Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)
– Ничего себе у тебя познания! Откуда ты все это взяла? – спросил Андрей.
– Читаю много. А так я простая училка начальных классов. Кто я по сравнению с тобой? А вот сижу и умничаю, даже советы тебе даю.
– Ты не простая училка, ты очень умная, – придвинулся к ней Андрей. – Не говори так! К тому же я могу скоро стать намного беднее, чем ты.
– Да ладно! Не говори чушь! Я нищая была, нищая и останусь. Куда тебе до меня?
– А что, если я все потеряю и еще останусь должен несколько миллионов долларов, а может, даже десятков миллионов? Ты можешь оказаться гораздо богаче меня!
– Послушай, Андрюш, поезжай домой. Поспи немного. Ты очень бледный. Завтра придут новые мысли. Я всегда рядом. Ты можешь в любой момент обратиться ко мне, спросить совета, если, конечно, он тебе понадобится.
Они еще немного посидели в парке. Потом Андрей проводил Маргариту до дома. Садясь в машину, он думал о том, что все в жизни непросто и за все приходится платить. За все! Ничего даром не дается.
Глава 10
Тем временем обстановка в стране только ухудшалась. Осознав, что происходит, люди в панике кинулись в банки за своими сбережениями. Как и предсказывала Ольга Борисовна, Центробанк перестал продавать валюту коммерческим организациям, что заставило многие частные банки приостановить свою деятельность. Банк Андрея и Якова не стал исключением.
Яков отказался продавать промышленные активы, и Андрею пришлось согласиться с его решением. Но когда все поняли, что России никто денег не даст, Яков решил продать завод и оборонные предприятия, которые не приносили прибыли. Появились иностранные покупатели – голландцы и японцы, но переговоры с ними увязли в юридических дебрях, разбираться в которых у Якова и Андрея времени не было.
Семнадцатого августа правительство России объявило дефолт. Мир перевернулся. Услышав новости, Андрей позвонил Якову:
– Ну что, все-таки бомбануло?
– Да! В банке народ в очереди стоит, – голос Якова был осипшим, словно он кричал всю ночь. – Доллар попер наверх. Говорят, повезет, если в течение недели только в два раза курс повысится.
– Черт!
– Заводы встали. Денег только до конца месяца хватит.
– А потом?
– Потом все!
Андрей и Яков вновь собрали руководителей холдинга. Джон находился в Лондоне: он пытался уговорить своего давнего приятеля по колледжу – индуса-миллиардера – инвестировать в завод. Ольга Борисовна холодно начала разговор:
– Ну что, коллеги, свершилось – все карты на столе.
– Чтобы начать процесс по продаже промышленных активов, нам необходимо согласие всех собственников, – подхватил глава юридического департамента. – Андрей Михайлович, Яков Лазаревич, что вы решили?
Андрей повернулся к Якову, но тот, не глядя на партнера, скороговоркой произнес:
– Мы решили, что будем разделять активы.
По конференц-залу пронесся гул удивления.
– Мне остается Обуховский завод и доля в глиноземном комбинате. Андрею Михайловичу – банк. Недвижимость на Невском делим пополам, на Петроградке все остается Андрею.
Расклад, конечно, был не самый выгодный для Андрея – вместе с банком он получал и ворох проблем, которые требовали его немедленного вмешательства. Но сейчас не время препираться с партнером. Андрей сделал вид, что все так и должно было быть.
* * *
Весь август их атаковали вкладчики. Денег на рублевых счетах становилось все меньше, а о валюте вообще уже речи не шло. Доллары были в крайнем дефиците.
Андрей решил, что пора ликвидировать банк. Лучше объявить себя банкротом, чем попасть в долговую яму. Первого января тысяча девятьсот девяносто девятого года банк прекратил свое существование. Андрей впервые остался ни с чем. Относительно, конечно, но что такое миллион долларов, когда привык ворочать сотнями? Два миллиона его собственных средств ушли на зарплаты персоналу, которые он честно выплачивал все то время, пока пытался спасти банк. Теперь управлять было некем и нечем.
Праздник Андрей встретил в одиночестве – почти как в тот год, когда они расстались с Ангелиной. Но тогда у него были перспективы, был бизнес с Малкиным и – главное – был Амиран. Налив себе водки, Андрей помянул друга и попытался представить, что бы он сейчас сказал ему. Амиран нашел бы нужные слова. Он всегда находил. У Андрея так не получалось, и от этого ощущение одиночества и бесполезности всего, что он до сих пор делал, становилось еще сильнее. Как Амиран говорил? «Ничего не бойся! Никакие обстоятельства не могут сломить тебя. Ничто не должно сбивать тебя с пути к заветной цели».
«Вот только какая она, моя заветная цель?» – спрашивал себя Андрей. Этот вопрос мучил его не один год. А сейчас определиться с тем, что делать дальше, было самой трудной задачей.
Глава 11
– Я же говорила, с этим ничего не поделать, – сказала Маргарита, вставая с постели. – Давай лучше налью тебе борща. Такая уж у нас страна. Здесь ничего не предугадаешь. Ничего не спланируешь. Ты не принадлежишь сам себе, – рассуждала она, гремя тарелками.
– Страна как страна, – проворчал Андрей. – Чего ты взъелась?
– Того. Пока наша страна будет ходить на поклон к Западу, нам ничего не светит. Мы будем все время попрошайками.
– М-м-м… Давай о другом поговорим, надоело уже.
– Давай, – пожала она плечами. – О тебе, например. Ты что, так и будешь сидеть дома? Прошло уже три с половиной месяца, а ты все не работаешь. Как так?!
– Я думаю!
– Думаешь? Интересно знать, о чем?
– Куда дальше двигаться, – Андрей метнул в ее сторону раздраженный взгляд. С тех пор как он лишился бизнеса, отношение Маргариты к нему изменилось – она смотрела на Андрея свысока, постоянно поучала и воспитывала. Вот и сейчас она стояла, уперев руку в бок, и с упреком говорила:
– И какие идеи приходят в голову?
– Собираюсь уехать отсюда!
– Бежишь! – Маргарита поджала губы и поставила перед Андреем тарелку с борщом.
– Миллиона мне на жизнь хватит!
Маргарита смерила Андрея презрительным взглядом. По тому, как она изучающе смотрела на него и теребила полотенце, Андрей понял, что Маргарита собирается с силами, чтобы сказать ему что-то не очень приятное.
– Ты сдался, – ее слова прозвучали, словно удар кнута. Увидев, как на любовника подействовало ее обвинение, Маргарита смягчилась. – Пойми, отступать – это не по-мужски! Ты же сам это знаешь.
– Тогда, может, подскажешь, что мне делать? – спросил Андрей, глядя на нее исподлобья.
Маргарита отвернулась, и Андрею показалось, что он ей больше неинтересен.
– Ты должен идти на работу, – назидательным тоном произнесла Маргарита.
– Что? – переспросил Андрей. Он прекрасно расслышал, что она сказала, но не мог поверить, что Маргарита считает возможным давать ему указания.
– Идти на работу, что в этом непонятного?
– Какую работу?
– Послушай меня, – Маргарита разозлилась не на шутку, – я видела много людей, которые вот так сдавались и в итоге превращались в пьяниц или наркоманов. Ты этого хочешь?
– Марго, перестань! – Андрей встал со своего места и подошел к окну. Ему захотелось сию минуту оказаться где-нибудь в другом месте, где угодно, лишь бы не слышать эти поучения.
– Нет, я совершенно серьезно тебе говорю.
– Прекрати! – Андрей едва сдерживал себя, чтобы не сорваться.
– Послушай меня внимательно. Ты должен взять себя в руки. И не такие, как ты, плохо заканчивали.
Андрей взял сигарету и попытался прикурить, но Маргарита отняла у него зажигалку. Он поморщился от досады.
– Иди на наемную работу.
– Что, простите?! – Андрей был шокирован ее предложением.
– Да-да! Ты все правильно понял, не прикидывайся. Пойди к кому-нибудь в подчинение. Почувствуй, как это. Как надо служить.
– Марго!
– Я тебе говорю то, что думаю. Ты должен опуститься низко. Поработать на дядю. Походить каждый день к девяти часам утра.
– Ты так мне мстишь за что-то?! – возмущенно выпалил Андрей. – Я последний раз работал на кого-то на овощной базе. Это было пятнадцать лет назад! Я уже разучился кого-то слушаться, тем более кому-то подчиняться.
– Я тебе вот что скажу: тот, кто желает еще раз в жизни возвыситься, должен быть готовым к борьбе и не должен отступать ни перед какими обстоятельствами.
– Да я всю жизнь в борьбе. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, прежде чем удалось создать то, что я создал!
– Может, ты и вел борьбу, но не с самим собой.
– Что?!
– Самый большой враг человека – это он сам. Подумай, о чем я говорю.
– Да я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, но мне кажется, ты утрируешь.
– Нет, не утрирую. Тебе тридцать четыре года. Всего тридцать четыре, а ты уже побывал на вершине! Был уважаем, богат и свободен. Но сейчас этого нет! Смирись и живи дальше.
Безысходная тоска охватила Андрея. Удивительно было слышать такую жесткую отповедь от такой добродушной на вид женщины.
– Послушай, Андрюша, – смягчилась она, заметив его напряженный взгляд, – при деньгах или без них, ты должен остаться человеком и сохранить свое достоинство. Ты же деградируешь с каждым днем!
– Что ты несешь?! – рявкнул на нее Андрей. Но Маргарита и бровью не повела. Видимо, она не один день копила в себе эти мысли.
– Ты должен начать бороться с собой. Должен объявить себе бой. Ты должен показать самому себе силу, – Маргарита стояла перед ним, скрестив руки на груди, и, будто проповедник на амвоне, изрекала один призыв за другим. – Не поддавайся этому пленительному безволью. Ты не имеешь права растерять свои незаурядные качества!
Никогда раньше женщина не разговаривала с ним в таком тоне.
– Я знала немало сильных, смелых, ярких мужчин. В основном военных. Я была свидетелем того, как стремительно развивалась их карьера, а потом – как они катились вниз по наклонной. Они были красавцами, а превратились в ничтожества, отбросы общества. Знаешь, что их сгубило?
– Ясно, что. Развал страны и армии.
– А я думала, ты глубже мыслишь.
Андрей поморщился. Он устал от потока упреков в свой адрес и этих «должен», она выговаривает ему, как будто он провинившийся школьник.
– Эти люди проиграли самим себе! Они моральные банкроты. Пораженцы. Да, наше государство их подставило, спору нет. Но это просто обстоятельства. Такие же, как и у тебя. И у миллионов других людей. У кого-то войны, у кого-то революции, у кого-то болезни или природные катаклизмы. И тут можно сдаться и причитать, жалуясь на судьбу, или бороться. Да, хочется опустить руки, это же проще, но поэтому я и говорю тебе – надо бороться с самим собой. Они вот не смогли. Привыкли плыть по течению. Но были и такие, кто победил себя, переборол собственную лень и страх. Их мало, но они есть. И я хотела бы видеть тебя среди них, а не среди тех, кто опустился.
– Ты о своем муже? – спросил Андрей, бросив на нее испытующий взгляд. – Он тоже проиграл самому себе? Потерял себя и опустился?
Маргарита покачала головой.
– Тебе все не дает покоя наш злосчастный брак?
– Я спросил конкретно о твоем муже. Он же тоже человек системы.
– Мой муж проиграл битву не только себе, он проиграл битву и мне. Он не смог единственную женщину, которая его искренне любила, удержать и оценить. Всю жизнь он об меня вытирал ноги и теперь расплачивается.
– Чем это он расплачивается? Вы все равно вместе. Ты же не уходишь от него!
– Это разве вместе?! Это разве отношения?!
– То есть наши отношения – это месть ему?
– Андрей, не уходи от темы. Ты понимаешь, о чем я!
Слова Маргариты глубоко задели Андрея, но он не мог принять их. Он надеялся, что избежит того исхода, который она ему пророчила. Но правда была в том, что Андрей перестал нравиться сам себе. Впервые в жизни он, загнанный в угол, не хотел из этого угла выбираться. Ему так было удобно. Как будто он нашел свое место. Всю жизнь, несмотря на достаток и успех, он чувствовал себя несвободным, все время ходил по лезвию, все время играл, подстраивался, балансировал. А теперь он полностью принадлежал сам себе. И ничего не хотел.
* * *
Тем временем мир сотрясали все новые катаклизмы. Отношения России и Запада дали сильную трещину после весенних событий в Югославии, когда Примаков, премьер-министр России, развернул свой самолет над Атлантикой в знак протеста против натовской бомбардировки сербов. Летом банда террористов вторглась в Дагестан, и началась Вторая чеченская война. Ельцин, недовольный несговорчивостью и упрямством Примакова, отправил того в отставку и заменил Сергеем Степашиным – бывшим министром внутренних дел. Степашин ничего запоминающегося за эти три месяца не сделал. На политическом горизонте появился директор ФСБ Владимир Путин. Ельцин назначил его премьер-министром. Это был тот самый мужчина, которого Андрей однажды видел в Петербурге на приеме у мэра Собчака.
Андрей равнодушно отнесся к назначению Путина, хотя на фоне одряхлевшего, больного и спившегося Ельцина, да и вообще всех российских политиков он смотрелся явно лучше. Путин четко и внятно говорил, неплохо выглядел, не пил – впервые за много лет людям не было стыдно за высшее должностное лицо своей страны. Казалось, этот человек знает, что нужно России. Путин сразу же взялся за решение кавказского вопроса. В новогоднюю ночь Ельцин «отрекся от престола». А в марте двухтысячного года Путин победил на президентских выборах. Ельцин и вся его позорная политика остались в прошлом.
* * *
Когда у тебя нет ничего за душой, ты избавляешься от страха потери. Управляя холдингом, Андрей находился в постоянном напряжении, не мог уснуть часами. Беспокойные мысли крутились у него в голове, словно назойливые мухи, и не давали расслабиться. Он чувствовал себя скованным, зависимым, несвободным. А теперь он спал как младенец. Он освободился. На него уже никто не давил. Он сам принимал решения и сам управлял своей жизнью. Вставал, когда хотел, много гулял, наконец-то как следует посмотрел Петербург: обошел музеи, парки, выставки. Денег ему хватало. Все, что ему было нужно – жилье, машина, разнообразный и насыщенный досуг, – он мог себе позволить, а большего ему и не хотелось. Не то чтобы у Андрея пропали амбиции – просто к своему возрасту он столько пережил, столько увидел, что выгорел. Но все же какое-то внутреннее желание деятельности нет-нет, да и пробуждалось в нем.
Шло время, Андрей по-прежнему ничем не занимался. С утра до вечера он бродил по городу. Наблюдал, как собачники возятся со своими питомцами, как мамаши гуляют с детьми, как подростки целуются после уроков, зажимаясь около деревьев, как бандиты устраивают сходняки на «стосороковых» и «гелендвагенах». Его охватывала жажда деятельности, но потом он возвращался к себе, и снова ему ничего было не нужно.
С Маргаритой они давно не виделись, но однажды Андрей все-таки решил к ней съездить. Не сказать, что он соскучился, но все же хотелось с ней поговорить. Он даже звонить ей не стал, просто сел в машину и поехал.
В окнах ее квартиры горел свет. Андрей поднялся на нужный этаж и нажал кнопку звонка. К двери долго никто не подходил, и Андрей уже решил, что перепутал окно. «А может, муж дома, тогда это уже совсем катастрофа», – запоздало думал он. Супруг Маргариты знал об их отношениях, но это не повод являться к ним домой вот так нагло! Наконец послышались шаги, дверь медленно открылась. Перед ним стояла Маргарита. Она была без макияжа и слегка растрепана. Именно такой она нравилась Андрею больше всего. Маргарита холодно взглянула на него, как будто видела в первый раз. Все было ясно. Андрею захотелось выяснить, кто же теперь утешает ее.
– Ты с мужем? – спросил он.
– Я не одна и не с мужем, – сказала она, четко выговаривая каждое слово.
В этот момент сквозь пластиковые раздвижные шторы, которые висели в коридоре, проскользнул молодой человек. Влажные волосы и полотенце на шее не оставляли сомнений в том, что это не случайный знакомый. Андрей удивился тому, как спокойно он это воспринял. Ни ревности, ни обиды на Маргариту. Ее любовник даже вызвал у него что-то вроде симпатии: ничего такой, спортивный. Они, наверное, хорошо смотрятся вместе, правда, он моложе Маргариты лет на десять – впрочем, кому что нравится.
Измена любовницы будто поставила заключительную точку в длинной цепочке его неудач. Где-то в глубине души Андрей ожидал этого, чтобы подтвердить свое поражение по всем направлениям. Сначала друг, потом бизнес, теперь женщина. Жизнь обнулилась. Но как ни странно Андрей испытал нечто похожее на облегчение: определенность, какой бы неприятной она ни была, прекращает мучительное ожидание и тревогу.
– Прощай! – спокойно сказал Андрей Маргарите, ободряюще улыбнулся парню за ее спиной и не спеша пошел вниз по лестнице.
На этот раз расставание оказалось не таким тяжелым, как это бывало раньше, но все равно Андрей почувствовал себя очень одиноким. «Так никуда не годится, – рассуждал он сам с собой, покидая Пушкин. – Жизнь проходит мимо». Ему было всего тридцать пять, а он ощущал себя глубоким стариком, которого все забыли.
Вернувшись домой, Андрей понял, что сильно устал, так же, как в первый день после работы на овощебазе почти двадцать лет назад. Но тогда это была усталость тела, а сейчас он был вымотан морально. И, как ни удивительно, его вымотало безделье. Полноценно Андрей не работал уже почти два года. «Надо завязывать с этим, – он резко поднялся с кровати и повторил эту мысль вслух. – Надо завязывать! Маргарита была права. Надо дать жизни бой. Хотя бы попробовать».
Глава 12
Андрей стал изучать рынок недвижимости, который медленно восстанавливался после девяносто восьмого года. Наученные горькими уроками кризиса, люди искали более надежное применение своим сбережениям, чем банковские вклады. А что может быть надежнее, чем собственная жилплощадь? Квартира в Петербурге, пусть даже и небольшая, – это как минимум подушка безопасности, а при желании – источник дохода. Так рассуждали многие в то время, и Андрей решил воспользоваться моментом.
Он ездил по разным районам города, изучал окраины и пустыри, оценивая их пригодность для строительства жилых домов.
Андрей интересовался жилой недвижимостью еще в бытность владельцем банка. Застройщики составляли немалую долю его клиентов, и Андрей успел немало узнать об этом бизнесе из первых уст. Он предлагал Якову заняться строительством, но Малкина эта идея не вдохновила, да и других проблем хватало, а заниматься этим сам Андрей не решался. Сейчас решимость была, но не было денег. Обращаться к бывшим партнерам не хотелось. Брать в долг у ростовщиков под сумасшедшие проценты – нецелесообразно. Оставались банки, но большинство из них, так и не оправившись после дефолта, превратились в обменные пункты. По-настоящему крупных финансовых организаций, которые перенесли кризис без особых потерь и продолжали полноценно функционировать, практически не было. А те, что были, очень придирчиво относились к заемщикам.
Андрей решил попытать счастья за границей. Тем более что в Германии жил его старый знакомый – Альфред, этнический немец, который родился и вырос в СССР, а потом уехал на родину предков. Предприимчивый и пронырливый, он неплохо устроился, занимаясь всем подряд и ничем конкретным. То перегонял подержанные иномарки в Россию, то помогал сбывать кабель, оставшийся после ухода из ГДР советских войск, то торговал соляркой, слитой с военной техники. Альфред легко втирался в доверие к местным и умел извлекать пользу из своих связей. Так, выяснив в случайном разговоре, что немцы с ума сходят по фарфоровым рыбкам советской эпохи, он наладил их поставку через перекупщиков в России и продавал с бешеной наценкой.
А еще Альфред, получивший немецкое гражданство, имел право брать кредиты в банках под низкие проценты. Это преимущество он тоже не преминул превратить в источник дохода. Альфред оформлял на себя заем, передавал взятую сумму тому, кому она была необходима, и брал за это комиссию плюс проценты на остаток.
Схема была, конечно, не самая выгодная, но в текущих обстоятельствах других вариантов у Андрея не предвиделось. Кроме того, Альфред был обязан ему, и Андрей рассчитывал, что в благодарность за услугу, которую он оказал немцу в лихие девяностые, тот предоставит ему более щадящие условия.
Андрей прилетел в Кёльн рано утром. После российской разрухи нарядный чистенький немецкий город казался островком благоденствия. Прямо из аэропорта Андрей позвонил Альфреду и договорился с ним о встрече в ливанском ресторане. Еще оставалось время заехать в гостиницу, которая находилась как раз неподалеку от места встречи – в самом центре города.
Зайдя в номер, который почему-то напомнил ему студенческое общежитие Политеха, Андрей упал на кровать и испытал дежавю. Ему показалось, что он снова молодой парень и собирается на встречу с Акопом по поводу работы на базе. Даже смешно стало: то же волнение, потные ладони, тревога, что все сорвется.
Подремав часок, Андрей решил прогуляться. Из-за редеющих облаков выглядывало солнце. Андрей с удовольствием бродил по центру старинного города, любуясь опрятными домиками и готическими шпилями, рассматривая проходящих мимо деловитых немцев, среди которых изредка мелькали и лица соотечественников. Их нельзя было перепутать ни с кем.
В ресторане, несмотря на самый разгар рабочего дня, оказалось на удивление много народу. За столиками и барной стойкой сидели люди, в основном неевропейской наружности, внимание которых было приковано к телевизионным экранам. Они периодически хором вскрикивали, громко обсуждали происходящее, стучали по столам. В зале стоял непрекращающийся гул.
– Сегодня «Кёльн» играет с «Баварией». Я совсем забыл, прости, – Альфред встал из-за столика в углу ресторана, приветствуя Андрея. – Но здесь такая шаурма, что ты пальчики оближешь! – Он широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы.
Мужчины обнялись.
– Ну ты поправился! А Яша где? Не приехал?
Андрею послышались нотки злорадства в вопросе Альфреда.
– Наши дороги разошлись, – сухо ответил Андрей.
Альфред тяжело уселся в мягкое кожаное кресло.
– И как у вас там? – спросил он.
Альфред был грузным мужчиной лет сорока пяти, но, как ни странно, с худощавым лицом. Умные глаза, заостренный нос и высокий лоб придавали ему аристократичности. Это внешнее несоответствие – крупная фигура и утонченные черты лица – не давали составить о нем конкретного впечатления. Сложно было назвать его добродушным толстяком или съедаемым изнутри злобой мизантропом.
– У нас тухло! – вздохнул Андрей. – Кстати, а когда вы работаете, хотел бы я знать? – с усмешкой спросил он, обводя глазами зал.
Альфред тоже усмехнулся:
– Кто «мы»? Тут и половины немцев не насчитать… – его лицо приняло презрительное выражение, обращенное, видимо, к представителям восточных народностей за соседними столиками.
«Давно ли ты сам стал немцем?» – подумал Андрей, но развивать эту тему не стал.
– Всех тянет в благополучную Европу, – продолжал рассуждать Альфред с делано утомленным видом. – Из России тоже народ подтягивается. С экономикой, я слышал, у вас там все не ахти…
Альфред достал из кармана изящную, ручной работы трубку и медленно раскурил ее. Со смаком затянулся, затем выпустил кольцо дыма. Его маленькие глубоко посаженные глаза остановились на Андрее.
– Да, пока хвалиться нечем, – согласился Андрей.
– А как Путин? Как он тебе вообще? Есть какие-то сдвиги? – Альфред старался казаться безразличным и делал вид, что его больше интересует меню, чем политическая обстановка в России.
– Черт его знает. Комитетчик он. Посмотрим!
– Ну, Ельцин – это вообще знаковая фигура, – сказал Альфред с видом знатока международной политики.
– Даже очень! – с сарказмом согласился Андрей.
– А что, нет? – отложив меню, Альфред поднял на Андрея удивленные глаза.
– Как говорится, история покажет. Судя по последним годам его правления, он оказался политическим банкротом.
– Банкротом?! – возмутился Альфред. – Он вам вообще-то демократию подарил!
– Ну коли разговор об этом зашел, скажу тебе, что не Ельцин нам демократию дал, а Горбачев. А Ельцин развалил Союз и угробил экономику, – Андрею не нравилось, когда хвалили Ельцина. – И кстати, начал выводить войска из Германии тоже Горбачев.
– Поэтому здесь ему и благодарны.
– А Ельцин оставил сейчас нищий народ, разваленную армию, трещащую по швам политическую систему. Страна на грани. Сможет ли Путин ее удержать, неизвестно, – Андрей замолчал, почувствовав, что слишком разгорячился. Он сюда приехал не политические дебаты вести. – Ну ладно, давай лучше о тебе! Как тебе здесь? Прижился?
– Ну конечно! Уже больше десяти лет все-таки.
– Хорошо тут?
– Смотря для чего: для жизни или для бизнеса?
– Вообще, – пожал плечами Андрей.
– Для жизни неплохо: спокойно, стабильно. Но для бизнеса сейчас лучшего места, чем Россия, нет, как мне кажется.
– Да ну!
– Я вот смотрю, как мои партнеры из России поднялись. Да это же просто фантастика! «Россия – страна возможностей», – продекламировал Альфред и стал крутить бокал с вином, наблюдая, как играют края красного сухого. – Так какое у тебя дело?
– Я решил начать новый бизнес, и мне нужен инвестор.
– Хм! – Альфред приподнял брови и улыбнулся уголками губ. – Какой бизнес?
– Строительство.
Альфред отпил вина и лениво откинулся на спинку кресла, разглядывая Андрея.
– Ты собираешься заняться строительством в такое время?
– Да, этот рынок будет расти в России, я уверен.
– Сколько тебе нужно?
– На старте пару миллионов. И потом еще миллион, тогда я возведу жилой комплекс без дольщиков. Это будет ноу-хау на рынке. Если хочешь, можешь войти в долю.
– Нет, долевое участие мне неинтересно.
– Почему?
– Потому что любой долевой бизнес для меня мрак. Тем более бизнес в другой стране – это всегда риск для партнера, который не участвует в оперативном управлении.
– А что тебе интересно?
– Мне было бы интересно получать от тебя фиксированную сумму. Ежемесячно. Можно раз в квартал. Я могу тебе прикинуть прямо сейчас, – Альфред достал из кармана блейзера серебристый «Паркер» и начал писать на салфетке. – Например, я тебе даю два миллиона долларов на пять лет. То есть на шестьдесят месяцев. Я возьму деньги в банке под два процента плюс документы, страховки, налоги, получится четыре процента. Тебе по хорошей дружбе могу дать под десять процентов годовых.
– Сколько годовых? – переспросил Андрей, изобразив изумление. На самом деле он знал условия Альфреда, но надеялся выбить процент пониже.
– Десять, а чего ты хотел? Это не так много! У меня прибыль шесть процентов. Но это если касается чисто финансовых отношений.
Заметив разочарование на лице Андрея, Альфред, пожевав в сомнениях губы, сказал:
– Ну хорошо! Только ради тебя. Я войду в долю, но при условии, что мне будет принадлежать не менее пятидесяти процентов.
– Ну, ты своего не упустишь, – усмехнулся Андрей.
– Не мне тебе объяснять, что в бизнесе на старте главное – деньги. Тем более в твоем. Качество работы и менеджмент – это все потом. Без начальных инвестиций строительный бизнес не сдвинется. А у нас тут все жестко регламентировано юридически. Ты должен как застройщик или инвестор внести до семидесяти процентов своего капитала в объект, остальные деньги могут вносить жильцы или дольщики. У вас же в России можно вообще продавать площади до застройки, то есть, как бы сказать, продавать воздух.
– Это да! Но меня твои условия не впечатляют. Дать пятьдесят процентов бизнеса или платить фиксированную сумму – это кабала, я не могу на это пойти.
– Это моя страховка.
– Страховка от чего?
– От того, чтобы меня не кинули.
– Ты мне не доверяешь?
– Я никому не доверяю. Жизнь научила!
– Ну тогда какая речь может быть о партнерстве?
– Деньги не любят доверие, деньги любят сомнения, – добавил Альфред.
– У меня другой подход. Всю свою жизнь я верил, что доверие в бизнесе – главное.
– Поэтому ты здесь! – съязвил Альфред, отпив кофе из маленькой фарфоровой чашечки.
– Не понял?
– Поэтому ты и здесь! Просишь денег у меня. А я всю жизнь никому не доверял, поэтому сколотил состояние, – Альфред уже не старался соблюдать политес.
Эти слова задели Андрея, но что делать, если есть возможность зацепиться за низкий процент. Даже десять процентов в долларах – это неплохо, но нужно попробовать поторговаться, может, еще уступит?
– Как насчет семи процентов и каникул на год, – аккуратно предложил Андрей.
– Семь? Ты шутишь? Это очень мало. Десять, не меньше. И то по старой дружбе. Я с обычных клиентов беру от пятнадцати процентов и выше и еще залог в придачу.
– Восемь? – не сдавался Андрей.
– Нет, десять и ни пунктом меньше! – настаивал на своем Альфред.
Они оба замолчали. Андрей решил использовать последний козырь:
– Я все-таки думал, что могу рассчитывать на особые условия, учитывая наше с тобой общее прошлое… – он многозначительно посмотрел на Альфреда. Тот изменился в лице.
В начале девяностых один питерский автосалон заказал Альфреду подержанные иномарки из Германии. Альфред уже работал с хозяином этого салона, поэтому со спокойной душой купил машины за свои собственные деньги и отправил их в Россию, оплатив перегонщикам услуги тоже из своего кармана. С каждой машины он планировал получить около пяти тысяч долларов – неплохие деньги. Но на салон наехали местные бандиты. Начались разборки. Хозяину салона пришлось отдать полмиллиона долларов в качестве выкупа за своих похищенных работников. Остальные деньги были в товаре, который почти не продавался. Около года Альфред не мог получить свои деньги, пока, наконец, не обратился к Андрею за помощью. Андрей подключил Амирана, тот вышел на бандитов и решил вопрос. Деньги за машины вернули, хотя и растянули выплату на шесть месяцев.
– Долг платежом красен, – медленно проговорил Андрей, глядя Альфреду прямо в глаза. Немец почувствовал себя некомфортно: он заерзал на своем кресле, расстегнул ворот рубашки под свитером. От его самодовольства и респектабельности не осталось и следа.
При других обстоятельствах Андрей не стал бы напоминать Альфреду о долге, это было не в его правилах, но сейчас у него не было другого способа склонить немца к выгодному для себя решению. Андрею было плевать, что тот подумает.
– Я так понимаю, ты имеешь в виду тот случай с Амираном? – тянул время Альфред.
– Не случай с Амираном, а тот факт, что я попросил Амирана спасти тебя, и он спас. Ты был в полной заднице, если помнишь…
– Я помню, – сконфуженно ответил Альфред.
– У меня не было причин помогать тебе, но я помог, – Андрей помолчал немного, потом посмотрел на часы и подозвал официанта. – Ладно, я понял. Завтра я улетаю. Если изменишь свое мнение, звони. Спасибо за обед!
Когда Андрей вышел из ресторана, на улице уже стемнело. Он дошел до гостиницы пешком, с удовольствием вдыхая весенний воздух. Несмотря на то что переговоры с Альфредом не увенчались успехом, решимости у Андрея не убавилось.
