Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 52 страниц)
Они с Андреем встретились взглядами:
– Как вы узнали мой телефон? – спросил он, пытаясь понять, насколько хорошо Елена Афанасьевна знает про их с Эльвирой отношения.
– Нашла в ее записной книжке, – ответила она.
Андрей хмыкнул. Не понравился ему этот ответ.
– Муж нас бросил, когда ей было четыре года, – не умолкала Елена Афанасьевна. – С тех пор я все время одна. Вся моя жизнь вокруг нее. Я готова жизнь отдать за мою девочку. За мою принцессу.
Андрей слушал и не понимал, к чему она все это говорит. К больнице подъезжали все новые и новые машины скорой помощи. Там творился настоящий аврал. Наблюдая за этим, Андрей внимательно вслушивался в голос матери Эльвиры.
– Вы же ее молодой человек, – сказала она.
Андрей не понял, вопрос это или нет.
– Что? – спросил он, почувствовав неловкость, словно его заставили сознаться в чем-то неприличном.
– Может, у нее внематочная? Вы не в курсе? – тихим тоном произнесла женщина.
– Что, простите? – с удивлением спросил Андрей.
– Внематочная беременность, – более четко произнесла она.
Андрея охватило смятение. Беременность! Еще и внематочная! Он стал высчитывать дни – они с Эльвирой последний раз встречались около трех месяцев назад. Но они всегда предохранялись – это, кстати, было ее обязательным условием. «Вот черт! – подумал Андрей. – Неужели это она от него забеременела?»
Елена Афанасьевна продолжала что-то говорить, но Андрей ее не слышал. Он стоял совершенно растерянный, не понимая, как себя вести дальше. Извинившись, он вышел во двор больницы, сел в свой «вольво» и закурил. Ему хотелось все бросить и уехать куда-нибудь подальше. Он очень любил Эльвиру, но смириться с тем, что у нее есть еще кто-то, не мог. Но и уехать сейчас было никак нельзя. Собрав волю в кулак, Андрей вышел из автомобиля и снова пошел в сторону больницы. Эмоции нарастали, и его сердцу стало тесно в груди. Все вокруг казалось ему миражом: люди, которые теснились в приемном покое, бомжи, которые буквально кувыркались на грязном полу, врачи с уставшими глазами, раздраженные санитары. Андрей подошел к стойке регистратуры, ища ординатора, но того не было на месте. Андрей ждал, то и дело оглядываясь вокруг. Наконец ординатор подошел. Андрей даже не успел задать вопрос, как тот сообщил:
– Операция закончилась. Мы решили не класть ее в реанимацию, ее сразу переведут в отделение. Так что можете топать туда.
– Вы решили?
– Доктор решил.
– Какое отделение? Хирургическое?
– Гинекологическое! У нее внематочная беременность. Короче, доктор вам все расскажет.
Внематочная беременность. Эти слова, словно нож, вошли в сердце Андрея. Он поднялся на лифте в отделение гинекологии. Его встретила постовая медсестра – круглолицая, с коротко постриженными волосами, из-за чего ее, в общем-то, симпатичное лицо казалось более полным. Идеально выглаженный халат прекрасно сидел на ее фигуре – Андрей не ожидал увидеть здесь такую картину. Видимо, в отделении было больше порядка.
– Вы к кому? – мягким голосом спросила медсестра.
– Моя знакомая прооперирована в экстренной операционной.
– А! Я знаю. Пал Палыч уже пришел. Ее поднимут через несколько минут.
– У вас отдельная палата есть?
– Откуда? Отделение забито до отказа. Ее положат в общую.
– А сколько там человек?
– Шесть.
– Шесть?! А нельзя что-нибудь придумать? Пожалуйста, найдите отдельную палату.
– Молодой человек, я еще раз говорю – в этом отделении все занято. День сумасшедший сегодня. Без конца всех везут.
Андрей засунул медсестре в карман сто долларов, что было равно ее месячной зарплате.
– Я прошу вас, не бросайте ее и давайте ей лучшие препараты.
Медсестра, увидев светящуюся зеленую купюру, уверенно произнесла:
– Все будет хорошо! Не переживайте, я обо всем позабочусь. А вы можете пока посидеть вот тут, – указала она на ободранный диван, стоящий за постом.
Андрей сидел как на иголках, прислушиваясь ко всем звукам и шорохам. Им владела лишь одна мысль: увидеть Эльвиру и поговорить с ней. У него было очень много вопросов к ней. Хотя какие вопросы могут быть в первые часы после операции? Но Андрей находился во власти странной и незримой силы, – силы мужского самолюбия. Он надеялся узнать от Эльвиры, что она каким-то фантастическим образом забеременела от него. Но он боялся услышать от нее правду. Правду, которая могла бы уничтожить их отношения. Прошло еще какое-то количество времени, и Андрей услышал громкий звук приехавшего грузового лифта. Через несколько секунд громко, со скрежетом открылась железная дверь и санитары вывезли каталку. Эльвира была в сознании и выглядела гораздо лучше, чем когда Андрей увидел ее в приемном покое. Ее лицо слегка порозовело.
Эльвиру отвезли в палату, где лежали еще три женщины.
– Сейчас мы ее переложим, и вы сможете с ней поговорить, – сказала шепотом медсестра, чтобы не разбудить других пациенток в палате.
– Спасибо вам огромное! – поблагодарил Андрей.
Ординатор и медсестра переложили Эльвиру на кровать. Девушка сильно похудела. Андрею бросилась в глаза трубочка с небольшим мешочком на конце, которая выходила из живота. Мешочек на одну четверть был наполнен неяркой кровью.
– Так и должно быть? – спросил Андрей медсестру.
– Да, – кивнула она. – Вот графин с водой, если что.
Андрей подошел ближе к Эльвире.
– Привет! – шепотом произнесла она, словно чувствуя свою вину.
– Привет, – ответил Андрей, готовясь к допросу. – Как ты?
– Лучше уже. Немного голова кружится.
В палате было душно, пахло женским потом, мочой и чем-то сладким.
– Мы вас оставим, – произнесла медсестра и поставила табуретку к кровати Эльвиры.
– Спасибо! – ответил Андрей, обращаясь к ней, и повернулся к Эльвире.
– Элечка! Милая моя! – он погладил ее по слипшимся на лбу волосам. – Тебе что-нибудь надо?
– Пить хочу очень, – ответила она и облизнула сухие белесоватые губы. Андрей налил стакан воды и приложил к ее губам. Эльвира с трудом сделала маленький глоток – больше не смогла.
– Что случилось? – спросил Андрей, убирая стакан.
– Тошнит чуть-чуть.
Андрей сел на табуретку. Он долго вглядывался в Эльвиру, пытаясь прочитать в ее глазах ответ на свой немой вопрос. Эльвира отвернулась, но все же сказала:
– Ты же все знаешь, да?
– Да, да! Но не будем сейчас об этом.
– Я хотела быть и с тобой, и с ним!
– Но забеременела от него! – не сдержался Андрей.
– Да, я люблю его.
Эти слова пронзили сердце и душу Андрея.
– Если хочешь, я даже выйду за тебя замуж. И буду хорошей женой! Но я всегда буду любить Лешу. Мое сердце принадлежит ему.
Андрей подумал было, что Эльвира еще не отошла от наркоза и бредит. Он потерял дар речи, его захлестнул гнев, и если бы не обстоятельства, то, наверное, он набросился бы на девушку. Андрей смотрел на Эльвиру с презрением и брезгливостью, но подспудно даже сейчас цеплялся за несбыточную надежду, что она все объяснит, скажет что-то убедительное, что-то утешительное для него. Например, что Леша взял ее силой или подсыпал ей снотворное, а потом овладел ею. Но нет, ничего подобного Эльвира говорить не собиралась, она лежала молча. Андрею казалось, что его душу вывернули наизнанку. Наверное, жизнь и Господь Бог за что-то его наказывают, но за что – он был не в силах пока понять. Ему было очень тяжело. Больше так нельзя – быть подчиненным своим чувствам к женщине, которая оказалась для него чужой. Андрей горел изнутри, но уже не от страсти к Эльвире, а от всей этой грязи. Он чувствовал себя будто на помойке, но тут же вспоминал, какие сладкие минуты счастья дарила ему Эльвира, какая она красивая и женственная, какая она испорченная, когда они остаются наедине. Какая она интересная и яркая. А Эльвира его растоптала, и он не мог ее сейчас простить.
– Я не хочу об этом говорить, тем более тут люди. Зачем им все это слышать? – сказал он.
– Послушай меня, Андрей. Я хочу за тебя замуж. Ты надежный, сильный мужчина, – Эльвира заплакала, чувствуя свою беспомощность и вину.
Андрею было стыдно не только за себя, но и за Эльвиру. Он не расслышал, что она еще ему говорила про свое желание выйти за него замуж, но по ее тону понимал, что она его утешает.
– Хорошо, милая! – произнес Андрей, только чтобы побыстрее закончить беседу. Горький комок стоял у него в горле, на глаза навернулись слезы. Андрей быстро смахнул их, чтобы она не заметила. Он обернулся на лежащих в палате пациенток. Все спали. Он взял Элю за руку, но больше держаться не мог. Его воли не хватило, чтобы остаться и договорить. Андрей ощущал бесконечную пустоту в душе. Он поцеловал исхудавшую руку. Эльвира что-то говорила ему, но до его сознания доходили только отдельные слова: «разве», «наверное», «Андрей», «милый».
– Хватит! – он бросил ее руку и стремительно направился к выходу из палаты.
– Постой, Андрей! – это были последние слова, которые Андрей услышал от Эльвиры.
Он быстро спустился по лестнице, никого не замечая вокруг. Какие-то люди в белых халатах смотрели на него с удивлением. Он почти бежал – все дальше и дальше от ужасного совершенства.
Его надежда на то, что Эльвира хоть на каплю принадлежит ему, рухнула окончательно. Она предала его. Он проиграл простому курсанту.
Глава 13
– Ты все сделал правильно! Ты поступил как настоящий мужик. А что она думала – будет трахаться с другим, а ты ее в жены возьмешь?! – слово «трахаться» Амиран произнес с выраженным грузинским акцентом.
– Не говори так! – стараясь держать себя в руках, ответил Андрей.
– Не говори так?! А как говорить? Хватит! Уходи от нее. Ты не видишь, она мозги тебе морочит?! Да, влюбленность – это важно, но ты не сможешь с ней быть. Она хочет усидеть на двух стульях. И вообще, когда пытаешься развязать двойной узел, нужно тянуть за один шнурок, за два нельзя – все оборвется. Она за тебя выйдет замуж, но будет бегать к нему.
– Не будет!
– Упрямец. Это тебе сейчас кажется, что не будет. Семейная жизнь – это не вечный праздник. Пойдут будни, ей станет тяжело, и она побежит к своему космонавту.
– Космонавту? – Андрей улыбнулся, хотя ему было не до веселья.
– Ну или кто он там? – спросил Амиран с таким раздражением, как будто Эльвира изменила ему самому. – Не зацикливайся на ней, ты такой парень – самый лучший, самый умный. Посмотри на себя со стороны: ты всего добился, а страдаешь из-за какой-то меланхолички, которая еще и не может определиться по жизни. Ты же понимаешь, что, если женщина не знает, чего хочет, хуже ничего не может быть.
– Это ты не понимаешь!
– Я не понимаю? – вспылил Амиран. – Здорово! Я не понимаю! Да, не понимаю, как можно усидеть на двух членах!
– Да, я считаю, что ты не понимаешь, – сопротивлялся Андрей. Ему казалось, что Амиран предвзято относится к Эльвире.
– Так объясни, чего же я не понимаю в свои пятьдесят три года? А?
– Это как инстинкт, меня тянет только к ней. Я за три месяца, которые мы не были вместе, не спал ни с кем. Мне нужна только она.
– Послушай меня! Хватит киснуть, как сметана. Чтобы успокоиться, нужно время. Главное – не вздумай налечь на бутылку или, не дай бог, еще на что-нибудь. Пройдет время, и ты начнешь забывать о ней. Забудешь ее внешность, ее глаза, ее манеры.
– Забуду?
– Да. Ну взять хотя бы Ангелину или ту твою девушку до нее. Тоже ведь страдал, а теперь ты о них и не вспоминаешь.
Андрей ничего не ответил. Конечно, его чувства к Ангелине и Марине постепенно остыли, но все же он про них не забывал никогда.
– Послушай, половина – а то и больше – случаев, которые мы считаем любовью, таковой на самом деле не являются. Мы думаем – любовь, а оказывается, что это страх, жалость, страсть, привязанность.
– Зачем все так усложнять? – Андрей не хотел соглашаться со старшим другом, хотя раньше и сам спрашивал себя, а точно ли то, что он испытывал в предыдущих отношениях, являлось любовью. И можно ли считать, что любишь женщину, если тебе просто плохо при расставании с ней. – А почему мы эти чувства испытываем именно к этой женщине, а не к какой-то другой? А? Как объяснишь феномен?
– Нет никакого феномена. Да, я верю в любовь. Я сам любил очень сильно одну женщину. Но потом я сел, меня вывезли в колонию под Волгоградом. Она несколько раз приезжала туда, навещала меня, привозила теплые вещи. Затем написала мне письмо, что выходит замуж. Я помню свою реакцию тогда. Вот представь! Ты сидишь в тюрьме. Тебе впереди еще дюжина светит. Твоя любимая женщина уходит. Честно говоря, жить не хотелось.
– И как ты это переборол?
– А что, у меня был выбор? Или ты себя вытащишь со дна, или сам себя туда загонишь. Третьего не дано, поверь мне!
«Третьего не дано». Выражение, которое засело у Андрея не только в памяти, но и буквально в каждой клеточке организма. Слова Амирана казались ему предвзятыми. Андрей думал, что никто и никогда не испытывал такой боли, как он сейчас. Несмотря ни на что, он не мог позволить, чтобы кто-то, пусть и человек, которого он безмерно уважает, осуждал Эльвиру. В глубине души Андрей не хотел ее винить, по крайней мере публично. Но переживания были слишком сильны, они разрывали его душу. В нем боролись два желания: вычеркнуть Эльвиру из своей жизни, наказав за измену, и в то же время – простить ее и вопреки всему продолжать отношения. Какая разница, что Эльвира творила до сих пор за его спиной, главное – она сказала, что хочет замуж за него. И пусть она не была верна ему до сих пор, зато теперь обязательно будет. Андрей полностью находился в ее власти и думал, что не перенесет разрыв с ней. Но он знал Амирана и знал, что тот не будет миндальничать – просто назовет вещи своими именами. Только слушать его было невыносимо.
– Да, действительно, любовь – это загадка, – согласился Амиран. – О ней столько написано, столько говорится. Но время – оно все лечит. Время – главный антибиотик в жизни.
– Антибиотик! – поморщился Андрей.
– Конечно! Ты лучше расскажи мне, как твои дела? Что происходило в мое отсутствие? Питер совсем с ума сошел?
– Да, за год многое поменялось. Разборки, разборки, еще раз разборки. Крови стало значительно больше.
– Кто сейчас самый сильный в городе?
– «Тамбовцы».
– Крамин, Мишаня?
– Они. Ну и «малышевцы» тоже.
– А Трофимыч что-нибудь значит?
– Значит, но он слабее их.
– И что, на вас наезжал кто-нибудь?
– «Малышевцы» наехали, но я их послал. С Краминым познакомился. Кстати, приятный такой мужик оказался. Не бык.
– Дань заставил платить? Сейчас все кому не лень занимаются крышеванием и заставляют платить.
– В том-то и дело, что нет! Приезжал, спокойно поговорили. Яркий человек с неярким поведением, я бы сказал.
– Н-да. Чаще бывает наоборот – посмотри, сколько павлинов вокруг!
Наступило молчание, Андрей вновь вернулся к мыслям об Эльвире. Амиран это заметил и, чтобы не дать парню совсем раскиснуть, снова стал расспрашивать его о делах.
– И что, никакой конкретики с Краминым? – поинтересовался он и, не дождавшись ответа, начал жаловаться. – Обалдеть, что творится. Кого только не развелось. Откуда они все повылезали?
– Да нет, все нормально, – невпопад ответил Андрей. – Ты лучше расскажи, что в Абхазии было? Как там война?
– А как она может быть? Нечего рассказывать. Не хочу. Да и зачем тебе? – Амиран помрачнел. Лицо его как-то вдруг осунулось. Он выглядел совершенно измученным.
– Ну так, просто. Переведем хоть тему. Ужасно все?
– Сказать ужасно – ничего не сказать! На войне проявляются самые убогие качества человека, – Амиран встал и открыл сервант, чтобы достать бутылку коньяка.
– Будешь?
– Нет.
– «Икс оу», между прочим, французский, самый крутой сейчас.
– А кто победил в войне там у вас? – Андрей все же взял бокал.
– Да никто не победил. Русские пришли и всех развели по сторонам.
– Русские?
– Да, они абхазам очень помогли. Мы их раздражаем, вот они и стали им помогать.
– И что будет дальше?
– Да черт его знает. Пока вроде мир, а дальше посмотрим. Но я больше туда не вернусь. Практически все мои друзья погибли, осталось несколько человек, они сейчас в Грузии.
Амиран налил себе еще коньяка.
– Ты, кстати, с Камиллой связывался в мое отсутствие? Что там у них?
– Связывался пару раз. Ничего. Затаились. Деньги пока не трогают. Мы, забыл тебе сказать, крупный комбинат хотим купить.
– Вот как!
– Да, Яков с одним евреем придумали схему.
Во взгляде грузина впервые за долгое время мелькнул хищный огонек.
Андрей снова погрузился в мысли об Эльвире.
– Крупной рыбой занялся! – словно далекое эхо в лесу, прозвучали слова Амирана, который стоял за столом и нарезал финскую копченую колбасу. – Что нам надо в жизни? А? К чему мы все идем?
Андрей очнулся и ответил озадаченно:
– Это вопрос? Или что?
– Вопрос! – подзадорил его Амиран.
– Не знаю, не думал об этом. Наверное, классическое: богатство и власть, – ответил Андрей.
Начинался урок философии – Амиран оседлал любимого конька.
– Богатство и власть! Хм! – грузин неодобрительно покачал головой. – Слишком просто. Вот я знаю людей, которым не нужны богатство и власть.
– Да? И кто это? Интересно на них посмотреть. Монахи какие-нибудь?
– Нет, обычные люди. Мужчины, женщины. Поверь мне, я многих знал на этом свете. Так! Еще варианты? – Амиран пытался заставить Андрея отвлечься от переживаний.
Тот делал вид, что думает, хотя другого ответа у него не было.
– Сейчас, кстати, сюрприз будет, – сказал Амиран. – Но ты не отвлекайся.
– Какой сюрприз? – оживился Андрей.
– Увидишь! – улыбнулся Амиран. – Ты от темы не уходи.
– Кроме богатства и власти ничего не приходит в голову.
– Мальчик мой, тебе еще тридцати нет, ты богатый человек, власть у тебя какая-никакая есть.
– Да какая там власть?! Я тебя умоляю!
– Сколько человек у тебя в банке работает?
– Не помню.
– Хорошо! Во сколько ты оцениваешь свое состояние?
– Никогда не задумывался!
– Ну как так!? Ты предприниматель и не знаешь своего состояния? – возмутился Амиран. – Ты не знаешь стоимость своего бизнеса? Сколько миллионов долларов стоит твой банк? Десять, двадцать?
– Понятия не имею! Может быть, двадцать, – Андрей чувствовал себя как на экзамене.
– Видишь, вот это уже власть. Но я хочу, чтобы ты понял: не власть и деньги главное в жизни, хотя, конечно, свою роль они играют. Но это лишь инструменты.
– Инструменты для чего? – спросил Андрей, он глотнул коньяку и чуть не поперхнулся.
– Ну думай сам!
– Ой, Амиран, неохота думать. Скажи уже.
– Нет уж! Я вот тебе какой вопрос задам.
Андрей усмехнулся.
– Вот скажи мне такую вещь. Ведь твоя меланхоличка еще и с космонавтом встречается?
– Она не меланхоличка, и он не космонавт, он Можайскую академию окончил, – Андрей готов был снова броситься на защиту Эльвиры.
– Да какая разница! Давай сравним тебя и его. Ты красивый парень, успешный молодой предприниматель.
– Банкир!
– Хоть горшком назови. Моя знакомая вообще всех бизнесменов называет спекулянтами. Тебе нет даже тридцати, а у тебя все уже есть. То, к чему люди стремятся всю жизнь и в итоге в девяноста девяти процентах случаев не добиваются, ты получил за пять лет…
– За девять, – перебил его Андрей. – К тому же учти, первичный капитал мне дали родители, иначе бы с «галеркой» ничего не вышло.
– Неважно, кто что дал! Главное – ты это не просрал, не пропил, не спустил в игры, например, в катранах, не тратил на наркотики, – продолжал Амиран. – К чему я все это? А к тому, что давай вспомним ее космонавта. Внешне не лучше тебя.
– Ты откуда знаешь? Ты его что, видел?
– Может, видел, а может, и нет. Это неважно. Жил в студенческом общежитии, никаких денег кроме стипендии.
– Он подрабатывал электриком в своей академии.
– Хорошо, электриком. Ты же понимаешь, где ты и где он?
– К чему ты клонишь?
– К тому, что ты стоишь выше его на три головы.
Андрей хмыкнул.
– А теперь я хочу задать тебе вопрос: что она нашла в нем такого, чего не нашла в тебе? У тебя есть все: деньги, жилье, машины, люди. В конце концов, твоя голова. Что же она бегает к нему?
– Ну и?!
– Она бегает к нему за другим. Знаешь, за чем?
Андрей глубоко вздохнул, чтобы не сказать какую-нибудь грубость.
– За самым главным в жизни человека. За…
– Ну хватит уже! – не выдержал Андрей. – За сексом, что ли?
– Господи! Ну что за примитив! За счастьем она бегает. Этот ее межорбитальный специалист дарит ей счастье. Счастье – вот что ей нужно.
– То есть я ей не даю счастье? – раздраженно спросил Андрей.
– Видимо, нет. Ты даешь ей другое. Она восхищается тобой. Может, уважает, но она не так счастлива с тобой, как с ним.
Андрея обуревал шквал эмоций, он боролся с ними, словно одинокий парусник, сражающийся со штормом посреди океана. И как ветер бросает маленькое суденышко с волны на волну, Андрея бросало то в жар, то в холод.
– Я даже не знаю, что сказать!
– Ничего не говори, просто пойми: единственное, что тебе придется сделать, – это забыть ее, как я забыл свою женщину. Девица твоя ебнутая, и космонавт ее ебнутый.
– С чего ты взял?
– Ебнутая, ебнутая – это точно. И он ебнутый, раз с ней встречается. Думаешь, он про вас не знает?
– Понятия не имею! Может, и не знает.
– Да знает он все! Останешься с ней – тоже станешь таким же ебнутым. Но самое страшное даже не это.
– А что?
– А то, что они поженятся и родят детей, и дети станут такими же, как они.
– Господи боже!
– Да-да! Вот что самое страшное. Двое сумасшедших наделают детей. И все! Беда этому миру. Так что давай, бросай ее к черту и забудь. У тебя два варианта – или перебороть эмоции, или слететь с катушек. Ну простишь ты ее и будешь у нее на поводке. Но тебе не это нужно. Тебе нужно забыть ее и двигаться к Олимпу.
– А что тебе помогло выжить в тюрьме и не свихнуться?
– Хороший вопрос! Мечты помогали. Мечты о любви, о каких-то отношениях. Мечты увидеть близких, особенно маму. Я постоянно думал об этом – помогало.
– И все?
– Еще человеческие отношения. Хотя человек – это самое гнусное изобретение эволюции, но иногда случались и уважение, и дружба.
Андрею было очень плохо. Только сейчас он понял, что успех не поможет ему завоевать сердце женщины. Его отношения с Эльвирой обречены. Он чувствовал себя растоптанным и униженным. И не хотел себе признаваться, что бегал к Эльвире, чтобы, не дай бог, она не оказалась с другим. Он видел, что она играет с ним, но закрывал на это глаза. Эльвира дарила ему не только счастье и блаженство – с ней он ощущал себя настолько слабым, что ему это стало даже нравиться. В этих отношениях он всегда оказывался в роли ведомого. Им просто пользовались. И эта вдруг открывшаяся истина оглушила Андрея. «Использовали» – стучало у него в висках. Он даже позавидовал Амирану – тот хоть чему-то радуется в жизни и ни от кого не зависит.
* * *
Когда раздался звонок в дверь, Андрей от неожиданности вздрогнул. Он не хотел никого видеть, тем более с кем-то говорить.
– Вот и сюрприз! – с улыбкой произнес Амиран и, прихрамывая, вышел в коридор.
Андрей нехотя пошел за ним. Оказалось, что это Камилла. Она выглядела неплохо, хотя и похудела. Увидев Амирана, она изменилась в лице.
– Привет, дружище! – она прослезилась. – Без осколков вернулся?
– Все хорошо!
Они крепко обнялись.
Андрей никак не мог до конца понять, что связывает Амирана и Камиллу так крепко, но сегодня был день прозрений. Андрей увидел, что их объединяет искренняя дружба. Он стоял поодаль от них и думал о том, что обычная дружба теперь становится редкостью, а уж о дружбе между мужчиной и женщиной вообще говорить не приходится. Да и что такое дружба? Любовь без секса? Взаимный интерес и приятное времяпрепровождение? Общие цели и душевное сходство? Как-то раз Амиран сказал, что женщин объединяют сплетни, а мужчин деньги. А мужчину и женщину в дружбе? И то и другое? Но для Андрея дружба сейчас значила одно – надежду. Надежду, что друг будет всегда рядом и вместе они найдут решение любых проблем.
– И ты здесь! – Камилла подошла к Андрею. – О нас совсем забыл! Смотри, Амиранчик, чтобы он к какой-нибудь ОПГ не примкнул. Ведь мы ему уже не нужны, – она подмигнула Андрею. – Привет, родной!
Камилла обняла парня.
Она вошла в гостиную, гордая и торжественная, как всегда.
– Ну что, как войнушка? – полушутя спросила Камилла. – Кстати, Амиранчик, это тебе! – она вынула из сумки кожаную зеленую коробку с эмблемой в виде трезубца золотистого цвета.
– Что это?
– С возвращением!
Амиран открыл коробку и достал стальные классические «Ролекс Субмаринер».
– Спасибо! Ты меня балуешь! Впрочем, как всегда!
– Надень. Специально за ними в Женеву ездила.
– Ну не только за этим, наверное, все-таки, – ответил Амиран, защелкивая браслет.
– Нет, специально за этим!
– Спасибо!
– Ну, рассказывай, что там творится?
– В Абхазии?
– Да.
– Хреново все. Пока вроде тихо, типа перемирие. Россия развела стороны. Сейчас идет разговор о статусе Абхазии в составе Грузии. Кстати, русские очень помогли абхазам. Воевали против нас.
– Ну конечно! Абхазы сами на СУ-25 и не сели бы, – с иронией заметила Камилла.
– Я тебе говорю. Очень много русских ребят полегло, я сам нескольких похоронил. Они участвовали в боях в марте и в июле. Молодые совсем.
– И северокавказцев полно?
– Полно. Адыгейцы, кабардинцы. Казаки, из Приднестровья много добровольцев было. Но аварцев не было вроде, не переживай, во всяком случае не пересекался, – успокоил ее Амиран.
Все замолчали.
– Перекусишь что-нибудь? – предложил Амиран и прихватил локоть Камиллы. – Я тебе лобио приготовил.
– Я не хочу лобио. Кофе свари мне, пожалуйста.
– Лобио свежее, специально для тебя делал, – обиделся Амиран. – Прошу тебя, попробуй!
– Нет, не хочу есть. Я только со встречи, там пообедала.
Амиран вздохнул и удалился на кухню.
– Зря он туда ездил! – тихо сказала Камилла, когда Амиран вышел из комнаты. – Все равно от него ничего не зависит. Я уже молчу об этом, чтобы он не заводился. Пускай займется делом, это лучше, чем с автоматом бегать. Ну не двадцать лет же человеку! К тому же не отдадут наши им Абхазию. Возобновится там война. Не сегодня, так завтра.
Андрей не придал ее словам особого значения. Амиран же говорил ему, что больше не вернется в Абхазию, тем более не пойдет воевать. Собственно, Андрею сейчас было не до этнополитических конфликтов. Его сердце сжимала тоска по Эльвире.
– А что у тебя? Я слышала, что вами интересуются, – спросила Камилла.
– Интересуются? – переспросил Андрей.
– У вас был Крамин. Ты общался с «малышевцами».
– Ничего себе! Вы все знаете!
– Это моя профессия. Знать, анализировать и принимать меры. Но дело не в этом. Так к кому вы примкнули? Сознавайся! С кем вы работаете или под кем вы?
– Мы ни под кем. Мы сами по себе.
– Как такое возможно?
– У нас своя служба безопасности.
– Ты думаешь, вы так долго проживете? Уверен, что это безопасно?
– А какой у нас выход? – поморщился Андрей.
– Работать с нами.
Андрей улыбнулся.
– С вами?! Извините, Камилла, но вы не так сильны, чтобы нас защищать.
Их разговор прервал Амиран.
– Ну что, угощайтесь, – он принес поднос, на котором стояли три маленькие чашки с кофе.
– Я вот говорю Андрею, что Россия просто так не отдаст Абхазию, если Грузия не пойдет на какую-то крупную уступку, – сказала Камилла и стала дуть на кофе.
– Грузию раздирают на части. Это какой-то кошмар, – Амиран помрачнел.
– Эдик ваш якшается со всеми подряд. К тем лезет, к другим. Хочет усидеть на нескольких стульях. Так можно очень больно упасть в пропасть.
– Он, кстати, на волоске висит, – заметил Амиран. – Что, думаешь, там будет?
– Как мне сказали мои высокопоставленные генералы, игра еще не окончена.
– Игра? – хриплым голосом Амиран.
– Да, там планируется еще акция.
Амиран поник. Андрею даже показалось, что его глаза наполнились слезами. Вообще, после возвращения из Абхазии он сильно изменился – постарел, исчезла былая твердость во взгляде.
– Ну ладно, давайте о хорошем! – сказала Камилла.
Но что могло быть хорошего? Настроение Амирана испортилось окончательно. Ему было не до разговоров.
Часть 5
Глава 1
Звонок домашнего телефона – оглушительный и протяжный – разбудил Андрея. Вставать ужасно не хотелось: он всю ночь смотрел «Терминатора», только под него удавалось отвлечься от дел. Поэтому сейчас Андрей натянул одеяло на голову, надеясь, что назойливые звуки прекратятся. Но аппарат не умолкал. Андрей лениво перекатился на противоположную сторону кровати и, не открывая глаз, нащупал трубку.
– Алло! – сонным голосом прохрипел он.
– Андрей, это Камилла! Амиран оставил тебе письмо и ключи от своей квартиры. Срочно приезжай ко мне на Мойку.
Андрей подскочил: «Оставил письмо и ключи! А сам он где?» Но не успел ничего спросить – Камилла положила трубку.
Через час Андрей был у Камиллы.
– Он уехал непонятно куда! Но я подозреваю, что в Абхазию. Там опять стреляют. Вот тебе письмо. Он сказал, чтобы ты прочитал его один, – взгляды Андрея и Камиллы встретились, и Андрея будто обожгло изнутри от предчувствия чего-то ужасного. – И еще, держи, – Камилла достала из кармана ключи. – От его квартиры. Переубеждать его нет смысла. Если Амиран решил… Ты сам знаешь.
– Ключи? Зачем?
– Не знаю, он сказал, что в письме все написано. Кофе будешь?
Какой уж тут кофе. Андрей буквально вылетел из подъезда Камиллы. Он несся на канал Грибоедова, хотя и понимал, что там никого нет. Не доехав до дома Амирана, Андрей не выдержал и остановился прочитать письмо. Размашистый почерк было трудно разобрать, приходилось перечитывать каждую фразу по несколько раз.
«Дорогой Андрей! Пишу тебе в крайней спешке. На моей родине вновь вспыхнула война. Абхазы двинулись на Сухуми, в котором нет ни регулярных грузинских войск, ни бронетехники, – Грузия все вывела, когда подписывала мирное соглашение. Абхазы используют свой шанс – сейчас с военной точки зрения он для них уникальный. Город пылает в огне. Конечно же, Россия помогает им, иначе они и пары часов не продержались бы против нас. Но теперь мы не продержимся пару часов, если никто не подоспеет на помощь из самой Грузии. Добровольцы с Северного Кавказа тоже помогают абхазам. Их собралось целое полчище. Если они войдут в город, то мирным жителям конец. Я тебе многого не рассказывал о том, что там творилось. Это не для слабонервных. Я не имею в виду, что ты такой! Но зачем засорять мозг подобной информацией. В общем, дорогой друг, я уехал и уже, скорее всего, не вернусь. Хочу поблагодарить тебя за все: за дружбу, за внимание, за уважение, которое ты мне оказывал. Ты очень хороший человек. Ты немалого добился, и у тебя еще все впереди. Я в своей жизни допустил большое количество ошибок, потерял время, так и не создал семью. Моя дочь выросла без меня. Но я ее очень люблю, хотя и видел всего несколько раз. Она уже довольно взрослая. Если тебе не сложно, найди ее. Ее маму зовут Людмила Михайловна Рыбакова, она живет в Волгограде. Во всяком случае, жила.
