Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц)
– Что бездумное развитие неизбежно ведет к разрушению, – не задумываясь, ответила я. – Что всегда нужен баланс между первым и вторым. Или то, что стремление к лучшему существует лишь в наших головах.
Я могла перечислять бесконечно, но сомневалась, что он понял бы. Единственные, кто мог меня понять – мудрецы и Повелители. Или это я научилась их понимать?
– Хочешь я расскажу тебе о наших религиях?
– Рассказывай, – охотно согласился он.
– Я не все знаю. Их у нас много. Начну с самой распространенной в моей стране.
– Что такое страна?
* * *
День за днем мы продвигались глубже на земли виксартов. Я сверялась с картой, но все чаще терялась на местности. Благо, что со мной была Елрех. Да и Роми с Кейелом явно ориентировались в пустынной местности, где никогда не бывали, лучше меня.
Скучать приходилось все меньше. Кейел прилип ко мне с расспросами как банный лист, а мои развернутые ответы собирали вокруг и Елрех с Роми. Те тоже слушали с удовольствием, часто возмущались, уточняли, с трудом принимали научные теории, но спорили редко. Иногда я забывалась, что рядом со мной существа с другим прошлым. Грань двух дорог, расположенных в разной временной шкале, для меня стиралась. Однако призраки, выращенные такой иллюзией, быстро разбивались, причиняя острыми осколками боль.
Так случилось и очередным вечером.
В пустыне, наконец-то, воцарилось безветрие. Собранные в пути перекати-поле, колючие ветки и поленья пересохшего дерева трещали в костре. Рыжий свет плясал на песке, разгоняя опасных животных. Но нет-нет и пробегали в непосредственной близости пауки, блестели черными панцирями скорпионы, а змеи ворошили и приподнимали тонкими линиями песок. К нам они целенаправленно не стремились, но заставляли нервничать, а поутру осторожно пересматривать вещи и хорошо вытряхивать покрывала.
От серой громады скал, застывшей миражом вдали, донеслась шакалья песня. Я поморщилась от безобразных надрывных криков, повторяющихся почти каждую ночь. На сытый желудок хотелось покоя и даже веселья, а приходилось прислушиваться и на всякий случай озираться.
Кейел, сидящий чуть в стороне от меня, бережно закрыл очередную книгу. Всего их было пять, и он прочел уже каждую, а теперь соломками делал закладки, видимо, на интересных моментах. Я тоже иногда брала книги, удивляясь, что хоть и научилась тут читать гораздо раньше этого Кейела, но осилить эти толстенные талмуды так быстро не могла. И ведь было не скучно, а для меня и полезно. Две книги рассказывали о множестве духов, еще две – повествовали общую историю Фадрагоса, а последняя содержала в себе подробное описание всех рас и советы, как обустроить жизнь в городах и поселениях, в зависимости от того, какая раса в них преобладает в числе. Очень важные темы, которые мне хотелось освоить, но от рун в свете костра, или Охарс, рябить в глазах начинало уже в течение часа.
– Асфи, – обратился Кейел, как раз удерживая последнюю книгу, – ты сказала, что ваши люди тоже разделены на расы. А среди наших людей ты видела это разделение?
Роми мигом оторвался от своего дневника, вытягивая шею. Помнится, Ив каждый удобный момент вела наблюдения, а сейчас эта привычка имелась у Роми. Наверное, в таких записях заключается основная задача исследователей: конспектировать все наблюдения, а затем из них формировать теории. Елрех на миг оторвалась от разделки пойманной змеи, из которой еще на закате выцедила весь яд. Ее не зря приняли в алхимики. Уверена, что она даже из булыжника умудриться извлечь пользу для зелий или амулетов. Не пропадет ни грамма!
– Нет, Кейел, – ответила я, стараясь хорошо вспомнить всех местных людей, которых встречала. – У вас есть удивительно красивые люди и, честно признаюсь, очень страшные. Возможно, дело в примеси крови других рас. Но вот конкретного разделения между вами сделать трудно – не настолько и броские различия. Зато вы все высокие. Даже девушки. Я уже привыкла, и отмечаю среди них низкорослых, но посмотри на меня – зачастую ваши низкорослые девчонки заставляют меня смущаться.
В последнем я преувеличивала. Настолько броскими выглядели для меня другие разумные существа, что мне и дела особо не было до внешности местных людей.
– Но ведь ты такая, как и мы. – Кейел нахмурился, откладывая книгу и усаживаясь удобнее. Облокотился на сумку, вытянул ногу и сцепил руки в замок. Внимательно посмотрел на меня. – Кровь красная, два глаза, один рот, нет рогов… С первого взгляда видно, что человек. И дышишь ты нашим воздухом, ешь нашу еду, безбоязненно глотаешь наши зелья.
– Тебе жалко? – пошутила я, стараясь сбросить напряжение от цепкого взгляда.
Вот только вышло хуже… Кейел хрипло рассмеялся и закачал головой. Роми и Елрех тоже поддержали веселье. Я выдавила из себя улыбку – сердце заходилось в сильных ударах. Оторвав взгляд от улыбчивого лица Кейела, подкинула поленьев в костер.
– Мне хочется узнать другое, – продолжил говорить он. – Ты сама сказала, что у вас доказали – форма жизни надиктована условиями и возникает под… Факторами? Какими-то факторами. Извини, то, что ты говорила, – сложно, и я не повторю, но смысл помню. И мне теперь кажется странным, что в нашем мире, если он такой же, как ваш, нет других людских рас. Или, что еще страннее, что у вас нет никого больше, кроме людей.
Я тяжело вздохнула, с растерянной улыбкой рассматривая любознательного парня. Он с отблеском огня в глазах и с неприкрытым интересом ждал ответов. Наверное, скоро я не смогу ему дать их, потому что вопросы так же быстро усложнялись, как он впитывал знания о мирах.
– Во-первых, у меня несколько теорий, – подобрала я слова. Почесывая нос, взвесила все еще раз и бодрее произнесла: – Ваш климат не так сильно зависит от расположения… Духи Фадрагоса! Кейел, у вас весь мир расположили на карту, а вот широты и высоты не придумали.
– Какие еще высоты и широты? – нахмурившись, уточнила Елрех.
– Они помогают ориентироваться и по местности, и по климату, и…
– И так все понятно, – буркнул Роми, уже вертя карту в руках.
– Почему это важно? – спросил Кейел. – Как это связано с моим вопросом?
– Все связано. В нашем мире все было связано с климатом, а он – основа тех самых факторов, которые влияют на формирование людей и их жизни. Но у вас есть река Истины.
– А она тут при чем? – изумился Роми.
Три тяжелых взора пригвоздили меня к месту, заставили поежиться. Я взъерошила волосы, прислушалась к вою шакалов, а затем сдалась:
– Ладно, будет вам сразу вторая теория. Она будет проще для вашего понимания, а стену сокровищницы с ее письменами вы все равно увидите.
– Какую такую стену, умная человечка?
– История о том, откуда в Фадрагосе взялись люди. Нас не должно быть здесь, Елрех. И именно мы стали причиной многих ваших бед. – Убедившись, что меня не собираются перебивать, я скрестила ноги по-турецки, облизала губы, обняла себя, плотнее кутаясь в куртку, и начала рассказ: – В нашем мире тоже есть места, вокруг которых все еще полно загадок. Они давно обросли легендами и мифами, и в них, как в реально-существующие, мало кто верит. Прямо как с сокровищницей Энраилл, только еще больше скептицизма. Одним из таких является остров, когда-то, очень-очень давно, ушедший под воду из-за землетрясения. Существование Атлантиды пытаются доказать и сейчас…
Мой голос звучал над стоянкой негромко, сопровождаясь потрескиванием костра и ночной песнью шакалов. Иногда нарушался тихими сомнениями Елрех и бормотаниями Роми. Только Кейел слушал молча, внимательно и ни на что не отвлекался. Я рассказывала обо всем, что знала и про исчезнувший остров, и о том, как Повелители спасли людей, нарушив тем самым гармонию жизни Фадрагоса. Рассказывать пришлось и про балкоров. Да и про самих Повелителей – разрушения и созидания. О Вестницах и Вольных, об истинном сокровище, спрятанном в подземелье – о проклятии Единства. Что-то Роми и Елрех уже слышали, а от чего-то округляли глаза и стремились расспросить подробнее.
Когда мой голос охрип, я подвела итог:
– Так, как фадрагосские люди произошли от несколько сотен наших людей, вырванных из одного места Земли, то у вас и нет таких сильных различий между собой, как у нас. И сформироваться они еще не успели. Или, может быть, никогда не сформируются, потому что Фадрагос на самом деле – не весь ваш мир, а только один континент. Один гигантский остров, понимаешь? Да и на нем климат зависит не столько от погоды, сколько от духов, которые создают вам комфорт, где угодно.
– А духи привязаны к реке Истины, – задумчиво произнес Кейел и тряхнул головой. Непослушные пряди выпали из-за ушей и прикрыли впалые щеки. – Выходит, чем ближе к поверхности земли ее воды и чем их больше, тем выше скопление духов. Не поэтому ли мы издавна селились там, где дождей меньше? – Кольнул меня взглядом, будто хотел потребовать ответ. Я пожала плечами, удивляясь, как ловко он связывает знания Земли с местными. – Ведь дожди не будут выпадать часто там, где духи разгоняют тучи и сами увлажняют почву.
– Поясни, – попросил Роми.
– Думаю, что изначально существа не боялись дождей, а просто тянулись туда, где был лучше климат. Благоприятнее. Это потом были придуманы пугающие легенды и о Шиллиар, и о Солнце…
– Хватит, дурной человек, – полушепотом осадила Елрех и оглянулась опасливо. – Если даже ты веришь в такую чепуху, то не нужно разносить ее повсюду.
– Извини, – мгновенно попросил Кейел, но, убрав волосы за уши, заговорщицки улыбнулся мне.
Я привстала, хотела подойти и… Опомнилась.
Зажмурилась ненадолго, а затем скомандовала:
– Пора спать. Завтра мы дойдем до племени викхартов, и нам нужно быть собранными. Нельзя никого оскорбить. Мне нужна их помощь, а поэтому надо набраться терпения и завоевать их доверие.
– Это невозможно, – усмехнулся Ромиар. – Они никогда и никому не доверяют.
– Но помощь они нам окажут, – заверила Елрех, стуча склянками в сумке. – Мы несем им бесценные дары. Мало, кто хочет сотрудничать с этими подлыми существами. Да и те, кто хочет, не всегда может преодолеть этот путь. Мы сильно рискуем, Асфи, двигаясь по этим землям. И меня удивляет наша везучесть.
– Это точно, – выдохнул Ромиар, укладываясь на своем покрывале.
– Еще ни разу не встретили хищников и нечисть, – поддержал Кейел, заваливаясь на спину и устремляя мечтательный взгляд на звездное небо. – И разбойников будто от нас отводят.
– Я это заслужила, – прошептала я, готовясь первой сторожить сон ребят.
* * *
Честное слово, я ожидала шатры или хижины из глины, или неотесанные кривые постройки, но никак не целый город из камня, да еще и с высокими пальмами. Завидев первые колонны, оплетенные густой зеленью, даже оглянулась. Вдруг и вершину пирамиды найду.
Пирамид не было, но был дракон. Огромный, угольный, с огненными прожилками на сложенных крыльях и наростами шипов вдоль позвоночника. Джоранмо, окутанный рыжим маревом жара, отдыхал недалеко от города – разлегся под солнцепеком, свесив хвост со скалы и вытянув длинную, мощную шею. Если он нас заметил, то виду не подал – продолжал притворяться мертвым.
Зато в городе нас заметили издали. Викхарты, сверкая белыми тканевыми обмотками на бедрах, стояли прямо на колоннах, окольцевавших город, и несли караул. Никакого оружия у них не было, но стоило нам подойти ближе, как существа воздели длинные руки к небу и хором что-то пропели – вокруг нас сгустился воздух. Я не отшатнулась только потому, что была готова к недоброй встрече. Легкие на миг до боли сковало, но вскоре начало отпускать, позволяя дышать – медленно, с трудом, а вот сдвинуться с места стало невозможно. Тяжелый воздух окутал тела, вдавил нас в красный песок. Хорошо, что при очередном порыве ветра хотя бы удалось опустить веки.
Из-за колонн показались воины с луками во все тело и, натянув тетиву, замерли. За их спинами выросли очередные мужчины, но уже с тонкими мечами. Они обошли соратников и быстро сбежали по массивным каменным ступеням. Ощетинившись клинками и злобно оскаливая клыки, направились к нам. Не убили при входе – уже здорово!
– Рархот га! – крикнул викхарт с грубой тиарой из черного металла.
Давление на горло и лицо убавилось, и я мгновенно сглотнула. Попыталась взглянуть на ребят, но повернуть голову по-прежнему не могла.
– Гир ракха тун? – спросил тот же воин – видимо, командующий стражниками.
Я закусила губу, волнуясь, но полагаясь на ребят. Елрех говорила, что немного понимает викхартов, а мне бы просто попасть к Кхангатору. Вольный предупреждал меня, чтобы не смела оскорблять вождя на общем языке, если решу искать у него защиту, потому что тот может элементарно прикинуться, что языка не знает.
– Ир ракха таоран, – внезапно прозвучал хриплый голос за моей спиной. – Ир ракха дан Кхангатор ток таоран.
– Тур таоран? – викхарт прищурил выпученные глаза янтарного цвета.
– Ир лакх ан Кхангатор.
Воин клацнул клыками и зашипел. Кейел повторил громче:
– Ир лакх ан Кхангатор. Ир агна ток таоран!
Воин поморщился, но, быстро обернувшись, махнул стражам на колоннах. Те снова пропели имя духов и приказы – воздушное давление упало. Однако лучники не расслабили тетиву, а мечники окружили нас.
– Что ты им сказал? – бросила я Кейелу и послушно засеменила туда, куда нас повели.
– Что у нас важное дело к Кхангатору.
– А ты не мог бы попросить, чтобы они не резали одежду мечами? – донесся голос Роми.
Вместо Кейела на незнакомом языке что-то произнесла Елрех. Кейел мигом ее поддержал и кольцо острых клинков расширилось. Воины явно уступали нехотя, но, наверное, заинтересовались нашими делами к их вождю.
Раскаленные плиты под ногами дышали жаром. Ветер гулял между высокими домами, не разгоняя зноя. Окна были без ставен и стекла, но, как в Васгоре, завешены плотными тканями и шкурами. На дверях тоже висели длинные полотна. Их отводили жители города, выглядывая и удивляясь нам. В основном любопытство проявляли женщины, но иногда встречались и старики. Детворы тут хватало – тоже тощая и пока еще с мелкими клыками. Мальчишки и девчонки бегали босые по полосам тени, а солнечные места ловко перепрыгивали. Кажется, маленьких викхартов никто не закалял трудностями жизни, как у васовергов, а, напротив, баловали вседозволенностью.
По крайней мере, ни один стражник не запретил высокой, но заметно юной девчонке прямо-таки влезть в кольцо мечей и потрогать волосы Елрех. Другой парень без зазрения совести потянулся к топору Кейела, висящему на поясе. Однако Кейел, в отличие от Елрех, терпеть молча не стал и что-то грозно произнес. Стражники оскалились, и один что-то сказал расстроенному парнишке – топор остался на своем месте.
Чем больше мы углублялись в город, тем сильнее он зеленел. Пальмы, кусты, высокая трава, цветы – большие озелененные участки встречались гораздо чаще. С ветки на ветку перелетали яркие птички, на камнях разлеживались длинные ящерицы. Постройки становились приземистыми, широкими, над дверными проемами появлялись козырьки. По фасадам зданий тянулись барельефы, превращая несколько домов, кварталов и даже целые улицы в коридор со спектаклем. Кажется, в них рассказывались истории викхартов-героев. Как я заметила, часто они начинались с рисунков младенца, а заканчивались взрослым мужчиной, добившегося важного дела. На одном я разглядела викхарта, пишущего в книге; над его головой сияли символы, у ног стояли чаши с едой и кувшины. А викхартка, которую он заприметил двумя домами ранее, обнимала его со спины. У следующего дома началась история воина, сумевшего уже через дом победить страшного монстра, а потом его поход с монстрами продолжался еще домов на пятнадцать и сворачивал за угол, куда нас, к сожалению, не повели.
Сам город окружали только колонны, и мы изначально просто подошли к ближайшей его границе. Но, судя по широкой дороге, до которой нас довели, один вход тут точно имелся. Дорога уводила к очередным колоннам, но не похожим на те, что мы видели. Эти были гораздо выше, толще, а на их вершинах сидели каменные драконы – изящные, тонкие, узнаваемые. Словно ими обозначали условные ворота.
Вдоль дороги, прямо в камне, были выбиты углубления, в которых, сверкая, текла вода. На дне просматривались неровности, камешки и поросль мха. На поверхности плавали листочки, насекомые, дрожали редкие пузыри. Раскидистые пальмы укрывали большую часть дороги тенью; с ветвей то и дело шлепались маленькие рыжие плоды со сладким медовым ароматом. Они были похожи на персики, но в расколотых половинках я вместо косточки увидела мелкую черную россыпь.
На главной улице точно было оживленнее. Местные сидели кружком под пальмами, распивали напитки, а, завидев нас, поднимались. Вскоре за нами собралась целая толпа, гомонящая на непонятном мне языке. Кейел пару раз что-то отвечал мужчинам, и те смеялись. Даже злой стражник.
Роми размахивал хвостом, теснился к нам и бормотал:
– Кейел, я не понял, что сказал этот лысый. Кажется, я ему не нравлюсь, и он назвал меня высокородной женщиной. Их язык не самый трудный, но самый бесполезный. Даже если бы знал, что сюда придется идти, все равно усерднее бы не учил. Елрех, посмотри на их клыки! Они не следят за ними. Разве им неизвестны хотя бы простейшие отвары для ополаскивания рта? А ведь повсюду написано, что эта раса самая живучая. Как можно жить долго, не следя за собой и своим здоровьем? Ну хоть бы калирной клыки почистили раз! Асфи, Асфи! Взгляни вон тот мужчина смотрит на тебя и кривится. Тут многие кривятся, глядя на тебя. Ты им, как и я, тоже не нравишься…
Одно успокаивало – он предусмотрительно напялил на себя два амулета, а третий прямо сейчас крепко стискивал в кулаке. Настолько крепко, что я заметила кровь на рубахе после того, как он, не разжимая кулака, потер этой рукой грудь.
От Елрех тоже не укрылось волнение Роми. И она старалась задвинуть парня в центр между всеми нами, незаметно заступая его всякий раз, как приближались любопытные жители.
Вскоре Кейел окончательно разговорился с местными, Роми снизил бормотание до шепота, а Елрех улыбалась девушкам и женщинам. На мое удивление, встречались среди викхарок очень привлекательные особы, несмотря на клыки, на сероватый оттенок кожи, выпуклые глаза и непривычно длинные конечности.
У гигантской площади, залитой полуденным солнцем, какой-то юнец и вовсе протянул Кейелу самый настоящий каравай. И пока они о чем-то переговаривались, девчушка, возможно, младшая сестра юнца, прибежала с кувшином.
– Роми, они из-за тебя, – с улыбкой сообщил Кейел. С интересом на нас поглядывали даже стражники. – Отсюда не выходили многие викхарты, но иногда видели и фангр, и людей, но вот беловолосого шан’ниэрда увидеть не надеялись.
– Им нравится? – спросила я. – Мы все. Мы им нравимся?
– Да, я сказал им, что мы желаем благополучия их дому. Они верят.
– Еще бы не поверили, – выцедил Роми, но отломанный от каравая кусок принял. – Какой идиот сунется к викс-с… хартам! – громче исправился, окидывая всех дружелюбным взором, и тише закончил: – с недобрыми намерениями.
Толпа от его улыбки зажужжала активнее. Мужик толкнул парня, указывая на каравай и обозначая размеры, – кажется, он обвинил, что принесли такой мелкий. Девушки и женщины бросились собирать плоды под пальмами, стражники, оскалившись, зашипели – не на нас, на местных.
– Почему их считают агрессивными? – удивилась я.
– Потому что их гостеприимство настолько же радушное, насколько жестокой может быть месть за обиду, – ответила Елрех и тоже принялась жевать каравай.
Я с удовольствием втянула аромат настоящего пшеничного хлеба, который в Фадрагосе и не надеялась увидеть, но при этом на языке ощутила горечь. Вспомнила выжженную часть Обители гильдии, рассказ о казни мудрецов и сведения об осаде обители Цветочного плато. Сколько тогда понадобилось Кхангатору времени и решительности, чтобы развязать очередную мировую войну?
Нас провели вдоль площади, укрытой тенью высоких зарослей различных деревьев. Сразу за ней широкие ступени позволяли спуститься к берегу озера, края которого терялись в мареве и блеске. Обступившие чужаков местные трещали с Кейелом, перекрикивая друг друга, а тот ловил моменты, чтобы поделиться обрывками информации с нами.
В пустыне протекала полноводная река, и в этом месте русло резко сворачивалось кольцом. Земля давно просела, вымылась – в образовавшейся глубокой котловине залегло озеро. Разные племена долгое время воевали между собой ради этого оазиса, но осесть в нем не успевали. При затяжной засухе озеро мельчало, а от реки оставался только след истрескавшейся почвы. Но и тут иногда наступали периоды долгих слез Шиллиар. Многодневный, или многонедельный, – в этом я не смогла разобраться – ливень оживлял реку, наполнял озеро в ней, и часто вода выходила из берегов. Все, что было построено, уничтожалось. Племя уходило, а в это время к оазису подтягивались другие племена, чтобы воспользоваться удачным временем и отвоевать хлебный участок.
Прапрадед Кхангатора изменил жизнь викхартов, когда вместо глиняных жилищ потребовал возвести высокий каменный настил. Фундамент поселка уберег труды жителей от наводнения, а поселок вскоре разросся до размеров города. Другие племена признавали мудрость, или, как сказал Кейел, хитрость чужого вождя, поэтому уходили от своих вождей к нему. Город рос, и мог расти до бесконечности. Он и сейчас был таких размеров, что от одного его конца к другому приходилось идти почти весь день. Править такой громадиной трудно, поэтому уже дед Кхангатора возвел колонны и запретил расширять границы владений этого племени.
Жители с удовольствием хвастались, что эта линия вождей – все до одного – обладали необычайным умом.
– Хитрейшие из вождей, – с улыбкой протянул Кейел, с блеском любопытства рассматривая окружение. – Соберись, Ромиар, тебе нужно все это запомнить. Как давно исследователи были тут?
– Тут никто не был, – сквозь зубы выцедил Роми, отыскивая в сумке новый амулет. – Сюда даже разбойники не дойдут. Это нам удивительно повезло.
– Слушай, что говорит эта болтливая женщина, Кейел! Они в пустыне сделали поля!
Я с полуулыбкой слушала восторги ребят и изумлялась тому, что викхартов считают низшей расой. Поля они возделывали на побережье реки, а отец Кхангатора вместе с самим же юным Кхангатором придумали, как уберечь реку от засухи.
– Перехитрили Солнце, и не побоялись его гнева…
Викхартам запросто подчинялись великие духи разрушения, чувствуя их спящую ярость. И эти духи с удовольствием прорываются куда угодно, лишь бы их накормили ненавистью. Ксанджи – огненные духи, духи испепеления, – ценились у викхартов издавна, а вот Илатиал – водные духи, смывающие все на пути, – особой популярностью не пользовались. Пить воду гневных духов в чистом виде было опасно, к тому же песок быстро впитывал ее. Но вождь и его наследник приказали отыскать всех, кому подчиняются эти духи, и выдать им лучшие дома в поселении. Взамен они просили об услуге: раз в период каждый такой викхарт должен глушить одну рыбу в озере или брошенный в него предмет.
Опасная вода духов смешивалась с обычной водой, испарялась с ней же, да еще и очищалась песком. В засушливый период это не помогало уберечь всю реку, но часть реки и маленькое озеро доживали до сезона дождей, а этого хватало, чтобы выживали посевы. Так через разрушение хитрая раса научилась созиданию и сохранению.
– Быть хитрее самого опытного лжеца, – прошептала я, разглядывая двух каменных драконов, охраняющих ступени в простейший с виду дом.
Если бы не эти драконы, я бы и не подумала, что в нем живет вождь. Разве что – дом находился в непосредственной близости к озеру и прямо-таки утопал в зелени.
У крыльца толпился народ до тех пор, пока из арки входа не вышел вождь. Его приветствовали радостными криками – кажется, пожеланиями доброго дня. Кхангатор раскинул длинные руки в приветственном жесте, а затем подозвал к себе прыгающего от нетерпения главу стражи. Быстро переговорив с ним, Кхангатор жестом отпустил стражу, но их место мигом заняла личная охрана. Воины с проницательными взглядами, с множеством рисунков на тощих телах и ленивыми движениями. Эти словно не боялись ни топоров, ни кинжалов, ни голых рук врага. Возможно, им подчиняются духи, способные в считанные секунды оставить от угрозы клочья.
Кхангатора я рассматривала с особым интересом, пропуская богатое убранство дома. Заметила лишь, что золотом и цветами пестрит каждый угол. Так не было даже во дворце Волтуара. Сам вождь на добрых полголовы был выше Кейела. Длинную руку он держал на изогнутом кинжале с широким лезвием. Пояс со вставками кольчуги плотно сжимал серые шаровары. Коготки на босых ногах при каждом шаге царапали отшлифованный до блеска камень. Позвонки и ребра на серой спине выпирали, натягивая кожу, а проступающие золотистые вены создавали эффект полупрозрачности. Выбритые виски подчеркивали заостренность ушей, а подбритый затылок удлинял шею. Остальные волосы, черные, будто смола, были собраны в пучок.
Кхангатор остановился посреди террасы и резко обернулся. В рассеянном дневном свете блеснул кровью клык с рубиновым навершием, закрепленным на обломок зуба золотым кольцом. Янтарные глаза выцепили Кейела, а через миг раздался низкий голос. Я не вслушивалась, жадно разглядывая того, кто вложил в моего Вольного самую основу отношений между существами. Услышав короткий ответ, Кхангатор поморщил нос, похожий на клюв ворона, и стиснул клыки. Через миг янтарные глаза изучали меня, а черные, кустистые брови сошлись на переносице.
– На общ-щем языке говорить не люблю, – произнес Кхангатор. – Но мне сказ-зали, что вы пришли с-с добром. Может, заблуждение, но за помыслы уже плачу гос-степриимс-с-с…
Скривился. Но из всех викхартов, кого мне удавалось слушать, он справлялся с шипящими лучше других. Да и выглядел, наверное, для этой расы симпатично. Или я просто пытаюсь отыскать в нем то, что полюбила в своем Вольном, а это уже подкупает.
Нас усадили вокруг небольшого стола. Почти как в Васгоре, но каменную мебель тут украшали резными узорами и делали подпилы снизу для удобства. На стол водрузили железный тазик с водой и даже белую тряпку. Первый протер лицо и вымыл руки Кхангатор, затем он передал тряпку мне, а после внимательно следил, кому я ее протяну. Словно это отмечало нашу иерархию. Как только я это заметила, даже неожиданно для самой себя, отдала полотенце бледному и измотанному Роми. Он, не глядя, кинул полотенце Кейелу, но Елрех будто и не расстроилась. Либо не заметила, что Кхангатор наблюдает, либо, что вероятнее всего, ей было плевать, что о ней думают.
Очень быстро местные девицы убрали воду, оставив только промоченное полотенце, затем расставили золотую посуду, а юноши принесли тяжелые подносы с различной едой. Почти вся пища была жирной, пахла медом и была украшена фруктами. Ложками ели только суп и каши, а остальное – руками. От еды никто из нас не отказывался. Много дней пришлось вытягивать на сухих продуктах, а воду всячески беречь, поэтому сейчас набросились на угощения будто век крошку в рот не брали. Сам Кхангатор лишь перекусил, а на мой извиняющийся взгляд усмехнулся.
– Шаг С-солнца назад у меня был накрыт с-стол.
– Благодарю за радушие, – прожевав, в очередной раз произнесла я и поспешила еще зачерпнуть ложкой вкуснейший рис, который когда-либо ела.
Набив желудок досыта, я отломала кусочек золотистой лепешки и, вдохнув несравнимый и незабываемый аромат, вытерла им губы и подбородок от жира. Когда кусочек оказался во рту, зажмурилась, наслаждаясь вкусом. Фадрагосский хлеб, тот, который был на территориях регионов, делался из муки неизвестных мне зерновых. Возможно, какой-то и был вкуснее и пышнее, но все же родные вкусы всегда приправлены душевной сладостью.
Под разомлевшим взглядом возобновилась суета слуг: опустевшие блюда с горячим уносились, на их местах появлялись вазочки со сладостями, пиалы с разным медом, подносы с фруктами. Кубки с соком сменились горячим отваром. Пытаясь разобраться, чай ли это, я пила мелкими глотками. От меда вежливо отказалась, а сладости брала лишь самые мелкие.
– По какому делу тут? – выслушав от нас очередные благодарности, спросил Кхангатор.
Даже Роми заметно разрумянился и успокоился. А может, сказывалось то, что в доме толпы не было: слуги держались на уважительном расстоянии, а охрана застыла у стен.
Я скосилась на Елрех, опасаясь, что она передумает. Но эта идея родилась у нее из моей идеи, и она уверяла, что Дриэн после такого назовет в мою честь целую линию лучших зелий. Убедившись, что алхимик не передумала, я посмотрела в глаза Кхангатора и произнесла:
– У меня к тебе торговое предложение.
– Из-с какой ты гильдии? – мигом поинтересовался, но при этом украдкой глянул на Елрех.
Следит, гадает, ничего не упускает из вида и никому не доверяет. А еще Вольный говорил, что вождь не любит гильдии.
– Не из какой.
Кустистая бровь изогнулась.
– Вступила в Аспиды, но не пробыла там долго. – Я пожала плечами, поглаживая грань разукрашенной пиалы. – Гильдии меня ограничивают, а этого я не люблю. Мне нравится, когда у меня развязаны руки.
– Тогда от кого ты? – Острые плечи выпрямились, тонкие пальцы с желтыми когтями очертили край стола.
– Я от Дарока, – призналась прямо, и нечеловеческие глаза на краткий миг округлились, сузились, а затем вернулись в обычное состояние. Я кивнула на Елрех, – а она из алхимиков, гильдия Пламя Аспида.
– Слыш-шал, – протянул он, но Елрех много внимания не уделил. Уставился на меня, продолжая поглаживать край стола. Молчание затягивалось, но не я разорвала его – Кхангатор спросил: – Как поживает Дарок?
– Хорошо, – с готовностью ответила. – Но не спеши огорчаться, великий вождь, иногда враги могут стать друзьями.
– Иногда, – с выдохом согласился он. Повел головой, вытягивая тонкую шею; кадык выпер, кожа сложилась в тонкие морщинки и натянулась. Хрустя позвонками, Кхангатор проговорил: – Он присвоил час-сть долины и не уберег вс-с-сю драконью кладку. Его прямой враг не пощадил детеныш-шей великих сущес-с-тв. Ес-сли бы я заполучил эту землю, то оградил бы драконов от такой утраты.
– Но один дракон выжил, – склонив голову набок, напомнила я. – Великий вождь, Хайко молод, но быстро растет и уже прекрасен. Я видела его. Дарок даже бросил войска на поле боя, чтобы лично вырастить дракона, а теперь регулярно наведывается к себе домой, чтобы самому отбирать скотину для корма.
– Кормуш-шка дома? – Темные брови поднялись, локти легли на стол.
– Дарок любит Хайко и защищает его.
Викхарт задумался, расслабляя челюсть. Поводил ею, тихо стуча клыками, но потом все равно недовольно поджал губы.
