Текст книги "Кара"

Автор книги: Леонтий Чагунава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц)

– Все хорошо! Что случилось? – ушел от объяснений Андрей. Его предчувствия, похоже, подтверждались.

– Херово все.

– Что?

– Никаноровы наезжают. Требуют отступные. Говорят: или возвращаться на «галерку», или платить им с наших дел. Сказали, что знают, чем ты промышляешь. Думают, что я тоже в твоих делах с Яшкой участвую.

– Слушай, мы что, рабы им? – завелся Андрей и тут же, сообразив, что его могут услышать, перешел почти на шепот.

– Им похер, сказали, что если не придем на переговоры, то покалечат. А я знаю, что это значит. Прими это серьезно, они отморозки.

– Вот блин! – вздохнул Андрей. Пустив на самотек дела на «галерке», он, в общем, был готов к такому развитию событий, но все-таки надеялся, что как-нибудь обойдется.

– Вот именно!

– Давай пересечемся, – предложил Андрей, позабыв об Ангелине. – Я приеду, куда надо.

– Подъезжай ко мне, а там уже разберемся, – предложил Хохол.

– Хорошо, буду через два часа.

– Дрон, Мейхеру и Савельичу сказать? – спросил Игорь растерянным голосом.

– Подожди пока. Приеду – обсудим.

– Ладно, жду, – Игорь произнес фразу неестественно, словно ему уже приставили пистолет ко лбу.

Андрей поднялся в свою комнату, включил свет и стал собираться. Ангелина проснулась и, морщась от яркого света, спросила:

– Ну что там?

– Ничего, все хорошо. Мне надо отъехать, с другом встретиться.

– Значит, не все хорошо?

– Ну может быть, и так. Оставайся тут, я скоро приеду.

– А что мне делать одной без тебя?

– Ну давай домой отвезу, – нетерпеливо предложил Андрей. Ему было сейчас не до нежностей.

– Чтобы он нас увидел? Хорошо, я подожду. Наверное, мне лучше одеться, а то мало ли кто из соседей в гости заглянет.

«Какая же она потрясающая, – в который уже раз думал Андрей. – Понимает все без лишних слов, не обижается по пустякам». Ангелина действительно никогда не позволяла себе упрекать его в недостатке внимания или долгом отсутствии. И не злилась, когда Андрей ее оставлял.

– Ты чудо, – прошептал он ей на ухо и шлепнул пониже спины.

– Не переживай, все будет хорошо! – сказала Ангелина.

– Думаешь?

Ему показалось, что она чувствует, как сильно он взволнован.

– Я уверена.

Через час Андрей остановился около серого пятиэтажного дома на улице Скороходова, в котором жил Игорь со своей бабушкой. Андрей вышел из машины и поежился. Несмотря на то что весна находилась в самом разгаре, к вечеру стало зябко и сыро. В парадной было темно, свет едва пробивался через грязные окна. Андрей направился к широкой лестнице с массивными перилами и вдруг вздрогнул, заметив на боковых стенах очертания львиных голов с открытыми пастями и большими кольцами в ноздрях. Покрытые толстым слоем краски и пыли, они выглядели весьма устрашающе.

Пока старый лифт вез его на пятый этаж, Андрей думал о том, что у революции семнадцатого года имелись вполне очевидные причины. Огромные дома, наподобие этого, принадлежали горстке людей, в то время как большая часть населения влачила жалкое, почти нищенское существование. «Социальное неравенство, вот корень зла», – сделал вывод Андрей, вспомнив свои занятия с профессором Филатовым. Вот и квартира Игоря. Высокая деревянная дверь черного цвета, несмотря на свой внушительный возраст, выглядела довольно ухоженной.

– Заходи, – пригласил гостя Игорь и бросил настороженный взгляд за его спину.

– Привет! Ты чего так стремаешься? – Андрей никогда не видел Хохла настолько испуганным.

Андрей скинул куртку и снял свои массивные замшевые ботинки на толстой подошве, купленные у югославов.

– Бабушка здесь? – спросил он, заходя в огромную гостиную.

– Да, в комнате у себя, спит вроде.

– Передай ей! – Андрей протянул другу коробку мармелада. – Я знаю, она любит.

В просторной гостиной, уставленной старинной мебелью, как всегда, было уютно и безупречно чисто: ни пылинки на бесчисленных статуэтках и безделушках, расставленных по всей комнате, ни пятнышка на зеркалах и стеклах рамок с фотографиями, на которых задорно улыбался маленький Игорь. Андрей каждый раз удивлялся, как в своем преклонном возрасте Татьяна Геннадьевна умудрялась держать в таком порядке огромную квартиру.

– Спасибо, Дрон, садись, – Игорь сунул презент на полку шкафа и уселся на темно-зеленый бархатный диван. Потом резко встал, обошел вокруг большого обеденного стола, снова сел, но тут же опять вскочил и забегал по комнате.

– Будешь что-нибудь? У нас суп есть, – неожиданно предложил Хохол.

– Нет, спасибо, переходи к делу.

– Короче, мне позвонил Прокофий и начал уму-разуму учить, говорит, мол, мы неправильно поступаем: работаем на их территории, а не делимся.

– Но мы же исправно платили по полштуки в месяц два с половиной года!

– Он говорит про последние полгода, что мы их динамим.

– Ну, времена изменились, мы не можем больше ввозить шмотье из Югославии, югославы отказываются, боятся. Больше людей я не нашел. Что нам, нарисовать им эти полтысячи в месяц?

Игорь пожал плечами.

– Им известно, что ты работаешь с Малкиным, деньги прокручиваешь.

– И что?

– А то, что они хотят долю.

– Бред какой-то, – возмутился Андрей. – Завтра я устроюсь на кафедру лаборантом, им тоже нужно будет долю платить с моей зарплаты? А?

– Дрон, я тебе передаю суть разговора, я ничего не придумываю. Чего ты на меня-то наезжаешь?

Андрей задумался. Игорь нервно ходил из угла в угол, поглядывая на него.

– Так что в итоге они хотят? – наконец спросил Андрей.

– Договорились, что мы с тобой к ним приедем и обсудим все детали.

– Опять в эти гребаные гаражи тащиться?!

Игорь покачал головой:

– Пока не знаю. Они позвонят завтра и скажут адрес. Может, возьмем пацанов: Малкина, Мейхера и Савельича?

– Думаю, не стоит.

– Почему же? Покажем им силу! – осмелел Хохол.

– Лучше не будем своих подставлять. Возможно, придется у них скрываться. И зачем нам все карты открывать этим вымогателям.

– Но этот народ понимает только силу! И если покажем им, что мы не одни, нам будет проще с ними разговаривать.

– Ладно, подумаем, – Андрей встал. Ему не терпелось вернуться к Ангелине, тем более что пока ничего сделать он не мог. Оставалось только ждать. – Мне пора. Звони, когда Никаноровы выйдут на связь.

Хохол нервно переминался с ноги на ногу.

– Не грузись, выкрутимся! – сказал Андрей, выходя из квартиры, и скрылся в темноте парадной.

* * *

Ангелина спала в своем излюбленном положении – на животе. Говорят, в чужой постели всегда плохо спится, но на нее это правило не распространялось. Засыпала она мгновенно, и никакие внешние звуки не могли потревожить ее покой. Андрею нравилось смотреть, как спит Ангелина, как едва заметно поднимается и опускается ее тело. Ее сопение, которое сменялось тихим похрапыванием, больше похожим на фырканье кошки, вызывало у Андрея восторг. Вот и сейчас, несмотря ни на что, он не мог отвести от нее взгляда. Ангелина обнимала подушку, словно захватив ее в плен, ее пушистые волосы растрепались и почти полностью закрывали лицо. Андрей продолжал любоваться ею, и если бы не эта проблема с «галеркой», то с удовольствием прижался бы к ней, обнял бы ее ноги своими ногами и погрузился бы в приятную дрему, а потом, после пробуждения, овладел бы ею с неистовой страстью. Но сейчас не время.

Прямо в джинсах и свитере Андрей прилег рядом с Ангелиной и с наслаждением вдыхал тонкий аромат ее духов. Потом прикоснулся к животу Ангелины, дотронулся пальцами до пупка. «Как же от этих братьев отвязаться?» – подумал он, засыпая.

Глава 8

– Просыпайся, просыпайся! – сквозь сон Андрей услышал тревожный голос Ангелины.

Было уже за полдень. Пробормотав какую-то несуразицу, он приоткрыл глаза и уселся на кровати.

– Что стряслось?

– Взорвался атомный реактор в Чернобыле.

– Господи, это вообще где? – ничего не понимая, спросил Андрей.

– На Украине! Зараженное облако движется к нам.

– На Украине?! Ничего себе! А люди погибли? – Андрей сразу вспомнил о Марине и ее родственниках.

– Пока ничего не понятно, но, скорее всего, да. Я по радио услышала, когда чайник ходила ставить. Но там толком ничего не говорят.

– Кошмар, – равнодушно зевнул Андрей и откинулся на подушку. Его гораздо больше волновала ситуация, которая грозила обернуться его личной катастрофой.

«Интересно, Игорь не звонил еще?» – подумал он и собрался спуститься на вахту. Ему было не по себе от предстоящей встречи с Никаноровыми, но в то же время он чувствовал какой-то азарт. Такое, наверно, бывает на охоте или на войне.

– Мне надо домой съездить, Акопу хоть показаться, а то совсем загуляла барышня! – с иронией сказала Ангелина.

Андрею эта идея не очень понравилась: в последнее время, когда им приходилось расставаться, он стал сильно по ней скучать. Тоска плавно переходила в ревность. И он ревновал Ангелину при малейшем намеке на Акопа. Вот так бывает иногда – любовник ревнует к мужу. Но все-таки Ангелина была права, и Андрею ничего не оставалось, как смириться. Она уже собралась уходить, как вдруг Андрей спросил ее:

– Если он захочет, ты переспишь с ним?

– Что? – Ангелина в недоумении подняла брови.

– Я прямо задаю вопрос: если он, как муж, захочет тебя сегодня, ты отдашься ему?

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему это? – повысил тон Андрей.

– Потому что не могу с тобой обсуждать такие темы.

– Мы же взрослые люди.

– Послушай, милый, мне с тобой хорошо, зачем ты все портишь? – она подошла к нему и коснулась указательным пальцем кончика его носа, потом медленно провела по его губам.

Андрей молчал. Слова Ангелины задели его, но продолжать разговор – значит поругаться с ней. К тому же он все равно не сможет ничего изменить сейчас. Заметив, как Андрей напрягся, Ангелина присела рядом с ним на кровать. По-матерински обняла его, положив голову Андрея на свое плечо. Они сидели, тихо покачиваясь, Ангелина ласково перебирала его волосы. Потом поцеловала в лоб и шепотом сказала:

– Завтрак на тарелке, я накрыла его полотенцем. Скоро приеду.

Уже в дверях она обернулась и послала ему воздушный поцелуй. Андрей успел увидеть лишь ее грациозное движение на выходе. Дверь захлопнулась, и он остался в полном одиночестве. Но распускать слюни было некогда.

Прошло около двух часов. Неопределенность давила на Андрея все сильнее, он не выдержал и подошел к своему шкафу. Открыв его, он вынул из вазы маленький ключ, которым запиралась нижняя дверца. В связи со свирепствовавшим сухим законом, под замком он держал заначку в виде нескольких бутылок: водку, коньяк «Арарат», вино «Хванчкара» и «Киндзмараули». Андрей на ощупь достал первую попавшуюся бутылку. «Коньяк. Что ж, сгодится». Он взял стакан и наполнил его почти до краев. Понимая, что еще не завтракал, Андрей тем не менее выпил его залпом. Он почувствовал обжигающий вкус, тепло, медленно растекающееся по телу. В следующий момент желудок резко скрутило. «Подействовало!» Опустошив полбутылки, Андрей сильно опьянел: голова кружилась, дыхание участилось, во рту стоял какой-то кисло-сладкий привкус. Андрея мутило, еще немного – и вывернет.

Он лег на кровать, на него вновь нахлынула тоска одиночества. Никого не было рядом – ни мамы, ни отца, ни Гены, ни Марины, ни даже Ангелины. Мысли одна тяжелее другой одолевали его. Но все-таки он задремал. Через несколько часов его разбудил громкий стук в дверь. Андрей с трудом разлепил веки и встал, его покачивало – хмель давал о себе знать.

– Что случилось? – спросил Андрей у вахтера, который на этот раз выглядел явно недовольным.

– Опять этот твой Игорь звонил, сказал, чтоб срочно перезвонил!

Андрей натянул на себя спортивный костюм и спустился на первый этаж.

– Игорь, это я! Какие новости?

– Дрон, привет! Ты слышал, что случилось?!

– Ты о чем?

– В Чернобыле атомный взрыв! Ты что, не в курсе?

– Ты из-за этого мне звонишь? Что с Никаноровыми?

– Они нас ждут на какой-то квартире на Лиговке.

– На квартире? Тебе не кажется это странным?

– Кажется, но что нам делать?

– Вот бля! Не покромсают они нас там?

– А я тебе о чем говорю?! Давай возьмем Мейхера и Малкина хотя бы, они тогда побоятся нас тронуть.

– Мейхер и Малкин их не удержат, – Андрей слегка понизил голос. – Идем с тобой вдвоем, будь что будет.

– Ты в своем уме?! У нас нет шансов, если они на нас попрут. Ты же видел, какие там быки? Давай хоть оружие возьмем!

– А что у тебя есть?

– У меня «стечкин» есть, а для тебя что-нибудь подыщем.

– Нет, оружие не надо. Если возьмем, то точно его применить придется, а если не возьмем, то будет шанс, что оно не понадобится.

– Ладно.

– Когда там надо быть?

– Они нас ждут через пару часиков.

– Что?! Ночью?! – не сдержался Андрей.

– Да, вот и я об этом…

Глава 9

Была уже почти полночь, когда Андрей с Игорем приехали на Лиговский проспект по указанному Прокофием адресу. По совету Игоря Андрей припарковался в отдалении от парадной, но так, чтобы машина была в пределах досягаемости.

Игорь шел уверенно и быстро – даже слишком, как будто ему уже не раз приходилось здесь бывать. «Нервничает, наверное, – подумал Андрей. – Но держится молодцом. Вот что значит служба в Афгане!» Андрей молча следовал за другом, погруженный в свои мысли, и едва не налетел на Игоря, когда тот вдруг остановился и повернулся к Андрею.

– Дрон, давай обсудим варианты. Надо подготовиться же…

– Поздно, действовать будем по ситуации, – возразил Андрей.

– Ты уверен?

– А что нам остается делать? Времени уже нет.

– Ну, может, хотя бы какую-нибудь отмазку сочиним?

– Там будет два варианта, я думаю. Первый: они заставят нас работать на них, то есть предложат войти в их банду, второй – будут давить на нас, чтобы деньги получить. Третьего не дано. К тому же пойми, мало кто умеет деньги делать. А мы показали, что умеем, вот они из нас и попытаются сделать своих дойных коров. Кто от такого откажется? – рассуждал вслух Андрей.

– Может, удастся уговорить их по-человечески? – зачастил Игорь. – Надавим на жалость? Может, какую-нибудь историю придумать? Дрон, напрягись, ты из нас самый сообразительный.

– С Никаноровыми такое не прокатит. Ты же сам их знаешь! Будь они чувствительными и жалостливыми, не держали бы всех в городе за яйца.

– Блин, так что же делать? – в голосе Игоря послышалось отчаяние.

– Идем, там видно будет. Пока не начнешь войну, не узнаешь ее исход. Так что сделай глубокий вдох и соберись. И вообще, нам долго еще? – Андрею начала действовать на нервы их затянувшаяся прогулка в сумерках.

– Сюда, – Хохол показал на большой шестиэтажный дом дореволюционной постройки. Они зашли под арку и оказались в типичном колодце – одном из глухих внутренних дворов, которые стали визитной карточкой Ленинграда. Судя по количеству бычков и всевозможного мусора, этот двор не убирали уже очень давно. Стены домов, исписанные названиями отечественных и зарубежных рок-групп, ржавые, местами покореженные водосточные трубы, чернеющие шахты наружных лифтов представляли собой унылое зрелище.

Друзья зашли в парадную, которую украшал барельеф с идущими в бой солдатами. «Как символично», – подумал Андрей. Игорь нажал на кнопку вызова лифта. Кабина со скрежетом двинулась вниз, с грохотом остановилась на первом этаже и впустила парней внутрь. Они ехали молча, не глядя друг на друга.

– Ну что, готов? – спросил Игорь.

Андрей в ответ лишь кивнул. Игорь позвонил. С той стороны раздался глухой, едва различимый звук. Потом в замке что-то лязгнуло, дверь приоткрылась, и из-за нее высунулась большая голова с коротко подстриженными рыжими волосами. Пустые, ничего не выражающие глаза смотрели на пришедших. Незнакомец скользнул взглядом по лицам парней и раскрыл дверь пошире.

– Давайте! – скомандовал он, пропуская их в квартиру. Игорь с Андреем очутились в длинном коридоре, освещенном тусклым светом единственной лампочки, которая болталась на хилом кривом проводе. На стенах висели куски обоев, из-под которых торчали старые газеты. А пол при каждом шаге скрипел, как живой. В коридоре воняло смесью запахов вареного мяса и грязного постельного белья.

Незнакомец – грузный, если не сказать толстый, – повел их по коридору. Андрей машинально считал шаги – получилось пятьдесят – таких длинных коридоров он еще не видел.

Дверь предпоследней комнаты по правую сторону оказалась приоткрыта, свет в комнате был выключен, но Андрей почувствовал, что там кто-то есть. Он хотел заглянуть в комнату и выяснить, что же там происходит, но незнакомец его одернул:

– Эй, сюда! – и махнул рукой в сторону кухни.

Андрей и Игорь подчинились. В центре кухни стоял большой прямоугольный деревянный стол без скатерти. На столе не было ничего, кроме стеклянного графина, наполовину наполненного водкой, и граненых стаканов. За столом сидели все участники так называемой группировки: трое братьев Никаноровых, Петр Смолянский, Олег Репин, Апекс и еще трое, которых Андрей уже знал по «галерке»: Рома Тросов, Вова Богданов по кличке Берг и Денис Ломов по кличке Лом.

– И вот я взял быка и вонзил ему тесак в шею, кровищи полилось столько, что все забрызгало вокруг, – рассказывал Сергей Никаноров, не обращая внимания на пришедших.

– А какая кровь полилась? – спросил Берг.

– Темная такая, темно-бордовая, – ответил Сергей.

– И как ты его держал перед тем, как ударить тесаком? – вмешался Рома Тросов.

– Да хер его знает! За рога я его держал, – ответил Сергей.

– Что, прямо так и держал? – вмешался Вова Богданов.

– Да вы заебали спрашивать! – Сергей поднял свои побитые кулаки и покрутил ими перед глазами присутствующих. – Вот этими руками. Ими я его и завалил.

Смеясь и нецензурно выражаясь, все продолжали обсуждать зарезанного Сергеем быка, мясо которого варилось на плите. Никто даже не повернул голову, чтобы поприветствовать вошедших. Только Прокофий коротко взглянул на них и жестом указал на свободные табуретки. Андрей слушал разговор, и ему казалось, что он попал на самое дно общества. Он понимал, что собравшиеся здесь люди сильны и опасны, но в то же время его воротило от них. Пару раз он оглядывался на Хохла, но тот сидел с робким видом, как школьник в кабинете директора.

Внезапно Серафим поднял правую руку, гогот и матерщина смолкли, и в кухне повисло гробовое молчание.

– Ну что, нам есть о чем поговорить, – Серафим всем корпусом повернулся к Андрею с Игорем. – Объясните-ка свое поведение, а потом перейдем к делу. Говори ты! – Серафим зыркнул на Игоря.

Тот в замешательстве оглянулся на Андрея и, заискивающе улыбаясь, начал свой монолог:

– Ребята, всем привет! Всех очень рады видеть. Хочу сказать, чтобы вы не сочли наше поведение неуважительным, мы хотим вам признаться, что в нашем бизнесе произошел страшный сбой. Торговать становится все менее прибыльно и все более опасно. Дело в том, что товар подорожал. В Югославии цены взлетели плюс накладные расходы увеличились. У нас тоже ситуация не улучшается. У людей денег меньше стало. Власти чудят. И на таможне сильно шмонают. Последний раз нам пришлось дать взятку пятьсот рублей, чтобы наших друзей пропустили.

Рассказ Игоря не произвел на присутствующих никакого впечатления – все сидели со скучающим видом. Наконец раздался скрипучий голос Сергея:

– Я вот смотрю на вас и диву даюсь. Нас как это должно касаться? Мы вам назвали наши условия, выполняйте их или платите отступные.

Вновь наступила тишина.

– А отступные сколько? – Андрей сам удивился своему уверенному тону.

– Десять, – ответил Сергей, – или так же по пятьсот рублей в месяц. Мы знаем, что ты мутишь с этим евреем, устроили себе банк собственный. Давайте оттуда нам тогда эти самые пятьсот рублей.

Андрей молчал. Только сейчас он понял, как дорого стоит быть независимым человеком. Независимость порождает смелость суждений и поведения. Но вокруг тебя так и ошиваются всякие элементы, которые хотят эту независимость отнять или по крайней мере растаскать ресурсы, которые тебе ее обеспечивают. Андрей чувствовал, что если согласится на условия Никаноровых, то потеряет независимость, а значит, и самое дорогое, что есть у него – свободу.

– У нас есть третий вариант, – елейным голосом произнес Прокофий.

Андрею стало любопытно. Неужели это то, о чем он говорил Хохлу?

– Мы можем взять вас в нашу деловую группу, будете отвечать за финансы. Вести бухгалтерию, – продолжал Прокофий, глядя исподлобья на парней, которые сидели прямо напротив него.

– Интересно! – с преувеличенным энтузиазмом ответил Хохол, готовый согласиться на что угодно.

– Нам нужны толковые люди на финансы, – испытующе глядя то на Игоря, то на Андрея, сказал Прокофий. – Пойдете?

Как правило, в организованных преступных группировках того времени в Советском Союзе были свои управляющие, которые руководили всеми процессами внутри группировки. Они были приближенными к главарям банд и входили в так называемый совет. Ниже управляющих по иерархии были финансисты, которые контролировали выручку, добытую рэкетом, сутенерством, продажей наркотиков и воровством. Вот эту должность и предлагали занять Игорю и Андрею. Учитывая, что заработки там могли быть довольно неплохими, Игорь воспринял это как большую удачу. Теперь он ждал реакцию Андрея.

– Ну? Какой ответ? – торопил Серафим.

– Мы подумаем, пока не знаем, – твердо сказал Андрей, остановив свой взгляд на Сергее.

– Так-так, я чего-то, наверное, не понял, братцы, – в голосе Сергея звучало высокомерие. Все молчали. Незнакомому человеку могло показаться, что за столом сидят сдержанные и глубоко мыслящие люди, хотя на самом деле они просто соблюдали субординацию внутри своей группировки.

В этот момент комнату зашел Берг и проинформировал Сергея, что все готово.

– Ну что, готовы увидеть все своими глазами? – вкрадчиво спросил Сергей.

«Ну вот, началось», – подумал Андрей, готовясь к худшему.

– Мы готовы! – твердо, с легким презрением ответил он.

– За мной! – скомандовал Сергей. Все встали и пошли за ним по длинному коридору в ту самую темную комнату, куда не пустил Андрея толстяк.

Сергей включил свет, и перед ними предстала абсолютно душераздирающая картина. В углу довольно большой прямоугольной комнаты с высоким потолком сидел мужчина лет сорока, его правая рука была пристегнута к поржавевшей чугунной батарее. В комнате стояла вонь, смесь запаха мочи, пота и нафталина. Андрею стало не по себе, Игорь тоже стоял сжавшись. Реакция Хохла показалась Андрею странной, учитывая, что тот полтора года воевал в Афгане.

Мужчина скукожившись сидел на полу. На нем были разорванные костюмные брюки синего цвета. Под коленом зияла дырка, из которой виднелась глубокая рана с уже засохшей кровью. Когда-то белая майка превратилась в розовую из-за кровоподтеков. Правая лямка майки была порвана. Кисть, которая лежала у него на левом колене, была перебита, пальцы были неестественно искривлены, скорее всего, переломаны. Андрей обратил внимание на его лицо, вернее на кровавое месиво, в которое оно превратилось. Опухшие сине-фиолетового цвета щеки, под глазами огромные мешки темного-бордового цвета. Глаз почти не было видно. Редкие волосы на голове, склеенные запекшейся кровью, прилипли к черепу. Губы раздуты, нос сломан. В общем, было понятно, что мужчину били, били неоднократно и очень жестоко.

В комнате не было никакой мебели, под ногами хрустел старый, размякший, выложенный елочкой паркет. Берг поднес к губам несчастного чугунную кружку с водой, и тот с огромным напряжением, превозмогая невыносимую боль, начал посасывать воду мелкими глотками. Андрей заметил, что мужчина внимательно смотрит на него, и не мог описать то чувство, которое внезапно у него возникло. Оно буквально разрывало его изнутри. Это были и ужас, и гнев, и ненависть к бандитам, и одновременно жалость к этому человеку. Убрав кружку ото рта мужчины, Берг врезал ему ногой в живот. Мужчина даже не вскрикнул. Он лишь мучительно закашлялся. Из-за наручника, который ограничивал его движения, он с трудом скрючился. Запястье под наручником было стерто до сухожилий. Андрей увидел, как по грязному окровавленному лицу текут слезы. Мужчина тихонько постанывал. «Уебки, скоты», – думал Андрей. Сергей присел на корточки рядом с пленником, схватил его за шею и спросил:

– Ну что, гнида? Одумался? Где деньги наши?

– М-м-м, – жертва издавала непонятные звуки.

– А? Что сказал? – угрожающе переспросил Сергей.

Андрей понимал, что у мужчины просто нет сил ответить на вопрос. После таких истязательств вряд ли кто-то смог бы произнести хоть слово.

– М-м-м, – промычал мужчина и один раз отрицательно качнул головой.

– Ах ты сука, тварь! – Сергей принялся избивать пленника. Через несколько секунд на пол хлынула темно-бордовая кровь, скорее всего, из набухших гематом под глазами. Испачкав кулаки кровью, Сергей встал на ноги и продолжил бить мужчину ногами, удары массивными кожаными ботинками попадали то по корпусу, то по голове. У жертвы не было ни возможности, ни сил увернуться от ударов. Андрей понял, что средний Никаноров – самый настоящий садист. Через полминуты Прокофий оттащил брата от несчастного.

– Он же умрет так! – в отчаянии крикнул Андрей и попытался подойти к мужчине, лежавшему на полу. – Сколько он тут находится?

– Даже не вздумай лезть! – с багровым от напряжения лицом рявкнул Прокофий, перегородив ему дорогу.

Глаза Андрея продолжали наливаться влагой, на лбу выступила поперечная вена. Ломов прихватил его обеими руками, заблокировав подход к окну.

– Он же помрет! – не унимался Андрей.

– Это не твое дело, – сказал Серафим. До сих пор Андрей не понимал, на что способны эти люди. Но теперь увидел, что они хуже зверей. Его захлестывали гнев, злость и желание освободить узника.

– Твари! Да что вы творите?! – крикнул Андрей и стиснул зубы.

– Слышишь, ты?! – заорал на него Апекс. – Прикрой хайло свое! Или хочешь оказаться на его месте?

– Да пошли вы! – Андрей плюнул Апексу прямо в лицо.

– Выведи его, – велел Серафим Игорю.

– Дрон, пошли, надо уходить, – шепнул на ухо другу Хохол.

– Нет! – пытался сопротивляться Андрей.

– Дрон! – Игорь взял его под локоть. – Не время сейчас тут. Уходим!

– Нет! Нет! – упирался Андрей.

– Да замолчи ты! – зашипел на него Игорь.

Вместе с Серафимом они вытолкнули Андрея из комнаты. Потом Андрей вырвался от них и пошел к выходу. Хохол догнал его и хотел что-то сказать, но Андрей отмахнулся. На выходе стоял все тот же неприятный незнакомец. Улыбнувшись гнилыми обломанными зубами, он открыл им дверь.

Андрей стоял на лестнице, почти теряя сознание, пока они ждали лифт. На темной площадке, освещенной узкой световой дорожкой, которая выбивалась из полуоткрытой двери, показалась фигура Серафима.

– Теперь вы знаете, что делать! – с издевкой крикнул он.

Парни вышли на улицу. Ужасная картина не выходила у Андрея из головы. Его начало рвать. Игорь стоял рядом и курил сигарету, глядя, как друг мечется по двору. Когда Андрей присел на землю, Игорь подошел к нему и сказал испуганно:

– Дрон, нам надо уходить, здесь уже нельзя находиться!

Андрей смотрел на него отрешенно, как будто не понимая, что от него хотят. Игорь бросил докуренный бычок в лужу и попытался поднять друга с места.

– Я могу встать, не надо! – отказался от помощи Андрей. Вместе они дотащились до машины. Игорь сел за руль. Бесконечный сумрак окутывал Ленинград. Длинные голые ветки деревьев, словно черные прутья арматуры, окружили дома и тянулись к проезжей части улицы. Андрей стал медленно приходить в себя, только когда они уже ехали в машине. Он ничего не чувствовал. Он изменился навсегда.

Глава 10

Андрей не помнил, как очутился в квартире Игоря. Он лежал на диване в той самой гостиной, где они два дня назад обсуждали, как вывернуться из ситуации с Никаноровыми. В комнате было прохладно, и Андрей подумал, что с удовольствием накрылся бы каким-нибудь одеялом. Через белые полупрозрачные занавески в комнату проникал утренний свет. Присев на диване, Андрей почувствовал себя странно, так, как никогда раньше: легкий озноб, тошнота, головокружение, как будто он только что катался на карусели. Сердце билось с такой бешеной скоростью, что ему приходилось менять положение тела, чтобы сделать хотя бы небольшой вдох. Андрею стало страшно. Сидеть, а тем более лежать было просто невыносимо. Он встал и начал ходить по комнате, накручивая круги, как одержимый. Под ногами поскрипывал старый паркет, – вначале это раздражало, но вскоре Андрей перестал обращать на это внимание. Его кидало то в жар, то в холод. «Что это такое, черт подери?!» – не понимал он.

Андрей слонялся по комнате без остановки около часа, потом почувствовал сильную усталость в ногах и присел на диван. Сил не было ни физических, ни моральных. У Андрея началась самая настоящая паническая атака. Он не знал, что с этим делать, и понятия не имел, когда это состояние закончится. Позже будто из ниоткуда появился Игорь, выглядел он довольно мрачным, был немногословен и угрюм. Поняв, что с Андреем что-то не так, Игорь открыл форточку. Комната наполнилась свежим воздухом, и Андрею полегчало.

– Ты что, не раздевался всю ночь? В одежде спал? – спросил Игорь, разглядывая Андрея.

– Да! – кивнул Андрей.

– Тебе плохо? – спросил Игорь. – Ты белый весь.

– Да, хреново что-то! – с трудом ответил Андрей. – Но сейчас получше, пару часов назад было совсем худо. Думал, коньки отброшу.

– У тебя психоз какой-то, я видел в Афгане у некоторых ребят такое. После жестких боев у них было помешательство несколько дней или депрессуха.

– А есть какое-нибудь лекарство от этого? Я не могу больше.

– Есть, конечно. Я тебе валерьяночку принесу, подожди минуту, у нас аптечка на кухне.

Андрей попытался встать, но у него подкосились ноги. Воздуха опять не хватало, и ему казалось, что он вот-вот задохнется. Прохладный воздух из форточки помог Андрею прийти в себя, но теперь ему стало холодно. Андрей с трудом добрался до форточки, чтобы закрыть ее. Через несколько минут вернулся Хохол со стаканом, наполненным на четверть мутной жидкостью бледно-зеленого цвета.

– На, пей, – скомандовал Игорь.

Андрей залпом выпил жидкость и поморщился:

– Фу! У меня мама это часто принимает.

– Сейчас полегчает, – тоном знающего человека пообещал Хохол. Наступило неловкое молчание, словно друзьям уже нечего было друг другу сказать. Первым начал Игорь:

– Ну что, отдохнем? Полежи немного, расслабься!

– Некогда отдыхать!

– Ты прав. Но ты так неважнецки выглядишь, поэтому давай продолжим разговор позже, – Хохол говорил почти отеческим тоном.

– Послушай, ты меня не понял! Нам надо обдумать, как освободить заложника из лап этих ублюдков, – повысил тон Андрей.

– Ты что, ненормальный? – Игорь с тревогой смотрел на него. – На подвиги потянуло?

– Нет, это мой долг – поступить так, как должен поступить человек. Иначе перестану быть человеком.

– У тебя точно крыша поехала! Или ты, может, того? От вчерашнего никак не очухаешься?