Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 57 страниц)
– С ними будет так же? – спросил за плечом Дарок, вынуждая повернуться к нему. Я не слышала его поступи, не заметила, когда он подошел. Склоняя голову под потолком, он продолжил с отвращением интересоваться: – С твоими дружками. Зачем ты привела их сюда, Асфи?
– Чтобы исцелить Роми, – не стала врать, скрещивая руки на груди и глядя в серые глаза. – Не знаю, будет ли так же, но нам предстоит еще повозиться.
– Так вы затеяли этот поход из-за влюбленности шан’ниэрдки? – Дарок вовсе скривился.
– Это вопрос моей жизни и смерти! – оскалился Роми. Зелье бодрости придало ему сил с лихвой, раз хватало на злость.
– Я не заметил, чтобы ты был влюблен в полукровку в начале похода, – засомневался Дарок.
– Мы не спешили об этом распространяться, – поддержала несложный обман я.
Дарок глянул на меня с недоверием. Хмыкнул и склонился ко мне. Я с трудом устояла на месте; пальцами впилась себе в руки.
– И что в этой вонючей дыре может помочь этой девке?
– Артефакт, – с готовностью ответила. И осуждающе покачала головой. – Дарок, у некоторых есть доступ к перечню артефактов, которые создал Энраилл. Ты забыл, что у меня был богатый любовник? А я же тебе говорила. Говорила, что он задаривал меня украшениями. Ты придумываешь себе глупости обо мне, и я, слыша их, даже не представляю, как подобную чушь разбивать. Против нее ни одного здравого довода не придумаешь!
– У тебя их нет, – он снизил тон.
Почему? Неужели, собратьям о своих догадках не говорил?
– Ты получил от Стрекозы то, что хотел? – перевела тему.
– Она поведала мне много интересного. – По толстым губам скользнула довольная улыбка. Дарок поскреб шею. – Придется немного дольше повозиться, чтобы скинуть старую тварь с насиженного места, но я точно сделаю это.
– Значит, я свою часть сделки выполнила, – я тоже улыбнулась, вскидывая подбородок.
– И я провел тебя, смелая женщина, как и уговаривались. Поэтому не собираюсь дольше торчать в комнате полной скверны. Тем более хочу проведать Хайко перед тем, как отправиться к Кхангатору. – Приблизил свои губы к моему уху и прошептал: – А потом я приду за тобой, Асфи. Ты не прождешь меня и периода. И не полагайся на силу, сокрытую в этих скверных вещах. Какое бы могущество ты ни обрела, оно не помешает мне.
Улыбку удалось удержать. К тому же успешное завершение миссии и уход лишних свидетелей не могли не радовать.
– Надеюсь, ты умрешь, – сказала ему на прощание, – пока будешь возиться с очередной кладкой дракона.
Дарок, отстранившись, вскинул брови. Хмыкнул, оценивая меня насмешливым взглядом, и зашагал прочь.
Васоверги вошли в священное кольцо, окружив Лиара с его драгоценной ношей, положили ему руки на плечи, и тот обратился к духам. Маленькие полупрозрачные светлячки безотказно явились, обозначая, что кольцо и вправду работает, и, значит, мы сможем выбраться из сокровищницы. А могут ли священные кольца вовсе не работать?
От вопроса отвлек тихий голос Ромиара.
– Духи Фадрагоса, наконец-то!
Я успела подумать, что он разделяет мою радость от ухода васовергов, но краем глаза заметила, как он буквально бросился к Слезе Луны. Отбросил посох, и тот громко ударился о пол.
В сокровищнице остались лишь мы четверо. Воцарилась оглушительная тишина. Поглаживая края железной бляхи, Роми никак не решался положить пальцы на предназначенное для них место. Кончик хвоста подрагивал у самого пола; язык то и дело облизывал потрескавшиеся серые губы. Желтые глаза сияли, неотрывно разглядывая узоры на артефакте.
– Все будет в порядке, Роми, – проговорила я, догадываясь о причинах промедления и нерешительности.
– Ты врешь мне, человечка, – не меняя положения, едва слышно, сказал он. – Ты ведь понятия не имеешь, как будет, верно?
Не дожидаясь ответа, впрочем, которого у меня не было заготовлено, Роми быстро оглянулся, проверяя, не приблизилась ли к нам Елрех и не слушает ли.
– Но я спокоен. Хуже уже быть не может. Даже если я умру – это будет даром для меня. Такое облегчение – перестать думать о ней…
И он решительно накрыл выемки пальцами. Облизал серые губы еще раз, пока вкрапления ведьмовского камня постепенно разгорались ярче. Его лицо тронула нервная полуулыбка, а затем Роми коротко и порывисто вдохнул, широко открыл глаза, резко выпрямляясь, и замер.
Я затаив дыхание следила за ним. Ладони вспотели, сердце покрылось льдом и – без того тяжелое – потяжелело еще сильнее.
В тишине скрипнула половица, едва слышно стукнулись амулеты, вплетенные в волосы Елрех. Она медленно и осторожно, не отрывая обеспокоенных глаз от Роми, подошла к нам. Остановившись по другой бок от него, заглянула ему в лицо и закусила побледневшие губы. Через миг покачала головой, сцепила руки в замок и прижала к груди. Светло-синие губы зашевелились наверняка в беззвучной молитве.
Я глубоко вздохнула и ощутила дикое желание отступить, отвернуться, зажмуриться… В голове роились разные мысли, сменяя друг друга невыносимыми кадрами. Не навредила ли я Роми? Не перепутали ли мы артефакт?
Он горел в синем пламени… А до этого угрожал мне.
Мы столько раз ругались…
Я отступила и спиной наткнулась на что-то мягкое. Кейел успокаивающе сжал мои плечи и прильнул щекой к виску. Теплое дыхание поиграло волосками, пощекотало кожу.
Присутствие Кейела приободрило, напоминая, что как бы ни сложились наши судьбы, мы все равно спасли Фадрагос. Мы все его спасли. Наверное… По крайней мере, даже своим эгоизмом мы вложили в его спасение все то, что от нас ждали. Дальше дело не за нами.
Шагнув к неподвижному Роми обратно, я потянулась к его лицу. Хотела поводить рукой перед глазами, но он среагировал быстрее. Вдруг посмотрел на меня и медленно поднес указательный палец к губам, требуя тишины. Осторожно положил артефакт на стол, будто боялся, что от его малейшего прикосновения к твердой поверхности раздастся оглушительный стук. Свел белые брови на переносице, и лицо приобрело жалостливое выражение, такое непривычное для заносчивого шан’ниэрда.
Он, сцепив руки за спиной, отступил от стола одним размашистым шагом и посмотрел на Елрех. Тонкие ноздри раздулись от резкого выдоха. Раздался тихий голос:
– Твоя очередь, Елрех.
Я ощутила облегчение уже от того, что Роми не упал замертво. Решила сразу поинтересоваться:
– Роми, ты…
– А ты помолчи, – приказал он мне, прочертив быструю полудугу хвостом.
Заметив, как на долю секунды сжались серые губы, я поняла: он все вспомнил. Зубы скрипнули неприятно. Такое ли я планировала возвращение тех, кого стремилась вернуть? Нет. Я вовсе ничего не планировала. Даже не представляла и не воображала, как это будет. Может, и к лучшему.
Кивнула, опуская голову и сжимая рукоять кинжала скользкой от пота ладонью. Сердце дрожало в груди, будто, попав в паутину, внезапно обратилось в мотылька. Поглаживания Кейела по плечам больше не успокаивали.
На пол, в точку, куда я уставилась, упала тень. Она принадлежала Елрех. Тень подняла руки, искаженные метаниями неугомонных Охарс, и сжала в руках плоский предмет. Тишина из оглушительной превратилась в предсмертную.
Меня не простят.
Как я могла позабыть обо всем, что натворила? Как позволила собственному эгоизму обратно взять верх над рассудительностью? Боялась одиночества – получу отверженность всеми.
Но разве Елрех не любила Роми? Любила. Настолько, что страдала, зная, что бывших Вольных не бывает. Что они куда-то исчезают. Умирают.
Теперь я вернула ей Роми, и он не Вольный. Ведь не Вольный же?
Неужели она меня не простит?
Раздался стук, и я вздрогнула. По шее покатились струйки пота, впитались в воротник рубахи. Во рту образовалась пустыня.
– Мы…
Задумчивое «мы», сказанное Елрех, повисло в воздухе недосказанностью и породило тысячу разных вариаций для продолжения. Кого касалось это мы? Нас всех или только ее и Роми? Она хотела припомнить обиды, или… «Или» сеяло хаос в голове. Он за мгновение разросся до таких масштабов, что проще было отказаться от любых догадок. Тем более даже самые первые успели вскружить голову, вызывая слабость в ногах и тошнотворный комок, подкативший к горлу.
Тень сдвинулась с места, разгоняя суетливое скопище духов. Тень подняла руку к другой тени, и та попятилась.
– Мне нужно время, – прохрипел Роми.
Меня пробрал озноб, приморозил к полу, потек жидким льдом по крови.
Первая тень молча шагнула в другом направлении, падая мне на ноги, накрывая меня.
Сейчас все решится…
Веки, опустившись, закрыли от меня внешние источники страхов, но будто открыли винтик внутренних на полную мощь.
Руки Кейела все еще лежали на плечах, но я едва ли их чувствовала. Зато другое прикосновение опалило. Елрех легонько стиснула мне локоть и дружеским движением погладила. Таким мимолетным, что в обычной жизни, возможно, осталось бы незамеченным – будничным. Но в данную секунду оно подарило надежду на будущее. Ресницы впитали выступившие слезы, а Елрех ушла дальше.
Я осмелела. Открыла глаза, посмотрела на Роми, наблюдающего за Елрех. Он стоял в паре метров от нас, скрестив руки на груди и хмурясь. Он не выглядел злым, скорее – уставшим, утомленным. Однако не было и заметно такого безумия и отвращения, к которому привыкли. Наверное, именно его отсутствие бросалось в глаза так ярко, выдавая внутренние изменения в шан’ниэрде.
Хотелось сказать ему что-нибудь, но приказ, чтобы я молчала, останавливал.
– Это так… – тихо протянула за спиной Елрех, – тяжело.
Я повернулась к ней, выкручиваясь из объятий Кейела. Фангра сидела у стены и крутила в руках свой кинжал так, словно не узнавала его.
– Я одолела им лиертахона. Это было вместе с тобой, безрассудная человечка, – задумчиво продолжила делиться она. В больших серых глазах застыла растерянность. – И в ту же ночь перерезала им силки. В них угодила крохотная косуля. Ей еще жить да жить…
Мы с Роми шагнули к Елрех одновременно, и я, чувствуя укол в сердце, остановилась, уступила ему первенство. Но как только он опустился на корточки перед Елрех, все же не выдержала и подошла к ним. Присела с другой стороны и решительно взяла Елрех за руку. Если не простила, то отшвырнет. Зато сколько мучений сразу же оборвется внутри меня, вызванные множеством вопросов, на которые я пока не получила четких ответов.
Елрех схватила меня крепко-крепко в ответ, будто падала куда-то и пыталась удержаться. Хотя внешне она проявляла несоответствующее спокойствие.
Роми задышал шумнее, тяжелее, а затем потянулся пальцами к щеке Елрех. Едва притронувшись, отдернул руку. Елрех подняла голову, посмотрев на него тем же растерянным взглядом.
– Прости, – произнес он.
– Не заставляй себя, если тебе плохо, – с пониманием ответила Елрех. – Я не обижусь…
И закусила губу. Повернула ко мне голову, потом снова к Роми. Поинтересовалась вежливо:
– Как мне обращаться к тебе?
По мне прошла дрожь. Я и представить не могла, что сейчас твориться в их головах. Все ли прошло хорошо с этими артефактами?..
Скулы Роми резко очертились, губы превратились в тонкую полоску. Он склонил голову к плечу и уверенно, в полный голос произнес:
– Я люблю тебя, Елрех. – Взметнул хвостом, на скорости стукнув им о пол. – Меня не прекратило тошнить от твоего вида, но ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Эта раздвоенность восприятия мешает, и мне нужно время, чтобы справиться с ней.
– Я спросила не об этом. – Елрех втянула голову в плечи и сильнее стиснула мою руку.
Ромиар прикрыл глаза ладонью и, снизив тон, сказал, словно размышляя вслух:
– Ты моя избранница сердца. Мы прошли ритуал сердец, пусть мир этого и не помнит. – Сжал кулаки; под серыми губами блеснули клыки. – Мы напомним.
– Роми. – Елрех хотела тронуть его второй рукой, но сжала в ладони воздух. И проговорила с полуулыбкой: – Ты уважаемый исследователь, мне это нравится. Если ты не против, уважаемый исследователь, я буду звать тебя так.
На лице Роми расползлась улыбка. Она по-прежнему отражала усталость, но была…
Я понимала, что лишняя. Чувствовала это с самого начала, но не могла уйти. Кроме этого чувства во мне проснулось и другое. Неприкаянная… Я не знала, куда идти дальше, что делать. Предстояло так много, но все предстоящее казалось совершенно ненужным.
Несколько мгновений Елрех и Роми любовались друг другом, как после долгой разлуки или при первой влюбленности, а затем глазастая фангра отвлеклась и переменилась в лице. Ее серые глаза превратились в блюдца, а бледность едва не превратила голубую кожу в серо-белую
– Что ты делаешь, добрый человек? – спросила она, глядя в сторону артефактов.
Волосы на затылке встали дыбом, зашевелились.
Мы с Роми опять обернулись разом, не поднимаясь в полный рост. Кейел, позабытый на короткий срок всеми нами, стоял перед столом и держал в руках Слезу Луны. На его лице боролись чувства: неуверенность, сомнения, сожаления…
– Тебе это не нужно, Кейел, – произнес Роми, вставая на ноги.
Кейел только склонил голову ниже, рассматривая артефакт. Русые волосы непослушно выпали из-за ушей, повисли вдоль напряженных щек. Длинный нос бросал тень на губы, глаза ввалились под хищные брови и блестели из темноты. Но Охарс перелетели суетливо, закружили, выравнивая свет и смягчая острые черты лица.
– Нужно, – упрямо ответил Кейел.
– Зачем? – не отставал Роми, обыскивая взглядом комнату.
Я стиснула кулаки. От мысли, что Роми собирается обидеть Кейела, лишь бы тот не применил артефакт, становилось дурно. Зло просыпалось в груди, распылялось, сбивало с убеждения, что Кейелу нельзя вспоминать прошлую жизнь. Тем более из-за меня…
– Роми прав, Кейел, – взяв себя в руки, мягко проговорила я, тоже поднимаясь в полный рост.
– Почему? – спросил он и уставился на меня. – Почему ты отговариваешь меня?
– Потому что она впервые проявляет благоразумие, – процедил Роми, сжимая кулаки. Его хвост заметался из стороны в сторону.
Радовало лишь то, что, несмотря на зелье бодрости, он был истощен. В нем недостаточно силы, чтобы даже просто хорошенько приложить человека. Наверное, сейчас с ним справился бы и ребенок.
– Ты боишься его? – изумился Кейел, сильнее повернув голову к Роми, чем напомнил коршуна.
– Что?
– Ты выглядишь так, словно боишься, что я верну память Вольного. Вы все боитесь. Почему?
– Я желаю тебе счастья, Кейел, – выпалила я, шагнув к нему и прижимая руки к груди. В ней исстрадалось сердце, а легкие не справлялись с кислородом.
– Отказываясь от меня? – он хмыкнул.
Я закусила губу.
– Милый человек, – заговорила Елрех. – Ты… Тебе будет больнее всех нас.
Ее слова ударили острее кинжала. В ушах зазвенело.
– Он был страшным человеком? – Сквозь мутную пелену в глазах, удалось увидеть, что Кейел обращается к Роми.
– Он не был человеком. Зверь! – выплюнул Роми. – Из-за таких, как он, всех Вольных презирают! Из-за него их!.. нас. Нас ненавидят из-за таких, как он. Он убивал, использовал, плевал на всех. Даже на других Вольных, несмотря на то, что они тоже избранники духов. Якшался с виксартами и вел дела с этими… Он не брезговал даже васовергами, пользуясь их услугами. Кейел, тебе не нужна эта память, чтобы защититься от сельчан. Я помогу тебе, и мы…
Он застонал, как от резкой боли. У меня в голове будто щелкнул курок, и я вздрогнула. Кейел сделал свой выбор.
Откуда у меня эта паника? До оцепенения… Разве не я мечтала, чтобы мой Вольный вернулся?
Вспомнились последние ночи с Кейелом, и накатила тоска. Я даже не обняла его напоследок, не сказал ему, какой он замечательный. Только грубила… Позволит ли обнять теперь?
На плечо легла рука Елрех. Я подняла голову, вгляделась в широко раскрытые и неподвижные глаза, хранившие в себе вечное тепло позднего лета и ранней осени. Почему мне всегда казалось, будто само собой разумеющееся, что Вольный, вернувшись, выберет меня, а не покладистую Лери?
Кейел
Когда я понял, что полюбил этот аромат? Вязкий и обволакивающий, словно смола, которая манит насекомых в обманчиво солнечные объятия. И они гибнут в ней… Медленно тонут в смертельной западне, стараясь вырваться, но лишь липнут сильнее и сильнее. Проникая в нее глубже.
Опасный аромат… И горький.
Не приторно горький, не резкий. Он раскрывается постепенно, словно боль от затянутых ран, оставшихся после славного боя. Когда давно отпустили плохие эмоции, когда воспоминания растворили глубоко в себе все самое скверное и отполировали до блеска секунды собственной славы.
Эта горечь проникает через ноздри, дразнит терпкостью, дарит наслаждение и чувства бодрости, свежести… А затем раскрывается во рту вязкостью. И ее хочется раскатывать на языке, продлевая мучительные и одновременно приятные ощущения.
Когда же я полюбил запах хвои? Когда связал его с запахом свободы и свежести в затхлой жизни на задворках мира, или когда угодил в плен янтарных брызг, притворяющихся умирающим Солнцем в бездне темных глаз?
Угодил в приманку, словно ничтожное насекомое. Дважды…
Глупец.
Несколько секунд я пытался осмыслить происходящее… или произошедшее.
Запутался. Бросил идиотскую затею.
Посмотрел на артефакт в руках и с трудом удержался, чтобы не разломить на две части. Железный… И не смог бы. Прав Дарок: вся эта комната полна скверны. Слышишь, Алурей? Вы, Великие духи, и те, кто решил использовать нас, – источники скверны в Фадрагосе. Вся ваша сила, ваши желания, даже направленные на созидание, ведут к разрушению. И порождают никому не нужных зверей.
Одиноких, бестолковых, потерянных…
Не желая смотреть на источник моих переосмыслений в обеих жизнях, я положил артефакт на место и сразу направился к священному кольцу. Слабость прокатилась по ногам, разлетелась темной волной в голове, застилая взор чернотой. Пришлось остановиться уже через шаг.
Все-таки использование артефакта отнимало силы и вызывало потребность посидеть хоть немного, либо попросту стоять неподвижно. Я взглянул в желтые глаза и усмехнулся.
– Ты был хорошим человеком, – произнес с искренней досадой Ромиар.
«Подаришь живому мертвецу погребальный венок, какие вы, шан’ниэрды, носите друг другу в гробницы?» – этот вопрос вслух не озвучил. Улыбнулся шире, но смех сдержал. Провоцировать слабого шан’ниэрда на продолжение драки не было ни малейшего желания. Да и лицо прекрасно помнило боль, оставленную сильными ударами. Тронул щеку тыльной стороной ладони, убеждаясь, что крови нет. Кажется, Роми сломал мне челюсть, раздробил нос и точно выбил несколько зубов. Он собирался избить меня до смерти.
Не дождавшись ответа, он добавил:
– Теперь ты пробудил в себе монстра.
Я фыркнул, вскидывая брови.
Ошибаешься, Ромиар… Ошибаешься, если думаешь, что ты не такой же зверь, как и я. Просто высокомерие шан’ниэрдов, ваше желание видеть себя в лучшем свете, вынуждает тебя сдерживаться. Но и приглядываться не нужно, чтобы видеть, что ты такой же. Такой же, как и я. Такой же, как и все в этой в этой комнате. Как во всем мире. Мы все звери, заключенные в двуногие тела.
Уловил движение в полумраке и, испугавшись непоправимого, резко посмотрел в глаза своей слабости. Она застыла на месте, будто пойманная с поличным. Прикусила губу, с силой сдавливая и заламывая пальцы. Переминаясь с ноги на ногу, шарила горящим взором по комнате, будто пыталась найти в нем опору для пошатнувшейся силы. Ее неуверенность раздражала. И в то же время радовала… Решившись, безумная набрала воздух в грудь и приоткрыла рот. Успела поднять на меня глаза, прежде чем совершить свою последнюю ошибку.
Увидев, как я покачал головой, рот закрыла и благоразумно отступила в тень.
Правильно.
Неправильно то, что мне отвратно видеть ее боль, отраженную на привлекательном личике. Ее боль быстро проникала в меня, и я разделял ее, словно свою. Безвольный…
Фангра поднялась молча и направилась к кольцу. Заметив ее движение, Ромиар потерял ко мне интерес и, взволнованный, последовал за ней. Я воспользовался освободившимся местом. Неспешно подошел к стене и, привалившись к ней спиной, сполз. Уселся, вытянув ноги, закрыл глаза и расположил затылок на прохладной поверхности.
Услышав тихие шаги, напрягся вновь. Ярость затопила нутро, вытеснила покой. Попытался нащупать кинжал, но успокоился и топору. Вспомнил, как сидел так же под священным кольцом совсем недавно и ждал ее. Только чувства растратил попусту. Знал бы сразу, что не нужен ей… Она отвергла меня, когда я дважды отдал ей все, что у меня было в жизни. Выложил все связи, назвал места тайников, поделился всеми тайнами о выживании в самых суровых местах Фадрагоса… И еще: отказался ради нее от будущей жены и ребенка – семьи. И она все отвергла.
Ради моей безопасности? Не верю.
Усмехнулся и ощутил, как девчонка пугливо встрепенулась. Пусть боится… И все же от этого горько. Хочется обнять, успокоить.
Нельзя.
А ведь даже Дароку похвасталась Волтуаром. Надо же. Кто-нибудь сумеет удовлетворить все ее прихоти?
Ревность мигом уничтожила последние крупицы желания дать ей еще один шанс.
Алурей, ты с самого начала знал, кто она? Знал, что она – мой враг? Наверняка. Ей нельзя доверять.
Приоткрыл глаза, покосился на нее, и она шустро отвернулась. Покраснела. Побледнела… Покусала немного нижнюю губу и решилась на глупость снова – потянулась к моей руке. По телу пробежал жар, напоминая холодное пламя – не сжигающее, а разрывающее плоть на мелкие кусочки, на песчинки… Страх охватил мгновенно, и я стиснул топорище до скрипа. Девчонка заметила и замерла с занесенной рукой. Ее губы дрогнули, подбородок задрожал, брови выгнулись, как будто она вот-вот заплачет.
Духи, сколько личин она носит?
Перехватив мой взгляд, она поняла, что я не шучу. Если придется защититься от нее, то я воспользуюсь топором. Или… Глупость. Но пусть верит в нее.
Зачем она вернулась? Зачем пришла за мной в Солнечную?
Она кротко сложила руки на коленях. Посидела молча несколько мгновений, колко рассматривая помещение, будто искала в нем последние крупицы пользы, пока я украдкой разглядывал ее. Затем разгладила складки на темных штанах и, упираясь ладонью в стену, поднялась. Решительно прошла мимо меня, снова пробуждая необузданный страх во мне.
Я дернулся вслед за ней, хотел удержать, но вовремя опомнился. Попытался найти хотя бы одну причину простить ее, пожалеть или… Нужны ли причины, чтобы полюбить?
Какая глупость…
И с Дароком пусть справляется сама. Пусть теперь сравнит всех мужчин, что у нее были. Она бросила правителя, бросила богатого жениха в своем мире, бросила меня… Вольного без крова, без будущего, с одной лишь единственной целью в жизни – спасти мир. И ту она отняла, обманув меня. И я ведь после этого подарил ей то, чего она хотела. Вернул ее в счастье, к которому она стремилась. Уничтожил мир ради нее. А она вернулась, и снова бросила меня. Зачем только искала?
Чтобы опять врать… Только это она и умеет.
Она удалялась, путая мысли, чувства, опустошая изнутри. Будто уходом отнимала что-то необходимое, бесценное. Края пустоты стремительно обрастали колючей болью, и хотелось до безумия закончить мучения как можно скорее. Я облизал губы и позвал ее.
Асфи
– Асфирель.
Я вздрогнула, ощутив тупой удар в груди. Будто выстрелили в упор.
Не Аня, не Асфи. Асфирель…
Сглотнув с трудом, заставила себя вдохнуть и повернуться к Кейелу. Он сидел, ссутулившись и глядя на сбитые носы своих ботинок. Выглядел так, будто раздумывал чистить обувь или выбросить в ближайшую мусорку. На его лице ни один мускул не дрогнул, когда он перевел этот же безразличный взгляд на меня и добавил:
– Прощай.
Пожалуй, умереть под тяжелым прессом было бы не так… больно? Нет. Тут гремучая смесь и боли, и досады, и унижения, и усталости… Чего только не найдется в этом пласте, который вот-вот раздавит меня прямо в этом хранилище, прямо на этом полу.
Кейел отвернулся и принялся снова крутить носом сапога, рассматривая его.
Ну конечно… Идиотка! Он был Вольным, убежденным, что любит меня. Потом я вернулась и попалась на глаза парнишке, которому не хватало эмоциональной уравновешенности. Не хватало чувства собственного достоинства или… Черт его знает, что ему не хватало! Но он точно разбирался в чувствах. Теперь Вольный вернулся, а с ним осталось понимание собственных чувств. И он попросту разобрался, что никогда и не любил меня. Может, путал бедняга симпатию и страсть с любовью. Да, наверняка, так все и есть!
И разом полегчало – схлынули чувства, сомнения, будто их смело невидимой рукой. Вот только сдвинуться с места не удавалось, как и отвернуться. Я стояла и наблюдала за тем, кто был близко – в трех метрах от меня, – но представлялся кем-то далеким.
Я хмыкнула. Мы будто из разных сказок. Он гадкий утенок, превратившийся в прекрасного лебедя. А я… Русалочка?
Духи Фадрагоса! К черту сказки…
Тряхнула волосами и продолжила короткий путь. За камнями священного кольца что-то тихо обсуждали Роми и Елрех. Заметив меня, фангра резко обернулась. В сочувствии, отраженном в серых глазах, можно было утопиться.
– Ты куда? – дернув уголком губ, спросил рогатый.
– Заканчивать дела.
– А потом? – он нахмурился.
Елрех проводила меня взглядом в центр священного кольца.
– Не знаю. – Я пожала плечами, всерьез задумываясь над «потом». Видимо, понимание пришло с тем облегчением, которое подарил Кейел напоследок. Своим прощанием он поставил жирную точку в листе, где жизнь, расписанная в строках, была вся перечеркнута и заляпана черными чернилами. Я тихо сообщила друзьям о планах: – Жить хочу.
И забормотала обращение к духам.
– Погоди, Асфи, – произнес Роми, поднимая руку. – Мне нужно извиниться…
Но ждать я не собиралась. Ни ждать, ни задерживаться, ни оставаться в прошлом больше ни на секунду. Хватит. Давно пора двигаться вперед.
С последними быстро сказанными словами духи обратили меня в бестелесное нечто и подхватили, как пушинку.
Глава 28. Вести из прошлого
Вся та легкость и силы, которые пришли ко мне с последними словами Кейела, очень скоро исчезли без следа. Наверное, будь я в теле, на земле, то плюнула бы на все и помчалась обратно к нему. Понадобилось бы – бросилась бы на его топор самолично. Лишь бы избавиться от невыносимой боли потери. Может быть, я бы ползала перед ним на коленях, вымаливая прощение и заверяя, что никогда больше не предам его. Я готова была на все.
Но духи предков и ветра уносили меня дальше и дальше от сокровищницы. Они же пленили рассудок, напитывая его силой и позволяя только думать, думать, думать… Ничего другого не оставалось. Как на ритуале Ярости, только без телесных мук.
Вина перед Кейелом пролегла дорожкой от самого нашего знакомства и через всю нашу совместную историю. За несколько часов размышлений, летя высоко над землей и разглядывая лесную местность, мне удалось увидеть ее как никогда отчетливо. Словно художник легкой рукой рисовал ее густыми чернилами прямо под нашими ногами, когда мы шли в очередном походе. И у меня возникал вопрос, который никак не отпускал: а я бы простила себя на месте Кейела?
С одной стороны, он тоже обманывал меня, использовал, когда это было ему нужно. С другой стороны, используя и обманывая, он потом не отнекивался и никогда не отрицал, что способен на подобное. Конечно, это не оправдывало его, но это будто обрывало дорожку его обмана. В его вине передо мной было множество светлых пробелов, и всегда находилось что-то положительное. Скинул в реку Истины – подарил силу. Использовал, чтобы узнать тайну Аклена и Ил – так ведь был уверен, что и мне жить в Фадрагосе, которому грозила опасность. Как ни крути, а цель у Кейела всегда лежала в полюсе защиты всего мира и каждого существа, живущего в нем.
И в конце нашего похода… того, давнего, оставленного мною в прошлой жизни. В конце всех передряг, через которые мы прошли, Кейел прощался со мной совсем иначе. Теперь я точно знала причины, почему он тогда смягчился, почему не замечал обмана перед самым носом, а на грубости мог ответить лаской. Он стремился оставить после себя хорошие воспоминания. В глубине души, прощаясь с жизнью, Вольный задумывался о моем будущем – защищенном, обеспеченном, благополучном.
Я не могла похвастаться перед ним тем же. Пока он размышлял, как отдать мне все самое лучшее, мне приходилось думать над враньем, которое должно было обречь Фадрагос. Обречь Вольного на новый тернистый путь. А с учетом того, что он увидел меня в Чаше, показывающей смертельных врагов, то в его глазах я и вовсе уничтожала его мир безвозвратно. Почему я не понимала этого тогда, мучаясь выбором: сжимать Сердце времени или нет?
Убивать или нет – вот уж выбор. И за такое простить?
В священное кольцо в регионе Больших мостов я опустилась ночью и тревожить охрану, закрывшую ворота Обители гильдий совсем недавно, не хотела. Как не хотела встречаться случайно и с Кейелом.
Ночь прошла больно.
Я подошла ближе к городу и укрылась в знакомой рощице. Разулась, опасаясь замерзнуть. Плаща с собой не было. В сокровищнице я позабыла и сумку, о чем вспомнила только в шелесте деревьев, стягивая с ног обувь. Гуляла по роще, разговаривая с деревьями и зная точно, что они ничего не помнят. Мои слова висели в ночной тишине, не находя ушей собеседника.
– А помните, мы сидели с ним тут, под звездами…
Никто не помнил.
Кейел
Проститься с небывалой парой – беловолосого шан’ниэрда и представительницей позора всей его расы – не было ни сил, ни желания. Как только духи выпустили нас в регионе Больших мостов, я сжал лямку сумки крепче и направился к Обители гильдии.
– Может, заберешь? – прилетел в спину вопрос, вынуждающий оглянуться.
Ромиар приподнял повыше чужую сумку. Зачем она мне?
Не отвечая на идиотское предложение, жалящее сердце осами, продолжил путь молча. От священного кольца донеслись тихие ругательства. Елрех стала успокаивать разозленного шан’ниэрда.
Спутники отстали, и одиночество лишь обрадовало. Хотелось отгородиться от прошлого хотя бы на короткое время. А еще не думать о нем. Ни в коем случае не думать.
По дороге Асфирель не встретилась. Возможно, она и не направлялась в Обитель гильдии. Куда же тогда?
За спиной остались подвесные мосты, мимо проплывали домики с уютными дворами. Цветочный запах вытеснил навязчивый аромат хвои, но не сумел уничтожить воспоминания о нем. Стоило лишь расслабиться, дать больше свободы собственным мыслям и памяти, как в голове всплывал образ темноволосой девушки. Ладони будто сразу ощущали мягкие волосы и тепло напряженной поясницы, а ноздри щекотал любимый запах. Наверное, я извращенец, раз так быстро полюбил боль, которую он пробуждал во мне.
Я тряхнул головой, убрал волосы за уши и ускорился.
Городские стены выросли за старыми дубами и тонкими осинами. Духи попробовали мои намерения, пролетая сквозь руки, и юркнули к страже. Недовольный человек отворил мне двери в воротах и, ругая шляющихся путников в такое время, пропустил внутрь.
