Текст книги "Кара"

Автор книги: Леонтий Чагунава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 52 страниц)

Всю неделю они провели вместе – опытный и состоятельный армянин, почти на двадцать лет старше, умел вскружить голову девчонке. Он водил ее по ресторанам, дарил охапки роз, угощал шампанским. А когда из Пятигорска по заказу Акопа Ангелине привезли роскошную песцовую шубу, девушка была готова ехать с ним хоть на край света.

В последний вечер перед возвращением в Ленинград Акоп предложил Ангелине переехать к нему, но сразу поставил условие: никаких разговоров о разводе. «Семью я свою не оставлю, – голосом, не предполагающим возражений, сказал он. – Но ты будешь как сыр в масле кататься, обещаю!»

Ангелина вздохнула, поджала губки и… согласилась. За несколько лет совместной жизни их отношения успели перерасти из влечения – больше его к ней – в состояние вялотекущей конфронтации. Акоп пытался добиться от девушки покорности и смирения, как от армянской жены, но Ангелина, зная свои козыри – красоту и молодость, всячески сопротивлялась давлению.

– Ты мне не говорила, что пойдешь к Свете! – огрызнулся Акоп.

– А мы с тобой вообще вчера разговаривали? – с издевкой спросила Ангелина из коридора.

Андрей понял, что спутница Акопа – девушка строптивая и своенравная, и это еще больше возбудило его. Акоп резко встал со стула и вышел в коридор.

– Послушай меня, дорогая! Прежде чем куда-то уходить, надо предупреждать. И к тому же могла бы что-нибудь приготовить!

– Я тебе не кухарка! Он хочет из меня кухарку сделать, – Ангелина будто жаловалась Андрею и Гене… Дверь в комнату с грохотом захлопнулась. Акоп пошел за Ангелиной.

Молодые люди сидели молча. Андрей расстроился, что их вопрос так и остался нерешенным, но было очевидно, что Акопа сейчас лучше не трогать. Голоса за стеной звучали все громче, и, похоже, до перемирия было еще далеко. Гена извиняющимся взглядом посмотрел на друга. Ему было неудобно за дядю: такой серьезный человек, а с женщиной своей справиться не может.

– Как думаешь, это надолго? – спросил Андрей.

– Да по-разному бывает… Так что придется подождать, – Гена поставил чайник на плиту. – Давай чайку пока попьем.

«Тварь, придурок, идиот!» – доносилось из комнаты. Ангелина не выбирала выражений, но и Акоп в долгу не оставался, обрушивая на нее град нецензурной брани.

«Ну и отношения! – подумал Андрей. – Зачем так жить вообще?!» Потом он переключился на мысли о работе: чем дольше продолжалась ссора, тем менее ясными становились перспективы на лето.

– Ну, по крайней мере поужинали! – сказал неунывающий Гена, как будто прочитав мысли друга.

Акоп вернулся на кухню с раскрасневшимся от злости лицом.

– Вы еще тут? – он оперся о столешницу и замолчал, пытаясь успокоить дыхание. Потом взял стакан и плеснул в него воды из графина. Шумно выпил всю воду до дна и поставил стакан, громко стукнув им о столешницу.

– Хотите работать? Ну хорошо!

Он посмотрел сначала на Гену, потом на Андрея.

– Завтра чтоб были на базе в полдесятого, оба. Без опозданий! Гурген покажет, куда ехать, – сказав это, Акоп развернулся и вышел из кухни. За стеной снова послышались голоса. Похоже, начался второй раунд ссоры.

Но Андрея это уже не волновало. Цель была достигнута – у них будет работа!

Глава 6

На следующее утро, ровно в девять, молодые люди стояли у ворот базы. Сюда потихоньку подтягивался народ, вероятно грузчики. Друзья прошли в открытую калитку и осмотрелись. На огромной территории были раскиданы старые ангары, только администрация располагалась в относительно новом кирпичном трехэтажном здании недалеко от входа.

Кабинет Акопа находился на втором этаже, в самом конце длинного темного коридора. Это было захламленное пыльное помещение, в котором, судя по всему, никто и никогда не пытался наводить порядок. На деревянных ящиках вперемешку с журналами и старыми газетами валялись толстые амбарные книги с загнутыми страницами, рядом были разбросаны какие-то лекарства, скорлупа грецких орехов, обрывки бумаг. На рабочем столе, центральное место которого отводилось огромным счетам, царил такой же хаос. Пухлые папки с документами, пепельница, чайное блюдце, стакан в подстаканнике, куски сахара – казалось, что тут случилось какое-то стихийное бедствие.

Постучавшись, парни остановились у входа в кабинет, не решаясь пройти дальше. Гена даже не пытался ничего спрашивать, застыв по стойке смирно. Андрей тоже нервничал и, чтобы скрыть волнение, предельно внимательно рассматривал потолок и стены кабинета. Так прошло несколько минут. Акоп сидел совершенно неподвижно и никак не реагировал на появление посетителей. Его отечное лицо напоминало маску, а из приоткрытого рта вырывался странный звук, похожий на храп. Внезапно Акоп очнулся:

– Ну что, парни, я вас определил, – произнес он, еле двигая языком. Вытащил из кучи на столе какую-то бумагу и стал водить по ней пальцем.

– Ты, – Акоп ткнул пальцем в Андрея, – пойдешь на склад овощей, будешь грузчиком. Устраивает? – и, не дожидаясь ответа, повернулся к Гене. – А ты пока будешь экспедитором – поездишь с водителем. Ну как тебе? – и снова не дав времени на ответ, скомандовал: – Так, а теперь марш работать!

Аудиенция была окончена, и Гена уже открыл дверь, когда Акоп добавил им вслед, обращаясь к племяннику:

– В городе будешь помогать водителям разгружать тару с овощами и фруктами. На тебе ответственность за все документы, тебе там расскажут, что и как.

– Получается, мы целый день в разных местах будем? – с сожалением протянул Гена.

– А вы тут дружбу хотели водить или работать? – раздраженно прикрикнул Акоп. – Это взрослая жизнь! Дуйте по местам! Там уже ждут.

* * *

Склад располагался всего в ста метрах от администрации. Андрей вошел внутрь, и в нос ему сразу ударил неприятный запах гнили. Огромный ангар был разделен на несколько зон – погрузочную, разгрузочную и общий зал для хранения овощей. Повсюду валялись деревянные ящики. На одной из стен Андрей заметил вывеску «Разгрузка-погрузка». «Значит, на месте», – подумал он. Под вывеской на перевернутом ящике сидел худощавый мужчина лет тридцати и что-то писал на коленях. В зубах у него тлела кривая папироса, под нестрижеными ногтями скопилась грязь. Андрей подошел к нему поближе и остановился, ожидая, что мужчина поднимет голову, но тот, будто не заметив его, продолжал заполнять какой-то бланк на сероватой бумаге.

– Простите, я только что устроился на работу грузчиком, к кому мне обратиться? – не выдержал Андрей.

Мужчина медленно поднял глаза, вздохнул и бросил папиросу прямо на землю.

– А ты кто? – еле слышно спросил он низким хриплым голосом.

– Меня зовут Андрей, меня сюда Акоп прислал.

– Гм! Лет-то тебе сколько?

– Семнадцать.

Мужчина изучающе смотрел на Андрея.

– Ясно! Тогда жди здесь. Часов в десять начнут приезжать машины.

На некоторое время Андрей оказался предоставлен сам себе. Он смотрел по сторонам и строил догадки, как все сложится. Несмотря на то что место, куда он попал, с виду было неприглядным, Андрея переполнял энтузиазм. Было интересно, что за люди тут работают, как сложатся его отношения с ними, – это ведь первая работа в его жизни. Он стоял, глазея по сторонам, и вдруг вспомнил, что не спросил Акопа о зарплате. «Надеюсь, не обманет, – подумал он. – В конце концов, я же дружу с его племянником, хотя и не родным, поэтому не будет он позориться».

Время тянулось очень долго, и чтобы хоть как-то себя занять, Андрей отломал щепку от ящика и прямо на земляном полу начал решать задачку, которая не давала ему покоя уже неделю. Это напомнило ему об Ольге Евсеевне.

«Интересно, что сказала бы Ольга Евсеевна, узнай она, что я работаю грузчиком, – размышлял он. – Разочаровалась бы? Разозлилась? Или, наоборот, похвалила за желание быть самостоятельным?» Андрей не успел придумать ответы на эти вопросы, потому что снаружи раздался резкий сигнал, тут же прибежал его новый коллега, и рабочий день начался.

Первая машина пришла с картошкой, следующая – с фруктами. От их ароматного запаха у Андрея засосало под ложечкой. Последний раз он ел вчера у Акопа, и молодой организм требовал подкрепления.

Работая, Андрей краем глаза разглядывал других грузчиков. Это были взрослые мужчины за тридцать, все в старых потрепанных рубашках, штанах с растянутыми коленями и видавших виды штиблетах. Они почти не разговаривали между собой, разве что иногда матерились, если кто-нибудь замешкался или уронил ящик на землю. За работой наблюдал бригадир – Юрий Максимович, или Максимыч, как звали его грузчики. Плотно сложенный мужчина среднего роста, с красными щеками и остатками бесцветных волос на голове. Его маленькие глуповатые глаза так и зыркали туда-сюда. Максимыч противным скрипучим голосом давал указания, что куда ставить. Андрею бригадир не понравился.

В перерывах между машинами можно было перекурить. Но сигарет у Андрея не было, а просить у кого-то не хотелось, поэтому он просто стоял в стороне.

В обед некоторые грузчики ушли в столовую на другом конце базы, а остальные устроились на ящиках с тем, что принесли из дома: хлеб, вареные яйца, колбаса. У Андрея живот скручивало от голода. «Ни денег, ни еды. Так я долго не выдержу. Может, попросить у Акопа аванс?»

К вечеру Андрей едва передвигал ноги, спина ныла, руки саднило. В шесть их позвал бригадир. Он сидел в подсобке, сооруженной из сколоченных наспех досок. Заходили по очереди. Андрей вошел последним. Всю обстановку «кабинета» составляли старый деревянный стол, стул, на котором сидел сам бригадир, и табурет сбоку от стола. На столе – грязный телефон, не менее грязная шариковая ручка с обгрызенным кончиком, ведомость.

– Лисицын твоя фамилия? – буркнул Юрий Максимович. – Больно лихо ты взялся, спину надорвешь! Ты вообще как, надолго?

– Планирую на все лето. А там посмотрим.

– Ясно. Рабочий день уже давно закончился, вот твои деньги, распишись. А вот тебе расписание, – Максимыч протянул Андрею лист бумаги с какими-то пометками и галочками. – Целый день никто не работает, это мы так тебя проверяли. Будешь чередовать утро – вечер, вечер – ночь. За утреннюю смену получаешь три рубля, за вечернюю четыре. Уяснил?

– Да, – кивнул новоиспеченный грузчик, сжимая в руке деньги и не веря своему счастью: сегодня он будет ужинать!

– Ну все тогда, топай отсюда! Че стоишь?! – сердито прикрикнул на него бригадир. От неожиданности Андрей застыл на месте: так с ним еще никто не разговаривал.

– Что?! – дрожащим от напряжения голосом переспросил он.

– Ничего! Вали, – бригадир махнул своей лапищей и принялся куда-то звонить.

Андрей вышел за ворота. Свежий воздух улицы опьянил его. Хотелось куда-нибудь приткнуться отдохнуть, но, прежде чем идти в общежитие, нужно было успеть в гастроном, который работал до восьми вечера. Выбор там был не ахти какой, но после дня без крошки во рту даже этот скромный ассортимент Андрей назвал бы роскошным. Он взял макароны, тушенку, кильку в томате и хлеб. На это денег хватило.

Гены в общежитии еще не было. Сбросив обувь, Андрей кинулся открывать консервы. Он был настолько голоден, что глотал еду не жуя. И ему казалось, что ничего вкуснее он не ел.

Насытившись, Андрей упал на кровать. Он очень устал, но хотел дождаться Гену, узнать, как прошел его первый рабочий день. Чтобы не заснуть, взял с полки книгу. Стендаль, тот самый. Андрей улыбнулся. Книга напомнила ему о родителях, о доме и о Валечке – интересно, она уже решила, куда будет поступать? Потом его мысли переключились на Машу Куропаткину, и у Андрея в очередной раз что-то неприятно кольнуло внутри. В начале учебного года он пытался связаться с ней: звонил домой, просил перезвонить, спрашивал у ее мамы, как найти Машу в Ленинграде. Но мама Машин адрес не дала, а сама Маша так и не перезвонила. От одноклассницы, которая с ней дружила, Андрей узнал, что Маша живет в общежитии, но все никак не мог собраться туда съездить.

Почти все его однокурсники с кем-то встречались, но Андрей, уйдя с головой в учебу, на личную жизнь поначалу не отвлекался. Теперь же, когда первый курс позади и с работой дела уладились, ему тоже захотелось романтики.

«Надо найти Машу и поговорить с ней, – решил Андрей, засыпая. – Все-таки она мне нравилась, может, что-то получится».

Глава 7

Проработав неделю и накопив двадцать рублей, Андрей решил поехать к Маше. Он сильно волновался. Как девушка отнесется к его появлению после нескольких месяцев молчания? О чем они будут говорить? Куда пойдут? Чтобы произвести впечатление, он решил сводить ее в кафе или в кино.

«Я ведь нравился ей в школе, все ребята это знали, – подбадривал себя парень. – Не могла же она за год меня забыть? Я вот не забыл, хотя даже не влюбился в нее тогда».

В субботу, взяв отгул на складе, Андрей отправился в общежитие пединститута – хотел сделать сюрприз. Чтобы усилить эффект, он тщательно подготовился. Принял душ, чтобы не дай бог не пахло овощебазой, надел свои лучшие брюки – от выпускного костюма – и белую рубашку. Она, правда, слегка пожелтела на воротнике и рукавах, но бороться с этой желтизной умела только мама, и все, что оставалось Андрею, – надеяться, что Маша не заметит эту досадную мелочь. Он даже привел в порядок свои рабочие руки: вынул занозы и долго тер пальцы щеткой, чтобы избавиться от въевшейся грязи. Уже в десять утра он был на месте.

– Вы к кому? – глядя из-под очков, строго спросила его пышная дама на входе.

– Я к Маше, – смущаясь, ответил Андрей, – то есть к Марии… К Марии Куропаткиной.

Услышав имя, грозная хранительница порядка нахмурилась и стала еще строже.

– К какой такой Куропаткиной? – насмешливо переспросила она. – Это не к той ли, которая тут и месяца не прожила, а потом приехала с хахалем на «Волге», вещички сложила, была такова?

– Нет, – Андрей замотал головой. – Нет, это не она. Вы что-то путаете. Мне нужна Мария Куропаткина, второкурсница, факультет иностранных языков. Она из Ленинградской области приехала.

– Ах из области?.. – не унималась вахтерша. – Ну теперь все ясно. Понаедут из глуши своей и давай первым делом личную жизнь устраивать! Конечно, на Петроградке-то, чай, лучше жить, чем тут на койке ютиться!

– На Петроградке? Почему на Петроградке? Она переехала? У вас есть адрес?

– А тебе зачем? Я тебе вот что скажу, парень, – взгляд вахтерши смягчился, она как будто жалела Андрея. – Забудь ты эту вертихвостку! У нее мужик не чета тебе, ей эти твои охи-вздохи под луной не нужны. Ей что посущественней подавай.

Но Андрей упорно твердил свое.

– Дайте адрес, пожалуйста. Я уверен, что это не она. Просто хочу убедиться, – уговаривал он вахтершу, не желая верить, что та на самом деле говорит про его Машу.

– Ох, молодежь!.. – вздохнула вахтерша. – И откуда только такие паразитки берутся…

Она долго рылась в ящиках своего стола.

– Сейчас, подожди… Что-то она мне оставляла. Сказала, на случай, если будут из дома искать или подружки. А, вот, держи, – женщина протянула ему бумажку.

– Спасибо! – Андрей был готов ее расцеловать. Но грозная собеседница уже сменила милость на гнев.

– Иди, иди! И пусть полотенце вернет, передай! – крикнула она ему вслед.

Сжав бумажку в руке, Андрей помчался к метро. Но на станции «Петроградская» он оказался лишь через долгих два часа. Уже сидя в вагоне метро, он вспомнил слова вахтерши. «А ведь она права: что я могу предложить Маше такое особенное? Явиться без предупреждения – и все?»

Тогда, в лесу, Маша мечтала о красивой жизни, хотела вырваться из нужды. Считала, что достойна большего, чем скучное существование в сером захолустье и неинтересная работа от звонка до звонка. Маша привыкла быть в центре внимания. Она способная, а природное обаяние с детства позволяло ей добиваться всего, чего она хотела. Даже Андрей, который поначалу не испытывал к Маше ничего серьезного, не смог устоять перед ее чарами и как-то незаметно для себя увлекся. Ничего удивительного в том, что, оказавшись в большом городе, девушка не стала терять время даром и, как только появился вариант изменить свою жизнь к лучшему, воспользовалась им.

И все-таки Андрею хотелось, чтобы вахтерша ошиблась. Ему льстило, что где-то есть девушка, которая «сохнет» по нему, – а она, оказывается, и думать о нем забыла. В парне заговорило уязвленное мужское самолюбие – надо было срочно придумать, как ее вернуть.

«Цветы! – озарило Андрея. – Принесу ей огромный букет. Она не устоит».

Но где их взять? В советское время найти свежие цветы было непросто, тем более в Ленинграде. Но Гена рассказывал о каком-то друге Акопа, который держит теплицы и возит цветы из Армении в Ленинград. Вроде бы Акоп сдавал ему один из ангаров – «левачил», как многозначительно добавлял Гена.

Надо срочно ехать на базу.

* * *

Андрей не заметил, как затея встретиться с Машей превратилась у него в навязчивую идею ее вернуть. Каждая преграда на пути к их встрече только усиливала его желание добиться ее. А теперь оно стало еще сильнее – самолюбие требовало достичь поставленной цели любой ценой.

Самолюбие наиболее ярко проявляется в юности, когда желание обладать принимается за влюбленность. Готовясь к встрече, Андрей представлял, как они поговорят, а потом пойдут гулять вдоль набережной Невы. И ни разу у него не возникла мысль, что что-то может пойти не по плану. Он был убежден, что все зависит исключительно от его решительности, ну и от удачи, конечно. Решение быть с Машей он уже принял, дело за малым: найти ее.

Может быть, поэтому Андрей не хотел верить вахтерше. Все-таки он был еще очень молод, и в нем жила какая-то детская вера в чудо: главное – встретиться, а там, глядишь, все разрешится и наладится. Андрею хотелось, чтобы это первое в его жизни «взрослое» лето не прошло даром, хотелось, чтобы на зависть всем рядом была красивая, эффектная девушка. И тогда он наконец-то станет по-настоящему счастливым человеком. Андрей убедил себя, что влюблен, все глубже погружаясь в пучину своих фантазий. О чувствах Маши при этом парень не задумывался. Он не сомневался: его возращение осчастливит девушку.

Андрей не осознавал, что им руководит чувство собственного превосходства. Казалось бы, оно никак не проявлялось – наоборот, он всегда был подчеркнуто вежлив со всеми, старался никого не задеть, но это, скорее, была вежливость повелителя по отношению к своим подданным. И окружающие это ощущали. А поскольку далеко не всем нравилось такое поведение, Андрей, сам того не зная, наживал себе врагов: многие считали его заносчивым выскочкой.

* * *

Никого из начальства на базе не было. «Что же делать? – в отчаянии думал Андрей. – Зря, что ли, тащился в такую даль?»

– Тебе чего, парень? – услышал он незнакомый голос. Высунувшись из будки, на него строго смотрел пожилой сухопарый сторож с растрепанными седыми волосами. Андрей его пару раз видел и даже пытался здороваться, но тот не был склонен к общению с грузчиками.

Ну а сейчас Андрей решил идти ва-банк.

– Меня Акоп прислал, – не моргнув глазом соврал он. – У него там какой-то юбилей у друга сегодня, нужны цветы. Он мне велел на складе взять, а я вот не спросил, где именно. Не знаете случайно?

Сторож часто заморгал, не сразу сообразив, что от него хотят.

– Ну пожалуйста, помогите! Я Акопа до смерти боюсь. Не выполню его поручение – уволит, а мне эта работа позарез нужна! – для убедительности Андрей сделал жалобное лицо.

– Да, Акоп – мужик жесткий, – согласился сторож. Он все еще с недоверием поглядывал на Андрея. – Ну хорошо, пойдем, открою.

Через час Андрей вышел из станции метро «Петроградская» с букетом красных роз. Он понимал, что в понедельник его ждет серьезный разговор с Акопом, но сейчас победа одержана! Непередаваемое чувство торжества от достигнутой цели – пусть даже такой ничтожной – что может сравниться с ним?

Улицу и номер дома Андрей помнил наизусть. Не зря в институте все удивлялись его феноменальной памяти. Порой ему достаточно было один раз взглянуть на страницу учебника, чтобы в точности повторить ее содержание. Вот он – дореволюционный доходный дом. Когда-то тут были роскошные квартиры, где жили зажиточные чиновники, инженеры, адвокаты, а сейчас ютятся в коммуналках советские граждане самых разных профессий.

Андрей подошел к подъезду. Отдышался, поправил рубашку, пригладил волосы. Проверил цветы – не помялись ли в пути. В этот момент из дверей вышел интеллигентного вида старичок. Он был одет в идеально выглаженный, чистый, но очень потертый костюм, а его седую голову украшала серая с лентой шляпа, по возрасту не уступающая костюму. Старик придирчиво осмотрел Андрея с головы до ног и дребезжащим голосом спросил:

– Вы к кому, молодой человек? Я вас тут раньше не имел чести лицезреть…

Огорошенный неожиданным вопросом и старомодной речью, Андрей не нашелся, что ответить.

– Так-так, молчим, значит? Может, мне милицию позвать?

– Нет-нет, не надо милицию. Я к Марии, она живет в пятнадцатой квартире здесь. Мне так сказали.

Андрей зачем-то вытащил из кармана бумажку с адресом и показал ее старику, как будто это был правительственный указ или справка из той самой милиции.

– В пятнадцатой? Что-то не припомню… Позвольте, это та, которая недавно к Петру въехала? Уже какая по счету…

Старик с укоризной покачал головой и пригладил жиденькую профессорскую бородку.

Андрею хотелось поскорее закончить этот разговор, и он попытался деликатно отделаться от любопытного старика.

– Вы меня извините, я тороплюсь…

– А что же Мария, ожидает вас? – степенно и неторопливо продолжал старик.

– Нет, я сюрприз хочу сделать! Мы одноклассники, не виделись год, вот, решил проведать, – Андрей сделал еще одну попытку обойти настырного собеседника.

– Вот молодежь пошла! Ходят друг к другу домой без приглашения! Мы гулять-то с девушками боялись, а тут какие вольности!

Старик что-то еще говорил о временах и нравах, но Андрей умудрился-таки просочиться в дверь парадной и его уже не слышал.

Перепрыгивая через несколько ступеней, Андрей поднялся на четвертый этаж. Пятнадцатая квартира. Несколько звонков на стене. Какой же Машин? Позвонил в первый, наугад.

По ту сторону двери раздались шорохи и скрип половиц.

«Опять к Соколовым кто-то пришел!» – услышал Андрей недовольный голос. Сердце замерло – это Маша.

– Нет их, на даче они! – дверь распахнулась, и он увидел ее. В коротком голубом халатике, небрежно перехваченном поясом, с полотенцем на мокрых волосах, без макияжа – она стала еще красивее и намного взрослее, чем год назад.

Сюрприз явно удался. Маша удивленно вскинула брови и застыла от неожиданности.

– Ты?! Ты что тут делаешь? Ты откуда узнал?..

– Я к тебе, Маш. Давай поговорим, – Андрей протянул ей букет. – Это тебе.

Девушка отшатнулась.

– Зачем? Не надо… – она с опаской обернулась, как будто боялась, что кто-то услышит их разговор. – Уходи, пожалуйста. Не нужны мне твои цветы, и сам ты зря пришел.

– Маша, прости, что долго не появлялся, но… – начал Андрей подготовленную заранее речь.

– Марусь, это кто там? – из комнаты вышел молодой человек спортивного телосложения. На вид ему было лет тридцать. В руке он держал надкусанное яблоко. – Ого, да еще и с цветами! У тебя никак поклонник завелся?

Маша испуганно повернулась к нему.

– Ну что ты, Петь, какой поклонник! Это Андрей, одноклассник. Вот, приехал проведать… мама попросила.

– Одноклассник? Богатые у тебя одноклассники, я смотрю! Букет-то, наверное, не на стипендию купил? – снисходительно спросил Машин хахаль, с любопытством рассматривая Андрея. При этом он по-хозяйски положил руку Маше на бедро, обозначая свои права. – Ну заходи, одноклассник, посидим, выпьем.

– Он уже уходит! Он очень торопится, – затараторила Маша и умоляюще посмотрела на Андрея. – Правда, Андрей?

Андрей скривил губы, пытаясь улыбнуться.

– Да, очень, – выдавил он еле слышно, молча протянул Маше цветы, развернулся и чуть ли не кубарем скатился по ступеням вниз.

Уже на улице Андрей вспомнил, что даже не попрощался.

«Выставил себя идиотом! – ругал он себя. – А они теперь сидят и смеются, как над сопляком! Надо же было так опозориться!»

Эмоции захлестывали Андрея, он шел не разбирая дороги. Люди с удивлением оглядывались на него, пару раз кто-то спросил, не нужна ли ему помощь. А он шел, не видя ничего вокруг, и продолжал осыпать себя ругательствами.

Как будто вторя его состоянию, резко поменялась погода. Над городом нависли сизые тучи и стало душно. Андрею не хватало воздуха. С трудом переводя дыхание, он сел на лавку и, опершись локтями о колени, сжал голову руками. Он хотел выдавить из нее память о том, что произошло.

Сказать, что Маша разбила его сердце, было бы преувеличением – не так уж сильно она ему нравилась на самом деле. Тогда в чем же дело? В том, что он, как дурак, притащился с этим букетом и рассчитывал, что она кинется ему на шею? Или в самом факте поражения, да еще и на глазах у соперника, кем бы он ни был?

«Ну а на что ты рассчитывал? – спрашивал себя Андрей. – Что она год будет хранить тебе верность? Смешно!»

Но, с другой стороны, он-то ни с кем не встречался все это время! А она месяца не успела в большом городе прожить и уже прыгнула к кому-то в койку!

Этот диалог с собой окончательно доконал Андрея. Все планы начать отношения с Машей рухнули – у нее теперь другая жизнь. А в понедельник еще с Акопом из-за цветов предстоит объясняться.

Что же делать? Махнуть к родителям? Но это значит окончательно распрощаться с работой, а деньги где брать? Пойти в общежитие и напиться с Геной? Но тогда придется все ему рассказать.

Парень с тоской огляделся по сторонам. Прямо напротив находилась пивная, из которой доносились нетрезвые голоса. Меньше всего Андрею хотелось сидеть среди людей, но и оставаться наедине со своим унижением было невыносимо. Он нерешительно встал, нащупал остаток денег в кармане и направился в открытые двери.

В пивной было шумно, накурено и пахло рыбой. Андрей подошел к прилавку, взял кружку жигулевского и стал продвигаться к свободному столику. Не успел он устроиться, как к этому же столику подошел молодой парень – высокий, с широкими плечами и почти такой же широкой улыбкой.

– Привет, земляк! Не против, если я тут тоже сяду, вместе пивка хлебнем? – спросил парень.

Андрей пожал плечами:

– Да, пожалуйста!

Парень протянул широкую ладонь:

– Игорь!

– Андрей!

Игорь поставил стеклянную кружку на стол.

– Студент? – поинтересовался он у Андрея.

Тот кивнул:

– Политех, первый курс закончил.

Улыбка не сходила с лица нового знакомого. В глазах плясали веселые искорки.

– А я вот тоже думаю поступать. В Институт водного транспорта, знаешь такой?

Андрей не успел ничего ответить.

– Вообще-то по большому счету мне по барабану куда. Бабка настояла: «Надо высшее образование», – Игорь изобразил старческий шепелявый голос и сам же рассмеялся. – Так-то она у меня хорошая, только строгая очень! Давай за наших старших!

Игорь стукнул своей кружкой о кружку Андрея.

– А меня куда хочешь возьмут, я ж афганец, – по лицу Игоря пробежала едва заметная тень, но уже через пару секунд он снова заулыбался. – Дембельнулся две недели как. Ну, давай за новую жизнь!

Оказалось, что Игорь на три года старше Андрея. После службы в горячей точке, отдав, как тогда говорили, «интернациональный долг», он приехал к бабушке в Ленинград. Его отец был родом с Украины, и детство парень провел в Винницкой области. За это и получил в армии прозвище Хохол. Когда родители развелись, Игорь с матерью вернулись в Ленинград. Потом ее командировали работать в Казахстан, а мальчик остался с бабушкой. Игорь болезненно переживал развод родителей и разлуку с отцом, запустил учебу, так что о поступлении в вуз после школы не было и речи. Его призвали в армию.

Андрей, конечно, слышал о событиях в Афганистане, о том, что туда отправляют солдат-срочников, но считал все это скорее страшилкой для нерадивых студентов: «Не сдашь сессию – отчислят и пойдешь служить». Время от времени родители рассказывали о знакомых, у которых из Афганистана не вернулся сын, – и это звучало странно и абсурдно в абсолютно мирной ленинградской реальности.

По официальной версии, Советский Союз оказывал помощь братскому народу и союзнику – Демократической Республике Афганистан. Чтобы ослабить влияние СССР в регионе, Запад использовал исламские группировки, которые угрожали безопасности южных границ Союза. Наша страна вложила огромные средства в Афганистан, и смена власти в республике угрожала потерей миллиардных инвестиций. Отстаивать интересы Родины были отправлены десятки тысяч молодых ребят, многим из которых не исполнилось и двадцати лет. Им противостояли прекрасно подготовленные отряды моджахедов, состоявшие из добровольцев исламского вероисповедания и наемников со всего мира. Они боролись яростно, жестоко, не жалея противника. А попадая в плен, кичливо заявляли, что за них воюет весь исламский мир. Местное население также по большей части поддерживало их, а не чужеземных «неверных». СССР нес огромные финансовые и, главное, человеческие потери, которые, как правило, замалчивались.

Игорю повезло: его ранило пару раз, но довольно легко – не потребовалось даже госпитализации. Он с благодарностью вспоминал своих товарищей и командира. Добродушный и простой, Игорь рассказывал об армии как о захватывающем приключении, но иногда на полуслове замолкал, взгляд его становился тяжелым, челюсти сжимались, как от какой-то внезапной боли.

Когда пиво закончилось, Игорь предложил прогуляться по городу. Андрей с радостью согласился – новый знакомый отвлек его от удручающих мыслей.

Парни бродили по утопающим в зелени улицам, а Игорь рассказывал, как они искали моджахедов в кишлаке, а потом наткнулись на стадо баранов и прихватили пару-тройку с собой в часть. Но по пути животные чуть не сорвались со скалы, а с ними и один из солдат, который пытался их удержать. Говор у Игоря был специфический, западноукраинский, и все его рассказы звучали особенно колоритно. Андрей не мог удержаться от смеха. Трудно было поверить, что еще несколько часов назад он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Когда, наконец, молодые люди подошли к метро, чтобы ехать по домам, Игорь спросил:

– Как тебя найти, земляк?

Андрей порылся в кармане и нащупал бумажку. Ту самую, которую утром дала ему вахтерша. Он усмехнулся: «Как будто из другой жизни». Оторвал чистый клочок:

– Есть ручка?

Игорь выудил из кармана огрызок карандаша.

Андрей нацарапал адрес и номер телефона вахты общежития. Они попрощались, договорившись встретиться в ближайшие дни.

Глава 8

Начался новый учебный год. Все складывалось вполне удачно. Андрей решил не бросать работу на базе. Договорился с бригадиром, что будет брать пару вечерних смен в будние дни и выходить в один из выходных.