Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 52 страниц)
– Прекрати! – потребовала Эльвира.
– Нет, это ты прекрати! – держа в руке скомканное одеяло как улику, ответил Андрей. – Надо с этим кончать!
– Как? – поинтересовалась Эльвира, пытаясь прикрыться простыней.
– Ты должна определиться.
– С чем?
– Не строй из себя дурочку! Ты должна выбрать – или он, или я!
– Господи, как же это все достало! – раздраженно воскликнула Эльвира.
– Достало? – Андрея поразила эта фраза.
– Да! – с вызовом ответила Эльвира.
Он швырнул в нее одеяло.
– Ты чего? – в недоумении спросила Эльвира.
– Да иди ты! – крикнул в ответ Андрей и сорвался к выходу. Он не мог терпеть такой фальши и двуличия. И сил оставаться с Эльвирой у него больше не было – он боялся что-нибудь с ней сотворить. Одевшись, Андрей выскочил на лестницу, хлопнув со всей силы входной дверью.
Глава 8
Личная жизнь не приносила Андрею радости. Он был недоволен собой. Его тошнило от мысли, что его любимая женщина спит с другим. Он пытался выкинуть Эльвиру из головы, но всякий раз, когда ему становилось невыносимо плохо, он брал трубку и звонил ей. Эльвира всегда отвечала на звонки, если была дома, и никогда не отказывалась от встреч. Они могли часами болтать по телефону, находили интересные темы для разговора, нередко спорили.
Эльвира, например, не осуждала женщин, которые изменяли мужьям, объясняя это невыносимой жизнью с ними. И в пику Андрею могла долго рассуждать о том, что во всем виноваты мужчины. Андрея злило, что Эльвира противоречит ему. И даже физическая близость – единственное, что пока еще удерживало их вместе, – уже не приносила Андрею такого удовлетворения, как раньше, отравленная мыслями о двуличии Эльвиры.
Зато в бизнесе у Андрея все шло как никогда хорошо. Они с Малкиным собирались приобрести завод в Обухово – все было на мази.
Предприятие досталось им в результате приватизации, которую позже назовут аферой века. Правительство Ельцина хотело поскорее покончить с коммунизмом и во что бы то ни стало перевести страну на капиталистические рельсы. И для этого решило раздать государственную собственность гражданам. Государство выпустило билеты-ваучеры, за которые людям предлагалось приобретать акции предприятий. Ваучерный билет стоил десять тысяч рублей – вроде бы внушительная сумма! – но из-за дикой инфляции он обесценился. Так что на один ваучер можно было купить только две бутылки водки. Автомобиль «Волга», например, на тот момент стоил несколько миллионов рублей. В итоге большие пакеты ваучеров попали в руки представителей теневой экономики, все тех же «красных директоров» и чиновников. С приватизацией будут связаны многие ужасы в истории нашей страны.
Предприятие, которым заинтересовались Яков и Андрей, оказалось на грани банкротства. Бывшие директора, которые теперь стали акционерами завода, обратились в их банк за кредитом. Осенью тысяча девятьсот девяносто второго года банк выдал им заем в размере одного миллиона долларов. В начале февраля девяносто третьего года – еще один заем в полмиллиона долларов. Однако погашать кредит было нечем – прибыли у предприятия не было.
* * *
Андрей и Яков договорились о встрече. Малкин пригласил партнера в свою новую, только что отремонтированную квартиру в красивейшем доме дореволюционной постройки на Крюковом канале. Ранним весенним днем Андрей подъехал к массивному темно-серому зданию, которое выходило на проспект Римского-Корсакова, и припарковал свой «мерседес» во дворе.
Выйдя из машины, Андрей невольно залюбовался шедевральной громадой. Пилястры, сандрики, барельефы вызывали у него восхищение. Он разглядывал балконные решетки, открытые террасы на шестом этаже и атлантов на входе. Темный камень придавал дому сходство со средневековой европейской крепостью. Мощное тяжеловесное здание словно говорило, что является пристанищем для избранных – нового класса молодых капиталистов. Но подойдя ближе к парадной, на двери которой был указан номер квартиры Малкина, Андрей заметил, что дом только похож на каменный, а на самом деле облицован темно-серой штукатуркой, которая местами уже начала отваливаться. Парадная представляла собой обычное неуютное прямоугольное пространство со светло-бежевой плиткой на полу и безвкусными барельефами по боковым стенам. Три каменные ступени вели к лифту с зеркалами внутри. Андрей поднялся на третий этаж и позвонил в дверь, нажав на большую белую кнопку. В ответ послышался резкий пронзительный звонок, казалось, даже окно в подъезде задрожало.
– Добрый день! – открыв дверь, поприветствовала Андрея мама Якова, Дора Моисеевна. – Заходи, пожалуйста! – вежливо пригласила она.
Доре Моисеевне было под шестьдесят. Невысокого роста, чуть сутулая, с полными губами и большим орлиным носом, Дора Моисеевна была типичной еврейкой, в которой сочетались живость, хитреца и кажущаяся простота.
– Располагайся! – предложила она Андрею и оставила его одного в гостиной.
Комната была обставлена по последней моде: техника, мебель, посуда, картины – все, как в западных фильмах.
У стены стоял огромный телевизор «Голдстар», а рядом на полках – целая коллекция видеокассет. Пока Андрей разглядывал кассеты, в комнату зашел Малкин. С годами он сильно поправился и стал грузным, хотя при его довольно высоком росте – метр восемьдесят пять – это не сильно бросалось в глаза. Малкин был одет в синие джинсы, зеленый клетчатый двубортный пиджак и водолазку белого цвета. На запястье у него блестели модные стальные часы «Лонжин» с прямоугольным циферблатом.
– Предлагаю поехать в ресторан, там переговорить, как ты на это смотришь? – предложил Яков.
– Может, останетесь? Я вам что, мешаю? – спросила Дора Моисеевна.
Молодые люди переглянулись.
– Нет, мама, у нас дела. Дрон, может, двинем за город? – настаивал Малкин, не обращая внимания на замечание матери. – Поговорим.
– Как скажешь! – ответил Андрей, любуясь велюровой мебелью светло-рыжего цвета и красивой стенкой, которая заполняла всю правую часть комнаты.
Дора Моисеевна с укором посмотрела на своего сына:
– Благополучие не вечно!
– Ни к чему твои комментарии, мама! – отмахнулся Яков.
– Я просто хочу сказать: будьте осторожнее, мальчики, очень опасное время сейчас, а дальше еще хуже будет.
Андрей и Яков переглянулись, по напряженному лицу Малкина пробежала судорога.
– Принято во внимание, – попытался отшутиться он.
Дора Моисеевна молча перевела взгляд на Андрея, словно ждала от него какой-то поддержки. Но он предпочел не вмешиваться в семейные конфликты.
Когда молодые люди вышли на улицу, Яков предложил прогуляться. Они обошли вокруг дома. К вечеру похолодало.
– Давай все-таки в ресторан! – сказал, поеживаясь, Яков. – Нагулялся!
– Да без проблем! – согласился Андрей.
– Чур, на моей! – Яков с гордым видом указал на машину, припаркованную во дворе. Андрей не поверил своим глазам: под деревьями стоял темно-вишневый огромный «мерседес» – двенадцать цилиндров! – олицетворение успеха и власти. Андрей всего несколько раз видел такую машину в городе. «Шестисотый» стал не только мечтой для многих мужчин, но и эталоном стиля для новых русских. Этакий символ богатства и силы. От вида этой машины у Андрея захватило дух.
Малкин нажал на брелок сигнализации, и автомобиль издал своеобразный звук, похожий на крик птицы. Одновременно открылись все четыре двери.
– Усаживайся, – пригласил Яков.
Оказавшись внутри салона, отделанного светло-бежевой кожей, Андрей испытал эстетический шок. Удобные сиденья, торпедо со множеством кнопок-индикаторов. «Да, немецкий автопром вышел на космический уровень», – подумал он с восхищением.
– В таком ощущаешь себя настоящим боссом, да? – спросил Андрей.
Яков самодовольно кивнул. Малкин по старой привычке не двигался с места, ждал, когда прогреется мотор. Потом нажал педаль, и триста с небольшим лошадиных сил мягко тронули автомобиль.
– Мама боится за меня. Все время об этом говорит. Думает, новое время нас уничтожит, – объяснял Яков, раскуривая сигарету и из-за этого глотая слова. – Но тебе этого не понять, – он усмехнулся и бросил едкий взгляд на Андрея, словно завидуя, что тот обладает куда большей самостоятельностью.
– Да, время в плане безопасности херовое, – ответил Андрей, нажимая кнопку, чтобы приоткрыть окно на своей двери.
– Крамин вышел из тюрьмы, сейчас начнется новый передел. Никому спуску не даст, – рассуждал Малкин, периодически затягиваясь сигаретой и выдыхая длинные струйки дыма.
– Я думаю, многие нагрянут сюда поживиться. И Питер станет ареной гладиаторских боев, – поддержал Андрей, рассматривая в окно «запорожец», водитель которого – мужичок неопределенного возраста – готов был выпрыгнуть из своего «шедевра советского автомобилестроения», чтобы полюбоваться шедевром немецкого автопрома. Действительно, «шестисотый» выделялся на фоне других машин, люди оборачивались, указывали на него пальцами или показывали не совсем приличные жесты.
– А «малышевцы» что? Не объявлялись? – спросил Малкин. – Миха у них там такой есть. Дерзкий, драчливый, на прошлой неделе в ночном клубе дебош устроил. Знаешь такого?
– Нет! Не слышал даже.
– Чумовой тип. Без мозгов. С утра уже ушатанный – или бухой, или накуренный.
– От нас чего хотят?
– Пока ничего, но нам надо думать, кого крышей брать: «малышевцев», «тамбовцев»? Или собственную службу безопасности создавать.
– Не забудь про Трофимыча, он тоже в городе много чего значит, вся граница под ним, – уточнил Андрей.
– Ах да! Но у них терки с «тамбовцами». И «тамбовцы» их постепенно вытесняют. У «тамбовцев» иерархия своеобразная. И более упорядоченная система. Мне кажется, они приберут город к рукам. Пройдет еще немного времени, и они станут недосягаемы.
– К чему ты клонишь? – спросил Андрей, глядя в окошко. – Хочешь примкнуть к кому-то?
– Называй, как хочешь: примкнуть, создать союз, – но по-другому в этом городе не выжить будет. Или так, или в могилу, или в нищете. Надо выбирать, – Малкин замолчал. – Кстати, а что там твой Амиран? – ехидно спросил он. Андрей понимал, что Яков вспомнил об Амиране только из желания позлорадствовать. Все в городе были в курсе, что Амиран уехал, но лишь самые близкие знали, куда и почему. Недруги грузина сразу состряпали версию, что Амиран якобы лишился былой власти и подался в бега.
Андрей не мог не защитить друга.
– Амиран – человек старой закалки. Школы справедливого надсмотра, я бы так ее назвал. Он на все смотрит другими глазами и живет по своим принципам. Он даже уехал воевать из-за принципов…
– Нахера ему это надо? – прервал его Малкин.
– Это сложный вопрос, – пожал плечами Андрей. – Мне кажется, он не может смириться с тем, что он здесь процветает, а там гибнут его друзья.
Андрей не был настроен посвящать Малкина в подробности и решил сменить тему:
– Куда мы, кстати, едем?
– Хочу тебе показать новый ресторан моего знакомого, – ответил Малкин загадочным голосом.
– А, ну давай!
– Так что ты там думаешь, с кем будем работать?
– Мне кажется, что лучше создать свою службу безопасности. Это, может, и дороже, зато надежнее. А сколько сейчас стоит, если бандитам платить?
– Все зависит от того, кто тебя крышует. Существуют разные схемы. Некоторые берут деньги от оборота – прибыль их не интересует. От пяти до двадцати процентов.
– Двадцать процентов от оборота?! – в недоумении воскликнул Андрей.
– Да, если бизнес прибыльный, почему бы нет?
– Что это за бизнес такой должен быть, который может двадцать процентов от оборота давать?
– Да какой угодно. Торговля. Например, вот у меня знакомый продал оружия в Югославию на миллион долларов и сразу двести косарей отстегнул бандюганам. Или один еврей гонит пиво в Тосно. Знаешь Хаимского? – спросил Малкин и вопросительно взглянул на Андрея.
– Да, знаю. Стукач который?
– Вот у него обороты какие-то громадные.
– И что, он тоже бандитам платит? Он же под КГБ всегда был?
– Он и с теми работает, и с другими. Днем с КГБ. Ночью с бандитами. С КГБ он имеет за стукачество: он и своих соплеменников многих сдавал. Когда евреи уезжали за кордон, многим документы не давали, вот тут Хаимский и появлялся – волшебник, который все мог устроить. Ну, за определенную информацию, которую он сливал комитетчикам. Кстати, у него в советское время был подпольный ресторан, где он принимал совершенно разных гостей – от силовиков до отморозков, – рассказывал Малкин с видом знатока.
– Ты знаешь его? – перебил Андрей.
– Да, как-то раз сталкивался, – нехотя ответил Яков.
– Где?
– Меня кинул один антикварщик на пятак.
– Пятак? – не понял Андрей.
– Да, пять тысяч рублей. Вначале Хаимский мне сказал, что разберется совершенно бесплатно, потом стал по десять процентов каждую неделю накидывать.
– Ни хера себе!
– Да, и так дошло до пятидесяти, – Малкин невесело рассмеялся.
– Обалдеть! Вот люди деньги делают! – процедил Андрей сквозь зубы.
– И самое главное, у тебя нет выбора: или играешь по его правилам и теряешь половину, или ничего не получаешь. Но я сам виноват. Он меня с самого начала на вшивость проверял, повышая ставку, а я соглашался. Он это просек и давай аккуратно давить. Обаятельный старик, черт подери, болтать умеет, одевается с иголочки. Голос тихий такой, хриплый, парфюм сногсшибательный, и ты покупаешься, – оправдывался Малкин. – Надо было на десяти процентах сказать ему, что не нужен он больше, или по крайней мере на двадцати. А что, тысяча рублей тогда была серьезными деньгами!
Наконец молодые люди доехали до ресторана на Владимирском проспекте. Он открылся не так давно, но его уже облюбовали местный бомонд и богатые туристы.
Швейцар забрал у Малкина ключи и тут же получил от него десять долларов чаевых. Пройдя своеобразный предбанник, молодые люди очутились в холле, посередине которого стояла красная «Тойота Камри» – главный приз какого-то конкурса, объявленного рестораном.
– Добрый вечер, Яков Лазаревич! – навстречу Малкину спешил метрдотель. Он помог гостю снять серое кашемировое пальто с воротником из черного норкового меха.
– Сегодня нас в тихое место посадите, – распорядился Яков.
– Хорошо, конечно! – метрдотель повел их сквозь переполненный зал к свободному двухместному столику. – Вот здесь вам будет вполне комфортно.
– О’кей, – Малкин кивнул.
Расположившись за столом, Яков предупредил Андрея:
– Через полчаса приедет Шломов.
Шломовы были крупными бизнесменами, известными не только в Петербурге. Старший брат Борис еще в советские времена занимался фарцовкой и заработал неплохие деньги на антиквариате, джинсах и компьютерах. Он владел двумя крупными предприятиями, одно из которых встало под Новый год. И сейчас Борису нужны были деньги – около трех с половиной миллионов долларов. В обмен он предлагал Малкину помощь в захвате глиноземного комбината. Как говорил Борис, главное – грамотно провести переговоры и слегка припугнуть фактических владельцев. Фактическим владельцем завода и примыкающих к нему предприятий являлась семья Карапетян – мать и две дочери. Отец семейства, Хачатур Мовсесович Карапетян, с семидесятых годов был единоличным хозяином завода и нескольких смежных предприятий. В начале девяносто второго года Хачатур Мовсесович умер от инсульта. Около семидесяти процентов акций досталось членам его семьи, оставшаяся часть – руководителям профсоюза рабочих и администрации города. План Шломова был таков: сначала запугать семью Карапетян, чтобы они продали свои акции за копейки. Переговоры должен был вести его брат, бывший советский ученый-орнитолог, профессор, доктор биологических наук – Аркадий Шломов. Аркадий Генрихович как нельзя лучше подходил для такого дела: широкие шерстяные брюки серого цвета, светло-коричневые ботинки на каблуках, белая рубашка в вишневую крапинку, неряшливо висящий галстук-бабочка темно-бордового цвета, огромный черный портфель, набитый различными бумагами. Одним словом – интеллектуал, вызывающий доверие.
Потом нужно было договориться с главой профсоюза рабочих комбината. Но прежде раздать начальникам основных подразделений предприятия по триста долларов и «жигули» пятой модели. На все про все должно было уйти не больше миллиона долларов.
«Неплохо приобрести самый крупный глиноземный комбинат в стране за несколько “жигулей” и миллион долларов, – думал Андрей. – Вот она, наша новая реальность! Страна потихоньку сходит с ума. Все как будто заболели, и становится только хуже».
– Будет через полчаса! – сказал Малкин, посмотрев на пейджер.
– Принято! – ответил Андрей и подозвал официанта. Заказав сразу же горячее, Андрей и Малкин слушали, как пианист с длинными свисающими усами играет монотонную мелодию.
Через несколько минут после того, как Яков получил свою котлету по-киевски, в зал вошел Шломов – грузный мужчина с большим животом. Размашистой походкой и ярким цветом полосатого костюма он привлек внимание не только официантов, но и посетителей. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и из-под ворота торчали похожие на проволоку черные волосы. Малкин привстал и жестом поприветствовал Шломова:
– Борис! – представил он Шломова Андрею. – Андрей!
Мужчины поочередно пожали друг другу руки.
– Парни, прошу прощения за опоздание, у меня разборочка была, – полубоком присев на стул, извинился Борис.
– Ну, как жизнь? – спросил его Малкин.
– Ничего, движемся! Вчера встречался с «тамбовцами», там вроде все спокойно.
К их столику подошел официант. Шломов потребовал себе мартини с соком и льдом и начал выяснять, откуда завозится алкоголь, чем немало удивил официанта.
Андрей внимательно следил за Борисом, но в разговор не вмешивался.
– Крамин вышел из тюрьмы, так что, возможно, сейчас у них с Трофимычем будет обострение, – продолжил Борис, когда официант ушел.
– Да, а что они сейчас делают? – поинтересовался Малкин.
– Ничего. Как всегда, мочат друг друга. А ты слышал, что в городе появился Женя по кличке Кладбище? Тоже одиозная фигура. Его правая рука – борец Чепига.
– Женя Кладбище – это который на кладбище работал? – спросил Малкин.
– Да, он тоже набирает вес и, говорят, связан с москвичами, – Борис наклонился ближе к середине стола, будто боясь, что его услышат окружающие, и, понизив голос, сказал: – Вот и бойня продолжится в городе.
– А с кем именно из Москвы он связан? – спросил Яков. Он взял свой бокал с вином и покрутил его, изображая знатока-сомелье.
– Вроде с ворами, – ответил Борис.
– Не с силовиками? – Яков отпил вина.
– Да силовики теперь ничего не значат! Кому они нужны! Нищие, – пренебрежительно бросил Шломов.
Андрей был не согласен с ним, но спорить не стал. Благодаря Камилле он знал, что творится в силовых структурах страны. Да, спецслужбы и органы внутренних дел были не на высоте, но все же они существовали, просто притаились. Придет время, и они выйдут из тени. Главный козырь, который был у силовиков, особенно у комитетчиков, – это информация.
Малкин и Шломов переходили с темы на тему. Периодически Яков обращался к Андрею, но тот ограничивался короткими репликами, внимательно наблюдая за Шломовым. Андрей хотел понять, можно ли с ним иметь дело.
– Ну ладно, перейдем к нашим баранам! – сказал Малкин, разрезая остывшую котлету.
– Значит, ребята, что могу сказать, – Шломов говорил так, словно он здесь был главный. – Время какое, ребята, время! Пока не поздно, нужно брать быка за рога. Мы поменяли строй, черт подери!
Человеку свойственно преувеличивать, придумывать истории, приукрашать. Но тогда в России действительно было уникальное время. Ты мог получить все за очень короткий период, главной задачей было не оказаться в могиле, а что еще хуже – покалеченным. ОПГ набирали силу и, как стервятники, кружили вокруг успешных предприятий и приличной недвижимости. Строй менялся, менялись и люди. Потихоньку уходили на второй план такие понятия, как дружба, взаимовыручка, милосердие, братство. Вчерашние друзья стали партнерами по бизнесу, а иногда и конкурентами. Деньги решали почти все.
– План номер один, – продолжал Шломов. – Пускаем Аркадия поговорить с семейкой, там мать и две дочери. Попробует их уломать за две квартиры в центральных районах Питера отдать нам свою долю.
– А что Аркадий будет им говорить? – спросил Малкин.
– Скажет, что тяжелые времена впереди, и вообще попахивает гражданской войной. Что многие бандиты хотят прикарманить их предприятие. И что мы – приличные люди – готовы хоть что-то предложить. А бандиты могут вообще увезти в лес и закопать, – Шломов сверкнул глазами.
– Ого! – удивился Малкин. – А с войной ты не перегибаешь?
– Нет, не перегибаю. Гражданская война уже практически идет. Просто в другом варианте: люди отнимают все что можно друг у друга. Конечно, это вам не семнадцатый год, но все же. Хотя кто может гарантировать, что она и вправду не начнется?
– Думаешь, прокатит твоя идейка? – спросил Малкин, закуривая.
– Наша задача – попробовать. Мы еще скажем, что государство будет в принудительном порядке все отбирать. И что, по нашим данным, их предприятие стоит на балансе у государства. Надо заставить семью поверить, что акции – это ничто, фантики, а условия, которые мы предлагаем, – лучшее, что есть на сегодняшний день. Далее, если у нас все выйдет, мы введем своих людей в финансовый отдел, в юридический отдел, и обязательно надо поставить своего генерального директора. Следующий этап – несколько месяцев не платить зарплату рабочим, чтобы коллектив запаниковал. Ну а мы встретимся с профсоюзом и предложим им продать свои акции…
– Уверен, что они клюнут на это? – перебил Яков.
– Им есть нечего, а нужно кормить семьи, – ответил Борис.
– Тогда, может, мы вообще зря с этим предприятием заморачиваемся? Может, куда-то в другое место деньги вложим? – Малкин изображал сомнение. Получалось наигранно, но Борис, кажется, не обратил на это внимания.
– А куда ты денешь эти деньги свои? – спросил он.
Малкин взглянул на Андрея. Тот молчал.
– Ну что? Как все-таки вам мой план? – нетерпеливо спросил Борис.
– Ладно, будем работать. Да, Дрон? – Малкин пнул Андрея ногой под столом.
– А сколько надо вложить во все это предприятие и где гарантии, что оно и вправду не обанкротится? – спросил Андрей. – Экономика в государстве стоит. Промышленность парализована. Госзаказа нет. Все крупные предприятия умирают.
– Ну, я бы сказал… – вопрос Андрея застал Бориса врасплох, и его красноречие вдруг куда-то пропало. Он долго доставал сигарету из пачки, потом тряс зажигалку, делая вид, что она не работает. Наконец, видимо придя к какому-то решению, закурил, выдохнул дым и ответил:
– Гарантий никаких нет. Да и кто тебе вообще даст гарантии? Сейчас везде так. Или повезет, или нет. Что касается суммы, мне вначале нужно около миллиона долларов, затем еще полмиллиона.
– Полмиллиона на выкуп акций у рабочих? – уточнил Андрей.
– Верно! Если все получится так, как я замыслил, то за полтора миллиона можно будет выкупить это предприятие.
– Полтора миллиона – немалые деньги! – заметил Андрей. – На них можно много чего купить.
– Немалые, но и не большие. Что ты купишь за полтора миллиона стоящее? – парировал Борис.
– Куплю недвижимость. Сдам в аренду, – ответил Андрей.
Борис выдохнул дым длинной синей струей, потушил сигарету, вдавив ее в пепельницу, и, хитро взглянув на собеседников, продолжил:
– Ты тут покупаешь не только уникальное предприятие, но и весь город, практически весь регион. О том, что глинозем – стратегический продукт, я думаю, ты знаешь. Вся алюминиевая отрасль зависит от глинозема, а это авиастроение, автомобилестроение, металлургия, – Борис понизил голос. – Алюминий вскоре станет главным металлом промышленности. К тому же учти, это сейчас промышленность в жопе, но когда-нибудь все вернется на круги своя.
– Нам надо подумать денек-другой, – сказал Малкин. Вопросы Андрея, как всегда, действовали на него отрезвляюще. – Я дам тебе знать о нашем решении.
Между тем в зале приглушили свет и на сцене появился дуэт, состоящий из высокого мужчины с густыми усами и волосами до плеч и не менее высокой женщины в красном платье с разрезом на внешней стороне бедра. Вспыхнули софиты. Белоснежные скатерти на круглых столах засветились ярко-синим цветом. Мелкие белые кружочки, как снежинки, рассыпались по стенам и потолку ресторана. Зазвучала песня, и продолжать разговор стало невозможно.
Андрей откровенно скучал. Они все выяснили, но Борис уходить не собирался, и им с Малкиным из вежливости придется смотреть всю программу. Чтобы хоть чем-то себя занять, Андрей разглядывал посетителей и обратил внимание, что на входе в зал возникло какое-то оживление. Оказалось, что приехал Александр Розенбаум. В рекламе его выступление заявлено не было, но хозяин ресторана обещал, что вечером гостей ждет какой-то сюрприз, и Андрей надеялся, что он имел в виду как раз Розенбаума. В черном костюме, белой рубашке с расстегнутым воротом и в лакированных туфлях, Розенбаум шел к своему месту и здоровался с некоторыми посетителями ресторана. Один из них – невысокий, жуликоватый на вид мужчина – долго не отпускал его руку и все что-то говорил на ухо. Розенбаум явно был не в восторге от того, что ему не дают пройти, и несколько раз пытался вытащить свою руку из ладони наглеца. Но тот вцепился в него и все что-то ему говорил. Наконец, избавившись от навязчивого знакомого, Розенбаум сел за столик в углу ресторана. В прошлом врач скорой помощи, а теперь известный эстрадный артист, поэт и композитор, Розенбаум был олицетворением настоящего ленинградца, а затем петербуржца. Андрей очень любил его творчество. Когда-то давно Игорь говорил, что Розенбаум несколько раз летал в Афганистан, чтобы поддержать ребят на войне. Его проникновенные песни всегда были близки солдатской душе. Мужественный, даже слегка грубый, Розенбаум был больше похож на босса мафии или десантника-спецназовца, чем на эстрадного исполнителя. Он вообще по своей сути был военным человеком, которому небезразлична судьба простого советского, а потом и российского солдата.
Глава 9
В начале мая девяносто третьего года Андрей отправился в Зеленогорск, чтобы «проветрить голову». Ему нравилось бывать на заливе. Здесь Андрей обретал спокойствие и отвлекался от суеты. Простор и плеск воды всегда настраивали на нужный лад – и как-то сами собой приходили ответы на, казалось бы, неразрешимые вопросы.
Когда-то давно, еще в детстве, Андрей слышал от дедушки, что соленая вода – пот, слезы, море – лучшее лекарство от всех бед. Став взрослым, он понял, как тот был прав. Вот и сейчас Андрей мчал на своем новеньком ярко-красном «вольво-850» по Приморскому шоссе – пусть и не совсем к морю, – надеясь отдохнуть от неразберихи, которая заполнила его жизнь.
Андрею очень не хватало Амирана. После разрыва с родителями тот заменил ему отца – всегда поддерживал и давал ценные советы. Андрей любил его и уважал как старшего друга.
Утром они говорили по телефону. Амиран обещал в ближайшее время приехать подлечиться – он на ногах перенес тяжелое воспаление почек. Со своим отрядом он находился в Сухуми. Из тридцати пяти человек в живых осталось только пятнадцать, остальные погибли во время мартовского наступления абхазов на Сухуми. Грузинской армии, если можно так назвать разрозненные отряды, у которых не было единого командования, удалось разбить абхазов и Конфедерацию горских народов Северного Кавказа в районе реки Гумиста, которая разграничивала противоборствующие стороны. Потери с обеих сторон были немалые. Андрей беспокоился о своем друге и торопил его возвращение.
Кроме того, Андрею сейчас очень нужен был мудрый советчик. Дела в банке шли хорошо, но это и было его слабостью – как любое прибыльное предприятие в то время, он представлял лакомый кусок для многих ОПГ. Андрей с Яковом владели неплохим депозитом и могли сидеть на одних процентах, но подумывали о том, чтобы двигаться дальше, и стали скупать драгоценные металлы и камни на различных биржах.
Пересекая Сестрорецк, Андрей заметил, что к нему сзади пристроились черные «жигули»-девятка с тонированными стеклами. Машина то скрывалась в череде автомобилей, которые ехали за город, то выныривала из потока. Андрей насторожился. Он не раз слышал, что многие банды промышляют разбоем прямо на трассах. Можно, конечно, попытаться уйти, резко развернувшись, но на трассе было слишком много машин для такого маневра. Андрей набрал скорость, но уже на следующем светофоре «девятка» его догнала. Так они доехали до санатория «Дюны», неподалеку от которого находилась заправка. Андрей решил заехать туда, чтобы окончательно убедиться в слежке. «Девятка» притаилась поодаль за кустами, но из нее никто не выходил. В бардачке «вольво» всегда лежал пистолет Макарова – на крайний случай. Но Андрей пока не собирался им пользоваться. Расплатившись в кассе, Андрей вернулся к своему автомобилю и вдруг увидел, что из «девятки» выходят два бритых молодых человека в черных кожаных куртках – типичные герои девяностых. Эти двое явно направлялись к нему.
Первый – на вид ему можно было дать не больше тридцати лет – высокий и сухощавый, шел слегка косолапя. Он таращил глаза, отчего его небритое лицо приобретало просящее выражение, и то и дело озирался по сторонам, словно ожидая удара из-за кустов. Его можно было бы назвать симпатичным, если бы не ломаный нос и небрежная щетина, которая будто заштриховывала нижнюю часть лица, неровными волнами заходя на щеки.
Второй – пониже, более коренастый и широкоплечий, при ходьбе размахивал руками, как плетьми. На его короткой шее, которая составляла нечто единое с большой круглой головой, блестела толстая золотая цепь.
«Дубина редкостная», – подумал Андрей, глядя на его приплюснутое лицо с узким лбом, широким носом и толстыми губами.
– Не найдется минутка поговорить? – набрав воздуха, произнес тот, что повыше, его глаза налились кровью, но все же он старался быть вежливым. – Меня Леший зовут, – он протянул Андрею руку.
Андрей выдержал паузу и протянул свою руку в ответ. Он почувствовал вялую, по-старчески дряблую кисть.
– Андрей!
– Мы знаем, – насмешливо сказал коротышка. – Я Миха.
– Как-как? – не расслышал Андрей.
– Миха! – с раздражением повторил тот.
Андрей хмыкнул.
– Предлагаю поехать переговорить, – продолжил Леший.
– О чем? – спросил Андрей с невозмутимым видом.
– О хорошем! – на лице Лешего нарисовалась улыбка, но глаза его оставались серьезными. – К нам поедем, – добавил он тоном, не предполагающим возражений.
– К вам – это куда?
– Мы покажем! – усмехнулся Миха.
– А все же? – настаивал Андрей.
– Поедем в «Балтиец» кофейку попьем.
Андрей понимал, что спорить бессмысленно: если не считать кассира на заправке, он был один на пустынной загородной трассе. Ему стало не по себе, но в то же время любопытно, чем закончится эта история. От напряжения он весь подобрался.
