Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 52 страниц)
– Вот тебе лимонки достал, – он выгреб из мешка несколько гранат. – Пользоваться умеешь?
Увидев сомнение и растерянность на лице Андрея, Нодар вздохнул и стал объяснять, взяв одну лимонку в руки:
– Разгибаешь усики, выдергиваешь чеку и сразу же швыряешь в противника, – он взмахнул рукой. – Понял?
Андрей кивнул, но подумал, что вляпался по полной. Вскоре появились Пата и Гиорги – в камуфляже и с боекомплектом. У Паты даже была каска на голове.
– Мы тут прибарахлились – Микава помог, – сказал Гиорги. – Он, кстати, нас вызывает. Что-то хочет сказать.
Все последовали за ним.
На спортивной площадке собралось человек сто гвардейцев. Многие сидели прямо на земле и курили. Другие группами что-то бурно обсуждали. Микава тоже что-то громко говорил офицерам. Мандраж Андрея улетучился – толпа солдат заставила его отвлечься. Парни подошли к Микаве и ждали, когда он освободится. Но только Микава закончил свою речь, как к нему подошел еще один военный и стал что-то быстро говорить по-мегрельски. Микава переглянулся с Нодаром, никак не отвечая на претензии бойца. Толстая бычья шея сержанта покраснела, а выпуклые брови поднялись от удивления. Глядя в упор на обнаглевшего бойца, Микава стал ему что-то выговаривать. Единственное, что Андрей понял из всего этого разговора, – несколько слов в конце:
– Ко, ко, ко! Меу![2]
Отправив бойца, Микава подошел к парням.
– Мы останемся здесь пока, – мрачно произнес он.
– Все-таки так, да? – покачал головой Нодар.
– Ну вы же слышали: Звиад скоро будет в Грузии, – Микава кивнул в сторону уходившего бойца. – Так что мы, скорее всего, пойдем в Мегрелию. Но с вами отправятся пять наших бойцов.
– Пять?! – то ли расстроился, то ли обрадовался Нодар и демонстративно вытаращил глаза.
– Да, пять! – повторил Микава.
Канонада все усиливалась, но ответный огонь тоже становился интенсивнее.
– Это остатки госсоветовских отрядов и осколки «Мхедриони» штурмуют мост, – объяснил Микава. – Так что ваша подмога будет весьма кстати.
– Послушайте, сержант, какой Звиад?! Сухуми скоро падет, нам всем надо туда. Как вы можете тут сидеть? – вмешался Пата.
Микава раздул щеки и закатил глаза, а потом взорвался:
– Не смей мне приказывать! – голос сержанта срывался на визг. – Я сам разберусь, что нам делать. Мы не будем воевать за эту власть. Это не наша война! – Микава прекрасно понимал, что поступает неправильно, и поэтому злился еще больше.
– Но там же люди! И бойцы в городе окружены, – Нодар тоже перешел на повышенные тона.
– Все, разговор окончен! Стойте здесь, сейчас к вам придут, – перебил его Микава. Он бросил на всех злобный взгляд и ушел.
Пата на эмоциях сплюнул и, достав из брюк пачку сигарет, присел на корточки. Закурив, он задумчиво смотрел вдаль и все тер колени, будто они у него болели. Нодар стоял с отрешенным видом, сжимая кулаки.
– Ладно, самим придется добираться! Другого выхода нет, – сказал Нодар и присел рядом с Патой.
Через несколько минут к ним подошли пять бойцов-звиадистов. Рома, Ника, Рамаз, Паша и Тенгиз должны были стать спутниками четверки в походе на Сухуми.
– Вы кто такие? – не здороваясь, спросил Нодар всех пятерых. – Зачем с нами собираетесь?
– Мы воевали в Сухуми до перемирия, хотим вернуться и нашим помочь, – ответил Ника.
Такое объяснение показалась Андрею, в общем-то, правдоподобным, но в то же время вызвало подозрения. Впрочем, сейчас было не до выяснений. Нодар и Пата переглянулись, во взглядах обоих сквозило и удивление, и недоверие.
Нодар, не теряя времени, начал инструктаж:
– Меня Нодар зовут. Я служил в Афганистане. Значит, так, ребята, идем вместе! Я буду командиром. Слушаем друг друга. Мой приказ окончательный. Своих не оставляем.
– Пойдем по берегу, разведка говорит, что там пока вроде чисто, хотя у берегов курсируют их сторожевые катера, – отрывисто предложил Рома.
– В селах действуют диверсионные группы. Надо держаться ближе к морю. Если что, будем прятаться в лесистой зоне в прилегающих деревнях, – поддержал Рому Ника. Курносый нос, голубые глаза и аккуратная светлая бородка делали Нику похожим скорее на русского богатыря, нежели на грузина.
– Нодар, вы согласны? – спросил Паша.
– Вы уверены, что нужно по берегу идти? Другого пути разве нет? – с сомнением спросил Нодар. – Мы же будем как на ладони.
– Да мы были тут во время боев в марте и в июле. Там по селам сейчас не пройти, по дороге окопались абхазы, – сказал Паша – совсем молодой парень невысокого роста. Из-за специфичной формы зубов у него всегда был приоткрыт рот, а глаза навыкат придавали лицу грустно-удивленное выражение.
– Хорошо! Что у вас с транспортом? У нас только один уазик, – сказал с мрачным видом Нодар.
– До первой реки можно и на обычной легковушке доехать. А вот дальше… Уазик лучше, конечно, подходит, – сказал Рома.
– А БТР нельзя взять? – поинтересовался Гиорги.
– Да кто тебе даст БТР! К тому же топлива ни хера нет! – махнул рукой Ника.
– Ладно, возьмем тоже уазик, – сказал Рома. – За школой стоит один. Через десять минут встречаемся на выезде со спортплощадки. Да, прихватите пару канистр на крайний случай.
Андрей, Нодар, Пата и Гиорги подошли к своему уазику и стали загружаться.
– Возьми только самое необходимое в рюкзак, там не будет возможности с вещами таскаться, – советовал Нодар Андрею. Андрей сунул в черный матерчатый рюкзак спортивный костюм, нижнее белье, зубную пасту со щеткой и деньги, которые Нодар спрятал в машине в самом начале их поездки. Большую сумку с остальным тряпьем оставил у школы.
Все взяли рюкзаки в салон. У Гиорги не было с собой никаких вещей, и Андрей отдал ему свой свитер и футболку. Перед самым отъездом Нодар принес две стальные канистры с бензином.
– Ну все, поехали! – скомандовал Нодар, обращаясь к Пате. – Давай по побережью за ними!
Пата нажал на газ, и уазик выехал со двора. Они остановились около школьных ворот, ожидая вторую машину. К школе стали подтягиваться гвардейцы. Суета усиливалась. Через пять минут к уазику подъехал ГАЗ-69.
– Ну что, первые поедете? – спросил Ника, высовываясь из окошка.
– Нет, вы езжайте, мы за вами! – ответил Нодар.
Машины ехали по опустевшим городским улочкам. Вокруг стояли брошенные дома. На заборах еще висели таблички с именами хозяев, но Очамчира потихоньку превращалась в город-призрак.
Наконец выехали на берег, и Андрей впервые за эту поездку увидел Черное море – спокойное, светлое, оно так и звало искупаться. Солнце медленно поднималось, но утренняя дымка еще не рассеялась. Красивый пляж, девственная природа – и ни одного человека. Лишь несколько бродячих собак бегали между булыжниками, вынюхивая хоть что-нибудь съедобное. Нодар внимательно рассматривал в бинокль прибрежную зону. Канонада слышалась сбоку, и, скорее всего, сейчас отряд оказался в зоне боевых действий ближе к абхазской стороне. Рек, которые впадали в море, не попадалось, и автомобили беспрепятственно проехали около пяти километров. Остановиться решили в районе села Араду, а потом выехать на трассу Очамчира – Сухуми. Абхазов здесь уже или пока еще не было. И сама трасса, несмотря на то, что уже год здесь шла война, оказалась вполне приличной асфальтированной дорогой.
Глава 5
Андрей и его спутники продолжали свой путь вдоль побережья. Им не попалось ни одной встречной машины. Казалось, что жизнь здесь вовсе вымерла. Даже стрекот цикад стал тише.
Уазик заехал в село Кинги, по крайней мере так гласил указатель на столбе. До недавних пор оно тут и было – маленькое, в окружении живописных гор, которые укрывали его от непогоды и, должно быть, создавали неповторимый микроклимат. И наверное, сюда летом приезжали туристы, и местные из города тоже. Но теперь села не было – его буквально стерли с лица земли: над домами, вернее, над тем, что от них осталось, поднимался дымок затухающего пожара. Крыши, заборы, сараи, летние кухни – все оказалось сметено, как будто здесь прошел чудовищной силы ураган.
Машина, ехавшая первой, внезапно остановилась. Из нее вышел Рома. Пата открыл дверцу, но вылезать из кабины не стал. Рома подошел к нему и заговорил медленно, делая паузы между словами:
– Нам надо здесь выехать на побережье, а там пойдем пешком, так безопаснее.
– Пешком до Сухуми? – с сомнением покачал головой Нодар.
– Да! Другого пути нет. Трасса перекрыта, – ответил Рома.
– Откуда ты знаешь? – Нодар с недоверием взглянул на него.
– Перед перемирием они тут закреплялись, думаю, и сейчас они здесь сидят, поэтому по трассе опасно передвигаться.
Пата и Нодар переглянулись и нехотя кивнули.
Рома искоса взглянул на Гиорги и Андрея и громко объявил:
– Давайте-давайте! Здесь сворачиваем налево, потом едем к морю. Короче, езжайте за нами!
Рома пошел в свой «вездеход». Нодар и Пата снова переглянулись. Заметив это, Гиорги спросил:
– Думаете, не стоит пешком идти?
– Мне кажется, херовая эта идея, – проворчал Нодар. – Во-первых, долго. Во-вторых, мы как на ладони. И уходить некуда будет, если они нас обнаружат, разве что в море нырять.
– Зато тихо пойдем. Машина привлекает внимание, – заметил Пата.
Нодар с раздражением взглянул на него:
– Как скажешь.
Андрей сидел молча и внимательно прислушивался к беседе своих спутников. Когда они заговорили о русских военных, которые помогают абхазам, то от смущения он опустил глаза.
Около восьми утра машины приблизились к береговой полосе, Ника взмахом руки дал знак остановиться. Оба автомобиля съехали на обочину.
Выгрузились довольно быстро. Рома, Ника и Рамаз со своими огромными рюкзаками темно-зеленого цвета и подсумками, подвешенными к ремню, выглядели самыми подготовленными. Андрею было очень интересно, что они везут с собой, но он постеснялся спросить. Паша и Тенгиз, наоборот, собирались идти налегке: все их имущество уместилось в двух кожаных сумках.
Пата нес на плечах АКМ и пулемет. Они напоминали скелеты доисторических животных и придавали ему угрожающий вид. Гиорги забрал винтовку и гранатометы.
У Андрея почти ничего с собой не было. В рюкзаке у него лежали патроны, гранаты, немного еды – и все. И одет он был – единственный – в гражданское. Он никогда не служил в армии и до сих пор, в общем, не понимал, что значит участвовать в военном походе, пусть даже в составе относительно скромного отряда. Единственное, что он умел, – это стрелять из автомата.
Нодар раздал каждому по пластиковой бутылке с водой и спросил у новеньких, есть ли у них еда.
– Есть! Хлеб, овощи. Потом в Сухуми найдем что-нибудь, – ответил Ника.
Рома посматривал на новых знакомых и, когда встречался с кем-то глазами, натянуто улыбался. Военная форма сидела на нем как-то небрежно. Вообще он выглядел так, словно год не брился. Смоляно-черная борода как у священника, густые брови – и ярко-голубые печальные глаза. Наверное, такой мог бы сыграть Робин Гуда.
– Ну что, идем? – спросил Рома и, прихрамывая, пошел первым.
– Аптечка есть у вас? – поинтересовался Нодар.
Тенгиз кивнул.
– У нас тоже есть, если что, – сказал Нодар.
Через несколько минут отряд оказался на берегу.
Шли двумя группами. Впереди группа Ники и Ромы, следом группа Нодара. Каждые сто метров Ника и Рома внимательно осматривали прилегающие территории и море. Поднялся сильный ветер, и темно-серые, будто металлические волны завивались седыми барашками. За отрядом увязались несколько бродячих собак – единственные оставшиеся обитатели здешних мест, напоминавшие, что относительно недавно тут жили люди. Пляж был пуст, неухожен и скорее всего даже в мирное время не пользовался популярностью у курортников. Под ногами валялись ветки, а опавшая листва покрывала песок бурыми пятнами.
Ближе к полудню отряд остановился на привал. Все, кроме Паты, закурили.
– Сколько, интересно, мы прошли? – спросил Андрей, устраиваясь на валуне.
– Километров десять – двенадцать, не больше! – ответил Рома.
– И сколько еще? – поинтересовался Гиорги.
– Около сорока.
– То есть к ночи придем? – уточнил Гиорги.
– Ночью лучше поспать хотя бы часика три и утром войти в Сухуми свежими, – сказал Нодар, опираясь на автомат, который он поставил на землю дулом вверх. – Или по очереди будем спать: половина из нас спит, половина дежурит. Как думаете?
– Лучше идти, пока светло. И тихо. Их нет поблизости. Так что надо как можно дальше пройти, – предложил Рома.
– Тогда идем, – поднялся Нодар.
Вставать не хотелось. У Андрея гудели ноги и ныло правое колено – зря он забросил спортзал, надо было тренироваться! И Амиран всегда советовал. Андрей вслед за остальными водрузил рюкзак и оружие на свои усталые плечи.
– А ты из России? – поравнявшись с Андреем, спросил Тенгиз. – Что ты здесь делаешь?
Тенгиз был самым старшим из отряда. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Острый длинный нос и тонкие губы выдавали в нем настоящего грузина. Даже с каской на голове он выглядел довольно миролюбиво – возможно, благодаря большим круглым очкам в толстой оправе. Андрей еще при первой встрече отметил интеллигентность Тенгиза и тогда подумал, что тот, скорее всего, врач или преподаватель. Потом Нодар подтвердил догадку: Тенгиз долгое время работал в Центральной районной больнице в городе Хоби. Когда в Грузии началась гражданская война, приехал с семьей в Зугдиди к брату и пошел работать в местный госпиталь. А когда военные действия перекинулись в Абхазию, Тенгиз, узнав об острой нехватке медиков, перебрался в Сухуми и до перемирия работал в Центральной республиканской больнице. Говорил он на чистом русском языке. Невысокий, полный, жизнерадостный Тенгиз сразу же расположил Андрея к себе.
* * *
Стало довольно жарко, и отряду пришлось остановиться на второй привал.
Природа Абхазии отличается от природы западной Грузии. В Абхазии климат более сухой. Несмотря на это, как курорт Абхазия прославилась лишь в XX веке. Первые попытки облагородить эти места предпринимались еще при Николае II, но тогда они носили точечный, частный характер и все относились к этой затее скептически. После прихода коммунистов Лаврентий Павлович Берия – тогда первый секретарь закавказского, а потом грузинского ЦК – решил возродить Абхазию и сделать из нее всесоюзный курорт. При Берии здесь осушали болота, разбивали плантации цитрусовых и эвкалиптов, строили дома отдыха. Прибрежная сторона превратилась в процветающий уголок Советского Союза.
– Еще часов пять, и мы зайдем в зону боевых действий, – сообщил Андрею Тенгиз.
– Ты же до этого не был на войне? – спросил Андрея Паша.
– Нет!
– А зачем туда едешь?
Отношения между «старыми» и «новыми» участниками отряда наконец-то стали налаживаться. И хотя Андрей первое время старался помалкивать при чужаках, теперь он был не против рассказать о себе.
Понемногу темнело, и море начало менять свой цвет. Из стального оно стало серо-зеленым, потом темно-синим, а в какое-то мгновенье Андрею показалось, что оно до самого горизонта покрылось черной пленкой – истинное Черное море!
Когда солнце село, Рома предложил сделать еще один привал.
– Да, перекусим, и надо все-таки поспать, – согласился с ним Нодар.
До Сухуми оставалось примерно пятнадцать километров.
Все стали готовиться к ужину, больше похожему на пляжный пикник.
– Мы в Дранде, – объявил Ника, снова и снова осматривая в бинокль окрестности. Но что разглядишь в кромешной тьме в обычный, пусть и морской бинокль.
– Если что, у меня винтовка с ночным прицелом, – предложил ему Пата.
– Давай, – кивнул Ника и продолжил осматривать прилегающую территорию.
Послышалась канонада – стреляли в районе Сухуми. Автоматные очереди чередовались с глухими ударами артиллерии. Порой казалось, что земля под ногами вздрагивает. Пару раз над городом пролетали истребители. Их протяжный рев доносился до заброшенного пляжа в Дранде. Андрей всем существом понимал, что он близок к своей цели.
– Ну что, давайте костер разведем, мясо пожарим, если не испортилось! – предложил Рома. Андрей отвлекся от своих размышлений и включился в общий разговор. Ему льстило, что его спутники почти все время разговаривали на русском, пусть даже и ломаном.
Запах костра напомнил Андрею студенчество, те времена, когда он был молод, наивен и готов на авантюры. Тогда все было по-другому – другое время, другая эпоха, да и вообще – была другая страна.
Канонада стихла, лишь изредка доносились звуки очередей, видимо, стреляли из пулемета. Андрей ел жадно, он уже не помнил, когда еда была такой вкусной. Рома хотел разлить красное вино из пластиковой бутылки по фляжкам, но у некоторых фляжки были заполнены водой, поэтому решили пить вино прямо из горлышка по очереди. Ника предложил тост:
– Ну что, за дембель!
– За дембель, ты сказал? – спросил Нодар. – Ты случайно в Афгане не служил?
– Служил.
– В каком году?
– В восемьдесят пятом, два с половиной года оттрубил, – ответил Ника. – Рома тоже служил!
– Я вышел оттуда в восемьдесят девятом, – добавил Рома. – А ты тоже, что ли, в Афгане был? – обратился он к Нодару.
Нодар дожевал свой кусок курицы.
– Да, два с лишним года. Вот мы с Патой вдвоем были, – бросил он взгляд на своего друга. Тот с аппетитом доедал свою порцию.
Языки пламени неровным светом освещали лица сидевших у костра, и чернота вокруг казалась еще темнее и гуще. Тревоги добавлял шум моря, которое подбиралось все ближе к расположившимся на берегу людям.
– А ты где служил? – поинтересовался Нодар у Ники.
– Мы стояли в Гераде. Потом нас в Баграм перекинули. Вообще, я служил в саперном отряде, мы после зачистки высоток и кишлаков первыми шли.
– В боях участвовал?
– Ну конечно! Один раз ночью в такую заваруху попали в кишлаке под Герадом! Всех наших связистов уложили, мы до ближайшей нашей позиции добирались целые сутки. А ты где был?
– Я в основном в Кандагаре.
– Да, Кандагар – жаркое местечко, – сказал Рома.
– Там вообще жестко было? – спросил Гиорги, обращаясь ко всем.
– Там настоящая партизанская война была. Днем все спокойно. А ночью душманы вылезали из своих нор. Днем можно было запросто в кишлак зайти, тебя местные даже угостить могли. Но ночью из этого кишлака мужчины выходили и на наши обозы нападали. Разведку вели, – ответил Ника.
– Мы не всегда понимали, кто свой, а кто чужой, – вздохнул Рома. – Армия Афганистана вроде как свои, но из-за них мы несколько раз в такую жопу попадали! К тому же все зависело от района. Где-то кишлаки были на нашей стороне, а были вообще вражеские территории. Особенно ближе к Пакистану, где пуштуны живут. У нашей границы в основном таджики, узбеки, поэтому там население к нам лучше относилось, – Рома замолчал, погрузившись в воспоминания.
– Может, закурим? – Нодар раздал каждому по сигарете.
– Здесь совсем другая война, – задумчиво сказал Ника.
– В смысле? – не понял Андрей.
– Тут воюют два народа, которые живут на этой земле, а там Советский Союз вторгся на чужую территорию из-за большой политики.
– Хотя тут тоже русские вторглись и воюют за абхазов, – добавил Пата.
– Русские не вторглись, они только помогают офицерами, инструктажем, оружием, – возразил Паша.
– Да ладно! А на самолетах кто летит бомбить наши позиции? Полно русских воюет, я сам видел, – Пата взял ветку и стал ворошить затухающий костер. В воздух взлетел сноп ярких искр. – А еще казаки, армяне, адыгейцы, кабардинцы, черкесы, из Приднестровья боевики есть.
– Армяне? – спросил Андрей.
– Да, у них тут целый Баграмяновский батальон. Их очень много погибло во время мартовского наступления, – ответил Рамаз.
Рамаз оказался очень скромным, даже незаметным человеком. За всю дорогу Андрей ни разу не слышал его голоса. Тихий, замкнутый, хотя нельзя сказать, что неприятный, Рамаз с подозрением смотрел на каждого в отряде. Пышная светлая шевелюра Рамаза, похожая на шапку, светилась в темноте. Из-за ветра волосы то и дело падали ему на лицо, и он откидывал их ладонью назад. В глазах Рамаза стояло неизбывное горе. Андрей догадался, что он был участником событий.
– А кто командует абхазами? – спросил Андрей.
– Ардзинба, – ответил Рамаз.
– Ардзинба? – Андрею и эта фамилия ничего не говорила.
– Да, еще та дрянь! – разъярился вдруг Пата. – Сука!
– Хм! – усмехнулся Нодар.
* * *
Ардзинба, абхазский ученый-хеттолог, доктор исторических наук, был ярым националистом. Всю свою жизнь он доказывал связь адыго-черкесских народов с хеттами. Пытался показать, что адыго-черкесы появились в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе, мигрируя из Анатолии и с Ближнего Востока. Ардзинба не был выдающимся специалистом или общественным деятелем. Но с наступлением перестройки, когда национализм и сепаратизм расцвели махровым цветом, Ардзинба выдвинулся на первые роли. Виноваты в этом, конечно, были и сам центр, и недальновидная, эмоциональная политика Грузинской республики. Как организатор и руководитель Ардзинба ничего собой не представлял, но как идейный вдохновитель оказался неплох, к тому же сработался с КГБ. Поначалу его риторика ограничивалась лишь независимостью, но с усилением грузинского национализма подогревался и абхазский сепаратизм. Хотя трудно сказать, что на самом деле было первичным. Оставим этот вопрос историкам и политологам.
* * *
– Рамаз, поешь мясо, – с отцовской заботой сказал Нодар.
Рамаз вымученно улыбнулся, но есть не стал.
– Как-то все наперекосяк идет! Еще несколько лет назад все были вместе, воевали за общую страну. А теперь воюем друг с другом, – вздохнул Гиорги. В его тоне слышались ноты отчаяния.
– А что друг с другом?! Мы защищаем свою страну. Мы здесь, чтобы Грузия осталась целой, – ответил Пата, глядя исподлобья на звиадистов.
Ника взял последний кусок помидора, который лежал на пляжном булыжнике.
– Вы – это кто? – спросил он.
– Мы – это войска! – ответил Пата, повысив тон.
– А вы на чьей стороне? – с ехидцей спросил Ника.
– Мы на стороне Грузии, – ответил Пата.
– Мы тоже на стороне Грузии.
Нодар, Андрей и остальные члены отряда внимательно наблюдали за словесной дуэлью.
– Вы – звиадисты, вы не участвовали в войне в Абхазии, – добавил Пата.
– Эй, эй! – повысил голос Ника. – Мы вас два раза спасали от тяжелых поражений. Понял?!
– Да, а потом уходили непонятно куда, – прорычал Пата.
– Мы не хотели воевать за Шеварднадзе. Это двуличная продажная тварь, для которой нет ничего святого, кроме власти! Он еще покажет себя. Вот увидите! – Ника вскочил с места и стал сопровождать свою речь размашистыми жестами.
– А что Звиад хорошего сделал? – не выдержал Нодар. – Рассорил всех друг с другом? Осетин называл мусором, армян – тараканами, аварцев – дикарями, русских – оккупантами. Это ведь его слова? В итоге в такой многонациональной стране, как наша, которая всегда терпимо относилась ко всем национальностям и религиям, все друг на друга ополчились. В Грузии никогда не было ни одного еврейского погрома. А сейчас что? Грузины грабят своих же грузин.
– Нет, это вы зашли со своими силами в западную Грузию – грабили, насиловали местных! – сказал Ника угрожающим тоном.
– Потому что вы начали гражданскую войну! Мы ее не начинали. Вы хотели уже тогда разделить Грузию на две части, – парировал Нодар.
Наладившиеся было отношения между старыми и новыми членами отряда грозили перейти в открытую вражду. И, видимо поняв, что сейчас все-таки не время и не место для подобных споров, Ника круто сменил тон:
– Гражданская война началась в Грузии, когда внутренние смутьяны, подстрекаемые из Москвы, свергли законного президента, – сказал он тихим голосом. – Сейчас страной управляют бандиты. Кто такие эти Китовани и Иоселиани? Откуда они нахер взялись?
Андрей вообще не понимал, о чем идет речь, он пару раз слышал все эти фамилии в новостях по телевизору, но что это за люди, его никогда не интересовало.
– Один скульптор, другой литератор, – продолжал Нодар. – Что, никто не читал книги Иоселиани? – добавил он с усмешкой. – Ладно, ребята, не будем спорить. Мы сейчас ничего не решаем. Наша задача – защитить город и разгромить врага, если получится.
– Мы разобщены. Нам сложно так будет. А они едины, – подытожил Рома.
На минуту воцарилась тишина. Спорить дальше было бессмысленно.
– Так, предлагаю поспать, завтра утром будем пробиваться в город, – скомандовал Нодар.
Андрей почувствовал облегчение – все-таки он не привык к подобным марш-броскам. Он лег прямо на песок и буквально уплыл в небытие.
Глава 6
Андрей вновь проснулся самым последним. Еще не успев прийти в себя, он услышал мощную артиллерийскую канонаду. Стреляли где-то совсем рядом. Все торопливо собирали вещи.
– Это грузины долбят артиллерией? – спросил Андрей Нодара.
– У грузин в городе уже нет артиллерии, – Нодар бросил растерянный взгляд на Андрея. – Давай, выдвигаемся. Умоешься на ходу.
До Сухуми оставалось часа два-три пешего пути. Они дошли до поселка Гульрипши, который пока оставался под контролем грузинской стороны. Именно стороны, а не войск. Потому что войсками их назвать уже было никак нельзя. На шоссе, которое вело в Сухуми, было весьма оживленно, – прямо на дороге люди суетливо загружали вещи в автомобили. Были слышны плач детей и лай собак.
– Они говорят, что звиадисты – националисты и шовинисты. А зачем они тогда развязали эту войну? – тихо спросил Тенгиз, обращаясь к Андрею. – Мы с абхазами договорились, и все было у нас хорошо. Между нами тяжелые споры разрешились. Нет, пришел этот, и давай все заново! Наши договоренности отменил.
Андрей заметил, что у грузин есть очень своеобразная манера: едва познакомившись с человеком, они запросто заводят с ним доверительный разговор. Андрей к такому пока не привык и, должно быть, казался своим новым знакомым не слишком дружелюбным.
– А кто все-таки начал эту войну? И чья это, в конце концов, земля? – спросил он.
– Спровоцировали абхазцы, начали грузины. А земля эта… – Тенгиз пожал плечами. – Черт его знает, чья она. Общая!
– Общая?
– Да, представь, общая. А как по-другому? Как ты сейчас докажешь, чья она исторически? И вообще, стоит ли в истории копаться? Тогда придется еще монголов или ассирийцев вспомнить. Поэтому надо договариваться. Даже если кто-то победит, все равно мир не наступит. Наступит затишье. Но желание отомстить, злость и любовь к родной земле просто так не уходят.
Андрей с сочувствием покачал головой. Тенгиза растрогала такая реакция этого странного русского, который по собственной воле лезет в самое пекло чужой войны, и он предложил Андрею выпить воды и дал ему пару сочных темно-красных яблок.
Отряд продолжал продвигаться к городу. Стало совсем светло. Им навстречу попадалось все больше людей. Мужчины, женщины, дети разных возрастов. Многие женщины плакали. Самых маленьких детей отцы несли на плечах. Стариков тоже было много. Душераздирающая картина напоминала исход.
– Мы в Гульрипше. Скоро увидимся с нашими, – объявил отряду Нодар.
Они прошли село Каштак и подошли к Бахмарану. Там на площади стояли вооруженные мужчины, скорее всего, ополчение, по крайней мере одеты они были пестро – кто в камуфляже, кто в гражданском. Некоторые держали автоматы. Мужчины что-то обсуждали, но когда отряд подошел ближе, все замолчали и обернулись к пришедшим – девять хорошо вооруженных человек не могли не обратить на себя внимания. К ним навстречу вышел вооруженный гвардеец с белой повязкой на лбу.
– Кто у вас командир? – спросил он, почти не разжимая губ.
Нодар подошел к гвардейцу и протянул ему руку:
– Нодар!
– Давит, – ответил гвардеец.
Канонада в городе становилось все сильнее и сильнее. Где-то вдалеке стреляли из миномета.
– Это «Васильки»! – пояснил Тенгиз.
– «Васильки»? – переспросил Андрей.
– Да, такие минометы. Слышишь, бахает?
Андрей посмотрел в сторону Сухуми.
– Вы откуда? – поинтересовался Давит у Нодара.
– Часть из Очамчиры, часть из Грузии, – ответил Нодар. – Ну, что тут происходит?
– Абхазы еще один район заняли, там идут жестокие бои. У них большой перевес в живой силе. А чего ваши в Очамчире отсиживаются? Если не будет подмоги, нам крышка, – Давит с укором оглядел стоящий поодаль отряд.
Нодар сощурил глаза и стиснул зубы. Развернувшись к своим, скомандовал:
– Подойти сюда всем!
Парни приблизились.
– Нас вот девять человек! Мы готовы. Вы можете дать еще кого-нибудь? – спросил Нодар.
Давит подозвал молодого человека с татуировками на обеих руках.
– Ладо, – представил его Давит.
– Мы сейчас запасемся оружием и патронами и двинемся, – поздоровавшись, сказал Ладо.
– Когда? – спросил Нодар.
– Через пару часиков.
– Чего вы время тянете? – в недоумении спросил Нодар и, не получив ответа, стал выяснять детали. – А что у вас за транспорт?
– Грузовик ЗИЛ-130. Будет через час-полтора, – Давит помолчал. – Ты в курсе, что самолет пассажирский подбили прямо в аэропорту? – спросил он Нодара.
– Когда?
– Вчера! Все погибли.
– Ни хера себе! А ты говоришь, два часа! – возмущению Нодара не было предела. – Мы не можем ждать столько! Есть легковой транспорт?
Давит оглянулся и спросил, обращаясь к толпе:
– Есть у кого машина?
– Какие машины нужны? – прошамкал пожилой мужчина, который стоял за Давитом и курил папиросу.
– Без разницы. Две машины нужны.
– Позвоните Муртазу, – посоветовал старик.
«Знать бы, кто этот Муртаз…», – подумал про себя Андрей.
– Сейчас выясним, – Давит скрылся в частном кирпичном доме. Через пять минут он вернулся и объявил:
– Машины едут!
Нодар устало опустился на поребрик.
– Так куда мы едем? – поинтересовался Андрей. Но вряд ли кто-то из его спутников мог бы дать точный ответ на этот вопрос.
– Ты адрес Амирана знаешь? – спросил Нодар.
– Я телефон знаю.
– Ладно, заедем в город, оттуда позвоним, – сказал Нодар, внимательно всматриваясь в группу военных. – Пары десятков бойцов от них не помешало бы! – сказал он, ни к кому не обращаясь.
Вскоре приехали две машины: одна – «жигули» третьей модели красного цвета, вторая – белая видавшая виды «двойка». Давит подозвал Нодара. Они о чем-то поговорили, а потом позвали весь отряд.
– Трофейные, – похвастался Давит, указывая на две полуразвалившиеся машины.
Андрей, Нодар, Пата, Гиорги и Тенгиз влезли в «тройку». Нодар сел за руль. Андрей оказался зажат между Гиорги и Тенгизом. Им на колени положили оружие. В салоне едко воняло сигаретным дымом.
Они ехали вдоль какой-то речушки с сильным течением. С левой стороны виднелся большой железнодорожный мост. Ближе к горам расположились частные дома за невысокими заборами. Дорога оказалась на удивление оживленной: все, что могло ехать, направлялось прочь из города. Многие беженцы шли пешком. Люди покидали свои родные дома. Мимо проехал желтый автобус. Народу в нем было столько, что двери не закрывались, и люди едва не выпадали из них.
Чем ближе к Сухуми, тем сильнее Андрея охватывал мандраж. Стреляли совсем близко, и ему казалось, что вот-вот в их автомобиль попадут из гранатомета или их изрешетят пулеметной очередью.
