Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)
«Какова наша задача в этом мире?» – спросил однажды Амиран у Андрея. Андрей долго думал, и в конце концов Амиран ответил сам: «Старайся делать добрые дела, пусть даже небольшие. Жизнь короткая, а в памяти других людей ты будешь жить воспоминаниями о сделанном. Помоги бабушке перейти дорогу, купи у бедной старушки, которая торгует у метро, букет цветов – от тебя не убудет, а ей этого хватит на целый день. Количеству добрых дел нет конца». Только теперь Андрей понял глубину этих советов. Страдания позволяют нам усвоить те уроки, к которым здоровая душа не готова.
Глава 17
Андрей проснулся от вибрации телефона, который валялся на полу. Потянулся к аппарату, но затекшая рука не слушалась. Пришлось вставать. С трудом разлепив веки, Андрей уставился в экран: номер незнакомый. В раздумьях покрутил аппарат в руках, но все же решил ответить.
– Андрей, здравствуй! – по интонации и голосу говорящего можно было сделать вывод, что это кто-то знакомый.
– Привет… – неуверенно ответил Андрей, пытаясь сообразить, с кем говорит.
– Ты не узнаешь меня?
– Нет! Не узнаю, – честно признался Андрей.
– Это Игорь!
В памяти Андрея, будто на фото в лаборатории, стал проявляться образ из прошлого. Хохол!
Вот так проходит время, и ты даже не узнаешь голос человека, с которым дружил не один год. Андрей почувствовал необъяснимый прилив радости.
– Господи, Игорь! Дай приду в себя, – кряхтя, Андрей дошел до дивана.
– Я не вовремя? – спросил Игорь.
– Да нет! Просто неожиданно!
– Как ты? Хотя, конечно, дурацкий вопрос после двадцати-то лет!
– Да так, ничего, – ответил Андрей, наблюдая за солнечным зайчиком, который веселился на зеркале в гостиной, – а ты как?
– Да как все. Может быть, встретимся?
– Что-то случилось?
Игорь замялся.
– Долго объяснять, понимаешь. Не совсем телефонный разговор.
– Ну хотя бы можешь намекнуть? – настаивал Андрей.
– Давай лучше встретимся? – гнул свою линию Хохол, такой же упрямый и настырный, как в молодости.
– Ладно! – сдался Андрей.
Они договорились встретиться вечером в ресторане на Крестовском острове.
Когда вот так вдруг, после долгого перерыва объявляется старый друг, ты понимаешь, что ему что-то от тебя нужно либо он хочет обсудить какие-то нерешенные в прошлом вопросы. Какая из этих причин заставила Игоря позвонить, Андрей мог только гадать. Вспоминая друга, он не раз улыбнулся – все-таки Хохол был в целом неплохим парнем.
Время поджимало. Андрей попытался привести себя в порядок: принял душ, перекусил бутербродом с чаем и вроде бы справился с похмельем.
К семи часам Андрей подъехал к ресторану. В этот раз он взял такси – после вчерашней попойки с Альфредом голова гудела слишком сильно. Он поднялся по ступенькам и зашел в ресторан. Хохла в полупустом зале не оказалось.
– Вы будете один? – обратилась к Андрею администратор.
– Нет, с другом, – неуверенно ответил Андрей, скользя глазами по посетителям – солидным мужчинам в дорогих костюмах и молоденьким длинноногим девушкам. – Но, кажется, его еще нет.
«Может, он так изменился за эти годы, что я не узнаю его?» – подумал Андрей, как вдруг услышал знакомый голос:
– Андрей!
Из стеклянных дверей, которые выходили на веранду, появился Игорь. Если бы они встретились где-нибудь случайно, Андрей никогда бы не узнал Хохла. Игорь очень изменился: поправился килограмм на тридцать, отрастил бороду, поседел. Неизменными остались только глаза – большие, серые, вечно слезящиеся – и широкая самодовольная улыбка. Одет он был как-то странно: жилетка, похожая на форменную, поверх клетчатой рубашки с длинными рукавами. На ногах сандалии коричневого цвета. Андрей подошел к нему, они обнялись и несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.
– Ты здесь сидишь? – Андрей указал на первое место слева от двери.
– Нет. Я в конце, – ответил Игорь и повел Андрея за собой.
Они сели, тут же подошла официантка и положила перед Андреем меню в кожаном черном переплете.
– Принести что-нибудь выпить? – спросила она.
Андрей бросил вопросительный взгляд на Игоря, тот сразу же ответил:
– Я пью кофе.
– Я тоже буду кофе, – поддержал его Андрей.
Девушка удалилась.
– Сколько лет, сколько зим! – сказал Андрей, чтобы прервать затянувшееся молчание.
– Да уж! Девятнадцать лет и восемнадцать зим, – ответил Хохол.
– Точно? Ты уверен?
– Абсолютно!
– Сколько всего после этого случилось.
– Я представляю…
Они опять замолчали.
– Тебя даже не узнать! – сказал Андрей.
– Ну да, поправился, – Хохол смущенно рассмеялся и похлопал себя по животу.
– У тебя семья есть? – поинтересовался Андрей.
– Была. Развелся. У тебя?
– Тоже была.
– Развелся?
Андрей кивнул.
– Сейчас время такое, все разводятся, – сказал Хохол, закуривая. – Не подходят друг другу, и все! Разбегаются в разные стороны. А как твои родители, живы, дай бог?
– Да. Все так же живут в области.
– Сестра?
– Сестра замуж вышла. В Череповец переехала.
– Здорово! Как же после нашей последней встречи изменился мир.
– Не говори! Но мы с тобой порознь встречали эти перемены.
– Вообще, другая страна, и мы другие стали, – безучастно сказал Хохол.
На Андрея смотрели знакомые глаза, но в них не было ни прежнего задора, ни любопытства. Напротив Андрея сидел подавленный и ничего уже не ждущий от жизни человек.
– Дети есть? – спросил Андрей.
– Двое, мальчик и девочка, а у тебя?
Андрей не задумываясь ответил:
– Cын.
Со временем, когда боль утихает, воспоминания, даже самые мучительные, приносят утешение. Андрей теперь вспоминал о сыне с улыбкой.
– Был, – добавил Андрей и отпил свой американо.
– В смысле?
– Мы его потеряли, – Андрей так и не смог сказать страшное слово «умер». – Менингит. Немного не дожил до трех лет, – Андрей глубоко вздохнул.
Хохол изменился в лице и стал закуривать еще одну сигарету, нервно щелкая зажигалкой.
– Мои соболезнования, старик. Врагу не пожелаешь… – Игорь пытался подобрать подходящие слова, но тщетно. – А давно это случилось?
– Чуть больше года назад.
– Ужас какой! И как ты это все пережил?
– Не пережил. Это невозможно пережить. Просто со временем смиряешься.
– Какой кошмар! Какой кошмар! Старик, держись!
Андрей поблагодарил его, закрыл глаза и покачал головой.
– А что ребята? Ты не знаешь, где они? – помолчав, сменил тему Андрей. – Я с Мейхером в последний раз виделся году в девяносто пятом – девяносто шестом. Федю Савельева не видел тоже лет двадцать, они с Малкиным в свое время общались.
– Кстати, ты ведь с Малкиным бизнес вел? – спросил Игорь.
– Да! У нас был большой бизнес, но в девяносто восьмом все полетело в тартарары…
– И где он сейчас?
– Говорят, в Израиль уехал. Все продал и уехал. Года три назад.
– Мейхер тоже в Израиле. У него диабет. Он сюда приезжает каждое лето, снимает дачу в Солнечном. Говорит, что не выносит жару летом в Израиле.
– А Федя Савельев?
– Федя работал со Свекловым. Ты знал это?
– Да, я в курсе. Но потом они вроде как разошлись, – сказал Андрей, раскинувшись на удобном плетеном диване.
– Разосрались они, и Федя ушел в свободное плавание, он богатенький сейчас. Землей занимается. Посредничает.
– Где это он землей занимается? – спросил Андрей.
– В области в основном. Но, кто знает, говорят, что после полудня он трезвый уже не ходит.
– В смысле?
– Или пьяный в хлам, или нанюхавшись.
– Ничего себе! – удивился Андрей. – За ним раньше такого не наблюдалось.
– Да, но ему второй развод очень трудно дался. Жена не разрешала с детьми видеться. Сама, говорят, была стервой редкостной. Вот он и стал грешить.
– Кошмар какой!
К ним подошел официант с блокнотом.
– Я ничего не буду, – скороговоркой выпалил Игорь.
– Как это ничего не будешь? – не понял Андрей.
– Я не голоден!
– И что, я один буду есть? Так не пойдет. Я очень голоден, к тому же надо дезинфицировать вчерашний вечер.
– Ты что, пил вчера?
– Еще как! Придется тебе со мной разделить трапезу. – Андрей повернулся к официанту. – Принесите шашлык ассорти! И к нему гарнир. Овощи на гриле и кукурузу.
– Больше ничего не желаете? Может, выпить? – официант бросил взгляд вначале на Андрея, затем на Игоря.
– Ты что будешь? – спросил Андрей.
– Пить? – Игорь замялся.
– Да, что ты желаешь?
– Ну, что ты будешь, от того и я не откажусь.
– Давайте виски нам. «Джонни Уокер». Блэк лэйбл. Бутылку сразу, – Андрей махнул рукой.
– Ого! – обрадовался Игорь. – Будем пить, я смотрю.
– А что?
– Просто неизвестно, куда может привести наш разговор. Кстати, ты с Никаноровыми общался после того случая?
– Я помню, что мы с тобой после этого пару раз всего лишь созванивались, – Андрей сделал ударение на слове «тобой». – А с ними я после этого не общался. А ты?
– Общался. Они меня потом все спрашивали, кто отметелил здоровяка в их хате. Помнишь, я тебе звонил? Интересовались, не имеем ли мы к этому какого-либо отношения. Отцепились потом, когда поняли, что там действовали профессионалы, – Игорь заискивающе посмотрел на Андрея.
– А сейчас ты с Никаноровыми общаешься? – спросил Андрей.
– Нет, конечно! Один брат убит, второй к кровати прикован уже несколько лет – после второго покушения. А может, уже и умер. А Сергей… Ну ты сам знаешь! Он в космосе сейчас: миллиардером стал. Танкера у него свои. Вот откуда барыга начал – гонял людей на «галерке». Помнишь?
– Помню! Он ведь и людей убивал.
Игорь опять замялся. Он закивал головой, но было не понятно, соглашается он или спорит.
– Они хлопнули того человека. Помнишь, на квартире? – спросил Андрей.
– Почем знаешь? – спросил Игорь, съежившись, как будто ожидая оплеухи.
Андрей засомневался, стоит ли посвящать Игоря в подробности той истории. У него не было повода подозревать Хохла в непорядочности, но они не виделись целую жизнь. Сложно доверять человеку, пусть и бывшему другу, с которым тебя разделяет такая пропасть! И все же Андрей решился.
– Я знаю, кто отделал того здоровяка.
– Да?! И кто же это?
– Один человек, я сам его привел туда.
– Ты?! – глаза Хохла, казалось, сейчас вылезут из орбит.
– Да! И я там с ним был.
– Ничего себе! Вот это да!
Андрей лишь хмыкнул.
– Это он нам сказал, что они замочили того беднягу. Они всех должников увозили в лес и там мочили.
– Я что-то слышал об этом. Слухи ходили, но как-то верить не хотелось, – Игорю явно было не по себе.
– Ну вот теперь поверь. Ладно, бог им судья, – ответил Андрей и глубоко вздохнул. Как же давно это было! Именно тогда его жизнь перевернулась: он обрел Амирана и потерял Игоря.
– А ты с ними больше не пересекался? – спросил Хохол. – Ты же крупный бизнесмен.
– Нет. Знаешь, я, кстати, прошел всю ту мясорубку девяностых относительно спокойно. Крамин ко мне нормально относился.
– Крамин? – Игорь явно не ожидал услышать такое.
– Да! Меня особо не дергали. Были случаи мелкие, но на этом даже не стоит заострять внимание.
– Сейчас мне кажется, что менты везде и фээсбэшники. Все захватывают: и бизнес, и вообще хлебные места, – переходя на шепот, заговорил Хохол.
– Ну да! Все смешалось. Кто мент, а кто бандит, не разберешь. Менты стали главными бизнесменами, если раньше они просто вымогали взятки, то сейчас я знаю кучу компаний, которые менты с чекистами основали.
– А ты-то сам как себя чувствуешь? – спросил Игорь.
– Ты имеешь в виду, в бизнесе?
Игорь кивнул.
– Я вообще ухожу из бизнеса, – разоткровенничался Андрей.
– В смысле?
– Ну, я отхожу от дел.
– А что, какие-то проблемы?
– Есть кое-какие. Но ты лучше скажи, как у тебя дела? Чем занимаешься?
Хохол промолчал, его глаза забегали.
– А Гена где сейчас? – не ответив, спросил он. – Сто лет его не видел и не слышал.
– Он в Армении живет. Четверо детей.
– Здорово! А его дядя где? Акопа тоже тысячу лет не видел. Помнишь его бабу? – подмигнул Хохол. – Ту, грудастую?
Андрей усмехнулся и кивнул. Воспоминания об Ангелине всегда вызвали в нем теплые чувства. Он был благодарен ей за многое, и ведь это она познакомила его с Амираном.
– Ты с ними не общался? – спросил Игорь.
– Нет. Наши жизненные пути разошлись.
– Помню, она была какой-то истеричной и хамоватой, – сказал Хохол.
– Ангелина? – спросил Андрей, хотя знал, что тот говорил о ней.
– Да, точно! Так ее звали. Ничего себе, ты помнишь!
– Часто женщины становятся стервами из-за никчемности и глупости их мужчин, – ответил Андрей. Лицо Игоря приняло какое-то желчное выражение.
– Так ты отошел от дел насовсем? Или на какое-то время? – Хохол все ходил вокруг да около.
– Ну, если тебе так интересно, скажу. Я хочу заниматься другим делом. Я устал от бизнеса и вообще от всего своего окружения. Теперь продаю бизнес и буду заниматься кое-чем другим.
– Понимаю, – Хохол, конечно, ничего не понял, но светская беседа обязывала. – Да-а, начало девяностых – это уникальное время. Такая собственность досталась непонятно кому! Тебе не кажется, что мы не тем занялись, надо было тоже что-нибудь приватизировать?
– Ну, мы с Малкиным приватизировали кое-какие объекты в девяностые.
– А, я не знал! – с сожалением в голосе сказал Хохол.
– Но в девяносто восьмом все рухнуло, и я на мели остался.
– Так вы с ним больше не дружите?
– Я бы не сказал, что мы поссорились, просто наши пути разошлись.
– Н-да, я тоже вот думал о дружбе, ведь я тоже много с кем дружил в молодости, потом как-то жизнь поредела друзьями.
– А ты никогда не задавал себе вопрос, почему так происходит?
– Задавал, конечно! Но однозначного ответа не нашел.
– А я вот думаю, что нашел.
– Поделись!
Официант принес большую тарелку, от которой шел ароматный запах жареного мяса и специй. Вечерело, подул приятный ветерок, на душный город опустилась прохлада.
Когда официант расставил тарелки и разлил по стаканам виски, Андрей начал излагать свою теорию:
– Мое мнение, что все кроется в истоках дружбы. Я вывел для себя три истока: первый – это подвиг.
– Подвиг? – озадаченно переспросил Хохол.
– Да! Часто дружба начинается с чьего-либо подвига. Например, один из будущих предполагаемых друзей прикрывает другого в драке или идет на какие-то крупные жертвы ради этого человека. Порой тот, кто совершает подвиг, делает это неосознанно, просто потому что так воспитан, – это душевный порыв либо чисто интуитивное действие. Вторая причина – это душевный интерес. Это когда вам комфортно общаться. Это так называемый детский, или молодежный, вид дружбы.
– Третий вид – это, наверное, когда тебе что-то нужно от человека? – добавил Хохол.
– Точно! Третий вид – это прагматичная дружба, когда вас с другом объединяет какая-то цель.
– А могут хотя бы два типа дружбы быть объединены?
– Конечно, – ответил Андрей, – могут даже все три вида дружбы быть в одном флаконе, но это большая редкость и, кстати, большое счастье. Один исток дружбы может перетекать в другой. Например, дружба началась с душевных интересов, приятного общения, а перешла в деловую сферу. Или из деловой сферы она трансформировалась в подвиг.
– Ну ты намудрил! – попытался пошутить Хохол.
– Но ты прав в одном: чем мы становимся взрослее, тем у́же становится круг друзей, – сказал Андрей.
– Интересно, по какой причине?
– Это тоже долгий разговор, но я тебе скажу вкратце. С возрастом мы становимся равнодушнее, черствеем, поэтому разделяем людей, то есть фильтруем их.
– Возможно, мы просто становимся мудрее?
– Мудрость – это собирательное понятие, оно включает в себя дальновидность и в какой-то степени даже цинизм.
– Цинизм?
– Да. Не столько по отношению к людям, сколько по отношению к ситуациям.
– Цинизм, я считаю, плохое качество, – сказал Хохол.
– А что ты думаешь, мудрые люди – это всегда хорошие люди?
– Да что такое вообще хорошие люди? – спросил Игорь, осушив стакан и сморщившись.
– На, возьми! – Андрей положил ломтик лимона на тарелку друга. – Хороший человек, я считаю, относительное понятие. Но!
– Но что?
– Все равно существуют критерии, – ответил Андрей. – Поступки. Надо пройтись по своей жизни и понять, сколько хороших поступков ты совершил, сколько плохих. И подвести баланс. Со знаком плюс или со знаком минус.
– То есть просто на два столбика разделить – на плюсы и минусы?
– Не совсем. Каждый поступок имеет свой коэффициент. Например, если ты убил человека или обокрал кого-то, то коэффициент очень высокий, и даже если после этого ты совершаешь только хорошие поступки, возможно, ты никогда не станешь хорошим человеком. То есть не уйдешь в плюс. Или, скажем, предательство, оно тоже долго тебе не даст перейти в разряд хороших людей.
– А бывает такое, что ты не совершаешь плохих действий, но являешься носителем плохих качеств – таких как зависть, злость, жадность, алчность? – спросил Игорь.
– В этом-то и сложность, что человек, обладающий этими качествами, не может им долго сопротивляться. Он действует по велению своих душевных качеств.
– Но все-таки я таких людей видел, – сказал Хохол.
– Если ты покопаешься в их жизни, то поймешь, что они на самом деле не так уж безобидны. Эти люди, возможно, действуют незаметно. Сплетничают, например, или плетут интриги. Они жадные или добрые за чужой счет. Но все же, если ты настаиваешь и говоришь, что есть такие неведомые твари, которые обладают отрицательными качествами и не совершают плохих поступков, то тогда их нужно занести в Красную книгу!
– А помнишь, как в бордель ходили? – внезапно спросил Хохол.
– Конечно, я всего пару раз и был в таких заведениях.
– Всего несколько раз в жизни ходил в бордели? – не поверил Игорь.
– Ну с вами точно один раз, – засмеялся Андрей. – Интересно, кстати, что с этими девочками происходит потом?
– Не знаю! Я вот со своей общался там. Помнишь Сердцеедку?
– Да, – ответил Андрей.
– Она вроде уехала на Запад в конце восьмидесятых. Остальные не знаю где. Хорошее время было раньше, как-то веселее было! Правда?
– Ну как сказать!
– А сейчас что?! Весь город лежит в земле, оставшиеся в тюрьмах, множество уехало за кордон, кто куда. Этот город я не узнаю, люди какие-то другие. Куда все подевались? – ворчал Хохол.
– Да, многие уехали, многие погибли, – Андрей произнес последнюю фразу и задумался.
Город стал в последнее время олицетворением благополучия и успеха. В пригородах строились роскошные частные дома, да и в самом Петербурге новые кварталы росли как грибы после дождя. Появилась элитная недвижимость, теннисные корты, спа-центры, дорогие рестораны. На улицах все чаще и чаще встречались дорогие автомобили, а на Неве – яхты. Петербург сверкал ночной жизнью, в этом отношении он даже опережал Москву. Сформировался отдельный класс богатых наемных работников. Бизнес процветал. И в общем-то, получалось, что все не так плохо, как пытался изобразить Игорь.
Бывшие друзья сидели и за разговорами даже не заметили, как пролетело время.
– Игорь, ты же хотел о чем-то поговорить? – Андрей отодвинул пустую тарелку.
– Да… – засуетился Игорь. – С чего бы начать… В общем, сейчас я работаю в ЖЭКе районным электриком.
– Районным электриком? – удивился Андрей.
– В Выборгском районе области, обслуживаю частные дома. На хлеб хватает. С женой развелся, оставил ей с детьми квартиру трехкомнатную в Выборге.
– А жена у тебя кто по профессии?
– Медсестра, лаборант. Работает в районной больнице.
– А дети?
– Дети в школе учатся. Мы развелись, там все непросто было.
– Много отдал?
– Да я все отдал, у меня остался дом недостроенный на Выборгском шоссе, там и живу.
– Деньгами семье помогаешь?
– Каждый месяц. У меня афганская пенсия, которую платит государство, и еще пять тысяч от «Афганвета» получаю. Десять отдаю детям, но отношения с ними совсем не клеятся. Мне кажется, бывшая жена в этом направлении очень постаралась.
– А вы плохо расстались?
– Очень.
– Сейчас у тебя есть кто-нибудь?
– Да, есть женщина.
– Вы женаты?
– Пока нет. Но я вот к чему. У меня мама на Украине.
– Да, я помню.
– Она болеет раком, а мне ее не вывезти оттуда. Нет денег.
Когда-то Игорь не стал помогать Андрею. Не потому, что был плохим или подлым человеком – просто у них оказались разные системы ценностей.
– Сколько тебе надо? – спросил Андрей, не вынуждая Игоря унижаться до просьбы. – Вернее так – тебе пятьсот тысяч долларов хватит? Я не буду вникать в твои расходы.
– Сколько?! – Хохол покраснел и даже привстал со своего кресла.
– Пятьсот тысяч. Долларов, – повторил Андрей.
– Господи, Дрон! Господи!
Глаза Игоря заслезились, он всхлипнул. Потом опустился на одно колено и, взяв Андрея за ладонь, прижал ее к своей груди. Андрей оглянулся по сторонам, ему было неудобно все это представление. Он стал поднимать Игоря.
– Ну хватит, прекрати. Хватит!
– Боже мой! Ты это серьезно? Боже! – продолжал всхлипывать Игорь.
– Да, серьезно! Мою жизнь они не изменили к лучшему, может, тебе помогут. Завтра приезжай ко мне, заберешь деньги. Дальше делай с ними, что хочешь, но лучше дострой дом и помоги маме.
– Спасибо, Дрон! Спасибо, брат!
Игорь вытер глаза и присел на краешек своего кресла. Какое-то время они сидели молча, как вдруг Игорь махнул рукой:
– Эх, давай напьемся!
Андрей лишь улыбнулся в ответ. Все-таки Хохол совсем не изменился.
Глава 18
Игорь пришел на следующий день вечером, и Андрей выдал ему полмиллиона долларов. Они обнялись и распрощались. Договорились почаще встречаться, но было ясно, что это пустые слова. Андрей и Игорь принадлежали разным мирам и общаться, как раньше в молодости, теперь не могли.
Через месяц пришли деньги от Альфреда. Бо́льшую их часть Андрей собирался потратить на благотворительность, себе решил оставить пять миллионов. Куда их вкладывать, он пока не определился. Благотворительность стала его мечтой, и он чувствовал, что обязан заняться ей именно сейчас. Впервые после смерти сына Андрей перестал чувствовать себя несчастным.
А еще ему очень хотелось съездить к родителям. Последнее время он тосковал по ним, раскаивался, что так мало времени им уделял.
Жизнь – это колодец, а любовь – это вода в нем. И когда вода высыхает, ты начинаешь искать исток. Камни, из которых построены стены, – это люди, которые нам попадаются в жизни и на которых мы опираемся, чтобы подняться наверх. Но самое главное – это камни в самом низу колодца, практически его фундамент – родители. Держась за них, мы ищем источник воды. И сейчас Андрею нужно было обязательно найти этот источник. Он хотел увидеть своих родителей, пожить немного с ними, увидеть Валечку и племянников. С друзьями почему-то встречаться не было желания, да у него и не осталось настоящих, верных друзей.
Андрей задумался, как же он будет жить, не работая, не ходя каждый день в офис. Но потом решил, что работать в привычном смысле слова – не главное. Многие люди работают, но хорошими и даже просто порядочными их не назовешь. Главное – делать хорошие дела. Работа – это необходимость, но не индикатор человеческой сущности. Деловой костюм, дорогая машина, дорогое жилье – все это ширмы, за которыми мы скрываем наши комплексы, наши старые обиды, наше прошлое. Андрей захотел избавиться от этой шелухи, пожить в другом окружении, в другой системе ценностей. Амиран говорил: «Бывают случаи, когда нет хороших решений, поэтому приходится принимать плохие». Сейчас Андрей мог возразить покойному товарищу: «Надо жить так, чтобы у тебя была возможность в любой ситуации сделать хороший выбор». Конечно, упрямство обходится дороже, чем соглашательство, но в этом и есть суть человеческого характера. Андрей продолжал верить в людей, ведь он знал, что в любом человеке есть хорошие качества, но, чтобы они проявились, нужны определенные условия.
Кого же сейчас вспоминал Андрей? Практически всех. Чаще всего – Эльпиду. Он так и не ответил на ее вопрос, являются ли люди, которых мы встречаем, посланниками судьбы. Перед тем как уехать к родителям, Андрей решил написать Эльпиде. Написать от руки, а не отправлять бездушное электронное сообщение. Эльпида, наверное, была одной из немногих женщин, которые ничего не забирали у него, она лишь отдавала – свое время, знания, опыт. И Андрей был ей за это очень благодарен. Он встретил Эльпиду в нужное время. Она стала ему не только любовницей, но и другом, психологом и даже сестрой.
Андрей взял листок бумаги, простой карандаш и стал писать:
«Дорогая Эллочка!
Последнее время я много думал о жизни, о ее смысле и о твоих словах. И хочу поделиться с тобой своими соображениями. Я считаю, что ты должна об этом знать.
Моя жизнь перевернулась, и это связано с разными причинами. Но ты не думай, что в этом есть хоть какая-то доля твоей вины. Ты влияла на меня только положительным образом. За это тебе отдельное спасибо!
Признаюсь, я часто был эгоистом. Но ведь и отдавать все время нельзя, иначе через несколько лет истощишься и сдохнешь. Поэтому люди время от времени меняются ролями. Ты была одним из тех людей, с которым, выражаясь языком медиков, я был реципиентом. Не знаю, почему так получилось, но после общения с тобой я всегда чувствовал прилив сил. Я не уставал от тебя. С чем это связано? Конечно, сразу просится ответ: это потому что ты замужем и тебе от меня ничего не надо. Но сколько примеров вокруг, когда все складывается совершенно наоборот.
Когда мы ездили в Новгород, ты сказала, что все в нашей жизни предопределено и все люди, которые встречаются на нашем пути, посланы нам Богом, чтобы помочь нам в нашей главной миссии. Что они формируют нас и мы становимся теми, кем являемся, благодаря этим людям. Последние события в моей жизни привели меня к такому же выводу, так что я с тобой полностью согласен. Я верю в то, что все те люди, которые встречались на моем жизненном пути, влияли на меня.
Поделюсь с тобой одним секретом. Я ушел из бизнеса, чтобы заняться тем, чего я истинно желаю. Я этого хочу, как ничего другого сейчас, и думаю, что это должно стать делом моей жизни. Возможно, вся моя жизнь была прелюдией к этому делу: я хочу заняться благотворительностью. Хочу помогать бедным, больным людям. Детям, у родителей которых нет возможности оказать им помощь. Ты, наверное, спросишь, откуда такие мысли. Отвечу тебе просто. Это ко мне пришло как некое озарение. Пришло само собой, внезапно. Словно снег в середине июня. Я счастлив, что у меня есть, не побоюсь произнести это слово, миссия. Спасибо за все! Целую. А.М. Л.»
Мы пишем письма только действительно близким людям, с которыми держимся за руки в невидимом измерении. Это невидимое измерение является мостиком между нашими душами. Несмотря на то что Эльпида была замужем, ее брак был всего лишь формальностью. Его подкреплял только штамп в паспорте. В невидимом измерении ее душа была связана с душой Андрея. Возможно, это и было любовью. Ведь, как сказал однажды Амиран, «любовь – это прекрасный секс плюс дружба». Андрей спросил у него, что же такое тогда прекрасный секс. Ответ тоже был прост: «Прекрасный секс – когда ты хочешь его повторить именно с этой женщиной. Ведь часто бывает так, что проведешь бурную ночь с прекрасной дамой, а повторить с ней все это как-то уже и не хочется. А дружба – это когда ты держишься с человеком за руки».
Андрей решил отправить письмо с курьером, не бросать же конверт в почтовый ящик! А встречаться с Эльпидой лично ему не хотелось: потерялся бы элемент таинственности.
Отпустив курьера, Андрей долго сидел в раздумьях. Попытался немного прибраться. Перебрал книги, документы. Затем решил позвонить Валечке.
– Валюша, привет! Как у вас?
– Да вроде все нормально. Муж тебе очень признателен за подарки.
– Кстати, у меня для него есть шикарное пальто и портфель новый.
– Андрюш, да брось. Зачем так беспокоиться?
– Он не поправился?
– Нет! Наоборот, похудел от нас.
– А что такое? Нервируете его?
– Дети носятся туда-сюда. Не угомонить их.
– Послушай! У меня приказ к тебе!
– Что-о? – не поняла Валя.
– Приказ!
– Какой?
– Ты должна всех собрать – детей, мужа – и приехать к родителям.
– Зачем? Что случилось? – в голосе Вали звучала тревога.
– Не нужно понимать приказ, его нужно исполнять, – суровым голосом ответил Андрей.
– Ну Андрюш, серьезно! Что случилось? И когда ты сам хочешь к родителям поехать?
– Ничего не случилось. А поехать хочу на этих выходных. Как ты на это смотришь?
– Послезавтра уже? – Валя задумалась. – Ну хорошо.
– Только не предупреждай их. Давай завтра точно договоримся, во сколько встречаемся.
– Ладно, – ответила Валя.
– Детей обязательно возьми.
– Хорошо!
Какая же прекрасная сестра Валечка. Добрый, теплый, отзывчивый человек. Андрею даже было стыдно, что он так мало уделял время своей младшей сестричке. Она как-то незаметно для него выросла, получила профессию, вышла замуж. С возрастом приступы астмы у нее почти прошли. Валечка стала прекрасной женой и матерью. Андрей никогда ее ни о чем не просил, но это не значит, что она была не способна ничего для него сделать, напротив, Валечка была человеком, который никогда не откажет.
Собираясь к родителям, Андрей переживал так, будто ему предстояло снова сдавать вступительные экзамены в Политех или встать за прилавок на «галерке». Он решил ехать на своей машине – так удобнее, к тому же Андрей любил дальние дороги – время, когда можно собраться с мыслями. По традиции перед тем, как уйти из дома, он проводил несколько минут, беседуя с Мишей. Теперь же, уезжая на неопределенное время, Андрей говорил с ним долго. Объяснял, почему и куда ему нужно. Это был своеобразный ритуал. Андрей продолжал любить Мишу, и со временем эта любовь становилась сильнее. Многие считают, что мужчины любят детей только от любимых женщин. Но это не так. Мы любим своих детей независимо от того, как относимся к их матерям. Потому что это наши дети. Не любить своего ребенка – это преступление, которому не может быть оправдания.
В день отъезда Андрей оделся по-молодежному – в черную футболку с надписью Motorhead, подаренную Камиллой то ли в девяносто первом, то ли в девяносто втором году, синие джинсы и белые кроссовки. Взял подарки для зятя – пальто и портфель. Вале – изящные часы и конверт с долларами и евро вперемежку. Племянникам – модные куртки и рюкзаки. Родителям Андрей тоже вез деньги, отцу итальянское ружье «Беретту», а маме строгий кашемировый костюм. Багажник и салон «БМВ» были загружены до отказа.
Андрей выехал рано утром. Дорога была свободной, даже на Мурманском шоссе дачники практически не попадались.
Глава 19
Одиночество – это состояние души, от которого со временем человек начинает получать удовольствие. Оставаясь наедине с собой, он раскладывает по полочкам, что сделал правильно, а что – неправильно, и становится себе самым суровым судьей. Но бывает и так, что одиночество дает чувство свободы.
Андрей ехал по дороге, и его изумлению не было предела. Он уже не помнил, когда на душе было так легко. Горе, которое не покидало его, клином вонзаясь в душу, сейчас не причиняло ему невыносимой боли. И он вспоминал Мишу с умилением. Андрей перебирал в памяти только самые приятные моменты, связанные с сыном. Его улыбки, его гримасы, его кувырки и забавно произнесенные слова: «мафынка» или «сибачка». Вспоминал, как однажды забыл надеть Мише памперс и сын написал на его брюки. Или как Миша упал с кровати вниз головой, а потом от испуга вначале улыбнулся, а уже потом заревел.
