Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 52 страниц)
Самолет поднялся над облаками. Последнее, что видел Андрей в иллюминаторе, – это море. Бескрайнее, беспокойное, черное. Впереди его ждала Россия – большая, пока еще сильная, тоже нестабильная, но все же своя. Андрей закрыл глаза. В ушах стоял монотонно-усыпляющий звук двигателей, Андрей потихоньку погружался в спокойный сон.
Часть 6
Глава 1
Когда Андрей спустился по трапу во Внуково, ему захотелось расцеловать землю, на которую он ступил. Впервые за три недели он почувствовал спокойствие и безмерное счастье быть дома. И неважно, что в Москве, а не в Питере. Он дома! Надо бы позвонить своим, но сейчас ему просто необходимо побыть одному. Хотя бы немного. Ладно, один звонок – Камилле, он ей так обязан. Оказалось, что Камилла в Москве. И через час она забрала его из аэропорта.
Уладив формальности с регистрацией и заселением в гостиницу, Камилла предложила Андрею выпить. Он отнекивался, но она настояла.
– Тебе надо расслабиться! – в ее голосе звучала теплота. – Заодно расскажешь все.
Андрей опустил глаза. Камилла вздохнула и решительно направилась в сторону бара.
– И кстати, давай договоримся, – строгим тоном начала Камилла, как только они сели за столик и сделали заказ. – Ты больше не будешь поступать так безрассудно.
– Как? – искренне удивился Андрей.
– Безрассудно. Я все понимаю, ты помчался спасать друга. Я тоже очень люблю Амирана… – она осеклась, но мгновенно взяла себя в руки, – …любила. Но ты должен был поставить меня в известность. Так не может поступать человек твоего уровня.
Андрей пожал плечами.
– Да какой у меня уровень? Я – никто.
Камилла приподняла изящную бровь.
– Тебя там контузило, что ли? – усмехнулась она, закуривая.
– Мы все никто на этой земле – просто гастролеры, – продолжал Андрей.
Камилла закатила глаза и выдохнула облачко дыма.
– Узнаю уроки старины Амирана, царствие ему небесное! – ее лицо резко стало серьезным. – Но не думаю, что ему понравились бы такие настроения.
Андрей промолчал: война научила его ценить мирные отношения с окружающими и не вступать в конфликты без необходимости. Камилла внимательно смотрела на него, и по мере того, как она изучала его повзрослевшее измученное лицо, взгляд ее смягчался. Она докурила сигарету, затушила ее в хрустальной пепельнице и едва слышно спросила:
– Как он погиб?
Андрей сжал челюсти. Воспоминания были невыносимы, они доставляли ему физическую боль, но Камилла имела право знать. Он вздохнул и произнес, скупо отмеряя каждое слово:
– Почти случайно. Его сваны… – Андрей запрокинул голову, чтобы остановить слезы.
– Сваны? Не абхазы? – не поверила Камилла.
– Да, сваны. Мы шли через перевал, там они нас и приняли. Один узнал Амирана. Что-то у них было… Какой-то конфликт… Давно. Ну и завязалась драка. Кто-то пырнул Амирана ножом прямо в печень. Его было не спасти.
– О господи! – вздохнула Камилла. – Может, хоть там он обретет покой. Мой родной!
Ее голос дрогнул. Андрей впервые видел, как эта всегда сдержанная, сильная женщина позволила эмоциям возобладать над собой. В уголках ее глаз что-то блеснуло, и Камилла с досадой смахнула предательскую каплю с лица. Чтобы скрыть этот жест, она начала тереть переносицу своим длинным изящным пальцем. Потом закусила губу и застыла на несколько секунд. Ее рука так сильно сжимала подлокотник кресла, что костяшки пальцев побелели, а острый ноготь почти прорвал обивку из шелка. Наконец она упрямо мотнула головой, отгоняя тяжелые мысли, и сказала:
– Но! Мы, слава богу, живы, и я хочу напомнить тебе, что в твоем банке лежат мои – и не только мои! – десять миллионов долларов. Поэтому твое внезапное исчезновение наделало много шуму. Это было безответственно!
– Понимаю! – кивнул Андрей, разглядывая стакан с виски, который принес официант.
– Не вижу, что понимаешь. Уехал воевать. Никому ничего не сказал. Куда это годится?
Камилла отчитывала его как мальчишку, которого они с Амираном учили уму-разуму. Но он уже не юнец. Он прошел войну! К тому же говорить о бизнесе совсем не хотелось – по крайней мере, в ближайшее время. Именно поэтому Андрей откладывал звонок Якову. Учитывая характер Малкина, тот сразу перешел бы к делу, отбросив сантименты.
– Не будем об этом сегодня, – мягко сказал Андрей. – Дай мне приехать в Питер, и мы во всем разберемся.
– Надеюсь. Тебе бы переодеться надо.
– А, да. – Андрей оглядел себя. – Не помешало бы, – он невольно рассмеялся.
Камилла тоже улыбнулась.
– Эх, нужны же вам, мужикам, эти ваши войны. И нас в это втягиваете!
– А может, наоборот?
– Знаешь, что я хочу тебе сказать. Ты поступил достойно. И возможно, ты будешь с гордостью об этом рассказывать своим друзьям, близким, детям. Только…
Камилла замолчала и закурила уже третью по счету сигарету.
– Только?.. – спросил Андрей.
– Только, совершая подвиг, не надо забывать, что от твоего решения не должны страдать те, кто не имеет к этому никакого отношения, но зависит от тебя. Понимаешь, о чем я?
Андрей поморщился.
– Камилла, опять? Послушай, хватит меня воспитывать.
– Нет, это ты послушай! – взгляд Камиллы стал жестким, она придвинулась к Андрею и тихо, но твердо продолжила. – От каждого из нас зависят какие-то люди: партнеры, сотрудники, семья! Нельзя бросать их на произвол судьбы. Ты хотел спасти друга, но чуть не подставил кучу людей, которые доверились тебе!..
– Камилла, я все это знаю, я большой мальчик! – перебил ее Андрей. – И я адски устал. Можно хоть немного отдохну в номере? И мне нужны деньги долететь до Питера. Ты можешь мне помочь?
– А что случилось? Тебя ограбили?
– Да, сваны, – Андрей усмехнулся. – Таскался с этими деньгами всю дорогу, берег как зеницу ока, можно сказать. А в самом конце… Обидно даже!
– Скажи спасибо, что самого не грохнули!
– Ну да! И на этом Господу спасибо.
– А ты исхудал и выглядишь паршиво, тебя тоже ранили?
– Нет, ранений не было. Но сотрясение мозга получил.
– И как ты сейчас себя чувствуешь? – в голосе Камиллы снова появились заботливые материнские ноты.
– До сих пор качает и трясет иногда. Но в общем я в порядке.
Камилла понимающе кивнула.
– Ладно. Иди в номер. Завтра утром на машине поедем в Питер. Я буду в одиннадцать. Тебе же хватит времени выспаться? Теперь пока! У меня еще дела в городе.
Андрей встал.
– Не могу поверить, что его нет, – вдруг сказала Камилла.
– Я тоже, хотя и был с ним до последней секунды.
– Скажи мне, вы достойно его похоронили?
Андрей ничего не ответил. Он отвел взгляд и залпом допил виски.
* * *
Наконец-то можно было спокойно отдохнуть. Андрей лежал на мягкой кровати, в большом комфортном номере, но в голове крутились мысли одна тоскливее другой. Он никак не мог свыкнуться с тем, что его друга больше нет. Как же он теперь будет один? Как все непросто в жизни! Думая об этом, Андрей уснул.
Ему снилось, что он на большом зеленом лугу, как будто нарисованном масляными красками. Густая сочная трава мягким ковром стелилась под ногами. На синем небе светило яркое солнце. Андрей стоял в самом центре луга, вокруг, жужжа, вились какие-то мошки. Он отмахивался от них одной рукой, а другой пытался защититься от слепящего солнца. На лугу играло много детей. Но стоило Андрею шагнуть к ним, как они разбегались от него в испуге. Андрей огляделся по сторонам и заметил вдалеке Марину, она разговаривала с каким-то молодым человеком в военной форме. Марина размахивала руками, а парень стоял и слушал ее с виноватым видом. Андрей сделал шаг по направлению к ним, как вдруг услышал знакомый голос. Он обернулся. Неподалеку стояла Ангелина – тоже с каким-то военным. Они весело болтали и смеялись, не замечая Андрея. А он никак не мог вспомнить, где же он их видел. Андрей направился в сторону Ангелины, но по пути что-то отвлекло его внимание. Увиденная картина заставила его вздрогнуть. В горле встал ком. Эльвира в легком летнем платье в красный горошек сидела на траве и обнималась с молодым парнем.
В этот момент Андрей проснулся от громкого звонка телефона.
– Доброе утро! – раздался в трубке вежливый мужской голос. – Вас ожидает дама.
– А который час? – спросил в сонном недоумении Андрей.
– Полдень!
Глава 2
Добравшись уже ночью до своего дома, Андрей почувствовал легкую неловкость. Впервые в жизни он не испытывал особой радости, возвращаясь к себе. Он вышел из машины и некоторое время стоял, словно забыл, куда идти. Одна пара ключей от дома пропала вместе со всем содержимым рюкзака, но он держал еще одну в багажнике своей «вольво». Охранник стоянки сказал будничное «здрасьте» и выдал ему ключи от автомобиля.
Дома! Как же давно он сидел на этом диване. Андрею казалось, что с тех пор прошло по меньшей мере несколько лет. Хорошо, что можно просто так посидеть, никуда не торопясь. Только оказавшись в своей квартире, он вдруг осознал всю тяжесть пережитого на войне. Неужели теперь его будут мучить кошмары? Мирная жизнь после войны часто становится для людей страшнее, чем сама война.
Андрей умылся, вскипятил воду и выпил чаю. И все же решил позвонить Малкину. Яков отреагировал на звонок буднично, даже слишком. Они договорились встретиться на следующий день.
Андрей не спал всю ночь. Его переполняли эмоции. Вспомнилась Эльвира. И впервые за долгое время его охватило знакомое чувство ревности. Он успел подзабыть его на войне, но сейчас оно овладело им с новой силой. Андрей думал, как жить дальше. И вдруг понял, что весь этот бизнес, которым он занимался, его тяготит. Хотелось отдохнуть, принадлежать самому себе – хотя бы пару-тройку месяцев. Андрею требовалась перезагрузка.
Они с Яковом встретились в ресторане «Санкт-Петербург» на канале Грибоедова около трех часов после полудня. Малкин приехал раньше: Андрей узнал его «шестисотый», припаркованный у набережной.
Удивительное дело, всего за три недели Андрей успел отвыкнуть от городской суеты. И посетители ресторана казались ему беспечными прожигателями жизни, которые даже понятия не имеют, что творится вокруг.
– Господи боже, тебя что, морили голодом? – оценил состояние Андрея Яков, который за прошедшие три недели еще больше раздался вширь.
Андрей уселся и уже сидя пожал Малкину руку.
– Нет!
– Так что же с тобой стряслось? Мы в офисе себе места не находили.
– Я был на войне в Абхазии.
– Где?
– На войне в Абхазии.
– Что ты там забыл?
– Дело было.
– Ну хоть раз можно было позвонить! – не сдержался Малкин. – Ты за Амираном, что ли, ездил?
– Да, – кивнул Андрей.
– Там же война! – недоумевал Малкин. – За каким хреном тебя туда понесло?
– Я должен был.
– Должен кому? Амирану? – Малкин определенно не мог понять Андрея.
– Прежде всего я должен был сам себе. Поэтому и поехал.
– У тебя что, бизнес там, о котором я не знал?
– Яш, причем тут бизнес?
– Я не понимаю твоего поступка!
– Если ты задаешь такие вопросы, значит, тебе и вправду не понять этого.
– Может, все же объяснишь?
Андрей вздохнул и посмотрел на Малкина, как смотрят на непонятливого ребенка, который не хочет уяснить простейшие вещи.
– Ну послушай. Вот ты занимаешься своим делом, у тебя банк, финансовая компания, в общем, большой бизнес!
– И что? – озадаченно нахмурился Малкин.
– И то, что это тоже опасное занятие. Бизнесменов валят направо и налево. Бандиты контролируют целые отрасли экономики. Ну что тебе объяснять?! Но ты продолжаешь этим заниматься, несмотря ни на что. Тебя же это не тормозит каждый день ходить на работу.
– Я зарабатываю на жизнь, как все. Приходится, знаешь ли.
– Ну не как все. К тому же я уверен, заработок не является истинной твоей целью. Вернее, это не единственная цель.
– А что ты считаешь моей истинной целью?
– Тебе хочется острых ощущений. Ведь согласись, зарабатывать хотят многие. Но у них другая суть. В этом и есть главный ответ на твой вопрос.
– Подожди, ты хочешь сказать, что уехал в Абхазию только потому, что по-другому не мог поступить, потому что в этом заключается твоя суть?
– Ты абсолютно прав.
– Ладно! – пожал плечами Малкин. – Давай поговорим о делах.
Андрея задело, что Малкину оказались совсем неинтересны его размышления.
– Яш, не хочу я говорить о делах. Я хочу взять тайм-аут.
– Что? – не понял Малкин.
– Что слышал! Я хочу немного отдохнуть от дел. Хочу побыть один.
– Сколько тебе нужно времени?
– Месяца три, наверное. А может, и полгода.
– Обалдеть! – воскликнул Малкин, разводя руками. Такой подставы от партнера он явно не ожидал.
– Я понимаю твою реакцию. Но пойми меня тоже, мне нужно подумать… Мои деньги не трогай, пускай работают. Мне нужны только ежемесячные дивиденды. Сколько ты забираешь, столько и я буду.
– Ты погоди, что так сплеча-то рубить. Мы собираемся покупать серьезную недвижимость в городе, ну и комбинат, ты же помнишь? – Малкин надеялся увлечь Андрея хотя бы этой приманкой.
– Я понял. Дай мне тайм-аут. Хорошо? – настаивал на своем Андрей.
– Хорошо, – недовольно поджал губы Малкин. – А что с Амираном? Где он?
– Его нет. Погиб.
– Господи боже! – произнес Малкин и ради приличия замолк.
Они поговорили еще о том о сем. Обсудили текущую обстановку в России, личную жизнь, родителей.
Вернувшись домой, Андрей воткнул в видеомагнитофон первую попавшуюся кассету и улегся на диван. «Что же делать дальше? Даже посоветоваться не с кем. Ни любимой девушки, ни близкого друга… Бизнесом – и тем заниматься не хочется».
Чем дольше Андрей думал, тем тоскливее становилось у него на душе.
«Впереди ничего нет. Куда двигаться дальше? И главное – зачем? Безнадега какая-то».
В его жизни бывало всякое, но препятствия и трудности всегда заставляли Андрея идти вперед. А теперь внутри что-то погасло. Наступила апатия. И как скинуть эту паутину, связывающую его по рукам и ногам? Ответа не было. Андрей прекрасно знал, что люди в таком состоянии часто опускаются. Надо было с кем-то поговорить, но с кем?
Единственное, что он должен сделать в ближайшее время, это выполнить пожелание Амирана – продать квартиру на канале Грибоедова и отвезти деньги его дочери. Это нужно сделать как можно скорее. С этим решением он погрузился в сон. Уже который раз ему снилась высокая гора, покрытая густым лесом, и долина, по которой шумно текла река. Рядом никого не было. Пустота, тишина и какая-то неправдоподобно ясная погода наполняли его сновидение. Андрей стоял на горе перед обрывом, закрыв глаза и распахнув руки. Он смотрел на себя со стороны, будто его дух парил вокруг и наблюдал, как сомневается тело, не зная, спрыгнуть ему или нет.
Глава 3
Малкин, надо отдать ему должное, неплохо потрудился в отсутствие Андрея. Банк стал посредником в торговле цветными металлами с Европой, Китаем и Японией. Глиноземный комбинат должен был вот-вот перейти в собственность банка. Яков с Андреем отлично понимали, что, когда это произойдет, им понадобится грамотный менеджмент. Андрей предложил для начала нанять международных аудиторов. И уже к лету Малкин с Андреем решили, что завод приобрести можно, но оставить долю акций персоналу все же придется. Аудиторы посоветовали нанять на ключевые должности западных специалистов. В итоге генеральным директором комбината стал протеже Малкина Игорь Маклаков, главой финансового отдела британец Джеффри Харрисон, который имел опыт работы в австралийской горнодобывающей промышленности, главой юридического департамента – тоже британец новозеландского происхождения Эндрю Фостер. Выглядело довольно забавно, когда эти двое приходили на комбинат, одетые в велюровые костюмы с неизменными галстуками-бабочками. Логистикой занимался немец Вольф Эбель, который блестяще оптимизировал расходы по доставке сырья и экспорту глинозема. За кадры отвечал выходец из Гонконга Джеймс Лян. Невысокий коренастый китаец сразу же активно взялся за кадровую политику и собирался сократить штат предприятия наполовину, чем вызвал недовольство независимого директора, представителя профсоюза Эдуарда Гадахова. В общем, завод постепенно оживал. Несмотря на огромные долги, предприятие стало вовремя выплачивать зарплату, так что с митингами в этом маленьком городе было наконец покончено.
* * *
Телефон разрывался уже несколько минут. «Что ж такое! Заебали уже…» Андрей нехотя слез с дивана. Не рассчитав усилия, он задел стоявшие на полу пустые бутылки из-под пива. Покачнувшись, – сколько же он уже выпил? – Андрей все же удержал равновесие и пошлепал босыми ногами в коридор.
– Дрон, ты нужен там! – деловитым тоном проговорил Малкин.
– Когда? – равнодушно спросил Андрей.
– Сегодня вечером.
– Где?
– В ресторане на Мойке.
– Ладно! Буду. А с кем говорить хоть будем?
– Люди Свеклова. Есть там такой, с погонялом «Наглец». Он вышел из тюрьмы. Говорят, родственник самого Свеклова.
– Ну ладно, – Андрей вздохнул.
Эти разборки превратились в какую-то позиционную борьбу и порядком ему надоели.
Все началось с того, что Яков нашел шикарное помещение на Невском проспекте, принадлежавшее армянину по имени Вова Лазарян. Первый этаж в старом дореволюционном доме, место оживленное. Там находился магазин электротоваров, директором которого был тот самый Вова. Малкин договорился с ним о продаже. Армянин успел сориентироваться и приватизировать объект, но что-то в документах у него оказалось напутано, надо было переделывать. Магазин едва сводил концы с концами, поэтому Вова не особенно желал нести издержки по оформлению документов. Малкин предложил взять все расходы на себя. И тут началось. Оказалось, что крышует армянина какой-то Зелимхан. Он вроде как обещал решить вопрос с документами, но всеми правдами и неправдами тянул резину. Все это длилось около года. В конце концов Малкин вызвал Зелимхана на встречу, и тот признался, что на него вышли люди Свеклова, или Феки – одного из крупнейших криминальных авторитетов Питера, начавшего свой путь еще в советские времена. Свеклов хотел отжать помещение, и его люди обещали Зелимхану солидный куш. Зелимхан говорил Лазаряну, что не хотел бы иметь дело с людьми Свеклова, но явно лукавил. Малкин не вписывался в эту схему, хотя и предложил армянину рыночную цену за помещение.
Паркуя свой «вольво» на набережной, Андрей обратил внимание, что у ресторана стоят черные «мерседесы». В машинах сидели какие-то бритоголовые типы, в одной из них грохотал похабный шансон. К Андрею подошел Малкин – он тоже только что подъехал, – и они вдвоем зашли в ресторан. На входе к ним подскочил Вова. Выглядел он испуганно. Вова проводил их к столу, вокруг которого сидели человек десять, и кивнул Зелимхану. Тот встал.
– Значит, так! – Зелимхан хотел показать, что является хозяином положения. – Познакомьтесь, это ребята-банкиры, – указал он пальцем на Андрея и Якова.
Никто даже не собирался протягивать пришедшим руку для приветствия.
– Я начну, – произнес Наглец. Невысокого роста, приземистый, в спортивном костюме и с золотыми часами на руке, Наглец был олицетворением новой эпохи. Говорил он с каким-то присвистом, комкая слова, так что приходилось прислушиваться. – Помещение наше, на этом все.
– Я все понимаю, конечно, но зачем тогда нас сюда позвали? – услышав жесткий тон Андрея, Зелимхан напрягся, а Вова и вовсе втянул голову в плечи. Впрочем, Андрей за рамки приличий выходить не собирался, меру он знал. – Это и по телефону можно было сказать. Стоило отрывать нас от дел? – Андрей привстал, словно собираясь уходить. – Просто мы будем знать, что с такими людьми делать в будущем! – он кивнул в сторону Вовы-армянина. Тот весь съежился, побелев от страха. – Что договоренность с ними не стоит времени, которое мы затратили на путь сюда из дома.
– Тебя кто крышует? – с угрозой спросил Наглец у Андрея.
– Что делает? – в недоумении спросил Андрей.
– Крышует же тебя Амиран? – Наглец произнес фразу так громко, что все, кто сидел за другими столиками, обернулись.
– Послушай, первое, – Андрей наклонился к Наглецу, – меня никто не крышевал, не крышует и… Второе – не упоминай имя покойника в таком тоне.
– А что с ним? Умер?
Андрей кивнул и демонстративно повернулся к Малкину:
– Пойдем! Нам не о чем говорить.
– Что вы предлагаете? – крикнул ему в спину Наглец.
Андрей развернулся и сделал пару шагов обратно.
– А какая разница, что мы предлагаем? Ты все равно уже посадил бедного Вову на процент от нашей же сделки. Сколько ты с него берешь? Сорок, пятьдесят процентов? Или вы хотите с двух сторон действовать и наложить на нас дань, процентов пятнадцать-двадцать? – Андрей обвел взглядом всех присутствующих. – Так что сделка отменяется, продолжайте доить Вову, то есть работать с ним. И в следующий раз, я вам советую, не тратьте времени. Это срывает сделку.
Он развернулся и направился к выходу. Яков последовал за ним. На улице Малкин в недоумении спросил:
– Может, стоило все-таки поговорить с ними?
– Давай на катер, – вместо ответа предложил Андрей.
Они часто вели деловые разговоры, катаясь на катере по Неве, – никто не отвлекает и можно любоваться красивыми видами. В этот раз арендовали прогулочный катер до утра.
Стояла теплая безветренная погода. В мягком свете белой ночи все вокруг приобретало особую выразительность. После поездки в Абхазию Андрей никак не мог налюбоваться этой красотой. Он и раньше любил такие прогулки. Яков подтрунивал над ним, называя экскурсоводом, когда посреди важного разговора Андрей вдруг показывал на дворец, мимо которого они проезжали, и начинал вдохновенно рассказывать какую-нибудь историю о нем. Сейчас они плыли по каналу Грибоедова, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами: Андрею не хотелось ничего обсуждать, он встретился с любимым городом – со старым другом – после долгой разлуки. И только когда хозяин катера вырулил в акваторию большой Невы, Андрей заговорил о делах:
– А кто это, который говорил больше всех?
– Наглец.
Андрей хмыкнул.
– Человек Свеклова! – Малкин многозначительно поднял палец.
– Задавили они Вову, по ходу.
– Ну да.
Легкий ветерок приятно освежал голову. Андрей смотрел на воду и вдыхал родной воздух. У Невы все-таки особый запах, его ни с каким другим не спутаешь. Солнце потихоньку уходило за горизонт и освещало дома, выстроившиеся парадной шеренгой вдоль набережной, оранжевым светом. Андрею вспомнились слова Анны Генриховны, его первой учительницы: «По петербургским набережным можно изучать архитектуру». Действительно – один за другим проплывали мимо то причудливые образчики барокко, то строгие шедевры классицизма, то величественные строения в стиле ампир. Дома, особняки и дворцы будто хвастались друг перед другом, соревнуясь, кто из них самый красивый. «Сколько тайн хранит каждый из этих домов, – думал Андрей. – Если бы они могли рассказать о том, что видели за всю свою историю, хватило бы не на один роман!»
Андрей бросил взгляд на Малкина – тот блаженно развалился на сиденье, прикрыв глаза. Ветер трепал его вьющиеся волосы.
– У меня к тебе вопрос, – неожиданно сказал Андрей.
– С удовольствием отвечу, – Малкин с интересом глянул на Андрея.
– У тебя есть кто-нибудь?
– В смысле?
– Ну, в прямом?
– Хм, – Малкин устроился поудобнее. – Надо же! Мы знакомы уже столько лет, но я впервые слышу от тебя такой вопрос. А почему спрашиваешь?
– Интересно. Мы все воюем, занимаемся бизнесом, а в личной жизни ничего не происходит.
– Никогда об этом не задумывался, – рассматривая круживших над водой чаек, ответил Малкин.
– Вроде общаюсь – с одной, с другой, – продолжал Андрей. – Но не цепляет. Раньше как-то проще с этим было. Ну, помнишь, в молодости?
– Стареем, – рассмеялся Малкин. – Раньше, когда мы были никем и у нас ничего не было, девушки любили нас самих, а не наши деньги. А теперь, – Малкин с важным видом налил себе вина и поднес бокал к носу, как на дегустации. – Теперь мы стали респектабельными джентльменами. Появились машины, мобильные телефоны, брендовая одежда. Мы изменились.
– И что, из-за этого возникли проблемы на личном фронте?
– Не совсем. Но девушки сейчас только на это и смотрят.
Андрей задумался. «В самую точку», – мысленно согласился он с другом.
– Дрон, – прервал молчание Яков. – Может, вернешься? Ты нам нужен. Такая движуха идет! Завод вроде заработал. Мы выплатили всю задолженность по зарплате. Скоро, если будет все хорошо, пойдем в алюминиевую отрасль.
– Соблазняешь? – усмехнулся Андрей.
– Куда уж мне! Просто мы можем многое сделать.
– Я понимаю. Но мне неинтересно пока работать. Хочу еще отдохнуть.
– Сколько тебе еще надо?
– Хотя бы до конца лета.
– Ну хорошо. Но с сентября чтоб был как штык!
– Хорошо, как штык!
– Прямо первого сентября в нашем офисе, – рассмеялся Яков.
Глава 4
Целое лето Андрей бездельничал. Чтобы развлечься, смотрел чемпионат мира по футболу. Это напомнило ему детство и те каникулы у дедушки с бабушкой, когда он впервые открыл для себя большой футбол. В этот раз Андрей болел, конечно, за Россию, но отечественная сборная вылетела уже на групповом этапе. Правда, в последнем матче она все же громко хлопнула дверью, разгромив Камерун со счетом 6: 1. Красиво выигрывать в абсолютно ничего не значащих матчах – это мы умеем. Андрей стал болеть за Бразилию и очень радовался тому, как Роберто Баджо «ударил по самолетам», когда бил одиннадцатиметровый в финальном матче. В результате Бразилия выиграла у итальянцев в послематчевой серии пенальти, а Андрей – сто долларов у Малкина.
Последнюю просьбу Амирана Андрей выполнил: продал его квартиру и съездил в Волгоград, нашел его дочь и передал ей деньги. Девушка встретила Андрея весьма прохладно, коротко поблагодарила, спросила, как погиб отец, но на ее лице не отразилось и тени скорби. Впрочем, было бы странно ожидать от нее привязанности к отцу, с которым она почти не общалась.
Ее мать, наоборот, была потрясена новостями о бывшем возлюбленном. Узнав, что Амирана больше нет, она заплакала.
Прощаясь, Андрей оставил им свой телефон и даже предложил помощь.
– Мы не нуждаемся, спасибо, – гордо ответила дочь Амирана, и выражение ее лица в тот момент напомнило Андрею ее отца. Чувство собственного достоинства и умение держать себя передалось ей на генетическом уровне.
Поездка в Волгоград обострила тоску Андрея, но вместе с тем он почувствовал облегчение – он выполнил последнюю волю друга и избавился от угрызений совести, которые изводили его с момента возвращения с войны. Да, он не смог спасти Амирана, но хотя бы сделал все, чтобы его душа упокоилась с миром.
В сентябре Андрей все-таки вышел на работу, но появлялся в офисе нечасто. Совещания и командировки ему, конечно, нравились, но он все чаще чувствовал себя не в своей тарелке. На совете директоров Яков представил его – в своей манере – как главного стратега, но должности у Андрея не было.
Конец девяносто четвертого и весь девяносто пятый год Андрей вел богемный образ жизни: вечеринки, застолья с баней, светские приемы, поездки на фешенебельные курорты. Каждый вечер он проводил в супердорогих заведениях, потягивая коктейли с очередной пассией. Женщин Андрей менял если не ежедневно, то еженедельно, и все они казались ему одинаковыми, как куклы в магазине. Секс превратился в нечто обыденное. Андрей занимался им лишь потому, что так полагается.
Он убеждал себя, что вот это и есть настоящая, полная жизнь, хотя в глубине души понимал, что рано или поздно придется остановиться. Но пока можно было «пожить». Больше всего ему нравилось слушать истории, которые рассказывали ему девушки – об их тяжелой жизни, о несчастных семейных отношениях. Он понимал, что, возможно, это все выдумки, но они были безумно увлекательными.
Но когда Андрей оставался наедине с собой, он думал о смысле своей жизни, о том, что происходит вокруг, и его вновь охватывала тоска. Тем более что двигалось все абсолютно не в положительную сторону. Богема оказалась блестящей фальшивкой, притягивающей к себе взгляды. Она засасывала человека, и чем дальше, тем сложнее было из нее вырваться. Ну а в стране… в стране все было очень тревожно. В Чечне шла война, и ни конца ни края ей не было видно. Обещания министра обороны решить вопрос с помощью одного парашютно-десантного полка оказались блефом. Российская армия находилась в бедственном положении. А в июне один из чеченских полевых командиров совершил чудовищный теракт, захватив больницу в Буденновске. Заложников удалось спасти, но террористы скрылись в горных районах Чечни. Впоследствии большинство из них было ликвидировано. Но пока ситуация складывалась крайне напряженная. Население в самой России становилось все беднее.
Разваливающаяся политическая система и пикирующий рейтинг Ельцина не внушали оптимизма. В декабре девяносто пятого на выборах в Думу победили коммунисты: всем опостылели пустые обещания демократов и либералов. Старики едва сводили концы с концами и без помощи детей или родственников были обречены на голодную смерть. Богатела лишь небольшая кучка людей, которая имела возможность участвовать в приватизации и залоговых аукционах для «своих». Крупнейшие промышленные предприятия переходили в собственность новых богачей – олигархов – как правило, связанных с правительством.
Банк Андрея и Якова, хотя и был одним из самых крупных в городе, оставался в стороне от этих тенденций. Тем не менее они приобрели несколько аграрных, кондитерских и оборонных предприятий и выложили за это неслыханные суммы.
Андрей и Яков были не из тех, кто кичится своим богатством. Яков иногда любил попозировать, но надо отдать должное Доре Моисеевне – она все же успела приучить сына к скромности. И сейчас оба партнера жили в относительно небольших квартирах, ездили на хороших, но не эксклюзивных автомобилях. И откладывали деньги на будущее.
Петербург к тому времени стал криминальной столицей России. Негласным хозяином города считался Сергей Крамин, лидер тамбовской ОПГ. Андрей познакомился с ним еще в начале девяностых, и у них установились вполне дружеские отношения – насколько это возможно с человеком такого рода.
Несмотря на то что, как говорили, Крамин контролировал весь город, он не проявлял интереса к бизнесу Андрея, и это не давало Малкину покоя.
– Тебе не кажется странным, что он не спросил про наш бизнес? – допытывался он у Андрея после очередной встречи с Краминым. – Может, что-то замышляет?
Андрей пожал плечами.
– Что сейчас об этом говорить? Время покажет. А пока посмотрим, кого выберут мэром.
Предприниматели, в том числе Андрей с Яковом, поддерживали Собчака и надеялись, что он останется во главе города еще на один срок. Хотя Собчак произвел на них спорное впечатление. У него были манеры самоуверенного человека, но в то же время чувствовалось, что он пытается прикрыть ими свои сомнения.
Худшие опасения части интеллигенции и бизнеса Петербурга сбылись: Собчак неожиданно проиграл выборы Владимиру Яковлеву, который был ближе к коммунистам. Страна и город плавно смещались в левую сторону, а на носу еще были и президентские выборы.
