Текст книги "Кара"

Автор книги: Леонтий Чагунава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 52 страниц)

– Можно сказать и так. Я всю жизнь мечтала уйти от этой безнадеги, которая творится в армии. Когда я выходила замуж, все девчонки мечтали об офицерах, а сейчас военные не нужны государству. Кто-то устраивается в жизни, а кто-то спивается от несбывшихся надежд.

– Ну ты-то живешь лучше других?

– У меня есть ты – моя отдушина. Когда мы вместе, все меняется, мне становится легко и радостно. Но ты уезжаешь, и все возвращается на круги своя. Муж приходит пьяный, накувыркавшись с бабами. От него даже пахнет ими. А потом ложится ко мне в постель. Начинает приставать. Мне противно. Но попробуй не подчиниться. На следующее утро я шлюха, холодная тварь и неблагодарная мегера. Как только он меня не называл! Даже лесбиянкой.

– Лесбиянкой? Ну да, конечно, он же помнит ваши… – Андрей осекся.

– Ну да. Нам нравилось так развлекаться по молодости, – у Маргариты заблестели глаза.

– А что тебе больше всего понравилось? – когда Андрею хотелось докопаться до самой сути ее увлечений, он становился ужасным занудой.

– Зачем спрашиваешь? – обиделась Маргарита. – Хочешь пристыдить меня?

– Нет. Просто из интереса.

Маргарита вздохнула и закатила глаза.

– Сложно сказать. Но зато мой муж поначалу меня ревновал. Обзывал по-всякому. Но я не обращала внимания. Он пьяный меня и мою мать часто шлюхами называет. Я уже привыкла.

В комнате повисла тишина. Маргарита вновь прилегла на плечо Андрея.

– А почему ты ничего о себе не рассказываешь? – спросила она и вздохнула.

– Так особо нечего рассказывать.

– Ну как же! А про личную жизнь?

Меньше всего Андрей хотел говорить с Маргаритой о своей личной жизни. Не то чтобы рассказать было нечего, но не выставлять же себя неудачником! А придумывать – не в его правилах. Имелось и еще одно обстоятельство: хотя они с Маргаритой уже давно были вместе, он, сам того не подозревая, не доверял ей. Впрочем, как и всем другим женщинам, встречавшимся на его пути. Он привыкал к ним, и ему было хорошо с ними, но никому и никогда Андрей не открывал свою душу.

– Ну, колись! – не унималась Маргарита. – Ты такой весь из себя, у тебя, наверное, столько всякого было…

– Ну секса с мужиками у меня точно не было, – усмехнулся Андрей.

– Да ну! Не стесняйся, рассказывай!

– Не было. Даже желания попробовать не возникало! Мерзко!

– Зато я представляю, сколько у тебя девок было…

– Да как сказать.

– Никто не зацепил? – спросила Маргарита. – Не верю! Вокруг тебя же столько красоток крутится, с твоими-то возможностями!

Андрей покачал головой. Ему опостылело новое поколение содержанок, которые собой ничего не представляли.

– Этого мало. Внешние данные женщины – это хорошо, но, знаешь, ум и душевные качества тоже значение имеют.

– Не родись красивой… – грустно улыбнулась Маргарита.

– А если мужчина, как ты говоришь, только на красотках и помешан, – ну какая тут любовь может быть.

– А кто твоя любовь сейчас? Ну кроме меня, конечно.

– Так, одна девушка.

– Сабина?

– Да. Ты откуда знаешь?

– Ты же сам рассказывал.

– Да, точно! – вспомнил Андрей.

– Она же кавказская девушка? – оживилась Маргарита. – У нас много кавказских девушек училось в Герцена. Дружба народов. Армянки, азербайджанки, кабардинки, осетинки, дагестанки, грузинки. Хотя грузинок больше всегда почему-то в медицинских институтах было.

Маргарита продолжала что-то еще говорить о грузинках, но Андрей ее уже не слушал. Он вспомнил об Амиране. В голове всплыли его слова: «У нашего народа больше всего преуспевают врачи, актеры и воры в законе». Захотелось прямо сейчас встать и уехать. Но это, конечно, будет хамством. Маргарита не заслужила такого отношения.

Андрей отогнал от себя грустные мысли.

– И что интересного ты можешь об осетинках сказать? – прервал он ее на полуслове.

– Она осетинка, эта твоя Сабина? Осетинки мне кажутся немного грубыми, неженственными, что ли, и строптивыми.

– Ну и познания у тебя! – рассмеялся Андрей. – Не соглашусь насчет осетинок. Они как раз очень красивые и женственные. Во всяком случае, мне такие попадались. Еще в институте у нас две девочки учились – очень были милые и очень, кстати, трудолюбивые.

– Мне продолжать? – обиженно спросила Маргарита.

– Давай! Мне интересно.

– Ингушки хитрые, закрытые, немного жеманные, армянки – добрые, открытые, трудолюбивые, но себе на уме. Грузинки модные, знают себе цену, тоже, кстати, добрые, но слишком хвастливые. Вот кабардинки и черкешенки – тонкие, женственные. Они справедливые, нехитрые, но язвительные, и плохие хозяйки. Кто еще там остался?

– Азербайджанки, чеченки, дагестанки, – подсказал Андрей.

– Чеченок у нас не было. Из Дагестана были две сестры-аварки. Умненькие, голубоглазые. Хорошие девочки…

– Азербайджанки? – напомнил Андрей.

– С азербайджанками я не сталкивалась.

– Короче, не из кого выбирать, – с деланым отчаянием подытожил Андрей. – Кто же мне в жены подойдет?

– Тебе никто, – покачала головой Маргарита. – Для тебя и вообще для мужчин самыми лучшими женами являются русские женщины.

– Русские? – явно не соглашаясь, спросил Андрей.

– Сто процентов, – ответила Маргарита. – Посмотри, все иностранцы с ума сходят от русских – итальянцы, испанцы, греки. Все хотят в жены русских.

Андрей задумался. И действительно, наверное, Маргарита права.

– Только ты не каждой подойдешь.

Он вздрогнул – мысли она читает, что ли?

– Скажи мне одну вещь, – Маргарита, ничего не заметив, уперлась подбородком ему в грудь. – Когда ты стал богатым, ты изменился? Вернее, что в тебе изменилось, когда ты стал богатым?

Андрей вздохнул:

– Сложный вопрос.

– Просто мне интересно, каким человек становится, когда у него появляются большие деньги.

– По сути, мне кажется, не изменился. Все, чего я добился, я заработал собственным трудом, желанием и везением.

– Везением?

– Ну конечно! Это очень важно. Без везения не будет ничего. Но! Ты его должен максимизировать. Загнать в угол это везение, а затем поймать.

– Я не это имею в виду. Я хочу узнать, что у тебя внутри произошло, когда ты разбогател.

– Ты думаешь, что все случилось в один миг: раз – и на меня посыпались деньги? Это процесс длительный. Сначала я торговал костюмами на «галерке»…

Маргарита смотрела на Андрея влюбленными, но все же грустными глазами. Он заметил ее взгляд, и в его душе возникла необъяснимая жалость – так всегда происходило, когда он понимал, что его отношения недолговечны. Он замолчал на полуслове и погладил Маргариту по голове. В последнее время он стал таким сентиментальным. Это никуда не годится!

– Пойдем прогуляемся? – предложил он. – На улице прекрасная погода… А здесь так душно.

– Хорошо, – она чмокнула его в щеку и начала одеваться.

Теплая июльская ночь пахла свежескошенной травой. Тишина стояла звенящая – в прямом смысле слова – из-за наглых комаров, которые так и вились вокруг, норовя сесть на лицо.

Андрей с Маргаритой шли рядом, почти касаясь плечами друг друга. Он смотрел на нее: все-таки она необычная женщина. Сильная, независимая и в то же время мягкая и покорная. Но не его.

Они шли по темной аллее.

– Ты мне не ответил, что же в тебе изменилось, – вернулась к их разговору Маргарита.

– Когда у меня появились деньги, я понял, что это не главное. Да, у тебя дорогие атрибуты, жилье, например, но этим сейчас никого не удивишь.

– А чем удивишь? – спросила Маргарита, склонив голову к его плечу. Из-за облаков выглянула полная луна, осветив дорогу серебристым светом. Где-то далеко залаяла собака. Легкий ветерок принес едва ощутимый запах костра. Казалось, они находятся на юге.

– Ты не боишься, что нас кто-нибудь увидит? – спросил Андрей.

– Мы здесь ни с кем не общаемся. Ну так ответь.

– Самое дорогое для меня – это отношения. Деньги приходят и уходят, остаются только отношения.

– Ты прав. Люди стали черствыми, меркантильными. Время какое-то плохое пошло. Не нравится оно мне. Раньше все было честнее и… добрее, что ли.

– Да уж! Но мы разрушили страну сами. Захотели перемен. Только в итоге подавляющее большинство оказалось у разбитого корыта. Разве к этому люди стремились? Революцию делает активное меньшинство. А большинство вообще не в курсе, что происходит. Демагоги и политиканы умеют завести массы.

– Разрушили старое, чтобы построить новое? Но ведь страна продолжает рушиться на глазах. Такое впечатление, что никто не может хотя бы немного затормозить этот процесс. Руководство бессильно, – Маргарита вздохнула.

– Трудно сказать. Скорее оно непрофессионально. После этих… реформаторов Ельцин сделал ставку на команду «консерваторов» типа Черномырдина и Степашина. Хотя Черномырдин вроде неплохой мужик. Ельцин с ним хреново поступил, выкинул и даже не вспоминает. Но на Ельцина давят олигархи, которые помогли ему стать президентом.

– А как же Чубайс?

– А что Чубайс?! Ему неплохо живется. Но я бы не стал все валить только на него. Поверь мне, ситуация гораздо сложнее. Сейчас молодой премьер-министр Кириенко, на него надеются. Хотя, говорят, грядет мощный кризис, который повергнет Россию в прах.

– Господи! Когда?

– Говорят, скоро. Конец лета – начало осени.

– И что, думаешь, будет?

– А что бывает в кризис? Безработица, цены подскочат, будут задерживать или вообще перестанут платить зарплаты и пенсии.

– Боже мой! Теперь Россия этого не выдержит, – откликнулась Маргарита.

– Не выдержит?! – резко спросил Андрей.

– Да!

– Россия выдержит все. Россия и не такое выдерживала. Вспомни революцию, войны…

– Скажи, Андрюша, а если здесь будет совсем плохо, ты уедешь отсюда? – с тревогой в голосе спросила Маргарита.

– Я не думал об этом. У меня здесь много нерешенных вопросов. И потом, что там делать? А ты чего боишься?

– Боюсь, что ты бросишь меня!

– Да не бойся. Что-нибудь придумаем. Ты у меня не пропадешь, – Андрей обнял ее за талию.

– Просто если ты уедешь, моя жизнь опять станет серой и скучной.

– Опять придется куролесить с любовниками?

– Хватит уже! Что за шутки! Зря я тебе все рассказала, теперь ты непонятно что обо мне думаешь.

– Да перестань, я же всего лишь шучу.

Андрей притянул Маргариту к себе и поцеловал. Он старался не думать о плохом. Действительно, в последнее время все чаще говорили о кризисе. Малкин даже не исключал, что им придется продать банк. Яков считал, что лучше попытаться сохранить завод. Андрей настаивал на том, чтобы распродать все, но постараться удержать вкладчиков в банке. Он верил, что банк важнее. Кто прав, должно было показать время. Битва в джунглях бизнеса им еще предстояла. Но сейчас Андрей наслаждался общением с Маргаритой в маленьком городке Ленинградской области. Он любил Маргариту. За красоту и за честность. Хотя, как считают многие, любят просто так, без причины.

Глава 8

Много ли нужно человеку для счастья? Кому как. Андрей пришел к выводу, что большой бизнес не сделал его счастливее, хотя и позволил узнать себя, открыть качества, о которых он даже не подозревал.

Некоторые видят в деньгах единственную цель жизни. Для них деньги – это свобода, власть, оружие для борьбы с собственными комплексами, возможность сколотить вокруг себя команду не столько единомышленников, сколько лакеев. И щеголять в шиншилловых шубах, крокодиловых туфлях и швейцарских часах с бриллиантами.

Андрей никогда не принадлежал к этому типу людей. Он не стремился к роскоши, жил довольно скромно, учитывая уровень его доходов. Одевался со вкусом, но без кричащего шика. Деньгами направо и налево не швырялся. Это объединяло его с Малкиным. Яков тоже жил и выглядел вполне скромно на фоне питерского бомонда.

Август девяносто восьмого года для холдинга Андрея и Якова стал роковым. Президент и премьер-министр обещали, что не допустят дефолта. Все надеялись, что Россия получит крупный транш Международного валютного фонда. Об этом трубили везде: по телевизору, по радио, в газетах и даже просто на улице. Но коммунисты, которым принадлежало большинство мест в Государственной думе, не согласовали принятие транша, мотивируя свой отказ нежеланием попадать в зависимость от западных стран. Правительству стало еще сложнее обслуживать проценты по кредитам. В девяносто седьмом году в Юго-Восточной Азии разразился страшнейшей кризис, цены на энергоресурсы упали. Россию все это не могло обойти стороной. Назревал неизбежный коллапс экономики.

* * *

Яков и Андрей экстренно собрали в офисе cовет директоров холдинга – нужно было срочно решать, как свести потери к минимуму.

– Господа, мы собрались сегодня поздно вечером, потому что в сложившейся обстановке запахло жареным, – начал заседание Яков, сидя за длинным столом в большом конференц-зале.

– Яков, по моим источникам, МВФ с минуты на минуту должен выдать России кредит, – заявил управляющий банком Джон Хилл, высокий стройный британец с короткими рыжими волосами и умными глазами. Джон стал находкой для Андрея и Якова: именно он привлек первых крупных клиентов в банк и вывел его в лидеры.

– Джон, они-то готовы давать, но наши друзья-коммунисты в Госдуме хрен его одобрят. Им легче похоронить собственный народ, чем, не дай бог, у американцев взять взаймы, – возразил Андрей.

– Ольга Борисовна, что думаете? – обратился Яков к главе департамента банка по кредитным операциям.

– Сейчас маятник может качнуться в любую сторону. Могут резко побежать вкладчики. Весь июль мы наблюдали изъятие денег из банка, но это пока не имеет массового характера, – четко, как по написанному, ответила женщина, подняв очки на лоб.

– А много уже денег забрали? – поинтересовался Андрей.

– Пока ситуация некритичная. Мы держимся на плаву. Но самое опасное не это, – ответила Ольга Борисовна.

– А что же? – хором спросили несколько человек.

– Самое страшное – если Центральный банк снизит лимиты на продажу валюты коммерческим банкам. Нам будет не подстраховаться. Надо приостановить операции в нашем банке. У нас кризис ликвидности из-за роста спроса на валюту на рынке и коллапса межбанковского кредитного рынка. Нам нужны средства для выполнения контрактов.

– Сколько? – спросил Андрей.

– Миллионов тридцать-сорок минимум, – ответил Джон.

– Это в лучшем случае! – язвительно уточнила Ольга Борисовна.

– Понятно, – глухим голосом выдавил из себя Яков, – а в худшем?

– Пятьдесят-шестьдесят! – ответила Ольга Борисовна, не раздумывая.

Андрей и Яков переглянулись.

– Это какой-то кошмар, – вздохнул Яков.

– Как считаете, господа, что делать? – спросил Андрей.

– Варианта два, – Ольга Борисовна взяла инициативу на себя.

– Ну! – поторопил ее Андрей, как будто надеясь услышать от Ольги Борисовны чудесный рецепт спасения.

– Нам надо заложить наши предприятия, – начала Ольга Борисовна. – Привлечь под эти активы ликвидность и попробовать спасти банк.

Ольга Борисовна замолчала и, не услышав ни одного возражения, продолжила:

– Или обвалить банк и оставить за собой предприятия. Но тут есть одно «но»! Если мы бросим банк на произвол судьбы, неизвестно, как глубоко он упадет. И сколько вы будете в итоге должны. А если попытаетесь биться за него, то можно выиграть время и даже приобрести новых вкладчиков, когда начнут рушиться другие банки.

– Джон, ты что думаешь? – обратился Андрей к англичанину.

– Я думаю, надо подождать пару суток. А пока аккумулировать всю ликвидность с предприятий. И как можно быстрее! – у англичанина тоже был свой план. – Но, думаю, надо готовиться к продаже предприятий.

– Какая у нас доля в комбинате? – спросил Андрей.

– В денежном эквиваленте? – переспросила Ольга Борисовна.

– Да, как доля, – пояснил Яков.

– Так сложно сказать, – ответила Ольга Борисовна, роясь в бумагах.

– Ну хотя бы приблизительно?! – Яков уже не скрывал своего раздражения.

– Десять-пятнадцать миллионов, – Ольга Борисовна наконец нашла нужный документ.

– Ну а вообще, сколько у нас наличности депонировано? – наседал Яков, теребя ремешок своих дорогих часов.

– С офшорами? – спросила Ольга Борисовна.

– Да!

– У вас в Гонконге пять миллионов. На Кипре – два с половиной, на островах – от трех до трех с половиной.

– Короче, около десятки, – подытожил Андрей.

– Не больше, – мрачно констатировала Ольга Борисовна.

– А недвижимость? – с надеждой посмотрел на нее Малкин.

– А что недвижимость? – ответил за коллегу Андрей. – Ты что, кинешься ее продавать сразу? Кому она сейчас нужна? Люди о другом думают.

– Те, кто занимается скупкой недвижимости, сейчас предлагают бросовые цены, – заметил Джон.

Сложно принимать судьбоносные решения, еще сложнее – когда эти решения затронут большое количество других людей.

– Коллеги, предлагаю взять паузу, спокойно все обдумать и продолжить завтра, – сказал Андрей, поднимаясь со своего кресла. Все присутствующие молча последовали его примеру.

* * *

– Если государству не дадут кредит, нам крышка, – сказал Яков, дымя сигаретой на кухне у Андрея, куда они приехали после совещания.

– Да, я понимаю, – Андрей поставил перед другом кружку с горячим чаем, – но нам надо решить, что делать!

– А что тут поделаешь? Лично я без понятия! – пожал плечами Яков.

– Надо определиться, что делать с компанией. Или искусственно ее похоронить, или биться до конца, хотя шансов удержаться совсем немного.

– Думаешь, ждать нет смысла?

– Нет. Никакого. Только время потеряем!

– У тебя есть какое-то решение? – насторожился Яков.

Андрей сел на табуретку, отпил чаю, поставил кружку и посмотрел в окно.

– Не буду ходить вокруг да около… – начал он.

– Ну давай, удиви меня, – горько усмехнулся Малкин.

– Нам надо слить промышленные активы. Срочно! Тогда есть шанс сохранить банк.

– Ты с ума сошел?! – Яков подскочил с табуретки и стал нервно ходить по кухне.

– Нет, не сошел. Ты тоже это прекрасно понимаешь. Но у тебя есть еще бизнесы, а у меня нет больше ничего! Поэтому я использую последний шанс, – Андрей говорил и чувствовал, что Малкин его не слышит. – У меня больше ничего нет! – повторил он. – Понимаешь? У меня вся жизнь здесь.

– У тебя три миллиона в офшорах! – напомнил Малкин.

– И что такое три миллиона? На пенсию я не собираюсь. Или ты хочешь меня запереть где-нибудь на Кипре или в Испании, чтобы я там штаны просиживал? Я тебе предлагаю: давай сливать заводы срочно. Это спасет банк.

– Я с этим не согласен. Не согласен, черт возьми! – Малкин в бессильном отчаянии ударил кулаком в стену.

– Яш, соберись! Хватит сопли пускать.

– А ты забыл, как нам тяжело было все это выстраивать? Забыл? А? Я под пулями ходил несколько лет! – Яков завелся не на шутку.

Андрей понял, что дальше разговаривать не имеет смысла. В глазах Якова он прочитал то, что предчувствовал ранее, – их дружбе пришел конец. Надо было попытаться сохранить хотя бы партнерские отношения – во имя того, что они пережили вместе.

– Послушай, Яш, – Андрей старался говорить как можно спокойнее, – у тебя в любом случае останутся твои супермаркеты в Штатах, и торговый центр в Израиле что-то приносит, так? Какая-то подушка безопасности у тебя все же есть. У меня нет ничего, кроме нашего банка и этих трех миллионов. Подумай об этом.

Яков продолжал молчать, уставившись в одну точку. У него явно сдали нервы. Андрей постоял в нерешительности, потом подошел к Малкину, положил руку ему на плечо и сказал:

– Можешь у меня остаться. А мне надо уехать на ночь.

Глава 9

Андрей примчался к Маргарите в Пушкин и попросил ее пройтись с ним по парку.

– Андрюш, что случилось? Так поздно!

– Прости, что разбудил тебя, но мне очень нужно с тобой поговорить.

– У тебя все в порядке? – Маргарита встревоженно вглядывалась в лицо Андрея, пытаясь угадать ответ.

Андрей смотрел на людей, которые ходили по аллеям в поздний час, на молодежь, беззаботно веселящуюся у прудов. Никто даже не подозревал, что будет. Народ еще не в курсе, что за ад ждет всех впереди. Сколько разрушенных судеб, семей, компаний.

– Все плохо? Говори, я же вижу, что-то не так, – в голосе Маргариты зазвенели нотки страха.

– Моя жизнь летит в тартарары, – глядя невидящими взглядом прямо перед собой, сказал Андрей.

– Можешь объяснить? Если, конечно, я, училка, пойму, о чем идет речь.

– Я могу потерять банк и все компании.

– Я, конечно, не спец в бизнесе. Но скажу тебе, что не видела мужчину сильнее тебя. Ты обязательно выкарабкаешься. Ты через такое прошел, неужели с этим не справишься? – слова Маргариты звучали ободряюще. Именно за этим Андрей и приехал.

– Знаешь, что тебе поможет? – продолжала Маргарита. – Попробуй расслабиться и пустить все на самотек. Будь как будет. Ты все равно ничего не изменишь.

Андрей закатил глаза и скептически поджал губы. Маргарита заметила его гримасу.

– Я знаю, о чем ты думаешь! – сказала она.

– О чем же?

– О людях.

– Ты права. На нас работают около десяти тысяч человек. Что будет с ними со всеми?

– Не думай о них. Абстрагируйся. Ты сделал все, что мог, и не обязан отчитываться ни перед кем, кроме себя. Ты честный человек, я это знаю. Но сейчас нужно подумать о себе и о своем будущем.

Андрей вздохнул с облегчением. Маргарита озвучила то, о чем он не решался сказать себе сам. И хотя его натура по привычке требовала что-то срочно предпринять, в глубине души он понимал, что Маргарита права: нужно плыть по течению, это, наверное, единственный шанс не утонуть. Покориться. Россия, словно недостроенная плотина, ждала гигантскую волну цунами, которая приближалась медленно, но ее уже было видно в бинокль.

– Ты знаешь, – снова заговорила Маргарита, – я вот смотрю на свою жизнь. Я ею недовольна. Денег мало, мужчина, который рядом, меня ни во что не ставит. На работе много проблем….

– А какие проблемы в школе? – перебил ее Андрей.

– Ну зачем тебе они? Все мои проблемы и рядом не стоят с твоими. Я всю жизнь живу, как лягушка в болоте. Но вот только теперь я понимаю, насколько моя жизнь мелочна, грустна и скучна.

– Ты хочешь таким образом утешить меня? – взволнованно спросил Андрей.

– Нет, я просто ощущаю себя букашкой на твоем фоне. Я понимаю, насколько моя жизнь ничтожна. Знаешь, о чем я постоянно думала в недавнем прошлом? – Маргарита не отрываясь смотрела на Андрея, и ему казалось, что она его целует глазами.

– О чем?

– Я думала о том, как наставить рога мужу. Меня эта мысль не покидала. Я спала со всеми подряд, лишь бы ему насолить. Я презирала его.

– Прекрати! – одернул ее Андрей.

– Я хочу, чтобы ты понял, что такие, как ты, – титаны мира, титаны этой жизни. Вы герои своего времени. Помнишь Лермонтова?

– Помню! – мрачнея, ответил Андрей. – Особенно «Фаталиста».

– А еще я думала, что все богачи – мерзавцы, аферисты, алчные и жестокие люди. Нас этим пичкали с детства в Союзе: богатство – это плохо; все, у кого есть деньги, – воры, спекулянты и мошенники.

– Ну и что ты можешь сказать после знакомства со мной? – подколол ее Андрей.

– После знакомства с тобой мое мнение изменилось. Ты хороший человек. Ты единственный мужчина, который дал мне возможность почувствовать себя женщиной.

– Спасибо большое!

– Так что не волнуйся. Будь что будет. Ты талантлив, ты выкарабкаешься.

– Знаешь, чему учили меня родители, особенно отец, в детстве? – Андрей облокотился на спинку скамейки, наблюдая за роем мошкары у фонаря.

– Ну много чему, наверное, они тебя научили.

– Нет, я это запомнил, как ничто другое!

– Ну?

– Я помню, когда уезжал в Ленинград учиться, отец сказал, что мы – это наши решения. Поступки следуют за решением.

– На сто процентов согласна.

– Останемся не мы. Мы не вечны! Останутся результаты деятельности, то есть уже производные от наших решений.

– Н-да. Не выйди я замуж за моего мужа, – вздохнула Маргарита, – моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Но я была молода, и он от меня не отлипал с четырнадцати лет.

– Вы выросли вместе?

Маргарита кивнула.

– В Самарской области. Он на пять лет старше меня. Я вышла за него замуж, когда мне исполнилось восемнадцать. Он учился в училище, а я с ума по нему сходила, писала письма. А потом… вот как получилось. Раньше было понятнее все, что ли. Помнишь, нас родители учили: вот закончишь школу, будет так, вот выйдешь замуж, будет эдак. А сейчас черт знает что.

– Да! Вот я, например, даже не окончил свой институт, а вроде чего-то добился в этой жизни.

– В советское время ты был бы заштатным инженером на каком-нибудь заводе или в лаборатории. Но все изменилось, а ты стал крупным бизнесменом.

– Да уж, крупным! Еще немного – и я останусь без работы.

– Прекрати! Бизнесмен – это не профессия. Это как группа крови. Даже если ты все потеряешь, все равно не бросишь бизнес.

– Да, наемным работником я уже никогда не стану. В общем, я им был последний раз на овощебазе на втором курсе. Сто лет назад.

– Поэтому не вешай нос. Все будет хорошо! Опыт – это всегда определенный сигнал, а плохой опыт – это вообще божья благодать.

Маргариту было уже не остановить. Андрей слушал ее, как слушают включенное фоном радио, не особо вникая, что говорит диктор.

– На самом деле нас формирует наш плохой опыт, – увлеченно продолжала Маргарита. – Когда мы учимся ходить, то поначалу падаем. Потом школа: двойки, прогулы. А вспомни, как мы тяжело по молодости переносили неудачи в личной жизни. Нам казалось, что хуже ничего и быть не может. Но проходит время, эмоции утихают, остаются память и опыт. Когда муж первый раз мне изменил, вернее, когда я узнала, что он изменил, я хотела разводиться, ушла из дома. Я тогда была беременна. Он просил прощения, поклялся больше этого не делать. И я ему поверила. А он спал с моими подругами. Я поняла, что воевать бесполезно. Надо или разводиться, или терпеть. Я поставила ему ультиматум, что мы гуляем равноценно друг другу. Если он идет, то и я иду. Он принял мои условия. Даже рад был.

– Прямо рад? Не верю.

– Почему не веришь? – удивилась Маргарита.

– Потому что мужчина никогда не смирится с тем, что его женщина будет принадлежать кому-то другому.

– Ты судишь по себе. Ты не эгоист, а когда мужик постоянно думает лишь о том, кому бы вставить, то ему нет дела до своей жены.

– Хочешь сказать, что он эгоист?

– Да еще какой! Я вначале очень злилась: как он может спокойно относиться к тому, что я сплю с мужчинами, и он знает с кем! Почему не ревнует меня?

– Твоя жизнь – это нечто!

– Ты еще не знаешь, как живут многие семьи! Гуляют друг от друга, а потом ведут себя как ни в чем не бывало.

– Даже если я буду изменять своей жене, то ей этого делать я не позволю. Это ужасно!

– Мне кажется, что в нормальной семье вообще не должно быть измен. Нормальная семья – это доверительные отношения.

– Почему же вы не разводитесь с мужем?

– Дочь его очень любит. Он хороший отец. Я несколько раз порывалась, уходила из дому. Но она меня уговаривала не бросать его. И я возвращалась, несмотря ни на что. Слушала его извинения, и как-то мы до сих пор вместе.

– А сейчас у него есть кто-нибудь?

– Не знаю. Наверное. Мне все равно, лишь бы ко мне не цеплялся.

– И зачем ты все это терпишь?

Маргарита с удивлением взглянула на Андрея.

– Из-за дочери. Неужели ты не понял?

Он действительно не понял. Не потому, что ему не было до нее дела. Просто у него стало сводить желудок – на нервной почве обострилась язва, и резкая боль не давала сосредоточиться на разговоре. Андрей вымученно улыбнулся и, чтобы загладить неловкий момент, сказал:

– Мне казалось, что брак – это спокойствие.

– Это только в сказках. Брак на самом деле – такая же зона или, можно сказать, ниша для существования, как работа. Ты всегда должен отстаивать свое «я».

Андрей недоверчиво покачал головой.

– И знаешь, иногда, даже обладая большими возможностями, ты можешь оказаться никудышным мужчиной в браке. Или ты думаешь, деньги и власть обеспечат тебе благополучие в личной жизни?

– Никогда об этом не думал!

– А ты никогда не задумывался о том, как достиг такой высоты? Вернее, нет, не то хотела сказать. Зачем ты ринулся в коммерцию, зачем стал зарабатывать деньги?

– Вначале мне просто не хватало денег, приходилось ждать родительской получки, стипендии тоже не хватало. Я хотел быть свободным. Ни от кого не зависеть. Потому и начал рано работать. Сначала устроился грузчиком, потом торговал шмотками. Но мало кто мог позволить себе дорогую одежду. Бедно жили.

– Ну почему? При коммунистах были люди, которые жили очень даже хорошо, – возразила Маргарита.

– И кто жил хорошо? – встрепенулся Андрей. – У нас в Ленинградской области все жили так себе. Но я согласен, что, несмотря на это, люди счастливее были.

– Правильно, были отношения.

– Да, во главе угла были не деньги, – согласился Андрей, – а что-то другое: взаимовыручка, помощь ближнему. Знаешь, когда я понял, что что-то не так в Союзе? Когда приехал в Ленинград к репетитору. Летом перед десятым классом. Мы с мамой ночевали у них в квартире на Гражданке. Новый дом. Там жила вся научная интеллигенция: профессора, заведующие лабораториями, директора закрытых военных институтов…

– Ну и?.. – перебила его Маргарита.

– Я жил у них месяц и понял, что не хочу такой жизни, как у них.

– Но профессура должна была неплохо жить?

– Как сказать. Муж преподавательницы был крупный ученый. Уходил на работу к десяти часам. Приходил на обед домой в строго определенное время. Изо дня в день одно и то же. К ним приходили в гости одни и те же люди, и разговоры они вели всегда одни и те же.

– Они тебе были противны?

– Нет, не противны! Но мне это абсолютно не нравилось. Я мечтал начать свое дело и никому не подчиняться. Но тогда в Союзе это было невозможно.

– Значит, ты хотел самостоятельности, а не денег. Это о многом говорит. Лично я считаю деньги ужасным и мерзким мерилом достижений. Пахнет от них плохо. Почти дерьмом.

– Но вообще-то это дерьмо, как навоз, питает землю.

– Тоже верно! – неохотно согласилась Маргарита.

– Была бы у нас частная собственность в Союзе – и не рухнула бы страна. По-моему, это главная причина.

– А мне кажется, другое! – запротестовала Маргарита.

– Нет. Именно это. У нас и теперь проблем полно, а тогда была вообще безысходность. Людям хотелось двигаться вперед. Ты пойми: частная собственность – фундамент человечества, инстинкт, что ли. Запретить собственность – увлекшись, Андрей говорил все громче, – все равно что запретить любовь между людьми. Действительно, из-за любви столько проблем всяких! Ну давайте ее запретим! Все равно люди будут этим заниматься, только втихаря. Надо было оставить людям возможность иметь хоть какую-то частную собственность.

– Я, конечно, не эксперт, – положив ему руку на колено, ответила Маргарита, – но, по-моему, Советский Союз уничтожило множество факторов. А самый главный – это неправильная экономика, слабые люди у власти, вранье и подражание Западу.

– Хочешь сказать – подражание врагу? Ты насмотрелась разных передач.

– Да, руководство Советского Союза, особенно после Сталина, не понимало главную вещь: Запад не успокоится, он спит и видит, как бы нас уничтожить. После Сталина Союз потерял запал и превратился в обороняющегося и догоняющего. Никакой стратегии – лишь действия по обстановке. Америка же, наоборот, остается диктатором на земле и задает тон на мировой арене, – Маргарита вошла в раж. – Там другие люди, – добавила она уже спокойнее. – И эти люди считают себя уникальными. Им кажется, что их строй и образ жизни единственно правильные и все должны брать с них пример.