместе и дальше? А что будет с торговлей на «галерке»? Может, мать права и это действительно опасно, а он слишком увлекся? Что делать с учебой? Мысли переплетались в спутанный клубок, не давая Андрею расслабиться. Наблюдая за своими друзьями, любимой девушкой, слушая звуки природы и глядя на прекрасный закат, он размышлял о том, что будет завтра.
Сложнее всего было думать о том, что его отношения с Мариной могут когда-нибудь закончиться. Андрей старался гнать от себя эту мысль, но отделаться от нее было почти невозможно, – она преследовала его, как стая львов преследует беззащитную антилопу.
Марина стояла на высоком камне, наполовину погруженном в воду. Из этих довольно крупных валунов получилась своеобразная тропинка, которая вела к волнорезу. Андрей подошел к валуну, улыбаясь, подал девушке руку, чтобы помочь спуститься. Спрыгнув, она попала в его объятия и прижалась головой к его груди.
– Ты не слишком много выпила? – ласково спросил Андрей.
– Нет, совсем капельку! – тихо ответила Марина.
– Точно? – он не отпускал ее.
– Точно.
– Ну что, двигаем к дому? – послышался голос Хохла.
– Давайте. И можем костер разжечь! – предложил Федор.
* * *
– Еще посидим или по койкам? – спросил Игорь, когда они пришли к себе.
– Ну зачем так грубо? – Агния с неприязнью взглянула на своего молодого человека.
– А как надо? – спросил Хохол.
– Ты грубиян! – повторила девушка.
Игорь в шутку оттолкнул ее и раздраженно спросил:
– Что опять не так?
– А ты не понял? Мне не понравилось, как ты выразился! – с вызовом ответила Агния.
– Слушай, кому не нравится, пусть холодной воды выпьет, – ухмыльнулся Хохол и попытался притянуть девушку к себе. Она возмущенно сопротивлялась, тогда он схватил ее за шею и резким движением пригнул к своему животу. Несмотря на крики Агнии и ее попытки вырваться, Игорь хохотал в голос и продолжал удерживать ее.
– Хохол, ты ей шею сломаешь! – вмешался Андрей. – Угомонись уже!
Все разошлись по комнатам. Во дворе остались только Андрей и Гена. Они обсуждали свои дальнейшие планы. Из окна второго этажа раздавались крики – это Игорь выяснял отношения с Агнией. Они ругались так часто, что никто из друзей уже не обращал на это внимания. Первое время их пытались утихомирить, но потом привыкли – похоже, что их обоих это устраивало. Игорь и Агния будто питались эмоциями, которые получали от ссор. Не зря говорят, что мы выбираем пару по себе – и в случае с Игорем и Агнией это была абсолютная правда. Они оба искали сильных впечатлений и утоляли эту свою потребность если не в каких-то рискованных авантюрах, то хотя бы в бурных сценах.
Агния была девушкой эффектной и дерзкой и стремилась брать от жизни все. Ее родители – папа-латыш и мама-полька – развелись, и в детстве Агния была предоставлена сама себе. Она знала, что нравится молодым людям, и не отличалась строгостью нравов. Предпочитала сама выбирать себе мужчин – «хозяев жизни», как она их называла. Любила, чтобы ее развлекали, дарили подарки, – ей нужен был постоянный праздник. Как только праздник закачивался, девушка находила себе нового спутника. К своим девятнадцати с небольшим она успела сменить полдюжины кавалеров и особо этого не стеснялась. Игорь поначалу бесился, но, поскольку и сам не был однолюбом, быстро успокоился. Жениться на Агнии он не собирался, а во всем остальном она его устраивала.
Время перешло далеко за полночь, когда на первом этаже вдруг раздался крик Федора Савельева. Андрей еще не спал, думая о приезде матери, проваленном экзамене и торговле. Аккуратно переложив голову Марины со своего плеча на подушку, он быстро надел джинсы и спустился вниз. Там царила какая-то суматоха, все носились туда-сюда. Мейхер влетел в дом с улицы, держа в руках кувшин с водой. Агния, вся в слезах, стояла в дверном проеме босиком в одной ночной рубашке, ее под руку держали Ольга и Юля. Андрей понял, что случилось что-то серьезное. Бросив взгляд на Агнию, он вбежал в комнату. Там на полу лежала без сознания Света, она была одета все в те же синие джинсы клеш и белую майку на лямках. Голова ее была повернута набок, глаза закрыты. Ее лицо побелело, а губы приобрели синюшный оттенок. Федор сидел около Светы на корточках и что-то пыхтел себе под нос, потом поднял глаза на Андрея и обреченно произнес:
– Господи, ей конец!
– Что случилось? – Андрей весь подобрался и тоже присел на корточки рядом с девушкой. Он внимательно смотрел на казавшуюся бездыханной Свету, надеясь уловить хоть какое-то движение.
– Мне кажется, она умерла, – дрожащими губами повторил Федор.
Андрей лишь мельком взглянул на Савельева – нужно было срочно что-то делать. Он приподнял майку и расстегнул Свете бюстгальтер, затем расстегнул джинсы и стянул их немного вниз.
– Не смей! – Федор бросился на Андрея, решив, что тот собирается ее раздеть.
– Не лезь! Так надо, – Андрей отодвинул Савельева свободной рукой.
– Ну! – пытался сопротивляться Савельев.
– Федь, не мешай! – не отвлекаясь, прикрикнул на него Андрей.
– Она м-мертва? – заикаясь, спросил Федор.
Андрей не ответил. Он взял правую руку Светы и попытался нащупать пульс.
– Можно потише? – крикнул он через плечо окружившим его девушкам, которые продолжали испуганно перешептываться и причитать.
Андрей положил указательный и безымянный пальцы на шею сразу под нижней челюстью Светы, одновременно приоткрыв ей рот другой рукой, чтобы проверить, не запал ли язык. Язык был на месте, но пульс не прощупывался. Андрей перемещал пальцы по всей шее Светы, но безрезультатно.
– Может, скорую вызвать? – предложил Малкин, нервно крутя в руках незажженную сигарету.
Андрей бросил на него озабоченный взгляд, напряженно думая. Он прищурил глаза и сжал губы, на его лбу выступили капельки пота:
– Поищи тонометр, вроде где-то на кухне валялся! – приказал он Гене. Тот стремительно выбежал из комнаты.
– Господи! – снова запричитали девушки. Кто-то из них зарыдал.
На лесенке послышались шаги, это была Марина, только сейчас спустившаяся с мансарды.
– Боже, что здесь творится? – шепотом произнесла она.
Ошарашенная, Марина смотрела на происходящее, с каждой секундой становясь все бледнее.
Андрей казался единственным, кто сохраняет спокойствие. Он был предельно сосредоточен. Отец учил его, как вести себя в экстремальных ситуациях и как оказывать первую помощь. У них дома было много книг по медицине, лекарственные справочники, разные руководства. Андрей напрягал память, чтобы вспомнить все, что знал о подобных ситуациях. «Вряд ли там было что-то про обкурившихся девиц», – мелькнуло у него в голове.
– Откройте, очень душно, – жестом Андрей указал на окно.
Хохол метнулся к окну, но большого облегчения это не принесло. Минуты через три вбежал Гена, держа в руках тонометр без «ушей».
Хохол предложил сделать Свете искусственное дыхание.
– Если она умерла, нам же всем конец! – Юля озвучила то, о чем думали все.
– Помолчите, черт бы вас побрал! – прикрикнул Игорь на девушек.
– Нас посадят! – Ольга зарыдала в голос. – Ой, господи!
– Да заткнетесь вы или нет! – Хохол схватил за локти Ольгу и Юлию и вытолкал их из комнаты.
Обстановка накалялась. Андрей понимал, что надо действовать как можно быстрее. Он надел манжету на левое плечо Светы и крикнул:
– Тихо!
Затем положил тонометр рядом с рукой Светы и начал накачивать грушу. «Ушей» у тонометра не было, но на курсе начальной военной подготовки Андрея учили мерить давление, прощупывая пальцами пульс на запястье. Доведя стрелку тонометра до двухсот миллиметров ртутного столба, он перестал качать, и стрелка медленно поползла к нулю. От напряжения Андрей вспотел настолько, что капельки пота стекали по его вискам и капали с подбородка.
«Кажется, у нее шок», – смутно припоминал Андрей описания симптомов из справочников. Вдруг, когда стрелка оказалась на цифре пятьдесят, он почувствовал на запястье слабые удары пульса. Андрей радостно вскрикнул:
– Пятьдесят на двадцать. Жива! Но у нас мало времени.
– Сколько? – хрипло спросил Хохол.
– Несколько минут. У нее шок.
– Что делать? – наклонился к нему взъерошенный Савельев. Он был почти белый от страха.
Андрей молчал. Единственное, что приходило ему в голову, – сделать девушке искусственное дыхание. «Два глубоких вдоха в рот и пятнадцать надавливаний на грудную клетку двумя скрещенными ладонями», – вспомнил Андрей слова отца. Михаил Алексеевич объяснял, что искусственное дыхание нужно делать, чтобы подпитать легкие кислородом, а потом они наполнят сердце кровью, и оно вновь начнет биться нормально.
Взяв правой рукой голову Светы, Андрей повернул ее лицом кверху и раскрыл ей рот, раздвинув четырьмя пальцами ее губы. Наклонившись, он прижал свои губы к губам девушки, – они были сухие, почти окаменевшие – и вдохнул воздух ей в рот. Затем принялся «заводить» сердце. Первая попытка результатов не принесла. Андрей повторил свои манипуляции три раза. Немного передохнул и начал все сначала. После очередного нажатия ему показалось, что под руками что-то хрустнуло.
«Неужели ребро?! – у Андрея все похолодело внутри. Он аккуратно потрогал ребра девушки. – Кажется, нет, все целы».
Все вокруг замерли. Продолжая выполнять манипуляции, словно фельдшер скорой помощи, Андрей заметил, что глаза Светы слегка приоткрылись. Кожа на лице стала багроветь – девушка явно приходила в себя. Вдруг глаза Светы открылись, как автоматические прожекторы. Она двумя руками резко оттолкнула Андрея и перевернулась на левый бок, облокотившись о пол. Часто дыша, как будто бежала по лестнице на двадцать пятый этаж, Света смотрела по сторонам обезумевшим взглядом. Не понимая, что происходит, она схватилась за живот и издала пронзительный крик. Ее стало рвать.
– Срочно воды! – скомандовал Андрей. – Быстро!
Марина и Агния побежали за водой. Кто-то из них поскользнулся и упал на пол по пути. Но на это уже никто не обратил внимания. Свету рвало без остановки около трех минут. Потом Андрей перенес ее на кровать.
– Твою ж мать, – пробормотал Хохол. – Вот это криндец! Даже в Афгане подобной фигни не видел за два года.
Света лежала на кровати, вены на ее худощавом лице вздулись. Багровый оттенок кожи сменился розовым. Измученная, бледная, с затуманенным взглядом, девушка смотрела на всех вокруг так, будто никого не могла узнать. Но все это было неважно, главное – она была жива. Марина поднесла ей стакан теплой воды. Света сделала пару глотков, и через несколько секунд ее снова вырвало.
– Ну, как ты себя чувствуешь? – тихо, почти шепотом спросил ее Андрей. Он подложил Свете под голову подушку.
– Хреново! Голова сильно болит, словно мозг вот-вот из висков вылетит, – Света сморщилась и стала тереть виски.
– Это из-за низкого давления. Сейчас сделаем горячий сладкий чай. Попьешь и станет полегче, – пояснил Андрей.
– Что со мной было? Я потеряла сознание? – спросила Света.
– Мне кажется, что это реакция на травку. Ты раньше курила? – спросил Андрей, осторожно убирая ее руки от головы.
– Один раз, – ответила Света.
– Ну значит, в этот раз зелье было другое.
– Сколько времени я была без сознания?
– Точно не знаю. Наверное, несколько часов. Не переживай, – успокаивал ее Андрей. – Девочки, вскипятите чай!
– Уже делаем! – откликнулась из кухни Агния.
Вся компания все еще находилась в состоянии шока. Всего несколько минут назад они уже представляли похороны Светы, допросы и, возможно, срок за распространение и употребление наркотиков.
Всплеск наркомании и, соответственно, ужесточение борьбы с ней произошли в стране совсем недавно – пару лет назад. Официально эта проблема не признавалась, ее считали бичом буржуазного Запада. Даже само слово «наркотик» практически не использовалось. Гораздо сильнее власти беспокоили алкоголизм и нарушение трудовой дисциплины. Но в середине восьмидесятых, после начала войны в Афганистане, «употреблять» стали больше и чаще. Местное население традиционно «баловалось» опиумом, а для наших солдат он стал едва ли не единственным лекарством от посттравматических расстройств. Аптечные препараты было достать непросто, поэтому в ход шло все подряд. Не замечать наркобум стало невозможно, и государство ответило предсказуемо – ужесточив наказание. Это было время, когда «уголовку», до двух лет, можно было получить не только за сбыт и хранение, но и за употребление наркотиков. Именно поэтому молодые люди вздохнули с таким облегчением, когда Света пришла в себя.
Андрей был вымотан и морально, и физически. Он вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночная тишина контрастировала с суетой в доме. Чистый воздух, звездное небо над головой, приятная ночная прохлада обостряли желание жить. Андрея вдруг охватило сильное ощущение безусловного счастья. Действительно, он сделал настоящее дело – спас человека. Если бы не он, возможно, Светы уже не было бы в живых! Андрей набрал воздуха в грудь и с гордостью и ликованием огляделся по сторонам. Ему казалось, что вся природа сейчас склонилась перед ним как перед героем.
Парни тоже стали выходить на улицу. Хохол с Яковом уселись на ступеньках крыльца и закурили, Мейхер стоял в стороне и носком кроссовки чертил какие-то рисунки на земле. Гена подошел к Андрею и ободряюще похлопал его по плечу.
– Ты сотворил чудо, черт подери! – все еще дрожащим от волнения голосом сказал Яков. – Если бы не ты, Дрон, нам бы капут.
– Ага, особенно Светке! – добавил Хохол, выдохнув сигаретный дым.
– Мы тебе все обязаны, – еще раз поблагодарил Андрея Малкин.
– Да брось ты! – Андрей легонько ткнул Якова кулаком в плечо.
– Разве из нас кто-нибудь смог бы такое сделать? Дрон, ты просто герой! – хрипло провозгласил Хохол и швырнул окурок на землю. – Кстати, ты же в ее губы вцепился, чтобы сделать искусственное дыхание?
– Да, и что? – Андрей непонимающе посмотрел на ребят.
Малкин опустил уголки губ, наморщил лоб и передернул плечами. Гена широко открыл свои и без того большие темные глаза и смущенно отвернулся.
– Интересно, а она у Савельича член в рот брала? – пробубнил Хохол.
Игорь явно хватил лишнего. Андрей не выдержал и набросился на него:
– Ты что, совсем придурок?! Что ты несешь вообще? Это все из-за этой гребаной травы! – кричал Андрей, казалось, еще немного – и он ударит Игоря. Тот смотрел на друга с любопытством и самодовольством, как будто радовался, что ему удалось вывести из себя обычно невозмутимого Андрея.
– Я тебе сколько раз говорил! – продолжал кипятиться Андрей. – Мозги у тебя есть? Ходишь с этим добром, как с конфетами, по улице!
– Дрон, до этого ни у кого такой реакции не было! – оправдывался Игорь и смотрел на Малкина, ища у него поддержки.
– Не было! Теперь есть. Она чуть не умерла, ты это понимаешь?! – Андрей схватил Игоря за грудки и встряхнул его.
– Хорошо, Дрон, хорошо! Успокойся! – Малкин встал между ними.
– Курите, где хотите и с кем хотите, но не в моем присутствии! – сказал Андрей, одергивая футболку. – Все! Расходимся!
Зайдя в дом, Андрей заглянул в комнату к Свете, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Вокруг нее суетились девочки. А она сидела на кровати, скрестив ноги и держа кружку чая в руке. Света с благодарностью и слабой улыбкой посмотрела на Андрея.
– Пей больше – будет легче. У тебя обезвоживание, – посоветовал он.
– Спасибо тебе! – мягким голосом ответила Света и по-детски захлопала ресницами. Удивительно, но ее короткие каштановые волосы лежали идеально, как после укладки.
Поднявшись на второй этаж, Андрей лег в постель. Марина осталась со Светой и другими девочками. Часы показывали четыре утра, он лежал и думал о том, насколько тонка нить жизни. Можно в одно мгновенье потерять все. Неужели его мама именно это имела в виду и неужели из-за этого приехала в Ленинград? Наконец усталость взяла свое – Андрей уснул и не слышал, когда вернулась Марина.
Но выспаться в эту ночь ему не дали. Вскоре он опять проснулся из-за криков. Ниже этажом кричала Агния – она билась в экстазе, не стесняясь выражать эмоции. Кровать под ними с Игорем скрипела так, что, казалось, вот-вот рухнет. Марина тоже проснулась и от испуга спряталась под одеялом, скрючившись в позе младенца. Было уже утро. Андрей видел в окно, как Агния, едва прикрывшись простыней, выбежала из комнаты в сад, чтобы принять душ. Хохол любил похвастаться своими способностями в сексе и величиной «прибора», но Андрей считал, что тот, как всегда, преувеличивает. Однако, услышав несколько раз, как Агния кричит, не в силах сдержаться, убедился, что друг говорил правду.
Когда Агния вернулась с улицы, Андрей еще какое-то время напряженно ждал, не начнется ли у нее с Игорем очередной страстный марафон. Но все же сон победил опасения, и Андрей на пару часов провалился в небытие.
Глава 17
Длинный коридор кафедры философии, политологии и научного коммунизма был пуст. Пахло свежей краской – в институте вовсю шел ремонт.
На этаже не было ни души, только в кабинете для преподавателей кто-то присутствовал – дверь была открыта. Андрей испытывал легкое волнение: институт уже не был для него родным местом, как раньше. Они с Зоей Ефремовной подходили к кабинету, когда оттуда вышел тот самый профессор Филатов. Он был одет еще более нелепо, чем в день экзамена: мятые белые брюки и клетчатая бежево-коричневая рубашка с короткими рукавами. Обувь – наподобие сандалий – в дырочку, практически без каблука, серо-бежевого цвета. На худощавой руке – часы с широким кожаным ремешком опять же светло-коричневого цвета. Безвкусно, зато по-летнему. Профессор закрыл ключом дверь и пошел по коридору навстречу Зое Ефремовне и Андрею.
– Как его зовут? – вполголоса спросила Зоя Ефремовна.
– Антон Степанович, – шепнул Андрей.
– Антон Степанович, здравствуйте! – торжественно поприветствовала преподавателя Зоя Ефремовна, сделав шаг навстречу Филатову.
Тот, не останавливаясь, сухо бросил:
– Здрасьте! – и пошел дальше.
– Можно с вами поговорить, пожалуйста? – спросила Зоя Ефремовна.
– Сейчас нет времени долго разговаривать, – ответил Филатов, не отрывая взгляда от ключей, которыми открывал другой кабинет. – А что случилось?
– Позвольте поговорить с вами наедине, – следуя за профессором, настаивала Зоя Ефремовна.
Андрею было неудобно и даже стыдно: мать договаривается с преподавателем, как будто ее сын – какой-то школьник. Но другого выхода не было. Идея матери договориться лично с Филатовым или каким-нибудь другим преподавателем показалась ему верной, потому что сам осилить весь объем курса в оставшееся до осени время он бы не смог. Дверь за Филатовым и Зоей Ефремовной закрылась, Андрей остался в коридоре один. Он подошел поближе к кабинету – интересно, что скажет Филатову мать.
– Антон Степанович, нам нужна ваша помощь! – вежливо начала Зоя Ефремовна.
– В чем же? – спросил преподаватель, сев за стол и жестом приглашая свою незваную гостью последовать его примеру.
Зоя Ефремовна села за первую парту.
– Мой сын провалил экзамен у вас.
– Да, я помню! Ну и?..
– У меня просьба к вам… Вы не могли бы с ним позаниматься, в частном порядке? У него пересдача должна быть в конце августа, я боюсь, он один не справится.
Филатов сощурил свои небольшие глаза, взглянул на приоткрытую дверь и вздохнул:
– У нас не принято с кем-то заниматься индивидуально. К тому же у меня нет времени. Да и чем я могу помочь? Насильно знания в голову не вложить, надо открывать учебник и учить.
– Прошу вас, Антон Степанович, не отказывайте! Я со своей стороны, конечно, повлияю, чтобы он все выучил, но без вашего руководства он не разберется, что к чему… Мне говорили, вы самый сильный специалист… – Зоя Ефремовна умоляюще смотрела на Филатова.
Профессор покраснел и опустил глаза. Слова Зои Ефремовны польстили ему, и, смущенный, он стал перекладывать какие-то бумажки на своем столе.
– Даже не знаю, даже не знаю… – не глядя на Зою Ефремовну, повторял Филатов. – Вы не представляете, что он нес на экзамене! Сравнил христианство и теорию Маркса и Ленина! Ну ведь это ни в какие ворота!
– Вот видите, Антон Степанович, и я об этом! Я сама учитель, в школе биологию преподаю, – подхватила Зоя Ефремовна. – Ну куда его занесет с этими самостоятельными чтениями! Нужен наставник обязательно…
