Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 52 страниц)
– Ну да… – вздохнул Гена.
– И где она теперь? Куда умчалась? – в голосе Андрея звучало возмущение: он прекрасно помнил, как страдал Гена.
– Она замуж вышла, – понижая голос, ответил Гена.
– Так почему же она встречалась с тобой, а вышла за другого?
– Наверное, решила, что я не готов был создать семью.
– Видишь, как происходит в жизни! Тебе не кажется, что это бред?
– Что именно? – спросил Гена, взбивая подушку.
– Что девушка встречается с одним, а выходит замуж за другого?
– Ну конечно, мне было неприятно, но ты же не знаешь наши традиции. Возможно, родители решили, что ей лучше выйти замуж за уже работающего, состоявшегося мужчину, чем перебиваться со студентом. И она их послушала.
– А у девушки у самой головы нет?
– Наши армянские девушки по-другому воспитаны, – Гена заметно погрустнел. – Она может любить кого-то, но если родители против, то вместе им не быть. А если и будут, то родители навряд ли их простят. И очень часто такие браки распадаются. Ты мне лучше скажи, ты так и будешь тут сидеть и жалеть себя?
– Ген, не знаю, – вздохнул Андрей. – Завтра экзамен. Сдам и решу, что делать.
– Ты должен сходить к ней и разобраться, что там творится!
– Если ты забыл, то напомню – я к ней ездил уже! Или ты предлагаешь явиться к ее родителям: «Здрасьте, что у вас тут творится?» – Андрей махнул рукой.
Гена включил ночник около своей кровати, в тусклом свете лицо Андрея казалось еще более изможденным.
– Я ей звонил несколько раз, – тихо сказал он.
– И что?
– То мать берет трубку, то отец.
– Ну так спроси, где она.
– Бесполезно. Ничего не говорят, – соврал Андрей, на самом деле он так и не решился задать вопрос матери Марины.
– Так ее нет дома? Или она просто не подходит к телефону?
– Не знаю, дружище!
– Когда у тебя экзамен?
– Завтра с десяти утра.
– Значит, делаешь так, – Гена заговорил настолько уверенно, что Андрей приподнялся на кровати и с удивлением посмотрел на него. – Сразу после экзамена едешь к ней.
Андрей задумался. Действительно, он больше не выдержит и одного дня без Марины. Хотела она проучить его или так само собой получилось – она победила. Но все же ему казалось, что это какой-то план. Гена прав: надо ехать. Андрея немного отпустило, и он моментально уснул.
Проснувшись от звона будильника, Андрей минут пять не мог прийти в себя. Состояние было хуже некуда: голова трещала, глаза не открывались. Его одолела такая апатия, что он даже подумал, не прогулять ли экзамен. Без Марины не то что сессия – вся жизнь не имела смысла.
Глава 14
Одевшись, Андрей через силу заставил себя выпить чаю и съесть бутерброд с колбасой и на автопилоте вышел из комнаты.
Улица встретила его благоуханием цветущего шиповника. Повсюду летал тополиный пух, покрывая невесомым покрывалом все вокруг. Парящие в воздухе пушинки, пронизанные лучами утреннего солнца, создавали ощущение сказки.
У Андрея слегка кружилась голова – стресс давал о себе знать. Черные узкие джинсы – на размер меньше, чем он обычно носил, – сковывали движения, а галстук, словно удавка, пережимал горло, не давая вздохнуть. Зайдя в вестибюль института, Андрей почувствовал знакомый специфических запах, который сейчас показался ему каким-то враждебным. Впервые Андрей четко осознал, что учеба ему не нужна.
Сегодня философию сдавал весь курс, и коридор был заполнен студентами. Многие сидели на корточках с толстыми тетрадями в руках и шепотом повторяли определения. Перед экзаменом все были на взводе. Андрей подошел к своим одногруппникам.
– Главное, чтобы не Филатов нас взял, – сказал староста группы.
Филатов был грозой всех студентов. О строгости профессора ходили легенды, которые пересказывало каждое новое поколение второкурсников, разумеется, добавляя свои страшилки. Учиться у Филатова было настоящей каторгой. Прогулы или слабая подготовка к занятиям карались двойками, которые приходилось отрабатывать. Даже отличники радовались, сдав ему экзамен на «удовлетворительно».
Андрей стоял и думал, что обречен. Невозможно за несколько дней подготовиться к такому непростому предмету. Все-таки надо было ходить на лекции хотя бы иногда.
Вдруг гул голосов в коридоре смолк, студенты словно по команде распределились вдоль стен. Андрей понял, что вышел кто-то из преподавателей. Действительно, в дальнем конце коридора появился силуэт невысокого худощавого мужчины. Профессор Филатов, а это был именно он, медленно приближался к студентам. На вид ему можно было дать лет пятьдесят пять. Чисто выбритое лицо, почти полностью поседевшие длинные волосы, водянистые глаза и нездоровый землистый цвет кожи делали его каким-то бесцветным.
По привычке, выработавшейся за последние несколько месяцев работы на «галерке», Андрей оценил одежду Филатова, и ему стало его жалко. Мешковатые серые брюки, такой же серый в темно-бордовую полоску пуловер в катышках, видавшая виды белая рубашка. Профессор сливался с серыми обшарпанными стенами института, в котором работал.
Филатов открыл дверь аудитории и повернулся к студентам.
– Заходим по пять человек, – тихо сказал он.
Андрей решил, что с этим кошмаром надо покончить как можно скорее, и пристроился к первым смельчакам. Аудитория представляла собой просторное помещение, у дальней стены которого стоял преподавательский стол, за ним висела огромная доска. Посередине аудитории в два ряда стояли парты – по пять в каждом.
Студенты подошли к столу, за которым уже сидел преподаватель, и стали тянуть билеты. Андрей задержал взгляд на Филатове: «Да, с этим человеком будет сложно договориться». Не раздумывая, взял один из двадцати пяти раскиданных в хаотичном порядке листков бумаги, перевернул его и прочитал вопросы: «Философское учение Платона и Аристотеля», «Роль религии в общем человеческом бытии. Примеры религий, которые объединяли человечество. Их отрицательная роль», «Философия эпохи Просвещения. Основные характеристики эпохи, главные тезисы». Ситуация была почти безнадежная: Платона и Аристотеля Андрей вообще не изучал, про эпоху Просвещения что-то читал, но для ответа на экзамене этого точно будет недостаточно, а о религии… о религии он мог разве что «пофилософствовать». Конечно, Филатов его завалит. Неторопливым шагом Андрей направился к самой последней парте, но его остановил строгий голос профессора:
– Вы, молодой человек, сядьте за первую парту! – своей непропорционально длинной рукой Филатов указал, куда нужно сесть Андрею.
«Да, здесь тебе не “галерка”, – думал Андрей. – Там можно обсудить условия, договориться, если что». А тут он никак не мог повлиять на то, что происходит. Андрей сел, положил перед собой билет и еще раз прочитал вопросы. Он напрягал память, пытаясь выудить хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но тщетно. В аудитории стояла тишина, которую прерывали только редкие покашливания и шуршание бумаги.
– Хочу предупредить вас сразу: будете списывать – выгоню без права пересдачи! – грозный голос Филатова заставил студентов вздрогнуть.
Профессор смотрел на них так строго, что никто не посмел вытащить шпаргалку. Да, этот преподаватель очень серьезно относится к своему предмету. Андрей даже позавидовал ему: «Он любит свое дело, и сейчас он главный. Что может быть лучше в жизни?»
Любимое дело очень украшает человека. Увлеченность своей работой и уважение к ней добавляют сил. А если он еще и добивается успеха в той сфере, где работает, то становится сильнее вдвойне. Но Филатов производил впечатление человека надломленного, обиженного.
– Малышев! – вызвал профессор. Студент, который сидел за первой партой правого ряда, встал и направился к преподавательскому столу.
Андрей сидел за первой партой левого ряда, и если экзаменатор будет вызывать студентов, которые сидят ближе к нему, то следующим должен был быть он. Андрей прислушался, чтобы понять, насколько придирчиво Филатов выясняет студенческие познания. Экзаменатор слушал внимательно, не пропуская ни одного слова, не перебивал студента, даже когда тот явно «тонул». А потом начались дополнительные вопросы – и тут отвечающему пришлось особенно туго.
Да, выкрутиться не получится. «Сам виноват, – подумал Андрей. – Меньше пропускал бы, сейчас хоть что-то бы вспомнил». Как это ни странно, но с честным осознанием своего безвыходного положения к Андрею пришло спокойствие. Он перестал терзать свою память и расслабился – смотрел в окно, любуясь прекрасным летним днем. Потихоньку разглядывал одногруппников. Сложил вдвое свои экзаменационные листы.
– Удовлетворительно, – резко сказал профессор. Малышева это вполне устроило – облегченно выдохнув, он встал и схватил зачетку.
Андрей уже подготовился идти на свою казнь, как вдруг Филатов его остановил:
– Нет, не вы! Вот барышня пусть ко мне подойдет, – профессор указал на девушку, которая сидела за Андреем.
Андрей почувствовал облегчение, хотя казнь не отменялась, а лишь откладывалась. Он сидел и думал о Марине. Ему вдруг показалось, что за то короткое время, пока они не виделись, они стали чужими друг другу. Он тут мучается, а она где? Чем занимается? Наблюдая за тем, как Филатов разделывается с очередной жертвой, Андрей жалел, что не послушал утром свой внутренний голос и не остался дома.
– На пересдачу! – прозвучала сакраментальная фраза экзаменатора. – Можете идти!
Студентка долго не могла прийти в себя. Она сидела не двигаясь, будто приклеенная к стулу.
– Девушка, вы свободны! У вас будет время подготовиться к пересдаче. Почти все лето еще впереди, – снисходительно сказал Филатов. – Следующий!
Андрей проводил глазами несчастную студентку и сел на ее место, положив перед собой тетрадный лист с записями.
– Давайте ваш билет, – потребовал Филатов, протянув руку.
Андрей нехотя отдал ему обрезанный листок бумаги. Филатов достал большой носовой платок и высморкался, затем не спеша вытер нос.
– Ну, что скажете по первому вопросу? – спросил профессор, заглянув в билет.
– Это обширный вопрос, можно с третьего начать? – попросил Андрей.
Филатов поднял свои еле заметные, жидкие брови, как будто просьба Андрея поразила его.
– А в чем причина того, что вы меняете очередность? Или вы вообще ничего не знаете по первой теме?
– Просто я более подробно написал то, что лучше знаю, – попытался выдать правдоподобную версию Андрей.
– Ну так начните монолог, я послушаю.
Андрей набрал в легкие побольше воздуха.
– Практически с самого зарождения человечества люди верили в определенных богов. Человеческая цивилизация возникла примерно за четыре тысячи лет до нашей эры, и уже тогда люди кому-то поклонялись. В Шумере были одни боги, в Египте другие, в Вавилоне третьи, в Индии четвертые… Также религии Древней Греции и Древнего Рима имели свои отличия. Позже зародилось христианство, а еще через полтысячи лет ислам.
Филатов слушал Андрея с плохо скрываемым раздражением. Ему было очевидно, что студент тянет время, и то, что на ходу сочинял Андрей, звучало для преподавателя кощунством по отношению к его обожаемому предмету. Профессор смотрел на Андрея так, как искушенный театрал смотрит дешевую бульварную постановку.
– Каких богов чтили шумеры? – не выдержал Филатов.
Андрей замолчал, он не знал ответа на этот вопрос и даже не стал делать предположений.
– Ладно, продолжайте! – скомандовал Филатов, шмыгнув носом.
– В билете был вопрос о религиях, которые объединили человечество, и я могу сказать, что все религии в данных регионах способствовали объединению людей, – промямлил Андрей и снова замолчал.
Он вспомнил, что родители часто обсуждали эту тему, когда он был ребенком. Воспитанные на идеалах коммунизма, Михаил Алексеевич и Зоя Ефремовна были убежденными атеистами и часто спорили с бабушкой и дедушкой Андрея, которые втайне держали дома иконы, ходили в сельскую церковь по праздникам. И даже, что держалось в еще большей тайне, крестили Андрея.
– А может, и разъединению тоже? – вставил Филатов.
– Религия нужна была людям по разным причинам, – невпопад ответил Андрей.
– Я вас конкретно спрашиваю, помимо объединения, разделяла ли религия людей? – Филатов явно закипал.
– Конечно! Не без этого!
– Приведите пример.
– Ну, если смотреть в глобальном смысле, религия действительно разделяет людей. Например, война между евреями и арабами на Ближнем Востоке идет в то же время и на религиозной почве.
– Еще примеры?
Андрей задумался. Филатов не стал его торопить.
– Если вспомнить Средневековье, то во Франции Варфоломеевская ночь произошла из-за разделения христиан на католиков и гугенотов.
Филатов нахмурился:
– Так! Еще пример?
Андрей с тоской посмотрел по сторонам, будто надеясь, что стены аудитории дадут ему хоть какую-нибудь подсказку. Филатов сидел чернее тучи.
– Я могу сказать, что религии всю историю разделяют людей и целые народы. Вот, например: идеология Маркса и Ленина разделила наш народ в семнадцатом году. А позже стала разрушать церкви.
Профессор изменился в лице.
– Так, минуточку, молодой человек… – Филатов заглянул в ведомость. – Лисицын, да?
– Лисицын, – подтвердил Андрей.
– То есть, Лисицын, вы считаете, что коммунизм и идеология Маркса, а также ленинизм – это религия? – возмущенно спросил преподаватель, было видно, что ответ Андрея задел его за живое.
– А почему нет? Мы поклоняемся идеям Ленина, как раньше поклонялись идеям Христа.
Профессор побледнел. Его ноздри раздувались, тонкие губы подрагивали.
– Вы вообще соображаете, Лисицын, о чем говорите?! – он нагнулся к Андрею так близко, что тот почувствовал его дыхание. Своими водянистыми глазами преподаватель буравил студента, пытаясь понять, уж не издевается ли он. Нужно было срочно исправлять ситуацию.
– Я хочу сказать, что религия является маяком для кораблей, которые плавают в бушующем или спокойном море, неважно. Они затем пришвартовываются в гаванях и получают снаряжение, питание, карты, навигации, наставления, медицинскую помощь. Но потом вновь отправляются в бушующее море, – Андрей нес полную ерунду.
– Так, тут все ясно. Перейдем ко второму вопросу, – оборвал его Филатов. – Эпоха Просвещения.
– Ну эпоха Просвещения является знаменательной вехой в истории Европы. Это своеобразный переломный этап в мысли человека.
– Конкретнее! – потребовал Филатов.
Андрей почувствовал адскую усталость. Очень хотелось есть, в желудке урчало. А в голове не осталось ни одной мысли.
– Конкретнее: эпоха Просвещения характеризуется свободомыслием, отказом человека от религии как от доминанты и обращением к своему внутреннему миру и своему разуму.
– А что подтолкнуло человечество в эту самую эпоху? Что именно инициировало переворот? Какое событие?
Андрей молчал.
– Ну? – пытался ускорить процесс Филатов. – А я об этом говорил на лекциях. Жаль, списка нет! А то бы посмотрел, ходили вы или нет!
– Не знаю. Не могу вспомнить. Может быть, научная революция?
– Что научная революция? Научная революция – это следствие, а не причина. В вашем первоначальном тезисе это почти прозвучало.
Андрей заглянул в свой листок – бесполезно.
– Эпохе Просвещения дало толчок, вернее привело к ней, свободомыслие в Европе. Вот почему надо ходить на мои лекции. Поняли?
– Понял! – кивнул Андрей. – А не научная революция? Это же очень сложный вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа.
Он много читал про научную революцию в школе, увлекался биографиями Галилея, Коперника, Ньютона и других ученых. Но сейчас сложно было сосредоточиться и все это вспомнить. Андрею казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Филатов молча наблюдал за странным студентом. А тот сгорал от стыда.
– Так! – не выдержал Филатов. – Давайте дальше.
В эту минуту дверь в кабинет приоткрылась. Преподаватель приподнялся, чтобы посмотреть, кто там вошел. Андрей тоже обернулся – и застыл, не веря своим глазам. Уж не снится ли ему? У входа стояла Марина.
– Девушка, закройте дверь! Я вас позову позже, – сказал Филатов, приняв Марину за одну из студенток.
Андрей почувствовал дрожь в коленях и категорическое нежелание отвечать на какие-то дурацкие вопросы. Все! Он больше не мог ни о чем думать.
– Ну что, следующий вопрос? – спросил Филатов, когда дверь за Мариной закрылась. – Следующий и последний.
– Да, слушаю, – то ли от радости, то ли от отчаяния ляпнул Андрей. Филатов оценивающе смотрел на него. Только сейчас Андрей заметил на щеке профессора порез от бритвы. Тонкая красная линия – словно запрещающая черта. Но Андрею было все равно, он хотел лишь одного: побыстрее уйти отсюда. В аудитории повисла гробовая тишина: все знали, что с Филатовым сражаться очень сложно, и затаили дыхание, ожидая, чем закончится дело.
– Так что вы скажете по третьему вопросу? – спросил профессор и протяжно зевнул.
Андрей как будто не слышал вопроса. Все его мысли были заняты Мариной: «Вдруг она уже ушла? А зачем она вообще пришла? Надо скорее поговорить с ней!» Но самовольно уйти с экзамена означало подписать себе приговор. Филатов этого не простит и чего доброго добьется отчисления Андрея.
– Лисицын! Какие у вас мысли по поводу последнего вопроса? – повысив тон, спросил Филатов.
– А что именно? – ответил Андрей, чувствуя боль в лопатках.
Филатов, недоумевая, еще громче произнес:
– Молодой человек, что вы можете сказать по поводу Платона и Аристотеля?
– Это выдающие мыслители древности. О них много чего можно сказать! – Андрей пытался вспомнить хоть что-нибудь.
– Так начните говорить! Или что, забыли?
– Платон и Аристотель – это великие древнегреческие философы, учение которых актуально и в наше время…
Вновь наступило молчание. Филатов продолжал напирать:
– Ну!
– Ну что могу сказать… – Андрей опустил глаза.
– Расскажите про каждого в отдельности. Что вы знаете о них?
Андрей глубоко вздохнул:
– Про Аристотеля могу сказать, что он был учеником Платона и учителем Александра Македонского, а Александр Македонский завоевал весь мир.
Филатов покачал головой и взял темно-синюю зачетку Андрея.
– И все? Больше нечего добавить? – он смотрел на измученного студента из-под очков в толстой оправе.
– Нет, – равнодушно ответил Андрей.
– Идите! На пересдачу, – Филатов не расписался в зачетке, а лишь пробежался по ней глазами. Андрей как будто обрадовался:
– Спасибо! До свидания!
Выйдя из кабинета, он наконец-то смог свободно вздохнуть. От неожиданного прилива кислорода опять закружилась голова. Перед глазами мелькало, как в калейдоскопе. Пришлось прислониться к стене. Собрав в кулак всю силу воли, Андрей искал глазами Марину, но не видел ее. И от этого внутри у него все сжималось. Еще мгновенье – и его нервы не выдержат. Но тут он встретился с ней взглядом: Марина стояла в одиночестве у соседней аудитории. Андрей медленно подошел к ней. Марина стояла не двигаясь. Глаза у нее были зареванные, опухшие. Посторонний человек подумал бы, что у нее случилось горе или она чем-то сильно болела. Когда Андрей подошел к ней совсем близко, Марина протянула к нему руки. Он обнял ее и почувствовал, что она дрожит. Андрей посмотрел ей в глаза и ничего не стал говорить. Все упреки улетучились и уже не имели никакого значения.
– Пойдем отсюда, – сказал он и взял ее за руку.
Глава 15
«Дорогая мамочка! Извини, что давно не приезжал. Как ты? Как папа? Как Валечка? Напиши подробно. Я отвечал тебе по телефону так кратко, потому что был занят по горло подготовкой к экзаменам. Эта сессия выдалась ужасно тяжелой и, к сожалению, для меня оказалась провальной, я не сдал философию. Я, конечно, сам виноват, безответственно вел себя в этом семестре и толком не подготовился к экзамену. Простите меня. Я знаю, как для вас с папой важно, чтобы я хорошо учился, поэтому обещаю обязательно все исправить. Я буду готовиться все оставшееся лето не поднимая головы и пересдам экзамен осенью. У меня все получится, даже не сомневайтесь. Очень скучаю! Целую крепко! Ваш Андрей».
Отправив письмо, Андрей с беспокойством ожидал реакции родителей, а она могла быть непредсказуемой. Но молодость взяла свое, и скоро он забыл о своих угрызениях совести. Лето, свобода, любимая девушка рядом – что еще нужно для счастья? С Мариной они быстро помирились. Как Андрей и подозревал, она действительно решила его проучить за то, что он уехал без нее. Но потом сама испугалась, что все испортила. Чтобы не давать больше повода для ссор, Андрей постарался проводить с ней больше времени.
Бабушка Игоря, слепо любившая внука, подарила ему на окончание первого курса дачу в Комарово. В далекие 1930-е годы ее муж, видный большевик из «первых», получил этот участок с деревянным домиком за заслуги перед партией. Сама старушка туда уже не ездила: слабое сердце не всегда давало ей даже выйти из дома, не то что отправиться куда-то за город, а порадовать внука было для нее удовольствием. Вот она и вручила Игорьку ключи от дачи, когда тот с гордостью предъявил ей зачетку.
Молодые люди проводили в Комарово почти каждые выходные. Кроме Игоря с Агнией и Андрея с Мариной, туда приезжал Гена со своей новой девушкой Антониной, один раз были Мейхер с Савельевым и Малкин. Отношения Андрея с Яковом становились все доверительнее. Амбициозный, открытый, но в то же время рациональный Малкин все время придумывал какие-то схемы и охотно делился своими планами с новым другом. Тому льстило, что Яков все ему рассказывает, и он с удовольствием участвовал в обсуждении будущих проектов Малкина. Андрею очень хотелось узнать, откуда у него с самого начала взялось столько денег, но спрашивать об этом было как-то неудобно. Может быть, потом…
Торговля на «галерке» шла полным ходом. Горан и Душен привозили товар уже каждые две недели. Они прекрасно понимали, что у контролирующих органов могут возникнуть вопросы об их частых путешествиях за границу, но, обсудив это с Андреем и Хохлом, решили действовать по ситуации. В крайнем случае у Хохла были какие-то связи, которые он обещал задействовать. Получая все больше и больше денег, Андрей решился взять у Малкина три тысячи рублей под проценты. В конце лета взял еще две тысячи. «Как здорово! – думал Андрей. – Деньги делают деньги, главное – правильно их вкладывать». Он уже отложил около десяти тысяч на троих. А пока Андрею пришла мысль всю новую прибыль вложить в товар. Поначалу Игорь и Гена наотрез отказались – им хотелось уже получить свои деньги, все-таки они упорно работали целых девять месяцев. Но Андрею удалось их переубедить. Договорились до конца лета все вкладывать в покупку новых вещей, чтобы уже осенью зарабатывать по двадцать – двадцать пять тысяч рублей чистыми. А потом обсудить, кто сколько денег даст на будущие сделки.
* * *
В начале июля в Ленинград без предупреждения приехала Зоя Ефремовна. Было раннее утро. Услышав стук в дверь, Гена, как был, в одних трусах, поплелся открывать. Сонный, он не сразу понял, кто стоит перед ним, а когда понял – забегал по комнате, ища, чем бы прикрыться, а потом бросился будить друга.
– Андрей, у нас гости! – крикнул он. Но тот продолжал спать сном младенца.
– Пусть спит, – тихо сказала Зоя Ефремовна и, сняв плащ, с ходу принялась наводить порядок в комнате. Гена попытался ее остановить, но тщетно. Тогда он схватил чайник и побежал греть воду. Зоя Ефремовна тем временем собирала разбросанные повсюду вещи. Услышав сквозь сон, что кто-то ходит по комнате, Андрей приоткрыл глаза и часто заморгал – ему показалось, что он все еще спит. Сообразив, что перед ним действительно его мать, он подскочил:
– Мама? Ты что здесь делаешь?!
– Здравствуй, сынок! Вот, решила сюрпризом приехать. А ты, я вижу, не рад? – Зоя Ефремовна подошла к сыну и поцеловала его в макушку.
– Ну что ты, рад, конечно! Просто не ожидал… – оправдывался Андрей.
Встав с кровати, он не мог найти свою одежду – Зоя Ефремовна успела убрать ее в шкаф.
– Долго спите, сударь, – пожурила она сына.
– Так каникулы же, имею право! – попытался отшутиться Андрей.
– Да? – резко посерьезнела мать, подавая ему штаны и футболку. – А я думала, каникулы для тех, кто сдал сессию.
Зоя Ефремовна встала напротив сына, склонила голову набок и сложила руки на груди. Одеваясь, Андрей лихорадочно придумывал, как отвести от себя грозу – Зоя Ефремовна ждала объяснений.
– Мама! Давай не будем! – раздраженно сказал Андрей и подошел к окну. Взяв расческу с подоконника, он пригладил свои взъерошенные волосы.
– Не будем?! А что мы будем делать? Ты провалил сессию, у тебя хвост, и ты говоришь – не будем?!
В это время в комнату вернулся Гена с горячим чайником. Оценив ситуацию, он хотел было ретироваться:
– Вы поговорите, а я за хлебом сбегаю…
Но Зоя Ефремовна остановила его строгим окриком:
– Ну уж нет, молодой человек, вам тоже не избежать этого разговора. Или вы решили, что вдали от дома можете творить что вздумается? Нет, я возьму на себя обязанности и вашей матери! Думаю, она не стала бы возражать.
Гена покорно вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он поставил чайник на стол и растерянно взглянул на друга.
– Так, рассказывайте, что тут у вас происходит? – встав между парнями, спросила Зоя Ефремовна. Она по очереди сверлила взглядом то одного, то другого. Андрей засуетился.
– Мамуль, может, чаю попьем? Отдохнешь, перекусишь, а потом и поговорим, – он принялся искать чистые стаканы. Но Зоя Ефремовна была непреклонна.
– Ничего не надо! Я сюда не чай приехала пить. Я хочу понять, что ты планируешь делать дальше.
Андрей глубоко вздохнул и сел на кровать. Зоя Ефремовна продолжала стоять, практически нависая над сыном.
– Мама, я за лето подготовлюсь и все сдам осенью. Что ты паникуешь… – опустив глаза в пол, промямлил Андрей.
– Да вижу я, как ты готовишься! Такими темпами ты ничего не сдашь и вылетишь из института. В понедельник пойдем на кафедру философии и договоримся, чтобы с тобой позанимались дополнительно перед экзаменом.
– Господи боже, мама! – не выдержал Андрей. – Мне не пять лет!
– А так сразу и не скажешь, судя по твоим результатам! Сделаешь, как я говорю, – пресекла все возражения Зоя Ефремовна и стала рыться в целлофановых пакетах, которые принесла. – Я знаю, в чем причина твоей провальной сессии.
– И в чем же?
– Твои делишки!
– Какие «делишки»? – Андрея задели слова матери. – Я работаю день и ночь.
– Твоя работа – это криминал. Вас всех посадят рано или поздно!
Зоя Ефремовна осуждающе посмотрела на обоих ребят. Гена испуганно втянул голову в плечи, как будто пытался спрятаться от ее гнева.
– Мама, мы не совершаем ничего преступного! – возразил Андрей. – Мы просто торгуем хорошей, качественной одеждой. А то, что у нас в стране это запрещено, не наша вина!
– Зоя Ефремовна, мы работаем. И делаем это честно, – поддакнул Гена.
– Вы что, не понимаете? Это опасно! Если запрещено, значит, криминал!
Андрей развел руками.
– Мама, почему ты меня не слышишь? Говорю тебе, ничего плохого в нашей работе нет. И давай закроем эту тему. Я все равно буду работать, но и учебой я займусь. Я все исправлю.
Зоя Ефремовна покачала головой, но, увидев обиду в глазах сына, немного смягчилась.
– Сынок, я очень переживаю за тебя. Знаешь, сколько народа сидит из-за таких дел?!
– Ну и что теперь? Перебиваться с хлеба на воду? Считать копейки?
– Найди другую работу, не такую опасную. Мы не для того вас с Валей воспитывали, чтобы носить передачи в тюрьму на старости лет! – Зоя Ефремовна запнулась на этих словах, губы ее задрожали.
Андрею стало совестно перед матерью. Он посмотрел на Гену, тот тоже сидел с виноватым видом. Андрей подошел к матери и обнял ее за плечи.
– Мамуль, успокойся. Я сяду и подтяну философию в ближайшее время. Только чуть отдохну!
Зоя Ефремовна подняла на него глаза и уже собиралась что-то сказать, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась Марина. Она была одета в короткую джинсовую юбку и ярко-розовую футболку с ромашками на груди. Светло-коричневые босоножки на платформе делали ее ноги еще длиннее. Она покрасилась в брюнетку и собрала волосы в хвост. Зоя Ефремовна вопросительно смотрела на гостью.
– Здравствуйте! – мягким, нежным голосом сказала Марина и остановилась у порога, не решаясь войти.
– Добрый день! Проходите, пожалуйста, – пригласила Зоя Ефремовна. Их взгляды встретились – Зоя Ефремовна испытующе смотрела на девушку.
Марина вошла в комнату, не снимая уличную обувь. Она кивнула Гене и чмокнула в щеку Андрея. Зоя Ефремовна нахмурилась.
– Марина, это моя мама, Зоя Ефремовна… Мама, это Марина, – смешавшись, пробормотал Андрей. Он иначе представлял себе эту встречу.
– Очень приятно! – бодро произнесла Марина. Зоя Ефремовна в ответ лишь кивнула.
– А где вы учитесь, Марина? – не сводя с девушки изучающего взгляда, спросила она.
– В Институте культуры.
Зоя Ефремовна поджала губы – ответ, ее, похоже, не впечатлил.
– Ну и как успехи? Как сдали сессию?
Марина поняла, к чему клонит мама Андрея. Она взглянула на своего молодого человека – он сидел неподвижно, положив ладони на колени. Нужно было спасать ситуацию. Быстро сориентировавшись, Марина попыталась сменить тему:
– Давайте я вам помогу? Вы чай собрались пить?
– Я спросила, как вы сдали свою сессию?
Марина замялась.
– И? – настаивала Зоя Ефремовна. – Какие у вас оценки?
– Хорошие.
– Точнее?
– Все пятерки, – Марина виновато посмотрела на Андрея, он обхватил голову руками. – Давайте я помогу.
– Все хорошо, не нужно. Отдыхайте, – остановила ее Зоя Ефремовна. – Я сама что-нибудь состряпаю. А вы пока расскажите мальчикам, как вам удалось на отлично все сдать. Им будет полезно послушать.
– Да они и сами все знают, они большие молодцы!
– Да уж, молодцы! Ну, вам виднее, конечно, – усмехнулась Зоя Ефремовна и, бросив ироничный взгляд на всех троих, удалилась на кухню.
Взволнованный, Андрей даже не заметил, как хороша сегодня Марина. А она была просто обворожительна. Ей очень шли легкий загар, новая стрижка-каре и темный цвет волос. Марина задумчиво присела рядом с Андреем.
– Все хорошо? – спросил он.
– Да, – кивнула она, все еще погруженная в свои мысли. – Как-то неудобно получилось с мамой…
– Ничего, не переживай, – шепнул Андрей ей на ухо и поцеловал в шею.
Легкий, летний, чуть кисловатый, но очень притягательный запах духов Марины остался у него на губах, ее волосы пощекотали его нос. Андрей почесал его и вспомнил примету: «Либо к выпивке, либо к новостям, либо по носу дадут».
– Ну, что будем делать? – внезапно нарушил молчание Гена, намекая на то, что планы на выходные оказались под угрозой: они всей компанией собирались на дачу. Собирались провести там два дня. Андрею очень хотелось поехать, но оставить мать одну он не мог. Разве что предложить ей поехать с ними? Игорь – человек радушный, он возражать не станет. Тем более они с Зоей Ефремовной уже знакомы и Хохол относится к ней с большим уважением.
