Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 52 страниц)
Когда все было заполнено, Андрею сказали, что ребенка можно будет забрать на следующий день. Через полчаса приехал уже знакомый Андрею врач. Он подтвердил, что ребенка отдадут в цинковом гробу на следующий день вечером. Нужно было заранее взять билеты на самолет.
– Завтра надо лететь! – объявил Андрей.
– Хорошо! – ответила Мила.
– Я возьму билеты, – сказал Андрей. – Мишу заберем утром.
Стоило Андрею это произнести, как мать Милы снова заголосила. Она вела себя так, будто утешать нужно было только ее. О малыше забыли: Мила с отцом суетились, успокаивая мать. Андрей презирал таких людей и терпеть не мог эгоцентричных вампиров. Если они не пьют кровь окружающих – то есть не жалуются и не ноют, – им становится плохо. Поэтому они ищут себе партнеров, которые всегда будут под рукой. Как говорится, ищут доноров по медицинским показаниям. Ведь под одной крышей двум вампирам будет не ужиться. Андрею даже стало жаль Милу – не повезло ей с родителями.
Андрей и Мила приехали в гостиницу. Не проронив ни слова, они легли в кровать. Мила уснула, Андрей не смог сомкнуть глаз. Они лежали с ней в одной кровати, они – муж и жена – лежали как чужие люди.
Андрей вспомнил разговор с Эльпидой в Новгороде. Она тогда сказала, что у каждого своя миссия и все, что происходит, происходит во исполнение этой миссии. Неужели? Неужели потерять ребенка – это единственный результат его жизни? Неужели ребенок должен был отплатить своей жизнью за все его грехи? Почему Господь забрал жизнь маленького человека? Андрей считал, что это он в чем-то виноват перед Вселенной, перед своей семьей и даже перед самим собой. Может, он был слишком зациклен на своей жизни и не обращал внимания на близких. Возможно, был слишком эгоистичен. Перебирая людей, с которыми он сталкивался, Андрей не мог вспомнить, чтобы кого-то сильно обидел. Впрочем, людям свойственно оправдывать себя. Причиняя боль другим, мы не всегда осознаем масштаб ущерба – ведь сами не чувствуем этой боли. Мы разными мерками меряем собственные грехи и грехи остальных.
Андрей все думал, какой же смысл в этой жизни. Что главное? И остановился на том, что главное – это дети. И как же хорошо было, когда он сам был ребенком.
Мила лежала на боку спиной к Андрею. Он поцеловал ее в плечо и почувствовал солоноватый вкус ее тела и знакомый запах. Это не был поцелуй любви, это был поцелуй жалости и сочувствия. Андрей пожалел женщину, которая потеряла ребенка.
Глава 13
Все формальности с транспортировкой тела Миши были утрясены. Чтобы процесс не затянулся, потребовались «личные договоренности» и немалые наличные деньги. Но Андрея это не волновало. Он хотел побыстрее все закончить и уехать из города, который лишил его сына.
В самолете Андрей уступил свое место в бизнес-классе матери Милы, которая села с дочерью, а сам пересел к ее отцу. Все полтора часа полета рот тестя не закрывался. Он сыпал рассказами о своих фантастических успехах в бизнесе, о невероятной щедрости к друзьям и партнерам, которые его бессовестно кинули. И учил Андрея жизни. Глупость и лицемерие этого недалекого человека дико раздражали Андрея: за всю историю их отношений с Милой тесть ни разу им не помог – ни морально, ни тем более материально. Андрею, в общем, ничего и не надо было от него, но то, как повели себя родственники жены в тяжелой ситуации, когда даже чужие люди проявляли сочувствие, шокировало его. Андрей сначала пытался делать вид, что спит, но отца Милы это не останавливало – он продолжал вещать, словно радиоприемник.
«Тяжело быть с женщиной, которая выросла в такой семье», – думал Андрей, когда они наконец приземлились. Он вспомнил о своих родителях и сестре, и ему стало совестно, что он отдалился от них. За это время Валечка вышла замуж и родила двух девочек и мальчика. Она жила теперь в Вологодской области, в Череповце, где на заводе «Северсталь» работал ее муж. Андрею остро захотелось увидеть всех своих. Ему предстоял нелегкий разговор с ними, но пока он даже не представлял, как его начать.
Петербург – серый, сырой, ветреный – встретил Андрея, как всегда, не очень гостеприимно.
Они с Милой попрощались с ее родителями – Андрей вытерпел эту сцену с трудом – и поехали домой. Всю дорогу они молчали. Приехав, так же молча разделись и легли в кровать.
Андрей не спал всю ночь. К мучительной боли от потери сына добавились мысли об Эльпиде. Пролежав до шести утра, Андрей встал, кое-как привел себя в порядок и в полвосьмого был уже в офисе.
Работать не хотелось, последние несколько дней отняли у него все силы. Но здесь хотя бы можно было немного отвлечься. Около полудня Андрей позвонил родителям и обо всем им рассказал. Зоя Ефремовна рыдала в трубку. Она недолюбливала Милу, но внука обожала.
Мишу перевезли в морг больницы на Северном проспекте, где у Андрея были связи.
Похороны назначили на субботу – скромные, без большого количества народу. Ребенка похоронили на Смоленском кладбище. Самое тяжелое было – слышать во время отпевания слова «об упокоении младенца Михаила». Это раздирало сердце.
После похорон Андрей и Мила уехали домой. Надо было решать, как жить дальше. Такие испытания могут сплотить супругов или окончательно разрушить пошатнувшийся брак. Но Андрей понимал, что в их случае восстанавливать уже нечего.
Мила целыми днями не вставала с постели, почти не ела, никого не хотела видеть. Андрей с трудом заставлял себя ездить в офис, закрывался в своем кабинете и сидел часами, рассматривая фотографии Миши или его кроссовочки и игрушки, которые возил с собой в машине. Андрей не отвечал на телефонные звонки, отменял деловые встречи. И только когда встревоженный секретарь начинала вечером стучать в дверь, выходил, чтобы, не глядя, поставить подписи на каких-то документах. Домой возвращаться не хотелось, и Андрей часто оставался ночевать в офисе. И постоянно думал о том, почему для таких мучений Господь выбрал именно его. Андрей прокручивал все серии своего жизненного триллера с самого начала: школа, институт, дружба с Геной, работа на базе, знакомство с Акопом и Ангелиной. Роман с Мариной. Роман с Ангелиной. Может, нельзя было спать с любовницей Акопа? Потом бизнес с югославами, костюмы, «галерка», первые деньги. Мейхер, Малкин, Хохол, деловые партнеры. Знакомство с криминальным миром Ленинграда, братьями Никаноровыми и их бандой. Это сейчас они респектабельные бизнесмены, контролируют целые отрасли в городе: логистику, энергетику, недвижимость, игорный бизнес. А ведь все начиналось с денег, полученных от проституции, рэкета, наркотиков, разбоя и «крышевания». Встреча с Амираном – спасибо Ангелине! – простая симпатия, которая переросла в крепкую дружбу. Сухуми, война и потеря настоящих друзей в сентябре девяносто третьего года. Богемная жизнь в Петербурге. Банк, который они открыли с Малкиным. Кризис девяносто восьмого года. Романы с замужними женщинами. Безделье. Потом строительный бизнес. И знакомство с Милой, которое перевернуло все.
Андрей окончательно понял, что Мила всегда была ему чужой. И женился-то он от безысходности, ну и потому, что она забеременела и родила ему сына.
А может, это грех? Может, нельзя жениться на женщине только из чувства долга? Может, нужно жениться только по любви? Андрей стал вспоминать, кого он по-настоящему любил. Наверное, Марину, Ангелину и Эльвиру. Именно они вызывали у него самые сильные эмоции даже теперь.
Глава 14
Прошел год. Как-то весной Андрей бродил по торговой галерее «Гранд Палас», которая занимала историческое здание в самом сердце города. Сквозной проход позволял зайти в этот оазис роскоши и с Итальянской улицы, и с Невского проспекта. Уютное кафе на втором этаже центра облюбовали «тамбовцы», особенно их высшее руководство. Они стали новыми хозяевами Петербурга, а во главе всей этой уже не группировки, а бизнес-империи стоял Сергей Крамин. После покушения, в результате которого погиб его водитель, Крамин несколько лет лечился в Германии, а потом вернулся в Россию. У Андрея с ним сложились довольно ровные отношения. Крамин не вымогал у него денег ни тогда, ни теперь.
Андрею нужно было убить время, и он бесцельно бродил по второму этажу «Гранд Паласа», рассматривая витрины. Рабочий день закончился, а ехать домой совершенно не хотелось: обстановка стала там просто невыносимой. Андрей подумывал о том, не поехать ли куда-нибудь поужинать, но в любом мало-мальски приличном заведении могли попасться знакомые, которых Андрей в последнее время сторонился. Пустые разговоры раздражали его.
Андрей окинул взглядом галерею, раздумывая, стоит ли зайти в местное кафе, и увидел знакомое лицо: за одним из столиков сидел Крамин. Он тоже заметил Андрея и широко улыбался ему.
– Сергей Владимирович! – поприветствовал Андрей, подойдя к нему.
– Садись! – предложил Крамин. – Виски будешь?
– Если с вами, то не откажусь.
Соседний столик тоже был занят «тамбовцами», – двоих Андрей знал: один из них был армянин, другой азербайджанец. Оба выглядели так, как будто только что снимались в индийском кино. Армянин был одет в темный костюм с красной рубашкой и красным же галстуком, лакированные туфли с острыми носами. На запястье болталась толстая золотая цепь. На азербайджанце был серый костюм из блестящей ткани, под ним – рубашка ярко-зеленого цвета с огромным отложным воротом, который лежал на лацканах пиджака. Они что-то выясняли с двумя незнакомыми Андрею кавказцами.
– Вот, поссорились ребята! – объяснил Крамин.
– А что случилось? – спросил Андрей.
– Да Валера мой пришел и морду набил одному парню, а тот позвонил Никанорову. Никаноров сразу же приехал, и начались разборки.
– Ну и что Никаноров? – спросил Андрей. Он уже давно его не видел, да и раньше когда пересекались, то оба делали вид, что друг друга не знают.
– А что Никаноров? – вмешался в разговор один из «тамбовцев». – Ездит на «феррари» и «роллс-ройсах» и девок цепляет каждый вечер. В какой бы ресторан ни заезжал, кого-нибудь да подцепит.
– В «Или» был на прошлой неделе. По вечерам он часто сидит там на втором этаже. Если пройдет девушка симпатичная, то он раз – и бросит ей доллары под ноги. Типа случайно выронил. Клоун! Если та клюнет, тогда победа, если нет – ничего, другая поднимет. Наберет так толпу студенток и едет с ними в «Европу» либо в «Асторию» и трахает их там.
Крамин слушал рассказ с презрительной улыбкой, время от времени потягивая виски. Когда его человек замолчал, он подкрутил концы своих аккуратно подстриженных усов и поинтересовался у Андрея:
– Ну как строительный бизнес?
– Вроде идет, не жалуюсь.
– Как жена? Дети?
– Жена нормально.
На вопрос о детях Андрей не стал отвечать, а Крамин не настаивал.
– Я, кстати, хотел с вами обсудить кое-что, Сергей Владимирович, – Андрей замолчал. – Наедине.
– Да, конечно, – Крамин сделал знак своим людям. Они пересели за столик в другом конце зала.
– Что-то случилось? – Крамин приложил к носу толстую сигару.
– Пока нет, но может случиться, – Андрей многозначительно посмотрел на собеседника.
– Интересно… – поднял брови Крамин.
– Я предпочитаю не лезть в чужие дела, – сказал Андрей, отпив виски. – Но вас я уважаю и признателен за то, что когда-то дали нам с партнером спокойно работать…
– Ну и? – нетерпеливо перебил его Крамин.
– Можно я продолжу? Я не закончил мысль.
Крамин вздохнул, но спорить не стал.
– Так вот, мне приходится общаться с разными людьми. И то, что я слышу в последнее время от них о вас, мне не нравится…
Крамин выпустил кольцо дыма и прищурил глаза. На его лбу появились морщины.
– Ругают? – усмехнулся он.
– Да, но дело не в этом, – ответил Андрей. Он помолчал, подбирая слова. – В общем, мне кажется, вам надо уехать.
– Что, прости? – на лице Крамина отобразилось искреннее удивление.
– Вам надо уехать, – повторил Андрей. – Есть люди, серьезные, которым вы очень мешаете…
– Хм! – Крамин с любопытством рассматривал Андрея.
– Скорее всего, там не обошлось без москвичей. Я понимаю, вы считаете, что Питер – это ваш город и вы здесь хозяин, но именно поэтому они хотят убрать вас. Они знают, что с вами не договориться…
Крамин затянулся, выпустил с наслаждением еще одно кольцо дыма и сказал с улыбкой:
– Ты прав, это мой город. Именно поэтому мне обо всем известно.
– Что известно?
– Все, что сейчас ты мне сказал. Я в курсе.
– И что вы думаете делать?
Крамин внимательно смотрел на Андрея. Затем медленно обвел взглядом кафе. Он казался невозмутимым.
– Знаешь, что я тебе скажу! Я могу уехать куда-нибудь в Европу или на Кубу и жить там припеваючи. Но я не хочу. Смерти я не боюсь. Сесть, конечно, не хотелось бы, но я и там не пропаду, поверь…
– Но… – попытался возразить Андрей.
– Знаешь, что отличает простого человека от неординарного? – не дал ему высказаться Крамин. – Простого человека занимают простые житейские заботы. Неординарные люди, – он сделал паузу, – думают об идее. Я никуда не уеду! Не собираюсь бегать. Я лучше там буду королем, чем на воле бродячей собакой. Но спасибо тебе! Ценю честность, – Крамин затушил сигару и бросил ее в пепельницу. – Ну и чтоб ты не волновался – этот город особняком стоит. Тут чужак так просто свои порядки не наведет! Поборемся…
На выходе из торгового центра Андрей снова столкнулся с армянином и азербайджанцем из свиты Крамина. Их ждали машины с водителями.
– Андрей! Андрей! – послышался голос сзади. Андрей обернулся. К нему приближался охранник Крамина – высокий коротко стриженый блондин в темном костюме. Его узкий галстук в черно-белую полоску болтался из стороны в сторону.
– Что-то случилось?
– Сергей Владимирович забыл вам передать, что мы будем встречать благодатный огонь из Иерусалима.
– Где? – спросил Андрей.
– В аэропорту. В Пулково, – ответил охранник. – В субботу вечером. Надеюсь, приедете!
Андрей кивнул. Он ехал в машине и думал, о какой идее говорил Крамин, который мог иметь все, что захочет. Об амбициях, которые движут такими людьми, как он. Настроение у Андрея вконец испортилось. Он только сейчас стал понимать, что свобода, за которую он бился всю жизнь, не стоила потраченных им сил и принесенных жертв. Теперь свобода была для него пустым словом.
Мысли Андрея переключились на Мишу. Снова к горлу подкатил ком, а глаза наполнились слезами.
Глава 15
Вопрос о том, как быть дальше, так и оставался без ответа. У Андрея не было сил обсуждать это с женой: все их разговоры не заканчивались ничем.
Вот и в этот раз, вернувшись домой, он сразу прошел в ванную, умылся, переоделся и долго возился на кухне. Он заливал в себя виски и ждал, когда же Мила уйдет в спальню. Но Мила внезапно появилась на кухне, бледная, растрепанная, с ничего не выражающим взглядом. Она была в шортах и в наполовину расстегнутой кофточке на молнии. Андрей бросил на Милу равнодушный взгляд и отвернулся.
– Ты счастлив, когда вокруг тебя все несчастливы? – спросила Мила, подойдя к нему вплотную.
– Ты о чем? – Андрей отодвинулся от нее.
– О чем слышал! Мне любопытно. Ты ловишь кайф, когда люди вокруг мучаются?
– Что за бред!
– Ответь правду!
– К чему этот вопрос?
– Будь хоть раз честен со мной.
– Мила, я всего лишь прошу дать мне код домофона, чтобы я мог войти в подъезд. Что ты хочешь услышать?
– Мне интересно, как ты это понимаешь, для себя.
– Ой! – Андрей закатил глаза. – Ну хорошо. Когда люди вокруг тебя несчастливы, то, если ты счастлив, ты либо нездоровый человек, либо слепой.
– А почему ты был счастлив тогда, когда я была несчастна?
– Мила…
– Не перебивай, я сегодня хочу поговорить начистоту. Ты же был счастлив с этой мымрой? – Мила вытаращила глаза.
– Что?
– Ты думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, я идиотка?
– Мила?! Мы ребенка потеряли, не время это обсуждать.
Мила подошла к нему совсем близко, Андрей понимал, что сейчас от нее можно ожидать всего.
– Ты с ней спишь из-за того, что я тебе надоела?
– Мила!
– Ответь! – Мила крикнула так громко, что у Андрея зазвенело в ушах. Ему показалось, что столовые приборы, которые висели на крючках вдоль стены, покачнулись.
– Ответь! Не ври мне! – уже более тихим тоном спросила Мила и схватилась, будто сумасшедшая, за голову.
Андрей отвернулся к окну, надеясь, что Мила уйдет. Но она продолжала стоять около него.
– Послушай, я тебе не враг, но я увлекся другой женщиной, это правда.
– Этой старухой?!
– Она старше меня всего лишь на пару лет.
– У нее вообще совесть есть?
– Мила, давай не будем ее обсуждать.
– Как ее там зовут, Эльпида? Я все знаю. Интересно, а ее муж в курсе, что его жена таскается непонятно с кем?
– Мила, прекрати!
– Как думаешь, он знает?
– Успокойся, не время это обсуждать.
– А когда это обсуждать? Через месяц, два, пять, год? Когда? И сколько я должна еще терпеть?
Андрей ничего не ответил, все еще надеясь, что так Мила быстрее от него отстанет. Мила, по-прежнему не двигаясь с места, произнесла:
– Налей мне!
– Что?
– Что слышал! Налей мне, что ты там пьешь?
Андрей, повинуясь, открыл дверцу кухонного шкафа и нащупал широкий прозрачный стакан.
– Нет, рюмку дай! – с угрозой произнесла Мила.
– Ты же виски будешь пить!
– Неважно! Дай рюмку!
Мила нервно перебирала волосы на макушке. Андрей плеснул напиток ей в рюмку. Мила мгновенно осушила ее.
– Ну так вот! – она вытерла губы. – Я все это выяснила совсем недавно. И хочу спросить: ты ее любишь?
Слово «любишь» отозвалось болью в душе Андрея. Теперь-то он знал, что любовь может возникнуть только между родственными душами. Когда два человека понимают друг друга с полуслова, когда ничего не надо доказывать, когда, находясь рядом, можно быть самим с собой и не стыдиться себя. Когда с человеком интересно и можно не стесняясь рассказать все, что на душе.
– Я не хочу это обсуждать. Не могу, – устало ответил Андрей.
– Когда мы с тобой только начинали встречаться, я думала, ты особенный, – Мила вновь протянула пустую рюмку. Он, не раздумывая, наполнил ее. – Я верила в тебя, верила в то, что ты сделаешь меня счастливой. Наши отношения поначалу не были образцом, но они были честными. И куда мы пришли?! – Мила осеклась.
Уж лучше бы она шла спать. Если сейчас она не выдержит и заплачет, он заплачет вместе с ней. Андрей не хотел делить с Милой даже свое горе.
– К чему мы пришли? Что за жизнь у нас? – продолжала она.
Андрей молчал.
– Я всегда думала, что моя жизнь будет другой. Мечтала быть женой, матерью, – она начала всхлипывать. – Но нет! Наша жизнь пошла не по тому пути.
– Я предлагаю тебе успокоиться.
– Успокоиться? А я спокойна. После всего перенесенного я спокойнее всех на свете.
Мила пила рюмку за рюмкой и не сводила глаз с Андрея. Он видел это боковым зрением, но не хотел встречаться с ней взглядом.
Насколько же сложными бывают отношения, и как легко недосказанность и нежелание понимать друг друга могут привести к краху. Андрей понимал, что допустил страшную ошибку, и за это пришлось расплатиться жизнью ребенку. Его ребенку. Этой ошибкой был союз с Милой. Когда у тебя все хорошо в материальном отношении, к выбору спутника жизни относишься легко: не обращаешь внимания на кажущиеся мелкими проблемы во взаимоотношениях, надеешься, что все само собой наладится. И упускаешь главное, которое бьет тебя тем сильнее, чем дольше и старательнее ты закрывал на него глаза.
– Ты же понимаешь, что все это неспроста? – продолжала Мила, растягивая слова. От выпитого ее голос осип. – Я тебе давно хотела кое-что сказать, – она фыркнула.
Андрей пропустил последнюю фразу мимо ушей. Он стоял спиной к Миле, исследуя содержимое холодильника, сам не понимая, что надеется там найти.
– Я очень давно хотела с тобой поговорить! – повторила Мила.
Андрей повернулся к ней, ожидая очередного витка истерики. Он понимал силу ее горя и поэтому не переходил в наступление. Он ее искренне жалел.
Мила уставилась на мужа. В ее взгляде вдруг появилась какая-то спокойная решимость. Глаза заблестели, губы сжались.
– Я переспала с другим, – сказала она, четко выговаривая каждое слово.
Андрей решил, что ему послышалось. Потом подумал, что Мила его просто злит. Что от отчаяния мелет всякую чушь. Он пожал плечами и опять открыл холодильник.
– Я переспала с другим, слышишь?!
Андрей стоял к ней спиной и не решался повернуться.
– Что? – спросил он.
– Что слышишь! Я спала с другим мужчиной.
Андрей растерянно смотрел на дверцу холодильника. Это было уже слишком, – больше, чем он мог вынести. Андрей закрыл глаза и судорожно вдохнул. У него скрутило живот, к горлу подступила тошнота. Гнев, переходящий в ярость, словно пожар, овладел его разумом. Андрея начало трясти. С трудом переведя дыхание, он повернулся к Миле. Опершись о стол, наклонился к ней. Слюна набиралась у него во рту, и ему очень захотелось плюнуть ей в лицо.
– Я трахалась, Андрей! – в исступлении повторяла Мила. – Трахалась с другим мужчиной, и ты его знаешь! Вы даже, типа, дружите.
Андрея перекосило. Он перебирал в голове всех своих знакомых. Но все же пока не до конца верил словам Милы.
– Кто? – рявкнул Андрей. – Кто?
– Твой друг Феликс. Я трахалась с Феликсом, – она с вызовом посмотрела на мужа и развратно улыбнулась. – Да! И мне очень понравилось. Ты меня никогда так не драл, – Мила закатила глаза, изображая удовольствие, которое испытывала с другим.
У Андрея потемнело в глазах, виски пульсировали. Он старался сдержаться – не дай бог сейчас что-нибудь с ней сотворить. На глаза ему попалась наполовину выпитая бутылка виски. Резким движением руки Андрей скинул бутылку и стаканы со стола. Осколки разлетелись по всему полу. Затем он отшвырнул стул, который мешал ему дотянутся до Милы. Она успела встать и спиной прижаться к стенке. Андрей издал звук, похожий на рык, схватил Милу за шею и приподнял.
– Давай! Давай же! – кричала она.
Андрей судорожно дышал, его лицо побагровело.
– Я трахалась с ним в Финляндии. Давай уже! Ну покажи наконец, на что ты способен!
Андрей зажал ее шею сильнее. Мила почти не сопротивлялась. Ее лицо побагровело и даже начало синеть. Андрей боролся с собой и все-таки заставил себя отпустить Милу.
Переведя дыхание, она истерично засмеялась:
– Ссыкло! Баба ты! – она смеялась все громче. – Ты трус!
– Проститутка ты конченая! – шепотом произнес Андрей. – Шлюха драная!
– Такая же шлюха, как твоя эта цыганка Эльпида, как все твои шлюхи!
Андрей все больше и больше наполнялся презрением к ней.
– Давай! Давай! Покажи, на что ты способен! – требовала Мила.
Андрей не мог больше на нее смотреть. Никаких сил все это терпеть уже не было. Мила победила, он окончательно унижен.
– В тебе даже не осталось ничего мужского!
Последняя фраза решила все. Пол закачался у Андрея под ногами. Он с размаху ударил Милу по лицу тыльной стороной ладони. Мила упала. За свои сорок лет Андрей ни разу не поднял руки на женщину, но на этот раз чаша оказалась переполнена. Мила отползла к дивану. На ее правой щеке остался большой багровый след.
– Молодец! Вот молодец! – с издевкой произнесла она. – Вот это истинно ты!
Андрей метался по кухне. Он хотел избить Милу, но не мог. Не имел права. Феликса Андрей вспомнил лишь раз, и его опять стало тошнить от мысли, что они с Милой занимались «этим». Феликс – понятное дело – конченый аферист. Хотя что обвинять мужчину, если женщина сама юбку задирает?
– Дрянь ты! – бросил Андрей Миле.
Она опять засмеялась – истерически, срываясь на плач.
– Тупая дрянь! Ты тупая, поэтому всех и ненавидишь!
Мила скривила презрительную гримасу и хотела сказать что-то, но Андрей схватил ее за волосы, протащил по полу через всю квартиру и выкинул на лестничную площадку. Пока Мила валялась на коврике перед входной дверью, Андрей кинул ей ее мобильный телефон, кожаные ботинки на каблуке, сумку и пальто.
– Чтобы духу твоего здесь не было, тварь! – он захлопнул дверь.
Андрей пил всю ночь и только под утро рухнул на диван и забылся тревожным сном.
Глава 16
Амиран говорил: «Если в твоей жизни слишком много неприятностей – радуйся, значит, жизнь заставляет тебя задуматься». Андрей теперь постоянно думал о том, что все несчастья случились с ним неспроста. И чем дальше, тем беспощаднее судил себя. Только себя.
Вычеркнув Милу из своей жизни, Андрей даже не стал вникать в детали развода, поручив формальности своему юристу. Мила для него умерла.
Феликс объявлялся время от времени – чтобы поклянчить еще денег. Он уже задолжал Андрею тридцать тысяч долларов. Особого желания звонить ему у Андрея не было, но, как говорил Малкин, «не надо путать деловые отношения с личными». Надо бы все-таки потребовать у Феликса вернуть деньги. А потом пусть катится на все четыре стороны.
Без Милы Андрею стало спокойнее. Жизнь взяла другой вектор. Теперь, когда Андрей возвращался домой, все продолжало напоминать ему только о Мише. Андрей подолгу разговаривал с ним. Задавал вопросы, словно взрослому человеку: «Зачем ты нас покинул? Наверное, тебе и вправду там лучше? И с кем ты там общаешься? Как тебе эти люди?» Такие беседы продолжались по несколько часов, пока Андрей не напивался и не засыпал прямо за столом.
Страдания приводят к обновлению души, ее очищению. И в этот период жизни происходят два процесса: первый можно сравнить с обнулением, с пожаром, когда сгорает твой дом и ты остаешься на голой земле. А второй – с наводнением, которое уносит тебя далеко, к новой исходной точке. Вот и Андрей проходил процесс очищения.
Он решил уйти из бизнеса. Ему надоело жить ради денег, крутясь как белка в колесе. Он понимал, что это путь в никуда. Андрей устал.
– Как это – уйти? – недоумевал Альфред, когда они встретились в одном пафосном ресторане. – Ты, может, просто в себя еще не пришел после всего?
Андрей стаканами глушил виски и не собирался отвечать.
– Ты бы не налегал так, слышишь? – Альфред осуждающе покачал головой. – Ты даже поправился!
– А что, от бухла поправляются? – огрызнулся Андрей.
– Ну конечно! А ты еще и закусываешь чем попало!
Андрей проигнорировал эту лекцию о здоровом образе жизни.
– Так, слушай меня внимательно! – продолжал Альфред, вонзая вилку в стейк. – Ты с завтрашнего дня возвращаешься на работу. Неделька-другая – и втянешься, полегчает. И у тебя быстро выветрятся все эти мысли…
– Нет. Это ты меня послушай! – перебил его Андрей. – Я ухожу. И это окончательное решение. Я не привык бросать слова на ветер. Точка.
По залу то и дело проходили девушки в весьма откровенных нарядах. Они стреляли глазами в сторону двух респектабельных мужчин, особенно того, который постарше – как говорится, и денег больше, и работать меньше. Это были так называемые чайки – они часами сидели в дорогих ресторанах, надеясь познакомиться с богатым покровителем. Денег у них не было, и, как правило, кроме чая, они ничего не могли себе позволить. Отсюда и пошло их прозвище. Раньше Андрей, бывало, пользовался их услугами. Но теперь они его только раздражали.
– Андрей, ты же понимаешь, что это не решение вопроса! Куда ты уйдешь? А проекты? Сколько их, незавершенных? Кредиты? А люди? Ты всех так бросишь? – продолжал Альфред с немецким прагматизмом.
– Все, что ты сейчас перечислил, называется биз-не-сом, – последнее слово Андрей произнес по слогам.
– Я в курсе!
– Так вот, я хочу этот бизнес продать.
Альфред вытер платком свой взмокший лоб и вздохнул:
– Это ошибка, Андрей.
– А уж это я сам решу, ошибка или нет!
Исчерпав все доводы, Альфред откинулся на спинку дивана.
– У тебя же тридцать пять процентов? – уточнил Андрей.
Альфред кивнул.
– Так вот, – Андрей перешел на полушепот. – Я тебе предлагаю выкупить мою долю. Думаю, это будет справедливо, хотя прибалты, если узнают, дадут больше.
– Маркус и Вариус? – усмехнулся Альфред. – Да. Эти куда угодно влезут.
– Вот поэтому я тебе предлагаю первому.
– И как ты это себе представляешь? Я постоянно проживаю в Германии. Все мои там. Что мне, сюда переехать?
– Этот бизнес приносит доходы, я тебе предлагаю его купить. Как ты будешь им управлять, это уже твоя головная боль.
– И сколько ты хочешь?
– Хм! – Андрей прицелился и насадил на вилку маленькую красную помидоринку. – Какой-то определенной суммы не назову… Но скажу сразу, я не буду заморачиваться с аудитами. Ты и так знаешь нашу ситуацию. Как тебе тридцать пять?..
– За все?! Ты уверен?
– Ну да.
– И торговаться не будем? – Альфред ожидал какого-то подвоха.
– Мы же не на рынке! Зачем?
– Тридцать пять! Тридцать пять! – Альфред отвел взгляд. Предложение было более чем выгодное, но он не привык давать согласие сразу. – Ну хорошо!.. – протянул он.
– Что хорошо?
– Беру!
Они пожали друг другу руки.
– Что же, теперь ты новый крупный девелопер Питера. Давай-ка выпьем за это!
– Ты и так уже достаточно набрался.
– Да ладно! Такие сделки совершаются раз в десятилетие. И не выпить за это будет неправильно. Ты что будешь? – Андрей подозвал официанта.
– Может, водку? – улыбаясь, предложил похожий на спецназовца официант с короткой стрижкой и накачанным торсом.
– Принесите хорошую водку! – сказал Альфред.
– У нас есть «Царская», «Белуга», «Русский стандарт», – перечислял официант, держа наготове авторучку и блокнот.
– Неси «Русский стандарт», – потребовал Андрей. – Угостим нашего друга из Германии.
– Сколько принести? Сто, двести?
– Пол-литра.
Официант удивленно взглянул на Альфреда и удалился.
– Много ты мне заказал, – заметил Альфред.
– Ничего, сегодня особенный день!
– А ты-то чем собираешься заниматься, когда все продашь?
– Есть одна идея, но пока не хочу об этом говорить. Немного отдохну сперва. К родителям съезжу.
– Ну, надеюсь, ты не будешь просто прожигать жизнь. Пить, гулять и так далее.
– Нет! Я не в том возрасте уже.
Андрей и Альфред покидали ресторан, едва держась на ногах. Но Андрей решил проводить Альфреда до «Астории». Они пошли пешком. Обошли Петроградку, прошлись по набережной, нестройным хором распевая советские песни. А когда распрощались, Андрей пошел пешком домой.
Белая ночь накрыла город своей нежностью. Легкий ветерок перебирал пышные зеленые кроны деревьев. Даже старые здания, которые обычно казались ветхими и мрачными, сейчас выглядели так, словно их недавно отреставрировали. Петербург в это время года прекрасен как никогда.
Андрей не замечал этой красоты. Он думал о том, что все кончено. Учеба, бизнес, женщины остались в прошлом. Остались в прошлом и многие друзья. Позади осталась война, экономические кризисы. Но главное, что в прошлом остался и Миша – самая большая ценность в жизни Андрея.
Обессилевший, Андрей поднялся к себе в квартиру. Не раздеваясь, лег на мягкий уютный коврик на полу в гостиной и накрылся пледом.
Некоторые оценивают свою жизнь по числу поражений или побед. Но, как говорила Эльпида, мерить все только поражениями – участь неудачников. Андрей соглашался с ней. Ведь побед тоже было немало, но главную победу он хотел посвятить своему сыну. Андрей хотел помогать людям и сделать это своей работой. Деньги от продажи бизнеса он решил отдать на помощь больным детям. Он слышал о благотворительных фондах, но никогда не интересовался их деятельностью раньше. Теперь ему захотелось разобраться в этом детально.
