Текст книги "Кара"
Автор книги: Леонтий Чагунава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 52 страниц)
Игорь любил заинтриговать окружающих.
* * *
На берегу Лемболовского озера стояло много палаток – судя по всему, отдыхающие приехали сюда еще накануне. Отовсюду доносились запахи жареного мяса и дыма. Парни выбрали поляну прямо у воды. Чуть поодаль шумно веселились несколько компаний.
Андрей пошел искать большие камни, чтобы сложить мангал. Федор неторопливо разгрузил свой рюкзак и теперь устанавливал каркас палатки. Делал это он весьма умело, – чувствовалось, что Савельев опытный походник. Мейхер бесцельно бродил в стороне, иногда бросая на кого-нибудь сосредоточенный взгляд.
«Интересно, что их объединяет? – спрашивал себя Андрей. – Это же абсолютно разные люди! Мейхер себе на уме, вечно комбинации составляет. Савельев прямодушный и открытый. Как Федя может дружить с таким мутным типом?»
Соорудив мангал, Андрей присоединился к Якову – вдвоем они быстро почистили картошку. Андрей исподволь наблюдал за новым знакомым, пока тот пристраивал алюминиевый котелок над костром. Яков действовал уверенно, без спешки и суеты, как будто по заранее прописанному плану. Андрей отметил, что Малкин одет дорого и модно: черные джинсы с мощной пряжкой, на которой красовался взвившийся на дыбы жеребец, белая футболка с солистами группы «ABBA», фирменные кроссовки. Он вовсе не такой простачок, каким хочет казаться.
* * *
Собрав палатку, Федор достал бутылку «Столичной».
– Разливаю? – весело спросил он.
– Давай! – поддержал его Игорь.
– Лехаим! – сказал Яков, подняв стакан.
– Лехаим! – повторили за ним Мейхер и Хохол почти в один голос. Все чокнулись.
Выпили, не закусывая. В котелке задорно булькал картофель, на шампурах шипело мясо. Игорь перемешал угли и сказал:
– Кстати, парни, Яков вам расскажет, чем занимается. Думаю, вам будет интересно. Яш?
Яков присел на валун, не торопясь достал из заднего кармана свернутую в трубочку бумажку, развернул ее, облизал, потом вытащил из рюкзака пакетик с желто-коричневой травой. Раскрыв его, он высыпал немного содержимого на бумажку и плотно ее скрутил. Закурив, Яков жестом предложил косяк остальным. Игорь, Федор и Мейхер согласились.
В воздухе повис специфический запах. Затея была довольно рискованной, так как рядом находилось много народа, – кто-нибудь мог заметить, что тут курят вовсе не обычные сигареты.
– Парни, я знаю, что вы торгуете на «галерке» и дела у вас идут вполне успешно, – Яков снова затянулся и закатил глаза. – Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Если вам нужны деньги, чтобы развернуться, могу дать. Под проценты.
Мейхера это предложение явно заинтересовало.
– А сколько… даешь и под… какие проценты? – он уже успел сделать несколько затяжек, и у него слегка заплетался язык.
– Даю практически любую сумму от пятисот рублей, меньше работать не имеет смысла. Процент зависит от ряда условий.
– От каких условий? – полюбопытствовал Андрей.
Все обернулись к нему.
– От первоначальной суммы, от сроков возврата, от залога, – нараспев ответил Яков.
– А что в залог берешь? – спросил Федор.
– Золото-бриллианты, – Яков усмехнулся. – Да что угодно. Автомобили, антиквариат. В зависимости от того, чем занимаетесь.
– Ну, вот мы занимаемся одеждой, продаем костюмы из Югославии. И что, нам теперь костюмы тебе давать в залог? – продолжал выяснять Андрей.
Мейхер бросил на него взгляд, полный зависти.
– Почему бы и нет? Схема такая: костюмы привозят вам, а вы их переоформляете на меня, – Яков хитро прищурил глаза и улыбнулся.
– И как их переоформить? Мы же без документов их привозим.
– Будешь? – вместо ответа Яков протянул Андрею пакетик с травкой.
Тот замялся: его тошнило от запаха анаши, но отказывать Якову не хотелось. Новый знакомый был симпатичен Андрею: он чувствовал, что они могли бы подружиться – было в Якове что-то вызывающее доверие. Андрей кивнул, и Малкин скрутил ему косяк.
– Можно оформить в нотариальной конторе дарственную на костюмы или любую другую одежду. Или просто напишете расписку, что все эти вещи вы дарите мне, – зажигая одной спичкой по очереди два косяка, объяснил Яков.
– А если, например, мы у тебя две тысячи рублей возьмем месяца на три, какой будет процент? – Андрей перешел к деталям.
– Если на три месяца, то под три процента в месяц, – ответил Яков и мастерски выдохнул несколько колец едкого, вязкого дыма.
Андрея накрыла внезапная усталость – подействовала травка. В то же время он понимал, что разговор надо продолжать. Нельзя упускать шанс сойтись с Яковом. Все-таки Игорь молодец – умеет в нужное время сделать нужное дело, вернее, найти и привести в компанию полезного человека. Игорю и самому это нравилось – не то что рутина вроде привези-отвези-продай или финансовый учет, который он терпеть не мог.
– Три процента?! – удивился Хохол и принялся за шашлык. Он ел мясо прямо с шампура, сидя на корточках на расстеленном пледе. – Многовато будет!
– Идет! – Андрей уже успел все взвесить. – Нам нужно три тысячи под три процента на три месяца, позже еще пять возьмем.
Яков ничего не ответил. Он выкинул окурок, привстал и взял шампур с камней:
– Здесь свинина? – спросил он.
– Да! Сейчас, – Андрей нашел шампур с курицей.
– Спасибо большое, – Яков отправил в рот кусок шашлыка. – Три так три!
Пожимая руку Якова, Андрей почувствовал, что между ними установились какие-то особые отношения. Весь день они обсуждали то одно, то другое, рассказывали анекдоты и даже первыми из всей пятерки искупались в холодном озере.
Ближе к вечеру снова разожгли костер.
– После курева бухнуть хорошо. Знаешь, как будет спаться на природе? – спросил Яков, обращаясь к Андрею.
Игорь в который уже раз наполнил пять стаканчиков водкой. Он с удовольствием выполнял обязанности распорядителя застолья.
– Хочу предложить тост! – громко сказал Яков.
– Ну давай! – усмехнулся Мейхер, нюхая содержимое стакана, как будто хотел убедиться, что его не обманули.
– Но каждый из вас должен будет ответить на него, ибо это не просто тост, а вопрос, – хитро улыбнулся Малкин.
– Ладно-ладно, – закивал Хохол. Ему хотелось побыстрее выпить.
– Скажите мне, что для человека самое главное в жизни? Только не надо банальностей. Скажете «друзья» или «любовь» – такой ответ не пойдет. Дайте глубины. Что самое главное для человека, для полноты его жизни – какое действие?
– Ну, это слишком абстрактный вопрос! – покачал головой Федор. – Я не до конца понимаю, что ты имеешь в виду.
– А я понимаю… Приблизительно, – Хохол изрядно захмелел, но порассуждать на философские темы был не против. – Для меня самое главное в жизни оставаться мужиком. Ну и не сажать никого себе на голову!
– Принято! Не поясняй!
– Так, ладно! Тогда для меня самое главное – заниматься любимым делом, – Федор обвел глазами всю компанию, ожидая реакции.
– Угу, – согласился Яков. – Ну, кто еще?
– Получать удовольствие от жизни, – добавил свой вариант Мейхер. – Ну и еще деньги иметь.
– Неплохо! – Яков кивнул.
– А я считаю, что главное в жизни – это делать добро людям, – озвучил свою мысль Гена.
– Ну, а ты, Дрон? – обратился Яков к Андрею.
Тот собрался с мыслями и, вздохнув, ответил:
– Самое главное – выбрать правильных людей, чьи советы ты будешь слушать. Ведь мы постоянно опираемся на советы других. Вот и надо бы призадуматься, что за люди нам их дают.
Яков ждал, не захочет ли кто-то еще высказаться, но все молчали. Наконец он взял стаканчик и произнес:
– Так давайте выпьем за то, что является самым главным в жизни для каждого из нас. У вас у всех правильные ответы. Но у каждого свой. Ура!
– Ура! Ура! Ура! – подхватили все.
– Послушай, Яш, и много ты зарабатываешь на своей схеме? – закусывая водку хрустящим огурцом, спросил Мейхер.
– Достаточно! Я хочу накопить денег и выдавать более крупные суммы. Хочу стать первым в городе, – чавкая бутербродом с колбасой, пояснил Яков.
– А у тебя много клиентов? – вставил вопрос Хохол.
– Пока нет. Постоянных около десятка, ну и так иногда обращаются по наводке.
– А бывает, что не отдают деньги? Или задерживают выплаты? – поинтересовался Федор.
– Бывало пару раз, – ответил Яков, отгоняя мошкару, которая вилась у его лица.
– И что ты делаешь?
– Ну, смотря какая ситуация. Обычно стараюсь договориться. Но один раз обратился к Свете.
– Света? Кто это? – оживился Хохол.
– Вовка Светлов. Не знаете, что ли? Он долги умеет выбивать, – ответил Яков, зевая. – Никто облегчиться не хочет?
Андрей согласился сходить с ним в ближайший лес. Вслед за Андреем потянулся и Гена. Вечерело. Наступала белая ночь. Белесый диск солнца потихоньку опускался к горизонту. Жара спала, ветер стих, и гулять было бы очень комфортно, если бы не тучи комаров. В лесу их оказалось еще больше, чем на берегу. Противно пища, они голодной оравой накидывались на своих жертв. Отмахиваться от них было бесполезно. Нельзя было остановиться ни на секунду – лесные вампиры тут же садились на задницу, а то и на член. Парни аккуратно хлопали себя по этим частям тела, оставляя кровавые пятнышки на коже.
– Да бля, тут невозможно стоять! – не выдержал Андрей.
– И не говори! – отмахиваясь левой ногой и одновременно правой рукой, словно исполняя акробатический пируэт, подтвердил Гена. – Яйца все искусали!
Яков ушел поглубже в чащу, и сейчас оттуда раздавался отборный мат.
Пока шли обратно, Андрей вернулся к прерванному разговору:
– А кто этот Светлов?
Яков не спешил отвечать. Он пошарил по карманам своих брюк и вновь достал маленький листок папиросной бумаги, облизал его конец, затем высыпал из уже полупустого пакетика свое зелье:
– Будешь?
Андрей кивнул:
– Давай!
Яков протянул ему самокрутку и тут же свернул вторую:
– Ген, держи!
Армянин взял самокрутку и затянулся.
– Светлов – это местный бандит, рэкетир, – сказал Яков. – Облагает данью торговцев, цеховиков, валютчиков. Наполовину русский, наполовину татарин. Любит выпить и женщин. Но в целом мужик неплохой. Может помочь в сложной ситуации.
– У тебя были такие ситуации? – спросил Андрей.
– Бывало! Один раз мне должны были три тысячи, проценты вроде в срок отдавали, ну а когда пришло время отдавать «тело» – то есть основную сумму, – они слились. Я с ними шесть месяцев канителился. Потом мне посоветовали обратиться к Cвете. Но он решает вопросы за деньги, такcа у него от двадцати до пятидесяти процентов.
– И за сколько он тебе решил вопрос?
– За тридцать процентов.
– Ого! То есть ты потерял тридцать процентов от всей суммы?
– Нет, я не потерял, я вернул семьдесят процентов от своей суммы. Надо всегда видеть позитивную сторону дела. Это, кстати, отличает евреев от других народов. Мы стараемся во всем искать плюсы. И не унывать. Нас всю историю гоняют по миру, а мы ничего – живем. А почему? Потому что смотрим на все с хорошей стороны. Например, тебе подарили дорогой подарок – допустим, дорогую цепочку золотую, и ты можешь воспринять это как бремя, или риск, или повод для зависти окружающих. А другой человек примет подарок с большой благодарностью и всегда будет вспоминать добром подарившего.
– Интересно… – ответил Андрей. Довольно долго они шли молча, пробираясь между поваленных деревьев.
– Знаешь, какая у меня мечта? – сказал Яков и прикрыл глаза.
– Какая?
– Хочу, чтобы весь город обращался только ко мне. Для этого у меня должны быть наилучшие условия. Еще хочу давать деньги не только торгашам, но и простым людям, которые хотят купить машину, построить квартиру или дачу.
– Но у тебя процент высокий – многим не по карману. Для тех, кто торговлей занимается, три, четыре или даже пять процентов в месяц еще куда ни шло, но простые люди, которые живут от зарплаты до зарплаты, не смогут столько платить.
– Вот именно! – Яков поднял указательный палец. – Чем больше у меня будет клиентов с серьезным оборотом, тем лучше будут условия для простых. Ты пойми: четыре-пять процентов – это для коммерсантов и спекулянтов. Там такие суммы крутятся – ты не представляешь! Но и риски ого-го. А тем, кому деньги нужны на житейские потребности, я буду давать под один, максимум под два процента в месяц. В общем, моя задача в ближайшее время – создать крупную сеть клиентов.
Они наконец дошли до своих.
Мейхер и Савельев снова разжигали потухший костер, по очереди дуя на не остывшие еще угли. Игорь принес миску очищенных и порезанных яблок. Все окружили Якова – он не стеснялся делиться своими идеями, которых у него было великое множество.
– Короче, парни, предлагаю выпить за наше процветание. Я желаю всем нам, чтобы лет через пять мы стали миллионерами! – Яков поднял стаканчик.
– Ура! – поддержал его Игорь.
Выпив, Яков продолжил свои рассуждения. Андрей пытался внимательно его слушать, но алкоголь и трава давали о себе знать. Голова кружилась, его стало мутить, захотелось прилечь – палатка была готова, – однако Яков и компания расходиться не собирались.
– Ребята, есть предложение! – Яков обнял за плечи стоявших рядом Андрея и Гену. – Подгоняйте мне клиентов, а я буду накидывать по одному проценту сверху. Этот процент будет ваш.
– Яш, а какая у тебя конечная цель? – вклинился в беседу Игорь.
– В смысле? – спросил Малкин, вопрос показался ему странным, хотя и напрашивался сам собой.
– Ну, ты все время будешь выдавать деньги и жить на это или планируешь еще что-то? – пояснил Хохол.
– А ты в тему! Я как раз об этом ребятам говорил в лесу. Моя цель – чтобы ко мне со всего Ленинграда приходили, а потом и со всего Союза!
Хохол обомлел от такого ответа. Его глаза расширились, он обвел взглядом всю компанию и, не дожидаясь дальнейших объяснений от Малкина, проговорил с вызовом:
– То есть ты так дальше и планируешь быть ростовщиком?
Яков прищурил покрасневшие глаза и сжал губы. Андрей напрягся – казалось, вот-вот начнется серьезная перепалка. Для Хохла это было привычным делом, поэтому за него он не переживал, но было интересно, как поведет себя Яков.
– Знаешь, Игорек, я не ростовщиком планирую быть, я хочу создать нечто вроде банка. Чтобы люди ко мне обращались за финансовыми услугами.
Яков был сама вежливость, но в его движениях чувствовалась скрытая сила – он наступал на Игоря, и тот, на голову его ниже, вынужден был отступать.
– Но сейчас ты ведь ростовщичеством занимаешься? Это же так называется? – ехидничал Игорь.
– Называй как хочешь, но на самом деле я помогаю людям, – Яков сделал еще шаг вперед.
Игорь попятился и схватил первое, что попалось под руку, – пакет с бутербродами.
– Парни, будете?
Ему никто не ответил.
– Моя цель – захватить весь рынок Союза, – продолжал Яков. – Я планирую стать банкиром – как американские финансисты, только у нас.
– Кто-кто? – подал голос Мейхер. Он разлегся на покрывале и время от времени прикладывался к бутылке с водкой. Его сильно развезло, но за разговором он, как ни странно, следил.
– Есть такие крупные американские банкиры, которые возглавляют международные финансовые организации, они занимаются бизнесом в Штатах и по всему миру.
– А-а, слышал. Они еще спонсировали революцию семнадцатого года у нас, – кивнул Мейхер.
– В смысле, спонсировали? – не понял Савельев. – Кого спонсировали?
– Кого-кого? Большевиков! – ответил Мейхер, дожевав бутерброд. – Или ты думаешь, дедушка Ленин и вся его бригада приехали из Европы на опломбированном поезде без денег? И вообще, на какие шиши они жили в Европе почти двадцать лет?
– Вот из-за таких, как наш Яша, и происходят всякие катаклизмы – мировые революции и гражданские войны, – Хохол, улыбаясь, подмигнул своим друзьям.
– Или благодаря таким, как Яша, – вставил Андрей. – Ну согласитесь, парни, не было бы этих банкиров, может, история пошла бы по другому вектору.
– И нас бы тут не было, – в тон ему добавил Хохол.
– Нас-то точно, – заметил Мейхер.
– Да, действительно, вас бы точно не было, – усмехнулся Игорь.
– Ну ладно, парни, неужели вы верите, что кучка каких-то банкиров из Америки опрокинула гигантскую романовскую махину? Я не верю! – махнул рукой Савельев.
– А я верю! – хлопнул себя по колену Игорь. – И это не кучка банкиров, а мировые финансовые воротилы, соотечественники Якова и Аркаши, между прочим!
– Там не только евреи участвовали, – возразил Яков. – Там куча мала была! И американцы, и англичане. Их не устраивала Российская империя в прежнем виде, вот они и проспонсировали ненавистников монархии – большевиков. Все просто!
– А народ побежал, куда поманили! – возмущался Федор.
– Ты пойми, Федя, Ленин оказался самым способным участником революции. Ни царь, ни Керенский, ни военные не смогли бы сделать то, что сделал он. Финансирование из-за границы не отменяет его гениальности.
– И в чем же его гениальность? – спросил Гена, сделав особый акцент на последнем слове.
Яков не спеша допил остатки водки и повернулся к Гене:
– Знаешь, почему одни побеждают, а другие нет?
– Почему?
– Потому что одни вовремя смекают, а другие нет. Ну вот посмотри. Почему Европа всех опередила и почему именно там произошла промышленная революция?
– Ну а как же Штаты? – перебил его Савельев.
– Штаты – это те же европейцы, только по другую сторону океана, – ответил Яков. – Так почему же, а?
Все ненадолго примолкли, обдумывая ответ.
– Потому что там победили идеи гуманизма, – ответил Андрей.
– Вот-вот! – подтвердил Яков. – Но есть еще одна вещь, которую европейцы использовали.
Андрей пожал плечами.
– Европа вовремя придумала новую финансовую систему и, взяв кредиты у своих банкиров, пустилась покорять океаны и континенты, – со знанием дела рассуждал Яков.
– Каких банкиров? – поинтересовался Андрей.
– Разных – венецианских, флорентийских, голландских, был еще Гамбургский банкирский дом.
Андрей поразился знаниям и эрудиции ростовщика. Ему нравились образованные люди, но поначалу Яков ему таким не показался. Трудно было предположить, что Малкин настолько начитан. А ведь ему всего лишь двадцать пять лет. Такой далеко пойдет. Но вот странно, что Яков так подробно рассказывает о своих планах. Сам Андрей был скрытен, и откровенность Малкина вызывала у него подозрение.
– Ни хрена, Яш, у тебя познания! Где ты набрался всего этого? А главное, когда? – ляпнул, как всегда, бесцеремонный Хохол.
– Читать люблю, а времени у меня много, я ведь не с утра до вечера работаю.
Все замолчали.
Андрей вспомнил о Марине. «Эх, хорошо бы к ней сейчас». Но его размышления прервал Хохол:
– Так ты считаешь, что именно гуманизм сделал Европу лидером? И больше нет никаких причин? – спросил он, обращаясь к устроившемуся на подстилке Якову.
Малкин ответил не сразу – видно было, что он уже отрубается.
– Конечно!.. Они первые сообразили, что во главе всего не Бог, не государство, не император, не царь, не парламент, а именно личность. Это вдохновило человека на творчество, созидание и изучение наук. Человек захотел проявить себя.
Мейхер поддакнул приятелю.
– Ну а в нашей стране все пошло как-то наперекосяк. Вроде революционные лозунги – сплошной гуманизм. Вроде бы все для простого человека. Но вылилось во что? В тоталитаризм. Без свободы человек не может творить, – продолжал Яков, садясь на корточки и доставая из кармана сигарету.
– А вот ты говоришь, что вся финансовая система в нынешнем виде зародилась в Европе… Но как же древний Израиль? В иудейских храмах уже были ростовщики. Разве не там появились первые финансовые воротилы? – спросил Мейхер.
– Я думаю, что финансовые воротилы, наверное, были еще в Шумере, в Египте, в Ассирии. Так что Израиль – не первая страна в мире, где зародились финансовые инструменты управления, – сказал Андрей.
– Да уж! – согласился Яков. – Но евреи – самые профессиональные финансисты в мире.
– Слушайте, парни, у нас осталось немного водки – как раз на один тост. Давайте допьем и пойдем спать уже, – предложил Игорь.
– Я за! – поддержал его Савельев.
– Хочу предложить тост за то, чтобы в нашей стране можно было развиваться, трудиться и делать все, что тебе по душе. Чтобы мы не боялись, что нас пошлют в Афган, и чтобы поскорее там закончилась война. И чтобы у нас получилось в жизни то, что мы задумали, – Игорь протянул руку со стаканчиком в центр круга. Все чокнулись и выпили.
Стали устраиваться на ночлег. Яков, Хохол, Гена и Мейхер полезли в палатку, явно не рассчитанную на четверых, Андрей остался снаружи – не хотелось ютиться в тесноте. Он положил под себя большое покрывало, которое до этого служило импровизированной скатертью, и укутался пледом.
Андрей страшно устал, но уснуть никак не получалось. Ноги гудели, кости ломило. Все-таки многовато они с ребятами «приняли» сегодня, а до этого сколько пришлось пешком пройти!
«Сколько в мире разных людей! – думал Андрей, вспоминая сегодняшние разговоры. – У каждого свой опыт и мировоззрение. Свои идеи и цели. Свой путь. Вот Яков, например, действительно незаурядный, талантливый человек! Как это все интересно».
Мысли Андрея то и дело прерывал комариный писк, но вступать в бой с этими кровопийцами не было никаких сил. Он лежал, закрыв лицо краем пледа. Из палатки доносился громкий храп, а Андрей все думал о себе, о стране, в которой они живут, и о том, что «галерка» показала ему еще одну грань жизни советского общества. Ближе к утру он все же уснул.
Глава 13
Поездка, а особенно знакомство с Яковом, произвели на Андрея сильное впечатление, он был полон энтузиазма и, вернувшись домой, поделился с Геной своими соображениями насчет сотрудничества с Малкиным. Но осторожный Гена почему-то не спешил разделить восторги друга, лишь буркнул что-то неопределенное, а потом сказал, что идет мыться.
– Давай, а я попозже – позвонить надо! – крикнул Андрей вслед Гене и отправился на вахту.
Один гудок, два, три… его сердце билось все быстрее. Наконец на десятый гудок трубку взяли:
– Алло, – послышался мягкий голос на другом конце провода.
Андрей растерянно молчал: это была не Марина.
– Алло, здравствуйте, а будьте добры Марину? – он постарался придать голосу как можно больше вежливости, но имя Марининой матери почему-то произнести постеснялся.
– Добрый вечер! Ее нет дома.
«Нет дома?!» Андрей замер, не в силах вымолвить ни слова. Язык словно прилип к небу.
– А когда она будет? – еле выдавил из себя Андрей.
– Я не знаю, она мне уже давно ничего не докладывает! – отрывисто ответила мама Марины и сразу же повесила трубку.
Андрей стоял, слушая короткие гудки. Он не знал, о чем думать. По плану он собирался готовиться к первому экзамену, который должен состояться в эту среду. Но ответ матери Марины сбил его с толку.
Конечно, Андрей понимал, что Марина на него обиделась, но что вечером в воскресенье ее не будет дома, он никак не ожидал.
«Где же она? А главное – с кем?» – его одолевали тревога и ревность. Какая уж тут подготовка к экзамену. «Надо ехать к Марине домой и дождаться ее, даже если это займет целую ночь!»
Весь на нервах, Андрей выскочил из общежития и поймал первое попавшееся такси. Водитель, как назло, оказался болтливый. В другой раз Андрей, может, и поддержал бы беседу, но не сейчас. Он вздохнул с облегчением, когда они доехали до места. Быстрым шагом направился к подъезду Марины. И уже взявшись за ручку двери, остановился. Вот он поднимется, а ее нет – что он скажет ее родителям? Ему вспомнилось, как он мерз здесь зимой, провожая Марину до дома, а потом грелся в подъезде. Вспомнил первое свидание, первый поцелуй. И конечно, их первый раз. А теперь он тут, ждет ее, а она пропадает неизвестно где.
Андрей несколько раз обошел вокруг дома. На улице было полно народу: на скамейках перед подъездами сидела молодежь, кто-то играл на гитаре, влюбленные парочки в обнимку бродили из двора во двор. Андрею казалось, что все вокруг – даже хозяева, выгуливавшие собак, и случайные прохожие – счастливы. И только он один терзается подозрениями и дурными предчувствиями. На смену недоумению пришли угрызения совести, а за ними – обида. «Что она хотела этим доказать? – злился он. – Решила отомстить за выходные?»
Белая ночь вступила в свои права, приглушив яркое дневное солнце. Аромат цветущих трав боролся с едким запахом выхлопных газов. Безветренная теплая погода и пышная яркая зелень делали Ленинград похожим на южный курортный город. Андрей не замечал всей этой красоты.
Он присел на скамеечку у детской площадки так, чтобы хорошо видеть парадную Марины. Неужели она действительно ушла из дома из-за него?
Время шло, улицы опустели, музыка стихла, уже не слышно было смеха. Андрей остался один на один со своими размышлениями и тревогами.
Белая ночь постепенно переходила в серое утро. А он все сидел на скамейке, клюя носом. Андрей очень устал, от голода у него сосало под ложечкой. Пару раз он пытался улечься на скамейку, но лежать на неровных досках было очень неудобно. Когда Андрей закрывал глаза, у него возникало ощущение, что его укачивает, как в гамаке.
Неподалеку на высоком дереве попискивали какие-то птички. И это напомнило Андрею беззаботное детство. Как же тогда все было просто и ясно! Его окружали любящие люди, которые дарили ему тепло и ласку. Он любил их и знал, что его любят. Теперь все по-другому! Оказалось, что самый дорогой и близкий человек может стать источником не только счастья, но и боли. И эта боль, пожалуй, самая мучительная, потому что ее причиняет тот, кому ты открылся и отдался весь без остатка.
Андрей понимал, что ждать бесполезно. Он собрался уже уехать, но все же еще раз подошел к двери подъезда: «Может, все-таки подняться к ней? Вдруг она дома – прячется? Хотя бы точно выясню. Или признаться ее родителям в том, что у нас отношения и что я люблю ее?»
Но гордость и стыдливость не позволили Андрею реализовать свой план.
* * *
Гены в общежитии не оказалось – он уехал в институт на консультацию. Андрей разделся и, обессиленный, рухнул на кровать. Он погрузился в тяжелое забытье, но через три часа проснулся – то ли от перенапряжения, то ли от духоты, то ли от голода, – чувствуя себя абсолютно разбитым и потерянным.
Перекусив остатками супа и котлетами, которые по его просьбе приготовила одна из вахтерш – за щедрую плату, разумеется, – Андрей сел учить философию, но никак не мог сосредоточиться. Ни буддизм, ни Платон, ни Кант с Ницше не могли отвлечь его от мыслей о Марине.
Следующие два дня стали для Андрея пыткой. Он почти не спал уже третью ночь и был до предела измотан. Он спускался на вахту, чтобы позвонить Марине, но не решался набрать ее номер. А когда в конце концов звонил, ему отвечали либо мать, либо отец Марины, а один раз трубку вообще никто не взял. Может, что-то случилось? Спросить родителей, почему Марина исчезла и где она, Андрей боялся.
Тем временем Горан и Душен привезли из Югославии большую партию – двадцать три костюма. После сессии Андрей собирался снова выйти на «галерку». Но какая уж тут торговля.
Вечером накануне экзамена Андрей изнемогал от жары, тоски и неопределенности. Он читал и учебник, и конспекты, но все впустую. Философия и раньше не вызывала у него особого интереса, а сейчас казалась ему совершенно бесполезной наукой. Он решил, что, может быть, вернется к ее изучению лет через десять.
Андрею никогда не нравилось действовать по принуждению, выполнять чьи-то указания, даже если это касалось учебы. На втором курсе эта черта проявила себя во всю силу. Если до сих пор он заставлял себя зубрить то, что не представляло для него интереса, то теперь все в нем бунтовало против этого. Андрей уже не верил, что образование поможет ему добиться успеха в жизни.
Да и бурная личная жизнь не способствовала учебе. Поначалу Андрея тянуло в институт, чтобы пообщаться со сверстниками и однокурсниками, но после появления Марины он стремился сбежать оттуда как можно быстрее и часто прогуливал занятия, чтобы побыть с ней.
Гена видел, что друг находится на грани отчаяния, и пытался его подбодрить. Получалось не очень. Он расспрашивал Андрея о товаре и комиссионных югославам, потом переключался на сессию, но в итоге все сводилось к обсуждению личной жизни.
– Не надо делать преждевременных выводов, – осторожно сказал Гена. Он сам не так давно переживал из-за девушки и прекрасно знал, что испытывает Андрей, но считал, что, пока не поставлена окончательная точка, нельзя опускать руки. – Мало ли, почему она пропала, может, это и не связано с тобой.
Андрей поднял голову от учебника и посмотрел на друга непонимающим взглядом.
– Я по поводу Марины, – уточнил Гена.
– Ааа… – без энтузиазма протянул Андрей и стал смотреть в окно.
– Давай подумаем… Вы ссорились в последнее время? Может, она обиделась на что-то? – не отступал Гена.
– Нет! – покачал головой Андрей. – Все было хорошо.
– Но у тебя-то есть версия, куда она могла деться?
– Нет у меня версий! И сил уже нет об этом думать, – удрученно сказал Андрей.
– Ты, главное, не принимай близко к сердцу. Все уладится, – произнес Гена уверенным тоном, хотя оснований для уверенности у него не было никаких. Серьезным опытом в личной жизни Гена похвастаться не мог, и его слова показались Андрею издевательством. Без Марины его жизнь в одночасье стала бесцветной, пустой, а друг предлагает не принимать это близко к сердцу! Разве не абсурд?
– Не принимать? А как это возможно, не подскажешь?! – огрызнулся Андрей.
– Послушай, ну быть такого не может, чтобы она бесследно исчезла. Что-то здесь не то, – мягко сказал Гена.
– Вот именно, не то! Я вообще скоро сойду с ума. Что могло такое произойти, что она так со мной поступила? – повысил голос Андрей.
– Ну а ты сам-то что думаешь? Поделись! – почти по-братски спросил Гена.
– Хватит! Давай спать, – Андрей лег на кровать и накрылся простыней, но сразу же сбросил ее. Было слишком жарко, почти так же, как в ту зимнюю бурную ночь, которую они провели здесь с Мариной. Только тогда в комнате пахло пирожками и духами Марины, а сейчас – пластиком от упаковок югославских костюмов, которыми было завалено все помещение.
– Возможно, у нее кто-то появился. Ну или она ненормальная, – этот ответ дался Андрею нелегко. Все-таки он по-прежнему любил Марину и верил ей.
– А еще какой-нибудь причины не может быть?
– Нет.
– Ты получше подумай!
– Да нет никаких других вариантов, – раздраженно ответил Андрей.
– Ну а если ей хочется больше внимания? Романтики… Вот этого всего, что девушки любят!
– Ген, у нас до моего отъезда были прекрасные отношения.
– Это тебе кажется, что прекрасные. Женщины – очень сложные существа. Она могла быть чем-нибудь недовольна, но скрывала это, а потом ты уехал, и она психанула. Поездка стала последней каплей, понимаешь?
– А по-моему, женщины все время что-нибудь придумывают! Какую-нибудь ерунду! Что им не живется спокойно? – с досадой спросил друга Андрей.
– Между прочим, они точно так же про нас думают! Так что не волнуйся.
– Ну вот давай по-другому посмотрим! – Андрей повернулся к Гене. – Ты встречался с Лореттой, все ведь было хорошо, да? На первый взгляд.
