Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 53 (всего у книги 57 страниц)
Ронм подошел ко мне, оттесняя верзил широкими плечами и наматывая плеть на руку.
– Я закрою тебя собой.
– Где Хар? – поинтересовался я.
– Внесет смуту в толпу. Скажет, многим что у Дарока на примете особый противник.
Я кивнул, стараясь следить за толпой. Она сгущалась вокруг круга, выделенного под сражения. Мы с Ронмом потянулись следом за всеми.
Фаррд сказал мне, что Дарок на этом ритуале хочет убить очередного претендента на место вождя. Сказал, в обмен на секреты о Ронме и Харе, которых подослал ко мне и тоже привязал к себе чужими секретами.
На самом деле желающие занять место вождя менялись от ритуала к ритуалу. Менялись по желанию Фаррда и с его помощью. Будучи Вольным я пришел к нему с готовностью продать любую информацию, если взамен получу весомую помощь. Ради миссии я рассказал о Кхангаторе все, что знал. И Кхангатор не заставил ждать себя. Его викхарты отыскали меня, привели к мудрому вождю, и тот рассказал мне, что потребовал от него Фаррд и что он представляет из себя.
Это был лучший информатор во всем Фадрагосе. Для меня, как для Вольного, тогда его ценность лишь выросла. Для спасения Фадрагоса мне нужны были такие, как он. Но теперь… Теперь я хотел уберечь более ценную особу. Не будь ее в Фадрагосе, я бы позволил ему захлебнуться в крови.
В этот раз молодой воин, подосланный Фаррдом, покусился на святое – стал самим преемником старого вождя. Этого Дарок никому спустить не мог. Знал бы он, что к следующему ритуалу Фаррд займет его кем-нибудь новым… Он сделает все, лишь бы распри, являющиеся способом заработка и жизни информатора, продолжались. Тем более ритуал Ярости давно стал чем-то большим, чем просто доказательство силы и прореживание рядов воинов от слабых и никчемных. Теперь это еще и поединок, где решался вопрос власти.
Вонь васовергов перебила мою вонь. С ней я уже свыкся, как свыкся со многим. С невозможностью глотнуть чистой воды, с жизнью на камнях и в пыли. С жизнью без Ани. Но последняя привычка превратила меня в живого смертника. Без нее моя ценность жизни стала призраком. Все последние периоды, как и писала Аня в своем письме, я грелся воспоминаниями и тешил себя ложными надеждами, что все само собой наладится. Вот только так не бывает. Если чего-то хочешь, надо это завоевывать.
Ронм прятал меня от алчных глаз васовергов, ищущих кого послабее. В тесном круге одна пара противников сменялась другой. Последние падали, поскальзываясь на крови. Глаза привыкли сначала к сумеркам, потом – к темноте. Луна смотрела на нас свысока. Холодная, неприступная, познавшая высшее таинство, дарующее свободу – равнодушие. Но и у Вольной Луны была своя слабость. И пока ее слабость жила, Луна пряталась в ее тепле и свете.
И мне тоже необходимо мое Солнце.
Оперевшись рукой на плечо Ронма, я привстал на носках, когда знакомый силуэт вошел в круг. Присматривался внимательнее, боясь ошибиться.
– Это он, – подтвердил Ронм мои догадки и оскалился. – Тебе пора, человек. Пусть ярость Солнца даст тебе сил и позволит твоей задумке свершиться!
Скинув мою руку с себя, он от души хлопнул меня по плечу. Я не тратил время на прощание. Опасаясь опоздать, активно проталкивался через воинов. Помедлил, когда приветственный свист затих окончательно. Без сомнения – большая часть присутствующих, даже из числа врагов, считались с Дароком. Он не спешил выбирать врага, как и преемник старого вождя не баловал его уважительной поспешностью. Они смотрели друг на друга, задрав головы. Дарок – стоя по центру круга, залитого кровью; преемник старого вождя – в первом кольце воинов.
Дарок стал приподнимать правую руку, с явным намерением указать на выбранного им противника. Я стремительно вошел в круг и на всякий случай сразу отошел к толпе. Очерчивая внутреннюю границу круга шагами, решил еще раз присмотреться к Дароку. Не мешало вблизи оценить его способность владеть рукой и двигаться. Первые удивленные возгласы донеслись отовсюду, но не сбили с пути. В мыслях был привычный холод Вольного: передо мной стояла ясная цель, ради которой я готов отдать все, что у меня есть.
Дарок так и не поднял руку до конца, лишь приподнял немного. И стиснул кулак. Смотрел на меня удивленно и брезгливо, словно не верил собственным глазам.
– Волчонок, – прочел я по толстым губам.
И снова уставился на руку. Ровно в этот миг ее охватила дрожь. Не больше десяти секунд прошло, как одолела слабость. Под ногами скользко от луж крови. И васоверг тяжелее меня. Менее ловкий и поворотливый…
– Здравствуй, Дарок, – поприветствовал на общем языке, медленно заходя ему за спину и вытаскивая кинжал из ножен.
Он стоял неподвижно. Рога мешали сильно ворочать головой, но они же защищали спину от режущих ударов.
Толпа загудела, требуя Дарока убить человека. Они хотели избавиться от меня быстро, как от мухи. Кричали об этом на языке васовергов. Сначала неуверенно, боязливо, будто сами опасались вызвать на себя гнев будущего вождя, но постепенно смелели.
Я завершил круг и снова мог видеть лицо Дарока. Глаза цвета стали, шрам рассекающий лицо… В груди чувствами шевельнулись отголоски ожившей памяти. Как мог я допустить все то, что было между ним и Аней? Ее кровь, синяки, побои. Как забыть?
Просто нужно помнить, что сама Аня важнее мести.
Я тряхнул волосами и сразу же свободной рукой заправил прядь за ухо. Склонил голову к груди, готовясь к бою. Медленно занял выгодную позицию. Дарок и не заметил. Морщился, глядя на меня. Его плети лежали на земле, пачкались в крови, местами утопая в ней полностью.
– Я не откажу тебе в быстрой смерти, безумец, – первое, что произнес Дарок на общем языке. Произнес негромко, будто не хотел, чтобы его слышали за пределами круга. Затем фыркнул и обратился уже ко всем. Обратился с насмешкой, высокомерно: – На лбу человека белый росчерк! Какой-то слабак посмел спрятаться за ним! Вы понимаете, братья мои, что это значит?
Толпа загудела; я нахмурился. Дарок раскинул руки.
– Это означает, что среди нас завелась жалкая падаль! Он пользуется чужими руками, чтобы избавиться от меня! Он боится меня! И чьими руками он хочет убить меня?! Человеческими! Посмотрите на этого глупого малыша! Наверное, он даже не понимает, к чему его принуждают! Скажи мне, добрый человек, чем тебе угрожали, раз ты вытерпел сложнейший ритуал и вышел против меня! Расскажи нам, кто поставил тебе безымянную метку?
Я скривился, слушая громкую речь. В ней звучало оправдание. Возможно, еще извинения. Он пытался отмазать меня, облагоразумить. Подсказывал, что я могу обвинить того, кто привел меня сюда, включить простака и идиота, и тогда, возможно, уйти отсюда живым. А если не удастся вывести меня со священной земли живым, то он заранее просил прощение тем, что сделал все, что в его силах. Он пытался спасти мне жизнь. Выходит, поход, несмотря на наши разногласия, сблизил нас. Мне приятно – глупо это отрицать. Но я пришел не за этим.
– Заткнись, великий будущий вождь! – вскинув голову, крикнул на васовергском языке, чтобы понял абсолютно каждый. Дождался мертвенной тишины, посмотрел в ошалелые глаза Дарока и с улыбкой добавил: – Или ты не такой свирепый и бесстрашный, как о тебе ходит молва? Струсил перед человеком? Это ты правильно. – Играюче подбросил в руке кинжал. – О таком, как я, вы еще не слышали!
Дарок медленно побледнел и стиснул клыки. Он склонил голову в вежливом приветствии и тихо произнес на общем:
– Как хочешь. – Сплюнул и добавил: – Дур-рачье!
Я не смутился. Покачал головой, внутренне напрягаясь и готовясь к тому, что из жалости ко мне Дарок решит избавиться от меня быстро.
– Ты просто не знаешь, кто перед тобой, великий вождь! – продолжал я спасать его репутацию. – Поэтому не испытываешь страха передо мной! Но я…
Плеть подняла брызги крови. Рубиновые капли засверкали в свете Луны. Я вложил кинжал в ножны и отпрыгнул в сторону.
Холодные капли упали на щеку и шею. Колено погрузилось в лужу, штаны мигом впитали липкую влагу. Дарок припал на правую ногу, дернул левой рукой. Толпа волной отхлынула от круга. Бритва плети блеснула неровной гранью, и я подставился намеренно. Ладонь обожгло болью, но я сжал бритву. Второй рукой перехватил плеть и дернул быстро, резко, немного вниз – как учили Ронм с Харом. Большая часть толпы наверняка даже не успела увидеть произошедшее, но если и видела, то не пристыдит человека. Мы раса непредсказуемая, подлая, слабая. От нас можно ждать всего. И надо помнить об этом, выходя в бой против людей.
Дарок ссутулился, хватаясь за локоть. Васоверги говорили, что от такого рывка ощущение, будто по локтю ударили молотом. Сводит спину, ноги подкашиваются и слабеют.
В два шага я приблизился к Дароку, схватил вторую плеть и дернул так же. Не останавливаясь, зашел за спину и пнул в поясницу. У него не было шансов. Он лишил себя их еще тогда, когда подумал, что перед ним стоит тот простак из далекой Солнечной, забытой всеми на Краю Фадрагоса.
Спустя миг я сидел на Дароке и, удерживая в кулаке рукоять кинжала, давил на горло. Навершие рукояти упиралось под подбородком, вынуждая запрокидывать голову, основание – в ямку, лишая воздуха, костяшки пальцев опасно нажимали на кадык – уязвимое место для всех живых. В жизни Вольного Кхангатор в бою ударил меня по нему – не достаточно сильно, чтобы убить, но достаточно, чтобы научить раз и навсегда защищать горло от ударов. После той травмы я лишился голоса на несколько недель, а когда он появился, то был сиплый, как у старика. В жизни деревенского паренька мужик, подаривший мне рождение, швырнул меня на кучу поленьев. И я упал горлом на выступ. Едва не потерял сознание, а потом так же не мог говорить несколько недель. Когда сумел, голос подростка был хриплым, надломленным, как у взрослого мужчины, болеющего недугом.
Молчание вокруг звенело. Чудилось, будто его можно было пощупать, вдохнуть. Но я не позволял себе расслабиться. Дарок трогал мои плечи, шею, лицо… Пытался дотянуться до глаз, наверняка надавить на них, но руки были ослаблены подлым приемом. У меня было время, чтобы донести до него свое главное требование. Уклонившись от его руки, перепачканной в чужой крови, я склонился над ним и проговорил резко и отчетливо:
– Не ищи ее!
Отвернулся вовремя – мокрая пятерня мазнула по щеке. Влажный след охладил кожу. Тряхнув головой, я проговорил:
– Я пришел не убивать тебя! Выслушай меня!
Дарок оскалился, но дергаться перестал. Из его груди вырывалось хриплое дыхание; крепкие рога скрежетали по мокрому камню. Наверняка, больно давили в лопатки. Я осмелился сбавить давление на горло. Дарок опустил правую руку в лужу, левой вцепился мне в плечо. Я стиснул зубы, но не стал вырываться – понял, что васоверг лишь хочет показать воинам, что просто так не сдался.
Стальные глаза ловили холодный свет Луны, волосы серебрились на висках и между рогами, остальные, впитав в себя кровь, потемнели. Дарок пытался посмотреть на меня, но не мог изменить положения головы.
Я тихо повторил:
– Не ищи ее.
Он поморщился. Кадык под моим кулаком пришел в движение.
– Все из-за девки? – донесся до слуха еле уловимый хрип.
– Все ради нее.
Дарок коротко глотнул воздуха. С трудом, совсем кроху. Я расценил его бездействие, как смирение и принятие главного требования. Сказал, вкладывая в тон просьбу:
– Доверься мне, Дарок, и я сделаю тебя вождем. Поверь мне, как Гар’хорт поверил когда-то человеку. И пусть тот человек, остался позабыт вождем и всем миром, поверь мне, он сделал многое, чтобы Гар’хорт вознесся. Я вознесу тебя. Я дам тебе то, что ты желаешь. Только доверься мне. Позволь человеку удивить тебя. Духи Фадрагоса, просто доверься мне! – Я не знал, какими уговорами убедить его. Облизав пересохшие губы, добавил: – Доверься, как доверилась бы мне Асфи.
Быстро слез с Дарока. Он мигом перекатился на бок и попытался встать, но застыл на корачках. Ему не хватало воздуха. Я пользовался этим промедлением и проявлением слабости. С гордо поднятой головой прошелся вдоль толпы, с любопытством рассматривая воинов. Многие из них выглядели растерянными, а кто-то – довольным. Еще бы… Как мог прославленный воин, претендующий на место вождя, проиграть какому-то человеку? И если теперь Дарок убьет меня, то все будут помнить обстоятельства его победы. Ведь я смотрел на всех, словно победитель, расхаживая по участку, залитому кровью, а Дарок в это время горбился, упираясь руками в землю.
Замечая краем глаза, как он поднимается, я развернулся. Быстро подошел к нему и под напряженными взорами его приспешников сел на землю. Беспечно. Будто присел отдохнуть на поляне. Когда Дарок выпрямился и хмуро посмотрел на меня, я вежливо склонил голову и протянул ему кинжал.
По толпе пробежал ропот.
– Ты недооценил противника, великий воин! – произнес я. – Уверен, если бы ты отнесся к моим предостережениям и ко мне с серьезностью, то я бы проиграл тебе! Я пришел сюда, чтобы впечатлить тебя и попросить твоего покровительства!
Воины вокруг загомонили с новой силой. Я чувствовал взоры на себе. Разные: жадные, брезгливые, недоуменные, цепкие…
– У тебя нет выбора! – в этот раз я подобрал слова на драконьем языке.
Возможно, ошибся в трактовании, но многие руны должны были передать смысл.
Дарок прищурился, разглядывая меня с подозрением. Набычился словно мсит и произнес тоже на драконьем:
– Ты другой. Что девка подарила тебе?
Я долго молчал, размышляя верно ли перевел вопрос. Потом медлил, потому что никак не мог подобрать верных слов. Мои познания древнего языка заканчивались на рунах, произношение было совсем слабым. Ответил на общем:
– Она сказала мне, кто я. – Стер улыбку с лица и поторопил с решением, подталкивая к верному действию: – Мой лоб остался без имени, великий Дарок! Я принимаю твою силу и прошу твоего покровительства. Поставь мне метку своего дома, если принимаешь меня, и укажи на того, кого считаешь достойным зваться твоим врагом! Сделай то, что требуют ваши давние традиции. Позволь мне доказать тебе свою силу, а другим показать, что моя сила – продолжение твоей! Мои руки – продолжение твоих рук. Убей своего врага моим оружием!
Дарок медлил. Сталь свирепо блестела в глазах, глубоко посаженных под бровями. Шрам рассек лицо сильнее, толстые губы кривились. Наконец, кулаки разжались. С моей ладони исчезла тяжесть кинжала. Дарок одним росчерком порезал себе пальцы и подождал, когда на них выступит кровь. Через несколько секунд она потекла по руке, а спустя мгновение я закрыл глаза, чувствуя мокрые прикосновения ко лбу.
– Я принимаю твою силу, дитя Ярости и Солнца! – Дарок указал на преемника старого вождя и произнес. – Вот твой враг!
Склонился ко мне, возвращая кинжал, и добавил тише:
– Сдохнешь – я насажу твой труп на площади Жатвы на самое видное место. Всю Луну будем терзать его и резать на лоскуты.
Я нахмурился. Дождался, когда он отойдет, и поднялся. Выбранный васоверг, как и многие другие, выглядел изумленным. Но изумление быстро сменилось готовностью принять бой. На отвратительном лице даже виднелось предвкушение легкой победы. Я догадывался, какими путями заплутал его разум. Наверное, он услышал мои слова, что Дарок попросту недооценил меня, и считал, что не допустит этой же ошибки.
Наивный.
Когда-то Аня просила научить ее драться. Я отказывал ей, понимая, что дерусь плохо. Несравненно лучше я убиваю. А драки… Драки для дураков, у кого есть время махать кулаками бесцельно.
Я шагнул в сторону, занимая позицию против нового противника. Сжал кинжал крепче и, придавая взору беспечности, старался следить за малейшим движением воина. Он двигался осторожно и тоже наблюдал за мной. Пытался предугадать нападение или выбрать лучший миг для него. Я не двигался. В отличие от прошлого поединка, в этом от меня не требовалось ничего сложного, кроме терпения. Убивать я научился раньше, чем нормально говорить.
Васоверг сделал пробный взмах, и я легко уклонился от него, просто отступив в сторону. Когда-то мне приходилось бороться за жизнь против нескольких противников, в числе которых были и сильные викхарты, кому подчинялись великие духи разрушения. Теперь передо мной был васоверг, не предполагающий, что перед ним может стоять Вольный.
Он ударил снова, метя рассекающим ударом в шею. Я пригнулся, пропуская бритву над головой, и бросился вперед. Васоверг, оценил опасность верно – склоняясь мне навстречу, быстро прикрыл предплечьем живот, грудь и шею.
Оставил открытыми глаза…
Я полоснул по ним сверху вниз, не сомневаясь в остроте клинка. Два стремительных движения – меньше секунды. И я отпрянул обратно ближе к гомонящей толпе. Несколько секунд обреченный васоверг еще не понимал произошедшее. По его лицу потекла кровь, заливая порезанные глаза, и он моргал, стискивая плети в ладонях крепче. Было ощущение, будто он пытался сморгнуть паутину с глаз. Я не знал, бывает ли боль при таких ранах, не знал, что он почувствует, но предполагал, что ему вот-вот станет невыносимо страшно. Я ждал этого.
Васоверги вокруг загомонили громче, заулюлюкали, засвистели. И раненый воин потерялся в пространстве полностью. Беспомощно выставив руку перед собой, стал щупать лицо, брови, скулы – трогал все, кроме глаз. Словно боялся, что кошмарная догадка оправдается.
Когда стиснул клыки и согнулся, закрывая лицо руками, я опять приблизился к нему. Это был тот самый момент, которым нужно было пользоваться. Помедлю немного – опоздаю. Наверняка воин начнет мстить, беспорядочно размахивая плетями и разъяренно защищая свою жизнь. Все еще растерянный, обескураженный, он был уязвим, как несмышленый ребенок. Мне ничего не стоило просунуть кинжал под толстую шею и порезать ее. Кровь хлынула на сапоги васоверга. Он стал зажимать рану одной рукой, а второй, опомнившись, слепо рыскать вокруг себя. Я только отдалялся от него, не смея отворачиваться до того, пока он не упадет замертво. Врагов нельзя недооценивать, даже если те смертельно ранены.
Постояв несколько долгих секунд, согнувшись пополам, васоверг повалился в лужу крови. Воодушевленные смертью васоверги приветствовали меня свистами и поздравляли Дарока. Другие, кому не терпелось продолжить испытание, подхватили мертвеца и потащили к краю плато. Вскоре тело будет лежать далеко внизу.
Я остановился возле Дарока и, глядя ему в глаза, проговорил:
– Фаррд провел меня сюда.
– У него нет на это права, – усомнился в моем признании Дарок. – Он сам ни разу не проходил ритуал Ярости.
Гахсод выступил из-за его плеча. Его цепкий взор следил за каждым моим движением.
– Хочешь сказать, что эта тварь обманула всех нас?
– Разве до этого он никогда никого не обманывал? – поинтересовался я, озираясь.
Из круга доносились новые выкрики, а мы незаметно оказались оттесненными подальше. Меня обступили Дарок, Гахсод, Архаг и Норкок. За головой последнего васоверга мелькнуло лицо Ронма.
Норкор сплюнул под ноги, сжимая кулаки, и требовательно произнес, обращаясь на своем языке к Дароку:
– Пора покончить с ним! Он позорит нашу расу.
– Он хотел, чтобы я убил тебя, – сказал я Дароку. Дождался, когда он посмотрит на меня заинтересованно, и продолжил: – Поэтому он провел меня сюда. Я бы не хотел обсуждать все это в толпе, но я обещал тебе, что вознесу тебя.
– И ты можешь это сделать? – Серебристые брови приподнялись.
– А ты думал, что я болтал попусту? – Я поморщился. Поманил Дарока к себе, и тот склонился ко мне, позволяя говорить себе на ухо. Вокруг стоял гул голосов, вынуждая повышать голос. – За старым вождем нет никого, кроме Фаррда! Я убежден в этом. Многие связаны с Фаррдом и делают то, что он просит. Взамен он дает им положение. Лживое положение – иллюзию! Старый вождь слаб! И вся его власть – это огромная иллюзия.
– Ты говоришь ересь!
– Проверь это! – Я хлопнул Дарока по плечу. – Если Фаррда убью я, сколько мне придется пережить вызовов на бой? Ну! Массу! Сотню! Тысячу! Его место для многих васовергов – лакомый кусок! Поэтому я не убиваю его. Мне дорога моя жизнь. Точно так же думают другие васоверги! И все терпят Фаррда и ждут, когда кто-то подставится вместо них!
Вцепившись в рукав его куртки, я потянул его на себя, привлекая больше внимания.
– Если Фаррда убьешь ты, кто осмелится бросить вызов тебе и оспорить его место с тобой?
Дарок фыркнул изумленно.
– Пусть найдется такой дурак! Я хочу посмотреть на него!
– В этом все и дело. Убей его собственными руками! Казни этой же Луной! Может, ты и не поверишь мне, но срубив лишь ему голову, ты обезглавишь многоголового монстра засевшего в Васгоре! Многие васоверги разбегутся кто куда. Многие сразу же перейдут на твою сторону! Другие этой же Луной притащат тебе старого вождя живьем!
Дарок думал недолго. Хмурясь и стискивая клыки, посмотрел на Гахсода, слушающего нас внимательно, и кивнул ему.
* * *
Эта ночь была неспокойной. Яростные васоверги омывали улицы города кровью слабых. В доме на скале стояла гнетущая тишина.
Его владелец встретил меня воодушевленно и удивился, когда вслед за мной внутрь ворвались Архаг и Норкор. Мне пришлось ждать на плато, пока они не прошли свое испытание боем, а затем вести их к первой нити заговора. Страшное преступление – ставить даже безымянную метку на лоб кому-либо, когда сам не достоин зваться яростным. Наверное, этой ночью он еще сумеет спасти свою жизнь, рассказывая на площади перед воинами обо всех предательствах и подлостях, к которым принуждал его Фаррд. Жалкую жизнь пощадят, если парень как следует покается.
Теперь же в доме было пусто.
Снаружи доносились звуки. Громкие возгласы, предсмертные крики, глухие удары, свист плетей… Агония иллюзорного монстра.
Дарок велел мне не высовываться. В такой суматохе его же воины могли случайно убить меня. Празднование ритуала не состоялось. Вместо этого яростные васоверги устроили очищение дома от скверны и слабости.
Я стоял у окна и наблюдал за мраком улицы. Ждал, когда новый вождь вызовет меня к себе. Ближе к рассвету над городом бесшумно промчались огромные тени. Они исчезли по направлению той части, где выстроил себе крепость старый вождь. Я понял, что ждать придется дольше.
С восходом ветер принес запах гари. Не удивлюсь, если дракон Кхангатора оставил свой след в этой битве. Еще через полчаса дым заполз в дом и быстро заволок комнаты. Я собрал вещи и покинул пристанище.
Сбежал по крыльцу, глядя на ранние тени и свет солнца, создающие собой причудливые фигуры. В одной тени, залегшей в укромном месте скалы, почудились обнимающиеся парень и девушка. Дым, поднимающийся вдали, тоже падал тенью у их ног, будто хотел прикрыть бесстыдство. Я отвернулся.
Но от рассвета спрятаться не мог.
На верхней ступени лестницы остановился. В этот раз чувствовал себя при встрече с васовергами спокойнее – я был вооружен полностью: за спиной меч, на одном боку кинжал, на другом – топор, в мыслях имя Алурея, в душе вера в свои силы.
Два васоверга, измазанные кровью, бодро поднимались ко мне. Дым щекотал ноздри, заставлял морщиться и щуриться. С каждым мигом от него все сильнее щипало глаза.
– Он чуять, что мы идти за ним!
Ломаный общий говор Норкора позволил мне узнать утренних гостей. Настороженность не прошла до конца, но волнение, что придется снова убивать, отпустило.
– Мы за тобой, волчонок! – На грязном лице Архага блеснули белизной клыки.
Я ответил на их улыбки молчаливым кивком.
По городу носились воины, разбитые по тройкам и четверкам. В домах, где жило обычное население, были закрыты ставни и двери. Через каждые несколько метров можно было разглядеть брызги крови. Запах смерти заполонил собой каждую улочку. Мы быстро двигались в сторону крепости старого вождя. В нескольких местах за высокими стенами клубился черный дым, в другой части все было объято зеленовато-желтой дымкой.
Архаг оглянулся на меня в тот момент, когда я разглядывал ядовитые испарения дракона.
– Это склад амулетов, – пояснил васоверг, удовлетворяя мой интерес. – Ну… До нас доходили слухи, что там вождь разместил скверну, позорящую истинную силу васовергов. Дарок предлагал его прислужникам сдаться и доказать свою силу в поединках. И он предупреждал, что если кто-то решит зайти в склад и прибегнуть к скверне в бою, то Хайко плюнет на них. Они не слушали его! Ринулись на склад скопом.
Этот васоверг болтал всю оставшуюся дорогу. Изредка Норкор поправлял его на ломанном общем языке, словно они забыли, что на ритуале я говорил на васовергском. Либо решили, что за небольшой срок я не мог выучить его достаточно хорошо.
На территорию крепости вошли через дыру в стене.
– Хайко так и не научиться нормально приземляться, когда волноваться, – сообщил Норкор. – А бой и дракону волнительно.
– Старый вождь никогда не выходил из крепости? – спросил я, обходя обгоревшую груду досок.
– А зачем ему выходить? – Архаг махнул рукой, ускоряясь и сворачивая к тесным улочкам. – Ему все приносили. Жил, как правитель слабых регионов. Ничего, Дарок напомнит всем, что мы смелые воины, а не изнеженные девицы. Нам сюда. На центральной улице от жара пламени обвалилась земля и дома.
Сама крепость не попала под дым. Ветер относил его в сторону. Толпа васовергов воодушевленно переговаривалась, стоя возле сгруженых в кучу трупов. Они заметили нас и дружно смолкли. С уважением кивнули Архагу и расступились. Мы взбежали по широким ступеням и вошли в арку дверей. Их створки валялись внутри вместе со щепками.
– Ты был прав, человек, за старую мразь почти никто не заступился. Лишь горстка идиотов. Пока часть их кинулась к складу с амулетами, другая – решила дать бой своими руками. Но больше половины собратьев, находящихся внутри, стоило им дослушать речь Дарока, выбросили плети против упрямых союзников. Им не хотелось прислуживать куче старых костей с дряхлой плотью. И многие находились тут совсем по другим причинам. Теперь будем разбираться с каждым!
Лучи рассветного солнца проникали внутрь через бойницы и разгоняли полумрак. На стенах виднелись черепа драконов, головы огромных медведей, волков и пустынных котов. Столы лежали перевернутыми прямо напротив входа, будто ими выстраивали баррикады. Скорее всего, так и было. Архаг и Норкор исчезли за поворотом, и я поспешил за ними.
Лестница привела нас в просторное помещение. Большие зарешеченные окна тянулись во всю стену и открывали вид на весь Васгор. Отсюда казалось, что он горит от Солнца. Яркий свет растворял в себе даже клубы дыма, вьющиеся в нескольких местах. Дарок стоял на небольшой возвышенности в центре зала с кружкой в руке и любовался своим городом. Несомненно, огромная обитель всей его расы теперь принадлежала лишь ему одному. Кожаная куртка, изодранная со всех сторон едва ли не в клочья, лежала в ногах. Если на полуобнаженном теле воина и была его кровь, то давно смешалась с кровью врагов. Порезы виднелись и на мускулистых плечах, и на толстой шее; штаны были с прорехами, и края слиплись от крови. Она же спеклась сгустками и превратила лохмы волос в пакли. Из-за нее почти нельзя было разобрать черты лица. Лишь глаза сияли на темной маске из смеси красно-бурой грязи.
Норкор встал ровно за мной, будто опасался, что я могу выкинуть что-нибудь дурное, и на этот случай собирался быть поближе. Новый вождь склонил голову и покосился в нашу сторону. Архаг выступил впереди меня и отчитался:
– Всех, кто пытался сбежать поймали. Их собирают на площади Жатвы. Мы ждем, когда ты казнишь их! Те, кто сдался добровольно, ждут сортировки. Слабых будут судить воины. Это наше к тебе требование! Твоих воинов. Сильных оставляют для суда тебе. Но суд должен быть публичным!
– Это тоже ваше требование?
Архаг подтвердил. Дарок оскалил в улыбке клыки и повел кружкой в воздухе, поглаживая грудь.
– Пусть будет так! Мои воины заслужили несколько рассветов и Лун празднования! Скрасим его судом. Что с перебежчиками?
– Они приняли твои условия и готовы пройти поединки и доказать тебе свою Ярость! Никто не смеет оспаривать твое положение. – Архаг склонил голову к груди. – Ты вождь, Дарок!
Я не удержал улыбку, глядя на неприкрытое удовольствие васоверга. Серые глаза были наполнены мечтательностью.
– Разыщите Гахсода. Он должен проверять пострадавшие стены крепости. Скажите, чтобы отправил воинов в дома тех, кто сдался и ждет суда. Пока приговор не вынесен, охраняйте владения каждого. Кто-то из наших собратьев будет оправдан и вернется к себе. Они должны быть приняты нами с должным уважением. Понимаешь, для чего, Архаг?
– Чтобы укрепить союз, а не посеять зерно раздора между нами.
– Я уверен, что когда-нибудь именно ты одолеешь меня, уже никчемного старика, и станешь вождем. В тебе достаточно для этого ума. – Замолчал ненадолго, с любопытством наблюдая за Архагом. Тот стиснул кулаки, слушая похвалу. – Выберите тех воинов, кто по вашему и по мнению большинства был лучшим в этом сражении. Дома беглецов, этих никчемных слабаков, отныне ваши! Все, что в них, – забирайте и делите между собой разумно.
– Женщины? – уточнил Архаг. – Привести их тебе?
– Не нужно. Разбирайте. У старого вождя их оказалось даже больше, чем я осилю. Видимо, все могущество старика уходило в меч, который не смог защитить его от нас.
Норкор захрюкал со смеху, одобряя пошлую шутку. Я попытался перехватить взор Дарока, чтобы понять, не задумал ли он и дальше требовать Аню себе. Но васоверг упрямо не смотрел на меня. Злил.
– Я выберу себе с десяток его баб. Остальные скрасят праздник. Можешь обрадовать этой вестью тех воинов, кому не достанется наград после этой Луны. Идите.
Архаг оглянулся на меня, но перечить вождю не посмел. И спустя несколько секунд мы с Дароком остались одни. Он не церемонясь отбросил кружку в угол и поморщился, наблюдая, как растекается красная лужа по пыльному полу.
– Сладкое пойло – худшее, что может позволить себе васоверг, – осудил, сходя с возвышенности и направляясь к каменному креслу у окна. Форма спинки предусматривала даже вырез для рогов. Дарок пнул скомканную зеленую штору с золотой каймой, брошенную на пол, и прошел дальше. – Устроил тут девчачьи залы. Совсем ополоумел старик.
Я терпеливо стоял у порога в ожидании более интересного разговора. Дарок поднялся по ступеням, растянутым вдоль всей стены к окну, еще раз окинул взором свои пылающие владения и, наконец-то, развалился в кресле. Уделять мне время не спешил. Возможно, проверял мою выдержку. Лениво расплел плеть сначала с одной руки, перебросил ее через подлокотник на пол, затем добрался до второй. Закончив, налег спиной на каменные жерди спинки.
– Ну, человек, – тихо обратился, буравя меня тяжелым взором, – чем еще ты меня удивишь?
Мне не хотелось стоять у входа и проявлять полное смирение. Я подошел к длинному столу, останавливаясь напротив Дарока, погладил отполированную каменную столешницу и посмотрел на него. Коротко произнес:
