Текст книги "Кара"

Автор книги: Леонтий Чагунава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 52 страниц)

Однако на следующий день первые восторги утихли и смелости существенно поубавилось. Оправдание, которое он, заикаясь, выдавил из себя, придя к Ольге Евсеевне, прозвучало по-детски неубедительно.

– Так, Андрей, давай договоримся, – положив руки на стол, сказала она. – Во-первых, ты не будешь мне врать.

– Я не вру, Ольга Евсеевна, я же…

Под ее грозным взглядом Андрей осекся.

– А во-вторых, – тон Ольги Евсеевны стал ледяным, – если тебе больше не интересна учеба, имей смелость в этом признаться. Себе, в первую очередь. Не надо тратить свое и мое время.

Андрей сидел молча, опустив голову.

– Я тебе не мама и не папа и не собираюсь тебя заставлять… Мне неинтересны лодыри! Хочешь развлекаться, гулять – пожалуйста!

– Ольга Евсеевна, но это же первый раз! – не выдержал Андрей. – Я стараюсь! Я же все это для вас!

Ольга Евсеевна удивленно подняла брови.

– А вот этого чтобы я от тебя больше не слышала! Запомни: никогда и ничего не надо делать для кого-то. Все, что ты делаешь, ты делаешь для себя. И только! – она стукнула ручкой по столу, как будто поставив восклицательный знак. – Когда мотивом твоих поступков становится угождать другим – все, это начало конца.

Андрей с недоумением смотрел на учительницу.

– Да-да, – продолжала она. – Ты сам хозяин своей судьбы и сам решаешь, как жить и что делать. Не надо ни на кого перекладывать ответственность. Хотя, конечно, это очень удобно. Делал-делал что-то ради девушки, а она изменила – значит, можно пуститься во все тяжкие, это же она виновата! Нет уж, будь добр строить свою жизнь для себя сам.

– Сам? Да что я могу построить сам? – он вспомнил вчерашний разговор с Машей. – На что вообще тут можно рассчитывать? Вкалывать всю жизнь, как ваш муж? Сутками просиживать на работе – чего ради? – Андрей обвел глазами комнату. – Ради вот такой квартиры и цветного телевизора вне очереди? И это еще в лучшем случае! А ведь Вилен Константинович – главный конструктор, шишка!

Взгляд Ольги Евсеевны стал колючим.

– Не смей говорить о том, о чем ты понятия не имеешь! – тихо, но твердо сказала она. – Вилен – уникальный человек и талантливый конструктор. Он живет, он дышит своей работой! Он выше всего этого. Если бы не я, он бы и от этой квартиры отказался. Ему ничего не надо!

Ольга Евсеевна не кривила душой. Вилен Константинович действительно ничто не любил так, как свою работу. Он с головой был погружен в расчеты и чертежи, и редко что могло его отвлечь или взволновать. Живой интерес к чему-то, вернее к кому-то еще, появился у него лишь раз, – когда в его отдел пришла молоденькая практикантка Оля. Да и то сначала она заинтересовала его своими предложениями по улучшению какой-то детали, и только потом он заметил, что у нее дивные глаза с поволокой и звонкий, словно переливы колокольчиков, смех.

Наконец взяв себя в руки, Ольга Евсеевна сказала:

– Хотя я понимаю, о чем ты говоришь, Андрей. Не всем дано быть такими альтруистами, как Вилен. Люди хотят жить хорошо. И конечно, человек должен получать достойное вознаграждение за свой труд. Иначе мы получим… – она запнулась, – получим то, что имеем.

Андрей удивленно поднял глаза. Он не ожидал услышать подобное от преподавателя советского вуза.

– Ну что ты так смотришь, – устало произнесла Ольга Евсеевна. – Ты умный парень, да и не маленький уже… Но я точно знаю, что без хорошего образования нигде не добьешься успеха – ни в этой стране, ни в любой другой. Знания за плечами не носить, как говорила моя бабушка. Настоящие профессионалы нужны везде. Так что учись, студент! – она потрепала его по голове.

* * *

Вручение аттестатов прошло для Андрея незаметно. Мыслями он уже был в институте, переживал за вступительные экзамены, и расставание с одноклассниками его мало заботило. После торжественной линейки вчерашние старшеклассники, учителя и родители отправились в столовую комбината, где стараниями заведующей, мамы одного из выпускников, для них был организован банкет с танцами.

Андрей пошел на выпускной с Машей. Не сказать, чтобы он испытывал к ней что-то серьезное, но после того стихийного пикника в лесу считалось, что они пара, и Андрею казалось, что отрицать это будет некрасиво по отношению к девушке. Тем более что находиться в компании первой красавицы школы было лестно.

Когда учителя и родители ушли, подростки осмелели и перестали прятать спиртное. Многих быстро развезло. Те, кто потрезвее, разошлись по углам – начало взрослой жизни хотелось обязательно отметить каким-то взрослым поступком, и откровенные поцелуи в полумраке банкетного зала или в подсобке вполне для этого подходили.

Андрей почти не пил, и атмосфера всеобщей разнузданности на него не повлияла. Пьяные одноклассники, блюющие прямо в коридоре, вызывали у него отвращение. Захотелось уйти. Он направился к выходу, отмахиваясь по пути от попыток затащить его за стол и чьих-то братаний.

– А куда это ты? – неожиданно перед ним возникла Алина. На ней было короткое облегающее платье с открытыми плечами и колготки в сеточку. Алина стояла, скрестив руки на груди и чуть отставив в сторону длинную стройную ногу. Яркий макияж и глубокое декольте делали ее взрослее. Девушка вызывающе смотрела на Андрея, и он ощутил, как внутри у него нарастает желание. Но в то же время Алина стала какой-то чужой, от прежних его чувств к ней не осталось и следа.

– Проветриться, – сухо ответил Андрей.

– Проводишь меня домой? – Алина повела плечами. Она явно флиртовала с ним.

– А как же Сашка? – бросил Андрей, оценивающе глядя на нее. Он все еще не мог забыть о том, как пару лет назад Алина предпочла ему другого, и так просто сдаваться не хотел.

– Сашка два года как в институте в Ленинграде, да и придурок он. Ты мне всегда больше нравился… – она смотрела ему прямо в глаза, немного приоткрыв рот и накручивая прядь волос на палец.

Эти слова польстили самолюбию Андрея, хотя он понимал, что особого значения им придавать не стоит.

– Говорят, у тебя теперь новая любовь? – спросила Алина.

– Любовь? – он не хотел выдавать Машу и в то же время не прочь был похвастаться перед Алиной.

Андрей не заметил, как за разговором они вышли во двор. Там было много народу, краем глаза он увидел, что в толпе одноклассников стояла и Маша. «Наверное, надо предупредить ее», – мелькнула мысль, но Алина уже тянула его дальше. Андрей был весь во власти физического влечения. Ему до дрожи хотелось поскорее почувствовать тело Алины, ее кожу, рот, но это было бы проявлением слабости и предательством по отношению к Маше. Она ведь ничего плохого ему не сделала, а бросить ее одну в разгар выпускного – не по-мужски.

Размышляя об этом, он молча шел за Алиной. Она прижалась к его руке так, что он ощутил прикосновение ее упругой груди. Андрей резко остановился, притянул девушку к себе и поцеловал. В этот раз Алина не возражала. Вот что значит быть взрослыми! Они стояли около малюсенького сквера, высокие кусты закрывали его от глаз случайных прохожих. Алина направилась туда, не отпуская руку Андрея. А у него сорвало голову.

Они сели на лавку. Окна дома, примыкавшего к скверу, не горели, так что можно было не опасаться, что кто-то увидит влюбленную парочку. Андрей смело обнял Алину, прижал к себе, а потом отодвинулся и пристально посмотрел на нее. Он пытался найти в ее лице то, что так привлекало его мальчишкой. Перед глазами вдруг встал образ Ольги Евсеевны, а за ним – Маши, провожающей его взглядом во дворе. И в этот момент Алина показалась ему чем-то неинтересным, устаревшим и будто несвежим. Так часто бывает: ты с ума сходишь по человеку, а потом встречаешь кого-то еще, и прежние чувства остывают. И все же, словно по инерции, Андрей еще раз поцеловал Алину, получая от этого исключительно физическое удовольствие. Алина действовала уверенно, раскованно, и это заводило. Но что-то мешало Андрею полностью отдаться своему желанию.

Он снова отодвинулся от Алины, взял ее за плечи и легонько встряхнул. Ему стало не по себе: влечение остыло, снова возникли мысли о Маше. Алина смотрела на него в молчаливом удивлении.

– Ну ты чего? – она скинула с плеч его пиджак и откинулась назад, опираясь на локти. Андрей отрицательно покачал головой и встал.

– Ты чего-то боишься… – томно прошептала Алина, прикрывая свою полуоткрытую грудь. – У тебя в первый раз?..

– Мне. Надо. Идти, – его язык как будто онемел. В какой-то степени Андрей мучил не только ее, но и себя. Наконец, собрав всю силу воли, он резко развернулся и быстро, почти бегом, направился к столовой, оставив недоумевающую Алину на лавке одну.

В столовой уже почти никого не было.

– А все в лес ушли, рассвет встречать! – крикнул, заметив его, Димон из параллельного класса. – Айда с нами!

Когда они дошли до их места, где обычно собирались на шашлыки и посиделки у костра, там вовсю шумело веселье. Сергей Кравченко исполнял что-то из Гребенщикова^[1] и «Машины времени», остальные пытались ему подпевать. Но алкоголь делал свое дело – все свелось к тому, что ребята просто стремились перекричать друг друга. Девочки тоже не на шутку разошлись и вели себя даже развязнее парней.

Андрей искал глазами Машу, но не сразу ее заметил. Девушка сидела поодаль от веселой компании на поваленном дереве – том самом, с которого месяц назад начались их отношения. В отсветах костра ее карие лисьи глаза казались бездонными. А какая красивая у нее улыбка…

Маша смотрела на него, не переставая улыбаться. «Значит, не разозлилась», – с облегчением подумал Андрей и подсел рядом. Он достал из внутреннего кармана своего пиджака пачку сигарет «Космос», которую прихватил в столовой. Хотел было закурить, но Маша остановила его.

– Ты же не любишь, – полувопросительно сказала она и положила свою руку на его.

От этого прикосновения у Андрея по всему телу пробежал ток, сосредоточившись где-то внизу живота.

– Иногда балуюсь, – ответил Андрей, пожав плечами.

– Тебе не идет, ты такой интеллигентный, – промурлыкала Маша. – А как там Алина? Как все прошло?

Машин голос звучал равнодушно, но по напряженному выражению лица было понятно, что ее все-таки задел его побег. Впрочем, Андрей был почти уверен, что она знает: между ним и Алиной ничего серьезного не было. Один поцелуй и ничего больше! Поэтому Маша сейчас его и приняла. Женская интуиция.

Вокруг было по-прежнему шумно. Гитара перешла от Сереги к кому-то из ребят. Нестройный хор то заводил новую песню, то бросал ее на полпути, чтобы разразиться хохотом. Повсюду бродили обнимающиеся парочки. Здесь, в лесу, с гитарой и алкоголем, вчерашние школьники впервые ощутили абсолютную свободу. Они чувствовали ее, но до конца не понимали, насколько прекрасный этап начинается в их жизни.

* * *

Андрей с Машей прогуливались около небольшого лесного озера. Стояла белая ночь. Теплая безветренная погода только усиливала ощущение благодати. Их никто не беспокоил, если не считать назойливой мошкары и наглых комаров-кровососов. Андрей впервые в жизни ощутил блаженство от желания и почувствовал, насколько хорошо находиться с девушкой наедине.

Маша взяла его под руку, и они беседовали о своем будущем. Потом присели на большой валун на берегу. Маша положила голову на левое плечо Андрея, а он сжал ее руку. Его сердце сильно застучало. Что-то похожее он уже испытывал с Алиной, но сейчас все было по-другому. Маша дотронулась губами до его щеки, а потом до губ. Их языки нежно соприкоснулись. Уже второй поцелуй с девушкой за этот вечер! Но с Машей он был особенным.

Так они просидели до самого утра, то засыпая, то просыпаясь в объятиях друг друга.

– Надо идти домой, – шепнула Маша.

– Хочу остаться с тобой, – отозвался Андрей.

– Странно, что нас никто не ищет, – удивилась девушка, поправляя платье и волосы.

– Им не до нас! У них свои дела, – ответил Андрей, пытаясь удержать ее.

Музыка действительно стихла. Видимо, ребята разошлись по домам. Обнявшись, Андрей и Маша вышли из леса, пересекли железнодорожные пути и оказались в городе. Он проводил ее до дома, а прощаясь, взял за обе руки и нерешительно спросил:

– Ну и что дальше?

Несмотря на дикую усталость после бессонной ночи, он хотел, чтобы девушка пригласила его к себе.

– Мне было очень хорошо с тобой! – ответила Маша и прижалась к нему.

Они вновь страстно поцеловались.

– Ты когда уезжаешь в Ленинград? – спросила Маша и ласково провела рукой по его щеке.

– Где-то через неделю, – с грустью ответил Андрей.

– Тогда у нас еще целых семь дней! – радостно воскликнула Маша и чмокнула его в губы. – А сейчас нам надо поспать. Иди домой, вечером увидимся.

Андрей никогда еще не ощущал подобного прилива сил и желания. Эта девушка ему очень нравилась. Даже уставшая после выпускного, она казалась ему прекрасной. Они всего лишь целовались, но ведь и один поцелуй может значить больше, чем целая ночь близости.

В воздухе витал запах дыма, добавляя адреналина в кровь. Андрей легким шагом возвращался домой и посмеивался над собой, спотыкаясь о бордюры. Он был окрылен. Еще бы – стать властелином двух девушек за вечер. В Андрее боролись тщеславие и совесть – было в этой ситуации что-то порочное, но такое возбуждающее.

Вернувшись домой, он долго не мог уснуть: его охватывала дрожь, волнами накатывали мурашки. Когда он наконец задремал, то и во сне не мог расстаться с Машей. Ему снилось, что они бродят по лесу, а назойливые комары противно пищат у них над ухом.

Предстоящие экзамены и Ольга Евсеевна совершенно вылетели у него из головы. Вылетели из головы и мысли о Ленинграде, о котором он бредил целый год. Андрей был теперь только с Машей.

Глава 5

Андрей блестяще сдал вступительные экзамены в институт, и родные устроили ему настоящий праздник. Бабушка, которая приехала к ним погостить после смерти деда, испекла свой фирменный пирог, мама с Валечкой пожарили котлеты, а отец где-то достал торт-мороженое. Родители впервые позволили Андрею выпить с ними за столом немного вина.

– Совсем взрослый, – промокнув фартуком уголки глаз, вздохнула бабушка. – Вот бы дед увидел…

Андрею и самому не верилось, что он уже не школьник: «студент Ленинградского политехнического института» – звучит серьезно. Вчерашний выпускник был полон надежд и строил грандиозные планы.

С Машей они не виделись с выпускного. Ребята рассказывали, что она тоже поступила, как и хотела, в педагогический на иняз. Андрей заходил к ней домой, чтобы поздравить, но ему никто не открыл. Тогда он решил, что обязательно найдет ее в Ленинграде. В конце августа он уехал из родного дома. Электричка, стуча колесами, спешила по привычному маршруту, а у Андрея все сжималось внутри: чувство здорового любопытства смешалось с чувством страха. Он понимал, что начинается новая жизнь.

Наступил сентябрь, и Андрей вместе со всеми первокурсниками на месяц уехал «на картошку» в совхоз. Целыми днями копая эту самую картошку и расфасовывая ее по ящикам, Андрей изрядно устал, стер ноги в кровь и расцарапал руки. Но зато он познакомился со своими однокурсниками и нашел во многих из них довольно приятных собеседников. А после «картошки» на стадионе начались соревнования института по футболу, и Андрей, естественно, не мог их пропустить. Суета студенческой жизни так захватила его, что разыскивать Машу было совсем некогда. Да и вообще он не был уверен, стоит ли видеться с ней. «Мы ведь и не встречались толком, – придумывал себе оправдания парень. – Ну сходили несколько раз погулять, ну поцеловались. Это ж не любовь!» В общем, на какое-то время он забыл о девушке.

Как иногороднему студенту, Андрею дали место в общежитии Политеха на Лесном проспекте. С переездом ему помогли родители. Комната была просторной и довольно светлой. Обстановка не отличалась особым комфортом, но выбирать не приходилось: две кровати, пара книжных полок над каждой, замызганный стол, обшарпанный платяной шкаф – впрочем, студенту вполне достаточно.

Соседом Андрея оказался его однокурсник из Ленинакана. Он представился Геной, но, как выяснилось позже, на самом деле парня звали Гурген, а новое имя он выдумал, чтобы было проще.

Общительный сосед довольно тепло встретил Андрея. Они быстро подружились. Гена хорошо говорил по-русски – лишь иногда проскальзывал едва заметный акцент. Читать парню не нравилось, но он хорошо учился и прекрасно разбирался в профильных предметах.

Андрей с головой погрузился в учебу. Занятия начинались ровно в девять и заканчивались под вечер – и поначалу он не прогуливал ни одной пары. Обедали студенты в институтской столовой. Еда там была недорогая и однообразная. Питаться где-то в городе было не по карману, тем более что деньги нужны были на вылазки в выходные. Порой дотянуть до конца месяца удавалось только за счет посылок из дома.

Все чаще Андрей стал задумываться о подработке. О том, чтобы попросить больше денег у родителей, не могло быть и речи – стыдно. Даже то, что ему высылали, он брал, пересиливая себя.

Жизнь в общежитии была вовсе не такой унылой, как предполагал Андрей. В комнате одного из старшекурсников часто собиралась компания, чтобы послушать музыку. У него был шикарный по тем временам магнитофон ИЖ-302. Пускали на эти «музыкальные вечера» не всех, но Андрею удалось получить входной билет благодаря той самой кассете Sex Pistols, которую его одноклассник Костя так и оставил у него. Альбом, конечно, не новый, но доставать последние хиты было делом непростым, поэтому слушали, что было. А были еще Высоцкий, Гребенщиков, «Машина времени», Deep Purple и Led Zeppelin.

Несмотря на то что в общежитие часто наведывалась комиссия, которая следила за порядком, молодежь умудрялась слушать музыку, выпивать, иногда курили анашу или гашиш. Андрей как-то тоже затянулся пару раз и после этого вырубился. Наутро у него адски гудела голова, он промаялся сутки, приходя в себя, и решил, что такое «увлечение» не для него. Гена посмеивался над соседом, мол, все из-за отсутствия практики, но Андрей решил не экспериментировать. Когда у него были деньги, он покупал на всех пива в ларьке на Лесном проспекте.

Алкоголь покрепче для «вечеров» поставлял Гена. Его дядя Акоп работал на какой-то овощебазе в Купчино и делился с племянником списанным коньяком. Не за спасибо, конечно.

По рассказам Гены, Акоп был человеком состоятельным. Ездил на белой шестерке, жил в трехкомнатной «сталинке» на Московском проспекте, а недавно построил дачу под Павловском. Все это вызывало у Андрея восхищение и любопытство. Он по-прежнему упорно учился, помня слова Ольги Евсеевны, но пример Акопа заставил его задуматься: а так ли уж она была права? Вряд ли у Акопа было серьезное образование, и уж точно ему не пришлось годами корпеть в какой-нибудь институтской лаборатории, чтобы получить все те блага, которыми он пользовался.

Впрочем, пока студенческая жизнь не успела разочаровать Андрея. Учиться было интересно, он делал успехи, и преподаватели были им довольны. По вечерам он занимался в чертежной комнате на первом этаже общежития. Иногда в институте Андрей пересекался с Ольгой Евсеевной – она по-прежнему очень ему нравилась, можно даже сказать, что в ней он видел идеал. Но после выпускного ему стало ясно, что бывают разные отношения и разные женщины и вовсе не обязательно ограничиваться общением с одной.

В Ленинград пришло лето, приближался конец первого учебного года, и нужно было решать, чем заняться в ближайшие три месяца, – у первокурсников летней практики не было. Ехать на каникулы к родителям Андрею совсем не хотелось. Но на жизнь в Ленинграде требовались деньги, а значит, надо было срочно найти работу. И Андрей решил поговорить с Геной. На базе ведь всегда нужны рабочие руки, вдруг его дядя поможет?

– Ген, ты что летом будешь делать? – поинтересовался Андрей у соседа, когда они доедали хлеб – все, что осталось у них из съестного на эти выходные.

– Хочу смотаться на месяц домой, а потом тут поработаю до сентября, – ответил Гена, отхлебнув коньяка из дядиной партии. – А ты?

Андрей помолчал, медленно разжевывая черствую корочку.

– А я максимум на неделю съезжу, сейчас или в августе, – с деланым равнодушием произнес он заранее подготовленную фразу. Гена сразу понял, куда клонит его друг.

– Хочешь найти работу? Кстати, ребята говорят, можно подзаработать, разгружая вагоны на Кушелевке.

– Хочу, но вариантов у меня пока нет. И про Кушелевку я ничего не слышал. Может, попросим твоего дядю взять нас на базу?

Андрей постарался говорить максимально убедительно, – он планировал этот разговор не одну неделю, прощупывая почву, выясняя, какие отношения у Гены с дядей, – и надеялся, что все получится.

Гена пожал плечами.

– Думаю, да, можно. А что ты хочешь там делать? Ты вообще знаешь, как работает база? – в его словах сквозило сомнение.

– Так, примерно… Но уж точно это не сложнее, чем матанализ. Разберусь!

– Ну не вопрос, я договорюсь о встрече с Акопом.

– Так может, сейчас его и наберешь? Пойдем вместе на вахту, там Аллочка дежурит, она даст позвонить.

Гена нехотя встал с кровати.

– Блин, так жрать охота! Ладно, я пошел звонить, а ты лучше метнись к соседям, может, у них что найдется.

Андрей пошел по соседям. Ему тоже жутко хотелось есть. Голова раскалывалась, – сейчас бы горячего супа с куском мяса! Но в общежитии уже практически никого не было, все студенты разъехались по домам. Дойдя до комнаты, где жил его однокурсник Хильченко, Андрей все же с надеждой дернул дверь за ручку. Заперто. Он прислушался. В комнате явно никого не было. В отчаянии он ударил в дверь кулаком.

– Черт!

Андрея накрыло унизительное бессилие. Это ощущение взбесило его. «Козел! – ругал он себя. – Просрал все деньги на выходных! Хотя бы макарон или картошки купили! Срочно искать работу!»

Когда Андрей вернулся в комнату, Гена был уже там и скреб ложкой по стенкам пустой сахарницы.

– Ну что? – спросил Андрей.

– А ничего. Не дозвонился. Сейчас бы в том буфетике на Карла Маркса чебуречков поесть, да? Сочные, жирненькие…

– Так давай поедем к Акопу домой. И попросим лично.

– Хорошо! – согласился Гена. – Может, там, кстати, и поедим… – с надеждой добавил он.

Было около пяти вечера. Перепрыгнув через турникеты на станции, они поехали на метро, а после четыре автобусные остановки шли пешком, – ехать было не на что. Вот, наконец, квартира Акопа. Но и тут их ждала неудача: дверь никто не открыл.

– Шесть часов, наверное, еще рано, – неуверенно предположил Гена. – Скорее всего, на базе еще…

Перспектива вырисовывалась совсем не обнадеживающая. Парни спустились вниз и сели на лавку во дворе. Прошло три часа. Вечерело, становилось прохладнее.

– Блин, и Ангелину где-то носит! – с досадой сплевывая, сказал Гена.

– Ангелина – его жена? – спросил Андрей.

Друг ухмыльнулся.

– Ну вроде того… – Гена замолчал, как будто размышляя, можно ли доверить Андрею тайну. Потом, понизив голос, хотя рядом не было ни души, сообщил доверительным тоном: – Настоящая его жена, по паспорту, – тетя Ася, сестра моего отца покойного. Она в Ленинакане осталась, вместе с их сыном. Акоп сначала думал, что обустроится тут, квартиру найдет и перевезет их, а потом вот Ангелину встретил…

Лицо армянина помрачнело. Он сдвинул брови и сжал челюсти.

– Ну и как тебе она? – поинтересовался Андрей.

– Кто? Ангелина?

– Да.

– Да нормальная, симпатичная очень, молодая. С ней весело! – Гена оживился. – Только за тетю Асю немного обидно, она переживает, конечно.

Андрей кивнул. Ему не особо хотелось вникать в чужие семейные проблемы, но надо было как-то поддержать разговор. Да и об Акопе получше узнать не мешало.

– А эта Ангелина сейчас на работе? – спросил Андрей.

– Да на какой работе! Такие девушки не работают, – подмигнул ему Гена. – По подружкам, наверное, опять побежала или красоту наводить.

Гена с тоской запрокинул голову и застыл на пару секунд в такой позе, потом со злостью тряхнул головой:

– Как не вовремя-то, а… Я думал, хоть чайку попьем! Готовить она не умеет, но хлеба с колбасой порезала бы!

При мыслях о колбасе у Андрея заурчало в животе. Парни переглянулись и рассмеялись.

– Кишки марш играют! – сострил Гена.

Когда они уже почти отчаялись, во двор въехала белая шестерка. Отполированная, чистая, с черной агрессивной решеткой, прямо иномарка – такую пафосную машину не ожидаешь увидеть на окраине города. Из шестерки вышел немолодой коренастый армянин. Густая шевелюра с проседью подчеркивала уставшее, озабоченное выражение его лица. Одевался Акоп – а это был именно он – явно не в советских универмагах. На нем были дорогие вещи, вычурные туфли из натуральной кожи с вытянутыми носками, под расстегнутым воротом рубашки поблескивала толстая золотая цепь. Вытащив из салона матерчатую сумку, Акоп направился было к парадной, но тут заметил Гену.

– А ты что здесь делаешь? – удивленно спросил Акоп, обращаясь к племяннику. – Что-то случилось?

– Да нет, все н-нормально! Простите, что без предупреждения, н-надо поговорить. Есть время? – Гена явно побаивался дядю и даже стал заикаться от волнения.

Андрей подумал, что если сейчас Акоп им откажет, то он просто схватит его за грудки и будет требовать, чтобы тот хотя бы дал им поесть. Видя нерешительность друга, Андрей взял инициативу в свои руки.

– Здравствуйте! Меня Андрей зовут, я сосед Гены по комнате в общежитии. Мы к вам за советом. Гена много о вас рассказывал, говорил, что вы человек мудрый… – Андрей решил польстить своему будущему работодателю. – А у нас дело серьезное…

– Ну конечно! Пошли в квартиру, – вежливо, хотя все еще удивленно предложил Акоп. – Какие разговоры могут быть на улице, тем более серьезные!

Андрей и Гена переглянулись: замаячила надежда, что они все-таки поедят. Акоп направился к подъезду. Друзья последовали за ним. Андрея пошатывало – то ли от голода, то ли от волнения, – он очень переживал, ведь это была их первая деловая встреча.

Открыв квартиру и не обнаружив там Ангелины, Акоп заметно помрачнел. Готовой еды тоже не оказалось ни на плите, ни в холодильнике. Акоп выругался шепотом по-армянски и попросил ребят почистить картошку, а сам принялся резать овощи. На столе появилась сырокопченая колбаса и какие-то консервы – намечался целый пир.

Через полчаса вся компания с аппетитом расправлялась с ужином, который казался Андрею прямо-таки царским.

Утолив голод, он рассматривал кухню и небольшую часть квартиры, которую было видно в дверной проем. Мебель из красного дерева, аккуратно выложенный лакированный паркет темных тонов. В коридоре на полках – хрустальные вазы. Дорогие светлые обои, тяжелые бархатные шторы в комнате напротив и, конечно, импортный магнитофон. Квартира Ольги Евсеевны и Вилена Константиновича не шла ни в какое сравнение с этой, хотя и они жили гораздо богаче Лисицыных.

– Ну, о чем хотели поговорить, парни? – спросил Акоп. Он откинулся на спинку стула и переводил взгляд с племянника на Андрея в ожидании ответа, но мысли его были явно заняты чем-то другим.

Друзья переглянулись. Андрей дожевал последние остатки непослушного укропа и набрал в грудь воздуха.

– Ну, мы вот уже сдали сессию… и думаем с Геной, чем бы летом заняться. Бездельничать не хочется, а куда податься, не знаем… – начал он. – Может, вы поможете?

– Чем? – Акоп чуть приподнял свои кустистые брови.

Гена бросил неуверенный взгляд на Андрея, мол, «давай я попробую?», и тут же, неожиданно расхрабрившись, выпалил:

– Возьмите нас на базу!

– Взять на базу? – переспросил Акоп. – А что вы будете делать?

– Все, что скажете! – хором ответили парни.

Акоп долго что-то рассматривал на своей тарелке, потом покрутил вилку в руке. Потом взял петрушку, которая одинокой веткой лежала на блюде, и начал задумчиво ее пережевывать.

– А ты тоже в Политехе учишься? – спросил он Андрея.

– Да.

– И как вы сессию сдали? – Акоп обращался к ним обоим, но смотрел только на Андрея.

– Нормально, без троек, – ответил Андрей, пытаясь понять, что за игру затеял Акоп.

– А ты откуда вообще? – Андрею показалось, что он намеренно тянет время.

– Я из Ленобласти, – сказал Андрей, стараясь ничем не выдать своего нетерпения.

– Ах вот оно что!.. – произнес Акоп так, как будто это что-то значило, и снова замолчал.

«Наверное, думает, как нам отказать», – решил Андрей.

– Дядя Акоп, возьмите нас, – не выдержал Гена. – Ну сколько можно мне у матери деньги тянуть!

Андрей мысленно похвалил друга – хороший ход! Видимо, и на Акопа этот аргумент возымел действие. Он как-то встрепенулся и уже хотел было что-то сказать, но тут раздался звук поворачивающегося ключа в замке. Потом послышалось, как открывается дверь и кто-то входит в квартиру.

– Лина, это ты? – крикнул Акоп, чуть привстав.

Парни обернулись и увидели в коридоре миловидную женщину лет двадцати пяти со светлыми локонами и почти кукольным личиком. Сняв с себя легкую ветровку, она повернулась к ним и радостно улыбнулась.

– Привет, мальчики! – прощебетала она, обращаясь ко всем присутствующим. От ее нежного с бархатистыми нотками голоса у Андрея перехватило дыхание. Ангелина была из тех девушек, которые одним своим появлением всегда вызывают волнение у мужчин. Стройная, миниатюрная, с огромными голубыми глазами, Ангелина обладала манящим сочетанием противоположностей – кажущейся невинностью и вызывающей сексуальностью, которую она, не стесняясь, выставляла напоказ. Короткая вязаная белая юбка открывала взгляду ноги с подтянутыми икрами, а глубокий вырез синей блузки – высокую грудь.

– Ты где была? Время знаешь? – недовольно спросил Акоп.

– У Светы, – ответила девушка, подойдя к столу, за которым сидела компания. Длинными пальцами, унизанными золотыми кольцами, она аккуратно подхватила с тарелки оставшийся ломтик хлеба, положила сверху колбасу и с явным удовольствием откусила кусочек.

– И что вы там делали полдня? – невозмутимость Ангелины, похоже, раздражала Акопа еще больше, чем ее долгое отсутствие. – Я с тобой разговариваю!

Ангелина и правда вела себя так, как будто вопрос был обращен не к ней. Она уже выходила из кухни, когда Акоп прикрикнул на нее.

– Мы думали, как провести лето, – ответила Ангелина, обернувшись. При этом она кокетливо уперлась рукой в бедро и немного отставила ногу. Юбка натянулась, и под ней угадывались волнующие формы девушки. Андрей сидел, уставившись на нее. Он понимал, что рискует вызвать справедливый гнев Акопа, но не мог ничего с собой поделать. Впрочем, сейчас Акопу было явно не до Андрея – он продолжал свой допрос.

– И до чего же додумались?! – атмосфера на кухне становилась все более напряженной – вот-вот начнется скандал. – Ты случайно не пила?

– Хотим в твой любимый Сочи поехать! – Ангелина выкрикнула это уже из коридора. На слове «Сочи» она сделала особый акцент.

Как рассказывал Гена, именно там лет восемь назад Акоп познакомился с Ангелиной. Она только окончила школу и приехала с друзьями в молодежный лагерь по путевке. Родители в ней души не чаяли, она росла избалованной и довольно ленивой. В школе Лина была признанной красавицей, за ней вечно ходили толпы поклонников. К учебе она никогда интереса не проявляла, зато активно участвовала в самодеятельности. Когда Лина провалила вступительные экзамены в институт, вместо наказания ее отправили на Черное море, чтобы «Линочка развеялась». Акоп в это время гостил там у друзей и договаривался о левых поставках. Ангелину он увидел в прибрежном кафе-шашлычной. Она сидела за столиком с каким-то худым и прыщавым студентом на пару лет ее старше. Девушка явно скучала, и Акоп не стал терять время, – подошел и увел ее за свой столик.