Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц)
– Здоро́во! Я Петр, – Смолянский обдал Андрея перегаром.
Игорь подошел к одному из парней, сидящих на стуле, протянул руку и опустил голову, чтобы слегка боднуть в грудь, – так принято в криминальной среде во время приветствия.
– Здоро́во! – сказал в ответ парень и приподнялся, опираясь на палку. Он похлопал Хохла по плечу. Игорь повернулся к друзьям и торжественно произнес:
– Это Прокофий!
Прокофий – младший Никаноров – недавно вернулся из Афганистана. Он был ранен в позвоночник и в ногу, поэтому передвигался с трудом. На безымянном пальце у него тоже поблескивал золотой перстень с темным изумрудным шариком посередине. Подтянутый, невысокого роста, Прокофий носил короткую стрижку. Под правым глазом у него виднелся шрам, который проходил по скуле и доходил до правого крыла носа. Еще один шрам пересекал его мощный волевой подбородок.
В отличие от старших братьев, Прокофий производил впечатление сильного и смелого человека.
В гараже находились еще два человека: Олег Репин – Репа, и Саша Кругляков по кличке Апекс.
– Ну что, садитесь! – пригласил всех за стол Прокофий.
Гена продолжал стоять как вкопанный.
– Армяха, садись, еб твою! – прикрикнул на него Сергей. Гена побледнел.
Все стали рассаживаться, Апексу и Репе места не хватило. Прокофий велел им принести табуретки из другого гаража.
– Ну что сказать, мы впечатлены вашей работой! – начал Сергей, покачиваясь на стуле. – Сколько вы работаете? Год?
– Чуть меньше, – пробормотал Игорь.
– Так, а чего ушли? – пристально посмотрев сначала на Игоря, затем на Андрея, спросил Сергей.
– Есть причины! – ответил Андрей.
– Получается, мы вас пустили работать, а вы сдриснули? – усмехнулся Сергей.
Андрей напрягся: Никаноров давил на него, а он не знал, как правильно общаться с такими людьми. Интуитивно Андрей предполагал, что задний ход давать не стоит.
– Мы не сдриснули, мы взяли небольшую паузу. У поставщиков проблемы – до них органы докопались. Не хотим ими рисковать.
– Да мне плевать! – завелся средний Никаноров. – Я вас пустил на территорию, за которую я отвечаю, а вы себе каникулы собираетесь устраивать? – разговаривая, он имел привычку не смотреть человеку в глаза, его взгляд бегал туда-сюда, и было не всегда понятно, к тебе он обращается или нет. – Объясни своим партнерам правила игры, – кивнул он Игорю.
Сергей сидел напротив Андрея, и, когда их взгляды встречались, Андрей видел его потухшие глаза. Интересно, что заставляет людей работать на этого конченого гопника? Что у него есть, кроме физической силы и наглости?
– Парни, не переживайте, мы в ближайшее время хотим еще несколько тем запустить. Отправлять югославов за товаром сейчас слишком рискованно, – извиняющимся тоном сказал Игорь.
Сергей закурил сигарету и выдохнул дым колечком.
– Я тебе еще раз говорю, мне похер, что у вас там творится, менты возьмут вас, таможенники или бандиты схавают. Ты, когда пришел договариваться, обещал, что работа будет бесперебойной и регулярной. Так? Смотри на меня! – рявкнул Сергей, наклоняясь к Хохлу. Игорь вздрогнул. – Или работаете, или платите просто так! Полтысячи в месяц, как раньше, – глаза Никанорова налились кровью.
Нелепость ситуации поразила Андрея. «За что платить, если ничего не делаешь? Вымогатели херовы! – мысленно возмутился он. – Как говорится, “всяк питайся от трудов своих, кормись и содержи себя”».
Андрей сидел молча, наблюдая за Никаноровыми и остальными членами банды. Да, похоже, Сергей самый наглый из всех, поэтому и стал главарем банды, которая контролирует «галерку». Серафим хотя и старший брат, но ведет себя более сдержанно. Он, скорее всего, умеет договариваться с нужными людьми и выполняет функцию «дипломата».
Смолянский вытащил из темно-серого пластмассового ящика зеленые поллитровки «Жигулевского» и раздал каждому по бутылке. Апекс открыл бутылку о край стола. Все присутствующие последовали его примеру.
– Ну так что, крутые ребята? – с издевкой спросил Сергей Никаноров. – Чем ответите на мое предложение?
Он поднял еле заметную бровь, и его правый глаз, обычно полузакрытый, теперь стал похож на нормальный человеческий глаз.
Хохол растерянно молчал, а Гена вообще сидел как приговоренный. Андрею пришлось брать инициативу в свои руки:
– Дайте нам пару-тройку месяцев, и мы вернемся на «галерку». Объем будет прежний.
– Ладно. Даю месяц, – сказал Сергей, обращаясь сразу ко всем троим. – И только попробуйте обратиться еще к кому-то за помощью!
– Ты за кого нас принимаешь?! Разве мы на такое способны!? – вспыхнул Игорь, разыгрывая из себя обиженного.
– Месяц – это очень мало, – твердо возразил Андрей.
– Чего, блядь?! – рявкнул Никаноров. Их взгляды c Андреем сошлись. – Что значит мало? У нас тут что, благотворительный фонд? С чего мне держать за вами место?!
– Я говорю как есть. За месяц мы не успеем, – ответил Андрей, стараясь держать себя в руках.
– Слышь, ты, это не мои проблемы! Уяснил? – тон Сергея становился все более угрожающим.
– Ладно, ладно! – испуганно вмешался Хохол. – Месяц так месяц. Идет!
– Мне нравится этот малый, а, Сера?! – воскликнул с умилением Сергей, обращаясь к своему старшему брату и кивая в сторону Андрея.
– Да, молодец, как там тебя? – повернулся Серафим к Андрею.
– Андрей.
– Давай, Дрон, давай! Начните работать, а мы, если что, прикроем, – Серафим говорил как хозяин, снисходительно поучающий своего нерадивого работника.
Прокофий, все это время сидевший с отрешенным видом, вдруг оживился.
– Ты с Афгана когда вернулся? – спросил он Игоря. Вопрос был задан невпопад, но оказался весьма кстати, чтобы разрядить надвигающуюся стычку.
– Полтора года назад, – ответил Хохол, польщенный, что к нему обратились.
– На боевых много раз был? – спросил Серафим.
– Восемь раз.
– Сколько духов замочил? – спросил Прокофий.
– Ну, где-то девять. Точно не считал.
– Ух ты, парни, перед нами настоящий ветеран, – Прокофий бросил одобрительный взгляд на Игоря.
Младший Никаноров сомкнул ладони в замок и, облокотившись о стол, продолжил расспросы. Никто не смел его перебивать: Прокофий был своего рода символом банды.
– А где духов ебашили? – глаза Прокофия горели, он явно оказался в своей стихии.
– В Панджере, в ущелье.
– А! Ты там был?
Все присутствующие почтительно смолкли. Эти двое говорили на одном языке.
– Да, был. До дембеля там сидел безвылазно.
– Долго?
– Год с лишним.
– Нда-а… – неопределенно протянул Прокофий.
– Год с лишним?! – вмешался в разговор Смолянский.
– Да.
– И что вы там делали все это время?
– Воевали, держали ущелье, оно было важным для начальства, – ответил Игорь.
– А душманы хорошо воюют? – поинтересовался Смолянский.
– Ну как хорошо… Они знают свою территорию, мы для них захватчики, чужеземцы, вот они и вдохновлены борьбой, – ответил вместо Игоря Прокофий.
В гараже было темно. Четыре тусклые лампочки, которые висели по углам, и так почти не давали света, а сейчас все заволокло сигаретным дымом. Становилось невыносимо душно.
– Ну, тяжело было в Афгане-то? – спросил Сергей Игоря.
– Тяжело, очень тяжело. Но терпимо все же! – ответил Игорь.
– Да какого хера мы там делаем? Что мы там забыли? – надеясь начать спор, допытывался у присутствующих Серафим.
Он обращался к Игорю и Прокофию. Но тут подал голос Апекс:
– Ты пойми, мы ввели армию, чтобы на наших южных границах все было спокойно!
– Ты где это прочитал? В книжках, что ли? – съязвил Серафим. – А мне кажется, что, как всегда в истории, политики придумывают геморрой, а простые солдаты отдают жизнь.
– Наша армия воюет в Афгане, чтобы в будущем на наших границах не было врагов. Равиль недавно приехал оттуда, говорит, что у пленных душманов у всех был Коран с собой и все объясняли, что идут на войну, как на джихад, – монотонным голосом продолжал Апекс, не обращая внимания на слова старшего Никанорова.
– Да, есть такое! Мы, когда сидели в ущелье, тоже несколько раз брали их в плен, они твердили, что ведут священную войну против нас, – подтвердил Игорь.
– Видите, парни, на ситуацию надо смотреть с разных углов, – попытался поумничать Сергей. – Если по-нашему рассуждать, то мы наводим порядок, чтобы у нас не было проблем на южных границах, а по-ихнему – мы самые настоящие захватчики. Лезем на чужую территорию.
– Там публика разношерстная. Моджахеды – это не весь Афганистан, есть еще и силы, которые нас поддерживают. Так называемые наши союзники, – добавил Прокофий. – Кстати, и между моджахедами нет единства. В общем, хер поймешь.
– Перед моим дембелем мы захватили ночью разведгруппу душманов, которая пряталась в пещере, – продолжал Игорь. – Человек пять, может, или семь. Двое из них даже немного по-русски говорили. Они рассказали, что некоторые группировки под видом борьбы с русскими оккупантами занимаются наркоторговлей. Сколько там мака растет! Есть целые провинции, которые только мак и выращивают. Потом товар гонят в индийские и иранские порты. Эту тему крышуют на самом верху. А пакистанские военные снабжают душманов оружием, по бартеру, так сказать…
– А как сюда завозят? Неужто наши тоже что-то замутили? – перебил его Сергей.
– Да нет, пока к нам идет со Средней Азии – Узбекистана и Киргизии. Из Афгана еще не налажен маршрут. К тому же времени мало прошло после ввода войск. Время нужно! – ответил Прокофий брату.
– Я тоже не понимаю, какого хера мы там торчим уже почти четыре года!? – воскликнул Смолянский. – Сделали свои дела и пошли на покой. Хлопнули Амина, поставили своего человека – и уходите, что сидеть там? Тратить средства, силы! Ребят сколько погибло за это время!
– Охереть – сидит в гараже и указания выдает, что нужно делать армии! – огрызнулся Сергей. – Тогда что ты не идешь на покой? Расставь своих людей, пусть собирают дань с торгашей, валютчиков, да даже вон с этих, – он кивком головы указал на Андрея, Игоря и Гену.
Смолянский замолчал.
– Знаете, парни, когда я там был, мне показалось, что это не такая война, как мы ее понимаем. Война – это когда армия одной страны сражается против армии другой. В Афгане совсем не так. Там настоящая партизанщина. Например, мы вроде захватили кишлак, а ночью они вытаскивают из-под земли оружие и херачат по нам. Местные пастухи днем миролюбивые, даже готовы чем-то поделиться, а ночью как шакалы рыскают, – не торопясь, осмысливая каждую фразу, рассказывал Прокофий.
– Слушайте, а баб откуда брали там? – спросил кто-то. – Одна на всех, или правая ручонка – лучшая девчонка? С бабами там голяк, да?
– С бабами там полная беда, а с местными и так все понятно, – ответил Прокофий.
– И что, не скучали по пилоточке? – с каким-то нездоровым остервенением произнес Сергей.
– Нам журналы передавали часто, вот и любовались, – смущенно ответил Хохол.
– Ладно, – неожиданно прекратил фривольные разговоры Сергей, – хватит на сегодня!
– Подожди, Серж, – остановил его Прокофий. – Я вот что думаю. Эти пацаны – вроде неплохие ребята. Это видно. Не кидалы, не быки, – он обращался к Сергею, но несколько раз обводил взглядом всех присутствующих. – Один даже рисковал жизнью за родину. Может, дать им каникулы три месяца, пусть разбираются со своими делами. Глядишь, действительно что-то дельное придумают. Как, Серж? Ну дадим мы им месяц, они ничего не успеют сделать, будут на нервяке, а тут у них три месяца.
Судя по всему, Сергея задело, что кто-то оспаривает его решение, пусть и родной брат. Он не сказал ни да, ни нет. Сидел, нахмурившись, словно крупный политик, обдумывающий важнейший стратегический ход, от которого зависит будущее его страны. Однако видно было, что предложение Прокофия показалось ему разумным.
Сергей окинул гостей снисходительным взглядом.
– Ладно, свободны! – махнул он рукой. – Ну что сидите? Глухие, что ли? Встреча окончена!
Андрей обернулся к Хохлу, тот не торопясь встал и начал пробираться к выходу, как вдруг Никаноров рявкнул:
– А ну все на хер отсюда!
Шокированный неуравновешенностью Сергея, Андрей вышел на улицу. По железным крышам гаражей стучал дождь. Вокруг стояла непроглядная тьма.
Знакомство с Никаноровыми заставило Андрея сильно понервничать. Сергей был опасен, и воевать с ним у Андрея не было ни сил, ни средств, ни желания. Наглость, хамство, чванство этих людей раздражали Андрея, но еще больше его раздражало то, что ему придется это терпеть. По крайней мере, пока.
– Бля, как круто! Три месяца ничего не платить! Класс, а?! – Игорь ликовал. Он уже забыл, как готов был согласиться на условия Сергея, и смотрел на друзей с победоносным видом.
– Да, Дрон – молодец, всех нас спас! – восстановил справедливость Гена. Он заглянул в глаза Андрею. – Ты че загрузился? Все же решили, гуляем!
Погруженный в свои мысли, Андрей не сразу понял, о чем говорит Гена:
– Что?
– Я говорю, расслабься! Все получилось как нельзя лучше! – Гена похлопал его по плечу. Игорь посмотрел на друзей исподлобья, но тоже улыбнулся.
– Да уж, лучше некуда! – психанул Андрей. – Вы что, совсем ничего не соображаете?! Чему радоваться? Мы теперь с ними повязаны, понимаете? Все, нам не соскочить!
Они уже выбрались из гаражей и ехали по грязному шоссе. Игорь раздраженно сплюнул в окно машины.
– А ты как хотел? Зарабатывать бабло и ни с кем не делиться? Думал, в сказку попал? Скажи спасибо, что нас вообще целыми отпустили…
Хохол сжал руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Гена испуганно поглядывал то на одного, то на другого:
– Ребят, ну ладно вам! Как случилось, так случилось! Давайте хоть между собой собачиться не будем!
– Не будем, – вздохнул Игорь. – Ладно, нормально все. Разберемся…
Следующие несколько дней Андрей пребывал в задумчивости. Только сейчас он по-настоящему понял, во что ввязался. И что в жизни ничего не бывает просто так, за все приходится платить. Да, они заработали приличные деньги за неприлично короткий период. Но входной билет на «галерку», как выяснилось, стоит значительно дороже. Все гораздо сложнее, чем он себе представлял. Криминальный мир – это в какой-то степени пережиток феодальной системы. Ты раб – они господа. Господин дает тебе право работать и даже жить – ты беспрекословно подчиняешься. Андрей хотел с кем-нибудь посоветоваться, но никто не мог бы дать ему дельного совета. Ни Гена, ни Игорь не чувствовали ситуацию так, как он. Может, Марина? Но не хотелось посвящать женщину во все тонкости своей деятельности. Яков? Тоже нет. Малкин – чистый коммерсант. Его мозг не настроен на глобальные интриги, к тому же он наверняка посоветует не ссориться с Никаноровыми, а ходить под ними. Это и выгодно, и безопасно. Но Андрей не хотел быть связан с криминальными дельцами. Ему претили такие люди. Он не хотел от них зависеть. Эта подневольность стала его угнетать.
Часть 3
Глава 1
Наступил тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. Никто еще не подозревал, что скоро начнется новая эпоха, которая навсегда изменит жизнь не только СССР, но и всего остального мира. Весной на должность генерального секретаря ЦК КПСС был избран Михаил Горбачев – человек, который повернет гигантский крейсер, плывущий в бурлящем океане большой политики, в сторону демократии и свободы. Люди восприняли такой поворот по-разному. Кто-то считал перестройку глотком воздуха после долгих лет диктатуры, а кто-то предвидел наступающую анархию.
Андрей все еще встречался с Мариной, учился в Политехе и торговал на «галерке», благо Горан с Душеном раз в месяц все же привозили по паре костюмов.
Все было вроде бы неплохо, пока из Армении не пришли страшные новости: матери Гены поставили диагноз «рак». Кроме нее и Акопа у Гены никого не было – его отец погиб в автокатастрофе, когда он был еще маленьким.
Гена помогал матери: практически все деньги, заработанные на «галерке», он отправлял ей. Узнав о ее болезни, парень сильно изменился: стал молчаливым, замкнутым, мог часами сидеть в одиночестве в темной комнате. Окружающий мир перестал его интересовать.
Однажды весенним вечером Гена пришел в общежитие совсем понурый. Андрей сидел в комнате и пересчитывал деньги, чтобы отложить часть, как он говорил, на черный день.
– Ну, что новенького? – спросил Андрей. – Звонил домой?
– Да, только что, с вахты, – ответил Гена.
– Что говорят врачи?
Гена опустил голову.
– Все плохо! – сказал он, не в силах сдержать слез, которые медленным ручейком скатывались по щекам.
– В смысле?
– У нее четвертая стадия с метастазами в костях позвоночника. Сделали химиотерапию, она ее очень тяжело перенесла. Похудела на тридцать килограмм. Волосы выпали.
– Ох, черт, брат! – стыдясь собственной беспомощности, буркнул Андрей.
– А как дела на «галерке»? – попытался сменить тяжелую тему Гена.
– Да хер с ней, с этой «галеркой», – отмахнулся Андрей. И, словно командир, собирающийся взять стратегически важную высоту в Афгане, сказал:
– Так. Что делать будем?
– А что тут можно сделать? – с отчаянием ответил Гена.
– Ну, чем я могу помочь? Может, денег дать? У меня есть отложенные, – указав на полку с книгами, предложил Андрей.
– Дрон, у меня есть деньги! – гордо ответил Гена. – Я уеду в Армению, я решил, – с тоской в голосе добавил он, подводя черту всему разговору.
– Как?.. – вырвалось у Андрея. Он понимал, что по-другому Гена поступить не может, но не представлял своего существования без друга.
С самого начала пребывания Андрея в Ленинграде Гена был рядом, а потом стал правой рукой Андрея в торговых делах. Андрей очень доверял другу. А тот ни разу за все это время не подвел его. И хотя Гена всегда находился в тени, без него Андрею было бы гораздо труднее.
– Послушай, я, конечно, не врач, но, может, ее сюда привезти? Здесь, мне кажется, с медициной получше, чем там.
– Она не хочет, я уже предлагал, – вздохнул Гена. Его глаза снова наполнились слезами. Он присел на кровать и обхватил себя за плечи. Потом как-то резко сгорбился и стал тереть пальцами виски.
– Что ж за напасть-то такая, а?! – с досадой воскликнул Андрей.
– Эх, не говори! Всю жизнь живешь, работаешь, растишь детей, для родственников стараешься быть хорошей, а потом… И врачи ничего не могут сделать, только снимают симптомы.
– Да, у меня тоже родственник страдал раком легких. Всю жизнь вел здоровый образ жизни, работал на комбинате в Ставрополье, семья у них прекрасная была. Не курил. А потом… вот!
– И что, он умер? – с кажущимся равнодушием спросил Гена.
Андрей прикусил губу и кивнул.
– Дрон, короче, я послезавтра уезжаю. Когда вернусь – не знаю…
– А учеба?
– С учебой все решил с деканом. Он вошел в положение. Буду с ним на связи. Ну, в крайнем случае возьму академку.
– Знаешь, я понимаю, тебе не понравится мой совет, к тому же ты меньше всего в нем сейчас нуждаешься. Но попробуй все-таки ее сюда привезти. Прояви настойчивость. Я помогу.
Гена покачал головой:
– Бесполезно…
– Ну, как знаешь.
Андрей достал с полки толстый том «Поднятой целины», вынул деньги, заложенные между страниц, отсчитал две тысячи рублей и протянул Гене:
– На, возьми!
– Господи, Дрон, ты что! – воскликнул Гена.
– Возьми, они тебе понадобятся, – Андрей положил купюры на письменный стол поближе к другу.
– Сколько там? – спросил Гена.
– Две штуки.
– Две штуки?! Это же все твои деньги, Дрон!
– Ген, возьми, – Андрей буквально впихнул двадцать сторублевых банкнот другу.
– Спасибо тебе за все! – дрогнувшим голосом ответил Гена. – Как же я тебе их верну? Я не знаю, когда там начну работать.
– Не думай об этом. Тебе они сейчас нужнее, чем мне, – Андрей протянул Гене руку. Они обнялись. Гена не мог сдержать эмоции – поступок Андрея окончательно растрогал его.
– Она может умереть в любую минуту, – причитал Гена, размазывая слезы по щекам, как ребенок. Андрей никогда его таким не видел. Раньше Гена если и рассказывал о матери, то с жалостью, особо теплых чувств он к ней как будто не испытывал.
– Хочешь, я с тобой поеду? – предложил Андрей, пытаясь хоть как-то его утешить.
Вскочив с кровати, Гена напустился на друга:
– Ни в коем случае! Ты нужен здесь, нужен всем нам. Ты нужен на «галерке», ты нужен институту. А это трудности моей жизни, я их переживу!
– Ладно. Ты возвращайся обязательно! Глядишь, к этому времени мы новое дело замутим.
– Хорошо! – сказал Гена. В его голосе звучала неуверенность. Он сел на кровать и снова опустил голову.
Друзья проговорили всю ночь. Утром Андрей отвез Гену в аэропорт – уже на своем автомобиле. Полгода назад Андрей получил права, а недавно приобрел подержанные «жигули», «трешку» красного цвета. Проводив Гену, Андрей почувствовал себя совсем одиноким. И пожалуй, впервые ему стало страшно от того, что в жизни все может измениться в один момент.
Чтобы хоть немного привести мысли в порядок, Андрей поехал в Ботанический сад на Петроградскую сторону. Нужно было подумать о многом. Непонятные отношения с Мариной, неприязнь к Никаноровым, нежелание учиться в институте – все это угнетало его и требовало решения, которое он каждый раз откладывал.
Андрей оставил машину на набережной Карповки и пошел в дендрарий. Обилие деревьев и свежий воздух всегда помогали ему настроиться на нужный лад. Но не в этот раз.
«Жаль, Генка уехал. Как же его не хватает! Гене можно было рассказать все – он настоящий друг!» – думал Андрей, медленно шагая по дорожкам парка. Он даже не ожидал, что настолько прикипел к своему соседу и партнеру. Гена стал ему ближе, чем родная семья. И сейчас на душе у Андрея было очень паршиво, и совсем ничего не хотелось делать.
Его начали одолевать сомнения. Раньше он как-то быстро принимал решения и практически никогда не сомневался в них. А теперь не понимал, как ему быть и чем вообще заниматься.
В Ботаническом саду было многолюдно. Андрей наблюдал за смеющимися студентами, которые группками проходили мимо него, за пожилыми людьми, которые сидели на скамейках. И все острее чувствовал свое одиночество. Никому не было дела до парня, который через каждые пару шагов останавливался посреди дорожки, задумчиво разглядывая еще не одевшиеся листвой деревья. Периодически налетал прохладный весенний ветер, от которого становилось зябко. Андрей ежился, но куртку застегивать не хотел. Он бездумно ходил туда-сюда прямо по лужам и месил своими модными коричневыми ботинками грязь.
Глава 2
К лету отношения Андрея и Марины окончательно испортились. Все из-за необузданного нрава девушки. Собственница по натуре, она не хотела делить своего парня даже с работой. Они стали часто ругаться. Назло Андрею Марина вела себя так, чтобы вызвать его ревность. После ссор они не разговаривали по несколько дней, и у Андрея появились подозрения, что Марина действительно с кем-то встречается. А она только подогревала его сомнения.
– Ой, а я тут была! – с вызовом заявила она как-то, когда они проходили мимо бара на Петроградке, недавно переименованного в кафе.
Андрей удивленно взглянул на нее.
– Когда это? И с кем?
– Не скажу! – Марина насмешливо приподняла бровь. Видно было, что она намеренно завела этот разговор, чтобы позлить парня.
Андрей сжал челюсти и пристально посмотрел ей в глаза.
– Скажи! – он чувствовал, как внутри начинает закипать злость.
– Не-а! – девушка с наигранным равнодушием водила глазами по сторонам. Андрей схватил ее за руку:
– С кем, я тебя спрашиваю?!
Марина вырвалась.
– А тебе-то что?! Нечего было меня бросать одну!
– Никто тебя не бросал! Ты сама не захотела со мной разговаривать!
– А ты и рад! – в глазах Марины вспыхнули недобрые огоньки. – Побежал сразу к своим дружкам! Вот и я встретилась с другом! Или мне нельзя?!
– С каким еще другом? – тихо, почти шепотом спросил Андрей. В висках у него стучало, он с трудом себя сдерживал.
Марина закатила глаза и дразнящим тоном произнесла:
– С Артуром. Он тоже с дачи…
Андрей сверлил ее взглядом.
– И?.. Что вы там делали?
Марина пожала плечами.
– Что обычно делают в барах? Выпили по коктейлю, потанцевали…
– Какие коктейли? Сухой закон же! Вы точно были в баре? Или после бара продолжили у него дома? Или у тебя? Родители ведь как раз были на даче, да? Там вы и выпили.
Марина поняла, что зашла слишком далеко, и попыталась замять тему.
– Что ты мелешь?! За кого ты вообще меня принимаешь? Он просто друг! Посидели и разошлись.
– Точно? Почему я должен тебе верить? – Андрея захлестнула ревность. Перед глазами замелькали картинки, которые подсовывало ему воспаленное воображение. Вот Марину раздевает этот ее друг, вот они целуются, вот он опрокидывает ее на диван… Чтобы успокоиться, Андрей достал сигарету и закурил. – Ну так что? Ты мне ответишь?
– Не хочешь – не верь, – обиженно сказала Марина. – Я оправдываться не собираюсь!
В тот вечер обошлось без скандала, но нехороший осадок, который омрачал их отношения, стал еще тяжелее.
Следующая ссора длилась почти две недели, вдобавок Марина на несколько дней уехала в Москву. С кем она ездила и где жила, девушка не сказала. Андрей пару раз порывался ей позвонить, но гордость и обида не давали ему это сделать.
В начале лета они вновь крупно разругались: Андрей не захотел ехать на дачу к ее родителям. После бурного выяснения отношений девушка уехала одна. Они не виделись почти месяц, и Андрей не находил себе места. Не хотелось ни работать, ни общаться с кем бы то ни было. Раньше в таких случаях он изливал душу Гене. Но теперь Андрей остался один.
Как-то вечером в субботу он лежал в комнате общежития в мрачном настроении. Выпив рюмку коньяка, сохранившегося у него еще со времен работы на базе, он попытался уснуть, но гадкие мысли, которые роились в его голове, не давали сомкнуть глаз. Вдруг раздался стук в дверь. Андрей привстал, нащупал на стуле небрежно брошенные джинсы, натянул их. На пороге стояли Игорь и Яков. Выглядели они более чем торжественно: в черных брюках, белых рубашках, а Хохол еще и галстук надел. Волосы парней были тщательно прилизаны гелем. От обоих шел тяжелый аромат какого-то зарубежного парфюма. Не понимая, в чем дело, Андрей удивленно спросил:
– Вы чего вырядились?
– Ничего, одевайся. Едем в город! – не терпящим возражений тоном сказал Игорь.
– Зачем? Уже десять часов, – поморщился Андрей.
– Не дури, одевайся и пошли быстрее, нас ждут, – Малкин был явно в приподнятом настроении. Он с жадным любопытством рассматривал комнату Андрея, словно надеясь кого-то там отыскать.
– Кто ждет? – спросил Андрей, пытаясь угадать ответ по их лицам. Друзья хитро улыбались. – Да ну вас на хер, у меня настроения нет!
– И не будет, если будешь сидеть тут и горевать по своей Марине! – ехидно заметил Хохол.
– Давай-давай-давай! – Малкин вошел в комнату, по-хозяйски распахнул шкаф и выбрал самую приличную рубашку. – На, одевайся!
Андрей не ожидал такого напора. Ему хотелось полежать в одиночестве в своей комнате. Но парней, похоже, это мало интересовало.
Чтобы вывести друга из задумчивости, Хохол прыснул парфюмом и на него. Андрей вздрогнул от неожиданности и чихнул.
– Причесаться не забудь! – уже выходя из комнаты, бросил Игорь.
В машине их дожидались Мейхер и Федор Савельев. Они были одеты менее празднично, но выглядели также торжественно. Андрея они встретили загадочными улыбками.
– Так куда мы едем? – еще раз попытался узнать общий секрет Андрей.
Мейхер с Савельевым переглянулись, хмыкнули одновременно, но ничего не ответили.
Хохол остановил машину на улице Марата напротив большого серого дома с полукруглой аркой. Она, как гигантская волна, делила его на две половины. На фасадах выделялись эркеры, украшенные женскими фигурами. Свет в окнах дома не горел.
– Что вы задумали? – оглядываясь на друзей, спросил Андрей. – Куда мы идем?
Игорь открыл массивную деревянную дверь и пафосным жестом пригласил всех войти.
– На последний этаж, – скомандовал он, когда все оказались внутри парадной.
Они строем пошли вверх по лестнице. Почему-то никто не подумал вызвать лифт. Так и не поняв, в чем подвох, Андрей покорно следовал за товарищами. На лестнице пахло сыростью. «Этому дому уже около ста лет, сколько же он повидал в своей жизни», – думал про себя Андрей. Досада от того, что его сорвали на ночь глядя и привезли неизвестно куда, уступила место любопытству. Подойдя к одной из двух одинаковых дверей на шестом этаже, Хохол предупредил:
– Я первый.
Улыбка не сходила с его лица.
Он нажал на звонок. Парни нерешительно перетаптывались с ноги на ногу. Мейхер и Савельев стояли с таким серьезным видом, словно дипломаты, которые пришли на важные переговоры. Через несколько секунд дверь открылась и в проеме показалась невысокого роста женщина лет сорока с темно-пепельными волосами, подстриженными каре. Она приветливо оглядела пришедших. В ее глазах цвета спелых маслин читалось почти материнское снисхождение и даже теплота. Женщина была одета в синие расклешенные джинсы и красную рубашку с засученными рукавами. На каждом пальце ее правой руки, кроме большого, были надеты золотые кольца. Андрей решил, что она цыганка.
– Игорек, привет! – женщина встретила Хохла как старого знакомого.
– Мотя, дорогая, привет! – по-свойски ответил ей Игорь. Они два раза расцеловались в щеки.
– О, какая компания! – с радостным удивлением воскликнула женщина и пригласила всех войти. Андрей зашел последним. Он сразу отметил богатое, даже вычурное убранство квартиры. Покрытый лаком светло-коричневый паркет блестел, словно каток на Олимпийских играх. Мускулистые атланты, которые удерживали высоченные потолки, расположились по обе стороны коридора. На потолке висела бронзовая антикварная люстра с зелеными малахитовыми вставками. В глубине коридора горел тусклый свет. Женщина провела молодых людей на просторную кухню, в центре которой стоял круглый дубовый стол с массивными изогнутыми ножками. Здесь было накурено и пахло кофе.
– Садитесь, – вежливо предложила женщина.
– Парни, познакомьтесь, это Матильда, – торжественно произнес Игорь и подмигнул своей знакомой.
– Можно просто Мотя, – женщина с наигранным смущением опустила добрые невинные глаза.
Хохол уселся на табуретку.
– Ну что, готовы девочки для нас? – закуривая сигарету, обратился он к Матильде.
Мейхер, Малкин и Савельев заговорщицки переглянулись. Андрей наконец понял, что оказался в самом настоящем борделе. Но ему было все равно.
Дома терпимости в России существовали на всем протяжении истории. В тридцатые годы XX века, при Сталине, с ними боролись жесточайшим образом. Проституток и сутенеров приравнивали к врагам народа и называли элементами буржуазного разложившегося строя. При Хрущеве, который отличался сумасбродством не только во внешней, но и во внутренней политике, случились определенные послабления: статью за проституцию из Уголовного кодекса убрали. В результате это дело расцвело пышным цветом. В восьмидесятые годы, при Андропове, попытались навести хоть какой-то порядок, но без особого успеха. Бордели – как правило, это были квартиры в каком-нибудь неприметном доме – находились в разных районах города. Обычно в борделе была одна управляющая типа Моти и три-четыре работающие «феи». За сеанс в середине восьмидесятых девушки брали до пятидесяти рублей. Клиентов проституткам поставляли таксисты, метрдотели и официанты. Услугами борделей пользовались туристы, чаще всего иностранные, реже – советские граждане, приезжавшие в командировку из провинции. Но также не прочь была развлечься и определенная часть ленинградцев.
