Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 57 страниц)

– Еще одна любительница теорий, – добродушно усмехнулась Елрех. Поправила мои волосы и вновь оживила камень в груди: – У вас с Кейелом будет много тем для бесед. Слышала бы ты ту чепуху, какую он несет. А Ромиар его еще и распаляет, будто в самом деле ему верит.

Вскоре мы собрались в комнате у Ромиара, где он вызвал слуг, а затем стал нагружать их бесчисленными распоряжениями, словно предостерегался от подслушиваний. И я понимала его – у эльфов острый слух. И я краснела, вспоминая, когда именно сказал мне об этом Кейел. Тогда, еще будучи Вольным, он тоже злился на меня и смотрел так же пристально, как и сейчас. Кажется, этот взгляд заметили все, но не стали вслух проявлять любопытство.

Елрех сидела рядом со мной на диване, отвлекаясь на энциклопедию по растениям и ожидая, когда Ромиар отпустит слуг. Сам Ромиар так и не вылез из кресла, все еще одновременно и раздавая поручения, и разгребая завал из бумаг, свитков и книг. Я облокотилась на подлокотник изящного диванчика и наблюдала за всеми, кроме Кейела. Он развалился на стуле, сцепил руки в замок и, склонив голову, неотрывно смотрел на меня. Это было не просто демонстрирование интереса ко мне, а, судя по выражению лица, открытым вызовом. Будь он Вольным, я бы такое смелое поведение поняла, но сейчас не могла объяснить. Ладно, я его поцеловала – соблазнила фактически на предательство любимой девушке. Это, конечно, повод для ненависти, но ненавидеть при этом логично самого себя, а не меня. К тому же мне показалось, что иногда он всех нас одаривал этим гневным взором, будто подозревал в подлом заговоре.

Когда дверь за прислугой закрылась, Ромиар снова зашумел выдвижными ящиками, затем застучал амулетами, а после быстрым шагом направился к двери. Молча положил крохотный камешек на узорчатый карниз над дверью. Темно-коричневый амулет растворился без следа на таком же элементе декора.

– Чтобы наверняка нас не услышали, – пояснил Роми и вернулся к своему месту за столом. – Ну что, думаю можно начинать.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула я.

Во мне теплилась надежда, что уверенность в себе, данная с прозрением Вестницы, а также укрепившаяся в Васгоре, вернется сразу же, как я погружусь в воспоминания о всех пройденных испытаниях. Мне хотелось хоть как-то защититься от незнакомого Кейела, чье прикованное внимание игнорировало любую каменную шкуру и мешало собраться. Несмотря на все знания о нем, о том, какая он со всех сторон беспомощная жертва, я ни на миг не забывала, что зубы у этой жертвы все-таки имеются. Иначе он бы не появился в Медвежьей колыбели с отчаянной попыткой отомстить за что-то обидчикам своей ненаглядной Лери. Черт возьми, неужели в его глазах я теперь тоже стала угрозой для нее?

Выпрямив спину и улыбнувшись всем, я приготовилась начать заготовленную речь. Но…

– Я не иду с вами, – вдруг заявил Кейел и, наконец-то, отвернувшись от меня, уставился на Роми.

– Что случилось? – насупился тот и покосился в мою сторону.

Я округлила глаза и пожала плечами.

– Не хочу мешать вашим планам.

– Ты вовсе не мешаешь, – мягко заверил Роми. – Правда, Асфи?

При чем тут я? Поинтересоваться об этом не успела – меня опередил Кейел:

– Зачем я тебе?

– Кейел, – чутко произнес опешивший Роми, – что случилось с…

– Я не настолько дурак, чтобы отдать себя на растерзание – вот, что случилось!

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – растерялась я.

Кейел посмотрел на Елрех.

– Ты тоже?

– И я тебя не понимаю, добрый человек, – ответила она, откладывая энциклопедию. Прищурилась и обратилась к нам двоим: – Что произошло между вами в мастерской?

– Ничего!

– Асфи призналась в любви, – одновременно со мной произнес Кейел и улыбнулся.

– Зачем ты это сделала? – мгновенно возмутился Роми.

Я беспомощно развела руками. События развивались явно быстрее, чем я соображала.

– Даже если и сделала, что в этом такого? – От глупого оправдания захотелось выругаться. Лучше бы я промолчала!

– Если я вам нужен, то хочу знать все, что происходит. Я не хочу, чтобы меня… – Кейел нахмурился и опустил голову; волосы упали на щеки, скрывая суровый взгляд. – Не хочу, чтобы со мной…

– Все в порядке, Кейел, – произнес Роми. – Асфи все знает, я рассказал ей.

– О чем ты ей рассказал? – удивилась Елрех.

– Так ты, уважаемый, по части языком трепать? – Кейел разозлился сильнее: вскинул голову и посмотрел на Роми так, что я невольно нащупала рукоять кинжала.

И опомнилась, отпуская оружие. Не буду же я снова уничтожать дорогих мне существ!

– Погодите! – поднявшись, призвала к спокойствию. – Не надо скатываться к ругани. Кейел, скажи нам, что тебя не устраивает и к чему конкретно у тебя претензии.

Через миг пожалела, что позволила себе взглянуть ему в глаза. В них плескалась насмешка надо мной.

– Я ведь поверил, что вы хотите мне добра. – Взмахнул рукой в сторону Роми. – Он рассказал мне о том, что я был Вольным. О том, что он был Вольным. Не скрывал, что ты пришла из прошлого и сообщила об этом. Еще пообещал, что память, которую ты вернешь нам, сделает меня сильнее.

– Тебе и вправду надо завязать язык узлом, – прошипела я, повернувшись к хвостатому засранцу и сжимая кулаки.

Ромиар скорчил рожицу в ответ.

– Я просто раскрыл ему правду. Асфи, разве это хуже твоего признания?

– Замолчите, бесстыжие существа! – не выдержав, грубо вмешалась Елрех. – Дайте сказать Кейелу.

Кейел мгновенно кивнул ей в благодарность и, расслабив напряженные плечи, спокойно проговорил:

– Я решил, что это хороший вариант, чтобы урегулировать мою слабость. Вольные – бесчувственные звери, но сильные, а я слабый и… Впадаю в ступор, если кто-то убивает другое существо. Вот только из-за тех проблем, которые вынудили меня принять приглашение Роми, я совсем не задумывался, почему вы вовсе меня позвали. Ты вела себя мягко с Елрех и, хоть пыталась скрыть, но проявляла заботу о Роми. И при нашем знакомстве… Я решил, что мы все были друзьями.

– Духи Фадрагоса, – выдохнула я, пряча лицо в ладонях.

– И вот в мастерской ты призналась ему в любви, – упрекнул Кейел.

– Ему? – переспросил Роми.

– Там был кто-то еще? – уточнила Елрех.

Я мгновенно оценила глупость их вопросов и с силой втянула воздух через зубы. Духи, дайте мне терпения.

– Ему – Вольному, – пояснил он. Дождался, когда я отниму руки от лица и посмотрю на него, затем растянул полуулыбку и добавил: – Не мне ведь.

– И тебе обидно, ранимый человек?

– Мне обидно, что от меня утаили эту информацию, – снова нахмурился, подаваясь вперед. – Для вас это может быть мелочью, а для меня? Я отправился за вами, чтобы вернуть чужую память. Но ведь вместе с памятью Вольного ко мне вернутся и его чувства. И у меня возникли вопросы ко всем вам. Роми, ты хотел, чтобы Асфи из-за меня рвалась к артефакту, возвращающему память, сильнее и быстрее? Асфи, ты любила зверя, а он любил тебя? Для меня это очень важно. И, Елрех, ты знала об этом всем? И если знала, то как могла так душевно относиться ко мне? В конце концов, как после этого всем вам верить?

Последнее самообладание отступало перед нарастающим стыдом. Осознать претензии Кейела мне труда не составляло, но остальные даже не представляли, как это быть в чьей-то шкуре. Видимо, они даже не задумывались об этом. Я же помнила ту кроху видений и эмоций, которые открывали реликвии, – они до сих пор жили во мне, как собственные. Удивительно, что сам Кейел так заботился о себе, что сходу понял, какой кошмар ему уготовлен. Его чувству самосохранения можно лишь позавидовать. Или он заботился не о себе? Кольнувшая ревность придала сил – я медленно выдохнула и заговорила с уверенностью:

– Идти с нами или нет – твой выбор. То, что было между мной и Вольным, тебя никак не касается, ровно как меня не волнуешь ты с Лери. Не будем лезть в жизнь друг друга и обойдемся без сложностей.

Он согласно кивнул, а я немного переждала неприятную дрожь. Вновь села на диван и постаралась расслабиться. Роми, видимо, решил отмалчиваться, полностью отдавая бразды правления мне. Вот так: рвалась к командованию и организации и получила желаемое в тот момент, когда собрался ком недовольств. Разбирайся в одиночку, Асфи. Как же мой Кейел со всеми нами управлялся?

– Память мы тебе не возвращаем, независимо хочешь ты этого или нет, – поставила в известность этого Кейела. Он недовольно хмыкнул, но я, запрокинув голову на спинку дивана и уставившись в потолок, проигнорировала парня. – Решение примешь до заката. Если не останешься, я возьму с тебя те клятвы, которые посчитаю нужными. Если останешься, то вот какой план я предлагаю.

Облизала губы, прислушиваясь к окружению. Со стороны Роми доносился размеренный шорох – наверное, снова метет пол хвостом. Елрех сидела беззвучно. Под Кейелом едва уловимо скрипел стул. Нервничает и поэтому никак не может усесться? Да, и вздыхает шумно…

– Я отыскала Стрекозу. Она идет с нами и берет с собой доверенного шан’ниэрда.

Шорох у стола прекратился. Елрех поерзала. Вопросы не последовали. Славно!

– И вот нас пятеро. Но с Кейелом – шесть. Поэтому по пути к виксартским землям я снова загляну в Васгор и прихвачу с собой приятелей. Они отличные воины, и уверена, что заинтересуются кое-каким моим предложением.

– Я не ослышался, она сказала: Стрекоза? – спросил у кого-то Роми.

– Какие еще воины из Васгора? – тихо поинтересовалась Елрех.

– К какому племени виксартов ты хочешь пойти?

Ну хоть кто-то действительно заинтересован в сотрудничестве!

– Названия не вспомню. – Я пересела так, чтобы видеть Кейела. Он и впрямь с серьезным видом смотрел на меня. – Вождя зовут Кхангатор. У него еще огненный дракон.

– Рухмар’тиар.

Я вскинула брови.

– Так это племя называет себя, – пояснил Кейел. – Наша знахарка из него. Я был совсем мелким, когда она пришла к нам и рассказывала всей деревне о себе, чтобы ее приняли. Мы наслышаны о Кхангаторе.

Интересно. Выходит, знахарка была в той жизни Кейела и повлияла на его путь.

– Я расскажу тебе все, что услышал от нее, и все, что знаю о ней самой, – предложил он. – Если тебе это будет полезно.

– Тебе нужно время для заката? – Сердце замерло…

– Нет. Я иду с вами.

…и мгновенно забилась чаще. Хоть бы у меня хватило терпения.

– Мы не будем связываться с разбойницей. – Роми вскинул подбородок.

– Будем, – настойчиво сказала я и не позволила дальше развивать эту тему. – Еще мне нужны мастера, кто делает гарпуны. Они должны построить такой, который сумеет точно выстрелить на большое расстояние, при этом никакая веревка на нем не должна внести погрешность в траекторию полета. Роми, ты оплатишь разработку и строительство.

Он рассмеялся от моей наглости, но обошелся без комментариев.

– Елрех. – При взгляде на нее становилось ясно, что она уже смирилась с васовергами. С ней будет проще договориться. – У виксартов мы должны взять какую-то сумочку – растение, которое позволяет дышать отравленным или задымленным воздухом.

– Я поняла, о чем ты говоришь, Асфи.

– Тогда подумай, что мы можем предложить виксартам взамен. Итак, – хлопнув в ладоши, сцепила руки и громче объявила: – Нас будет десять чел… существ. Нам придется терпеть разбойников и васовергов, нам придется терпеть друг друга. Воспринимайте все проще: мы не сбиваемся в тесную семью, не стремимся подружиться, у нас даже нет общей цели. Мы просто попутчики. Прошвырнемся по Фадрагосу, соберем ключи от сокровищницы Энраилл…

Кейел встрепенулся; его брови медленно поползли на лоб. Кажется, Роми не все сообщил ему и как минимум утаил, где именно хранится наш артефакт. От всеобщего смятения уголки моих губ невольно поднимались.

– …затем спустимся в нее. И там дойдем до последней комнаты. В ней находится ваша цель, – окинула взглядом Роми и Елрех. – Вы воспользуетесь артефактом. Ты, – повернула голову к Кейелу, – по пути не отходишь от Роми. Он научит тебя всему, что знает сам.

– Он может взять сокровища в…

– Они не для нас, – перебила я Роми.

– Как это? – изумилась Елрех. – Тогда для кого?

– Мы возьмем там только то, что нам нужно. А затем уйдем, ничего больше не трогая.

– Ты не ответила на вопросы Елрех. – Роми насупился и, облокотившись на стол, склонился над ним.

– Главное сокровище в ней – для балкора, – призналась я. Понимание пришло в голову внезапно и словно подняло меня над историей Фадрагоса еще выше, позволяя проследить все ее истоки и устья. Зов Вестницы взбудоражил, перехватил дыхание, из-за его силы вспотели ладони, подогнулись колени, но я тряхнула головой, напоминая себе, где нахожусь, и добавила: – После сокровищницы мне нужно будет к мудрецам.

– Это разумно, – согласился Роми, ничуть не осознавая серьезность моих слов. – Но ты понимаешь, в какую сокровищницу ведешь разбойников и мародеров?

– Понимаю, конечно. Поэтому разбойников мы убьем, а мародеров… Если придется – тоже.

Или наведаться к мудрецам раньше? А если ошибаюсь? Тогда подставлю всех нас.

Глава 19. Сила огня, крепость камня

Кейел

Я ходил по комнате, поглядывая на широкую кровать со сбившемся постельным бельем. Вновь приблизился к окну. Луна давно истончилась, о возвращении домой я даже не думал. До полнолуния у меня были шансы, а теперь туда нельзя возвращаться без весомых ценностей. От окна шагнул в сторону кровати, но миновал ее и приложил ухо к стене – в соседней комнате было тихо. Как Асфи может спать? Как она спокойно переживает случившееся? Я ведь видел, какое безумие охватило ее от любви к Вольному. Как она вообще воспринимает меня, опираясь на свое прошлое? Да и какое оно было, это прошлое?

Провел пальцами по стене, обтянутой скользкой тканью, и отдернул руку, отступил. Сердце часто забилось, жар наполнил тело. В который раз за короткое время? Веки невольно опустились, девичий стон, въевшийся в память, казалось, прозвучал рядом. Я облизал пересохшие губы, ладонью грубо стер с них другие воспоминания и резко выдохнул. Тряхнул волосами, стянул пятернями их на затылке и вновь направился умываться. Сомнений не оставалось – до рассвета я уже не усну.

Почему такого не было с Лери? Наверное, потому что она никогда не обнимала меня так и не целовала. Целовала… Я вновь вытер губы и склонился над лоханью с холодной водой. В темноте нельзя было разглядеть своего отражения, но блеск глаз все равно был заметен. Как унять возбуждение? Как забыть о поцелуе, ядом уводящий мысли к подлому пути? Я не слышал и не видел, чтобы кто-то так целовался. Мерзко, что хотелось еще. На душе становилось хуже от того, что Лери никак в голове не вязалась с таким поведением. В фантазиях, вспыхивающих в забывчивости, и во сне появлялась только Асфи. Смотрела на меня безумными глазами, в которых плавилось Солнце. И я, не меньший безумец, наслаждался его смертью, хотел обречь его на нескончаемые страдания.

– Духи, смилостивитесь… – начал просить я, но остановился.

Духи тут ни при чем. Виноват лишь я и мой скверный разум. Для чего я иду в этот смертельный поход? Я не получу сокровищ, как и не получу память Вольного. Затаил дыхание. Вольный любил Асфи. Она целовала его, а не меня, но целовала так, будто он мог быть лучше любого другого существа. Как она могла полюбить зверя? Чем он завоевал эту девушку?

Не отыскав ответа на свой вопрос, я задержал дыхание и окунул голову в воду. Несколько мгновений не двигался, а после поднялся и, нависая над лоханью, стал жадно глотать воздух. Струи потекли с намокших волос, капли стали собираться на лице, падать на темную гладь и звонко разбивались, оставляя круги. Ледяная вода пробрала тело ознобом, отрезвила. Нельзя забывать о Лери, о нашем с ней счастье – оно ничуть не хуже того, что я испытал, оказавшись на месте другого мужчины, на месте безжалостного зверя. Оно чище и праведней. Деревенские мужья нередко изменяют женам, а жены нередко бегают к чужим мужьям, но у нас с Лери все иначе. Она никогда не простит меня. Повезло, что она вовсе вернулась ко мне.

Нельзя думать об Асфи.

– Духи, спасите меня от грязных помыслов, – пробормотал я, стараясь избавиться от очередной скверной мысли, запрятанной глубоко в сознании, что в таких вопросах духи сами беспомощны. Они никогда не помогают. Но, желая поверить в обратное, продолжил молиться: – Избавьте от плотского желания и отравляющей зависти к зверю. Милосердием своим оградите от низменных проступков…

* * *

Рассвет утратил былую власть над разумом. Теперь, глядя на него, я думал о скверном. Эта скверна распространялась и укоренялась с небывалой скоростью и силой. Она селила в душе одновременно страх и сладость. Страх был перед самим собой, перед невозможностью отгонять короткое воспоминание, дарящее ту самую сладость во всем теле, и думать, думать, думать… Раз за разом представлять Асфи, испуганно отпрянувшую и утратившую разум. Осколки в напряженной руке, кровь, пролитую на пол, – полную отрешенность Асфи от боли. Но, как всегда, мои чувства поменялись: страх остался, а горечь уничтожила сладость – меня так любить не будут. Выходит, я хуже Вольного. Выходит, деревенские никогда не врали мне, но зачем-то врет Роми.

Солнце разгоралось на горизонте тонкого проема, образованного несколькими домами. Прохладная трава, колеблясь под ветерком, ластилась к рукам. Над головой безмятежно шумела липа, вдали заголосила ранняя пичуга. Краем глаза я уловил движение у дома. Разглядев Асфи, сбегающую по ступеням, ощутил прилив тепла. Дыхание перехватило; я смял траву руками. Девушка зябко ежилась, быстро потирая плечи, сминая пальцами длинные рукава рубахи. Остановилась напротив, не замечая меня. Прикрыв рот, зевнула, затем подняла руки к небу и хорошенько потянулась. Гибкое тело приковало взор, и я сумел отвернуться только на миг. Асфи завела руки за голову и на носочках повернулась. Наконец увидев меня, отпрянула и обняла себя.

– Привет, – поздоровалась она и резко отвернулась. Вздернула курносый нос. – Ты почему здесь? Не спится?

– Привык рано вставать.

– Раньше Елрех? – Карие глаза стали совсем широкими. Быстро оглянувшись на дом, девушка с удивлением призналась: – Не думала, что такое может быть. Она ведь встает до рассвета.

Я закусил с силой щеки, но улыбка все равно вырвалась. Было бы глупо дальше корчить из себя недовольного. В горле билась жилка, пьянящая легкость наполнила тело, согрела ноги.

– Я встаю затемно. Люблю встречать рассветы. А ты зачем поднялась так рано? Отдохнула бы после дороги.

Показалось, будто она вздрогнула перед тем, как уставиться на горизонт. Отступила на два шага, сходя с дорожки, и мотнула головой. Темные пряди упали на румяные скулы.

– Сначала дела – потом отдых. Сейчас умоюсь, разомнусь, потом пойду будить рогатого тирана.

До меня не сразу дошло, о ком она говорит, но догадки подтверждались с каждым дальнейшим словом – иногда с непонятными словами. Откуда она? Никогда не слышал даже похожего произношения.

– Елрех сказала, что он устроил в городе ревизию. Черт бескопытный. Теперь хоть бы нам козни не устроили перед отходом. А ведь тут предстоит приобрести кучу вещей в дорогу. – И, поежившись, пробубнила: – Его бы в налоговую инспекцию отправить, он бы и среди бюрократов шороху навел, и остальным жизни не дал. Наверное, и в коллектив вписался бы идеально.

Замолчав, посмотрела на меня извиняющееся, словно пожалела о сказанном. И произнесла:

– Не обращай внимания. Настроение по утрам редко бывает хорошим, а тут еще и сборы на носу.

– Ничего, понимаю.

– Ну, – пожала плечами, – я тогда пойду. А то, боюсь, поклонницы Роми нехорошо отнесутся к девице, делающей зарядку у него во дворе. – Посмотрела прямо в глаза, взглядом отбирая глоток воздуха, и попятилась. Заморгала часто, точно пробовала отвернуться, но не могла. – Буду за домом.

От короткой фразы ее черты лица на мгновение дрогнули, скривились, но быстро превратились в неловкую улыбку. Продолжая отступать, Асфи провела рукой по волосам, убирая их с лица и обронила лишнее – я ведь и так все понял. С первого раза понял…

– Это для Елрех. Вдруг она потеряет, искать будет. Скажешь ей, ладно? – И быстро отвернувшись, едва слышно выдохнула: – Идиотка…

Ветер принес ругательство, и я тихо рассмеялся. Смотрел вслед забавной девушке, отмечая красивую походку. Шаг за шагом – по одной линии. Улыбка исчезла, настроение мгновенно испортилось. Я стиснул рубаху на груди и, не замечая рассвета, уставился на горизонт. Чему радуюсь дурак? Она видит не меня. А мне и замечать ее нельзя.

* * *

В городе мы надолго не задержались. Уже через два рассвета покинули его и отправились в знакомом мне направлении, но с каждым шагом Солнца все дальше отклонялись от пути, который мог бы привести меня домой. Я брел позади тройки существ, стараясь не привлекать к себе внимания. С возвращением Асфи в дом Ромиара не было ни шага Солнца, чтобы я не подумал о ней. Она оказалась не такой, как я успел себе вообразить. Жесткость в ней быстро таяла, будто не была ей свойственна. А когда она забывалась в кругу друзей, то и вовсе вела себя добродушно и открыто. Впрочем, иногда в ней находились недостатки, и тогда она вызывала противоречивые чувства. И чем лучше я узнавал их, тем больше понимал, почему они с Вольным сошлись.

– И что ты сделала с ним? – спросила Елрех, огибая заросли лопуха.

– Повалила и заколола. – Асфи гордо подняла голову, будто говорила о чем-то несущественном и даже приятном. Легко перескочила рытвину и отвела пряди, выбившиеся из косы, обнажая взору шею.

Я отвернулся, удержал желание облизать губы; они помнили мягкость и вкус светлой кожи, и им было плевать на черноту в сердце девушки. А есть ли у нее сердце? Ромиар перехватил мой взгляд и подмигнул. Пытается приободрить из-за рассказа Асфи, или заметил, как она будоражит меня?

– Он бросил их головы на растерзание дружкам, – не замолкал звонкий голос. – Мне все равно пришлось бы кого-то убить, а тут тем более так вышло, что…

– Не оправдывайся, человечка, – с насмешкой крикнул ей в спину Роми. – Мы все знаем о твоем безжалостном нраве.

– Чего? – протянула она, резко оборачиваясь и останавливаясь. Окинула друга презрительным взглядом и сказала: – Себя давно видел? Да твой хвост за твоим нравом не поспевает!

Елрех помотала белыми волосами, гремя вплетенными в них амулетами, и в который раз подивилась:

– Как человечка может так не любить шан’ниэрда?

– А ты прямо его любишь? Было бы за что!

– Нет, конечно, – хохотнула Елрех. – Но ты когда-то сама сказала мне, что я тоже наполовину беловолосая шан’ниэрдка. Их кровь вызывает во мне нетерпение ко многим, кто мне хоть малость не нравится. В тебе-то этой крови нет.

Ромиар после ее слов сник. Скривил губы и полез в сумку за дневником; белая кисточка хвоста дергалась над пыльной дорогой из стороны в сторону. Когда он признается всем, что влюбился в полукровку?

Я поравнялся с парнем и, кивнув на дневник, спросил:

– Будешь писать прямо на ходу?

– Наверное, не смогу, – не стал отрицать глупость. – Если только ты подержишь чернильницу и меня под руку. А, нет! Не смей меня трогать!

Отступил к густой траве, кривя лицо. За его плечами раскинулись можжевеловые заросли, дальше виднелась макушка Вечного леса. Надо было плюнуть и вернуться домой. Меня давно никто не бил, кроме компании Тигара, наверное, я бы смог оправдаться. Ромиар хоть понимает, что своим секретом рискует не только собой, а всеми нами?

– Ты набрал амулетов в дорогу? – спросил я.

– Набрал, но они действуют все слабее.

Звучит неутешительно.

– Тебе стоит рассказать им.

– Нет. – Он посмотрел на меня с угрозой. – И ты не скажешь.

– Ты меня не жалел, – напомнил я. – Почему я должен?

Он захлопнул дневник и исподлобья глянул в спину полукровке.

– Посмотри, какая она мерзкая. Даже люди не такие страшные. Иногда она уходит из моей комнаты, а мне страшно касаться того, что она трогала. Но в тот же момент, знаешь… хочется. И хочется все сильнее. Раньше я сразу вызывал слуг, и они вычищали каждый уголок, где могла лечь ее тень, а теперь стараюсь никого не впускать и не открывать двери, чтобы дольше дышать запахом, который остается после нее. С ней я становлюсь извращенцем. Это как тянуться к собственным…

Он не договорил – его передернуло; серое лицо побледнело.

– Забудь. Я уже схожу с ума. Амулеты всего лишь замедляют этот процесс, делают его не настолько невыносимым. Будет только хуже, если Елрех начнет насмехаться надо мной или, что более вероятно с ее характером, жалеть меня.

Я промолчал. Холодный ветер немного отвлек, заставил крепче запахнуть полы новой куртки. И вроде солнце сияет высоко, но этим рассветом все равно холодно. Взгляд опустился на низкую девушку. И снова ее походка приковывала, одурманила. При каждом шаге обозначались изгибы тела, напоминали о его тепле, о гладкой коже на спине, о дрожи напряженного живота под моей ладонью. Я тряхнул головой, избавляясь от наваждения. Наверное, отчасти я понимаю шан’ниэрда. Дурно от того, что меня тянет к ней.

– После ритуала, – продолжала делиться она с Елрех тем, о чем умолчала дома, – они скидывают трупы с края плато. Если кто-то выжил во время боя и просто потерял сознание, то шансов у него не остается. Им плевать, кто перед ними лежит: друг, отец, дед, вчерашний собутыльник. Традиции управляют ими. Буквально диктуют, что делать!

Неужели она этим недовольна? Был уверен, что она рассказывает о них с восторгом.

– Но они даже сами не осознают, что борются с ними. Не знаю, что повредил во мне этот недовождь. Мне казалось, что во мне живого места не осталось. Никогда не думала, что организм – это настолько хрупкая система. В итоге помню только, как меня Дарок вытащил из круга. И пока нес на руках я ему жаловалась, как больно. Рискнула еще, а может, просто не думая, сказала, что если не позову Айссию, то вот прямо сейчас и сдохну.

– И он не запретил? – Елрех понизила голос и вытянула шею.

– Шикнул. Приказал рот закрыть. Отнес в сторону, а затем уложил на землю. Я уж думала, что плюнул на наши условия и оставил умирать. С кем он в поединке сошелся, кого убил – без понятия. Но, завершив свое испытание, вся эта четверка меня обступила. Они же широкоплечие амбалы, вот и заслонили собой. Я тогда очень удивилась, что Дарок тряхнул меня и сказал: «Зови своих духов, женщина». Он ведь немыслимо рисковал, не я ж себя на священное плато пустила. Но раз сам попросил, то я и позвала.

– Васоверги не любят духов, – с сомнением протянула полукровка, сближаясь с Асфи.

Колея в этом месте сузилась, заросла бурьяном. Лес, напротив, расходился; под кедрами редел орешник. Но отмечая эти изменения, я все равно не мог отделаться от нового вопроса, злившего меня по многим противоречивым причинам – какой из себя этот Дарок?

– Даже не в этом дело, – перебегая затопленный участок по поваленному дереву, бодро говорила Асфи. – Он же вождем стать хочет. Как раз таким, кто за традиции выступает и воюет с теми, кто хочет внедрить в их быт духов.

– И что ему не нравится в этой идее? – изумилась Елрех, осторожнее шустрой девчонки продвигаясь по скользкому стволу.

Я хмурился. Ромиар учил меня читать на общем языке, взял для меня несколько книг в поход, но обычно все слова в них были мне знакомы. К тому же я неплохо понимал нашу знахарку, когда она говорила на своем родном языке, хорошо знал эльфийский и отличал от него эльфиорский, знал несколько слов из шан'ниэрдского и бегло объяснялся на фангровском. В Солнечной хватало разных пришлых, а еще многие торговцы обсуждали торги между собой на своем родном, надеясь на необразованность деревенских. У меня была возможность поучиться языкам. Однако Асфи удивляла. Неужели она росла среди рассатов? Но благородные кошки предпочитают компанию гелдовов и шан'ниэрдов, изредка эльфов и эльфиоров, а вот люди… Наверное, должна быть весомая причина для такого сближения. Но это единственное, что приходило на ум. В незнакомых словах, которые иногда звучали от Асфи, преобладало рычание. Выразительное «р». И вот опять «внедрить».

Успокаивало лишь то, что не я один напрягался от незнакомых слов. Роми всякий раз щурился, а Елрех хмурилась. Но никто и не просил девушку уточнить, смысл сказанного все равно был ясен.

– А не нравится Дароку то, что за бытовой помощью скрывается большее. Они же воины, а значит, рано или поздно прибегнут к силе духов в бою, а дальше клятвы и законы духов. Он не хочет, чтобы их мужчины перестали полагаться на собственные понятия о чести и отрекались от истинной, как он выражается, чистой, ярости. Дарок считает, что жить по законам духов – это несправедливо.

Ромиар присвистнул.

– Что не так? – резко обернулась Асфи и сразу надула обиженно щеки.

– Все хорошо. Кейел, – позвал меня парень, – я не замечал, что у тебя много общего с мародерами.

– При чем тут мародеры и Кейел? – пятясь, возмутилась человечка. – Мы говорим о духах и вашей глупости. Я о тех, кто и впрямь сильно послушен духам. Например, всяким разным шан'ниэрдам. Думаю, вам надо с рождения рога удалять, чтобы мозг до нормальных размеров вырастал. Роми, у вас и вправду хватает пробелов в законах из-за того, что вы сильно опираетесь на духов.

– Слышал, Кейел? – спросил он, игнорируя оскорбления. – Мне кажется, я попал в сборище скверномыслителей.

Асфи взглянула на меня с интересом, а затем приковалась взглядом к… моему подбородку?

К губам…

Наткнулась пяткой на кочку, ойкнула и взмахнула руками. Сердце ухнуло, меня прошиб озноб. Я вмиг оказался в шаге от нее, но не успел. Елрех удерживала подругу за локоть, позволяя ей обрести устойчивость на твердой земле и проговаривая:

– Неуклюжая Асфи, как же ты целого вождя победила, если валишься на добротной колее?

– Это в каком месте она добротная?

Ромиар рассмеялся, а Асфи натянуто улыбнулась. Держалась за горло и все норовила отвернуться. Прятала от меня виноватый взгляд. И во мне росло желание встряхнуть ее, потребовать, чтобы прекратила мучить. Но ведь глупо… Она ничего не делает по отношению ко мне такого, за что ее можно было бы осудить. Тогда что мне требовать?

Со смертью Солнца мы развели костер, ждали, когда в котелке сварится каша с мясом. Пока доходил ужин, пили отвар и беседовали. Елрех продолжала допытывать Асфи, а та все так же стыдливо отводила взгляд от моих глаз. И я злился на нее ни за что, понимая это, но не зная, как избавиться от этой злости.

– После боя мы вернулись в Васгор, – сказала она.

Костер сильнее разжигал пламя в ее глазах, придавал приятному лицу таинственность. Тонкие пальцы мяли железную кружку, над которой поднимался пар. Я следил за ним, видел, как он растворяется в прохладном воздухе на уровне приоткрытых губ. Отвлечься уже не пытался – пропущу скверные желания через себя, и они пройдут. Наверняка пройдут.

Очередной мимолетный взгляд с ее стороны ошпарил изнутри. Она повела плечами, склонила голову, снова спрятавшись за волосами. Хотелось бы обвинить, что дразнит намеренно, но я понимал, какое это безумие. Стоит ли попросить у нее прощение и объясниться? Но Елрех и Роми будто не замечают моего внимания к ней, может, и она не замечала бы, если бы сама так часто не смотрела на меня?