Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 57 страниц)

Краска все же бросилась в лицо. Даже уши гореть стали. Я втянула щеки, закусила их изнутри и постаралась отвлечься на Кейела и духов.

Дарок прошел к камню, поросшему мхом с северной стороны, и уселся. Ромиар, опираясь на посох, подыскал себе поваленное дерево. Я подошла к нему, оставляя Кейела один на один с волком, и опустилась прямо в густой мох.

Как только я удалилась, волк рычать перестал. Недолго переминался с лапы на лапу, а затем, виляя хвостом, словно пес домашний, двинулся к замершему Кейелу. Обнюхал колено и, скривив морду, чихнул. Вдруг взвизгнул громко, так что я подскочила и за кинжал ухватилась, а Кейел отшатнулся, попятился и, зацепившись пяткой за сучья, упал. Я шагнула вперед, но Ромиар удержал меня за плащ. Кейел сначала прикрывался от волка руками, будто тоже боялся, что тот покусает, но вскоре заулыбался и руки развел. Волк лизал ему пальцы, тыкался носом в ладони, лапами от счастья мох разрывал и раскидывал. Вскоре запрыгнул на грудь Кейелу и принялся лицо лизать. Из-под духов, явившихся в мохнатом воплощении, послышался хриплый смех.

Еще минуты через две Кейел сидел рядом с волком и забавлялся с ним, позволяя запрыгивать к себе на плечи. А я тосковала все сильнее. Мивенталь встречали его так, будто век не виделись. Радовались, идиоты, даже не понимая, что он не помнит их. Он нас не помнит…

С призывом Мивенталь дорога пошла как минимум веселее. Кейел сиял радостью… И повод действительно был. Волк меня сторонился, на Дарока рычал, к Роми относился терпимо, но трогать себя не позволял. А вот к Кейелу бежал всякий раз, как он подзывал. Если парень не обращал внимания на духов, то они неслышно отставали. Недолго трусили по кустам, а потом и вовсе исчезали. И не попадались на глаза ровно до тех пор, пока Кейел не пожелает видеть их опять.

Как из леса просвет показался, выводящий к желтой пустоши региона Больших мостов, Елрех пришлось сблизиться с нами. Дальше она не могла помогать Ромиару своим отсутствием. А на опушке леса Кейел прощался с волком, словно с сердечным другом. Обнимал его, трепал по холке, что-то нашептывал. Никто не смел просить их прекратить нежности и торопить, опасаясь обидеть духов.

– Надо же! – восхищался он, отходя от леса и постоянно оборачиваясь. – У нас многие Мивенталь пробовали звать, когда в лесу на медведей натыкались, а они не приходили. Знал бы кто, что они мне так благоволят!

Я усмехнулась, разглядывая с удовольствием счастливое лицо Кейела.

– У вас в лесу медведи водились?

– Всякое жило. И медведи попадались, и рыси разрывали сбежавших коз. От волков пастухи несколько раз скот отбить пытались. Толку не было. Если хищник разводился, – разговорился Кейел, видимо, от переизбытка добрых эмоций, – то пропитания им не хватало. Они из леса выходили, а в лесу и на разумных существ напасть могли. Поговаривали, что Мивенталь редко к кому снисходили. В косулю обернутся, недалеко хищников уведут – и больше помощи ждать не приходилось. А тут, глянь, Асфи, Мивенталь волком оборачиваются и даже потрогать себя дают.

Его слова наводили на интересные мысли. Я спросила промежду прочим:

– А ты в лесу совсем никогда в беду не попадал?

– Никогда. – Он с озорной улыбкой посмотрел на меня. Гордится удачей? – Мне и деду моему всегда везло. Его потому долго как лесничего берегли. Куда с ним ни пойдем, всегда со зверем тропами разминались.

– А остальным, значит, не везло? – я едва не прыснула от ехидного веселья.

Кейел, прищурившись подозрительно, покосился на меня. Оглянулся, заметил отстающего Роми и попросил:

– Асфи, надо шаг замедлить, Ромиару тяжело.

Я кивнула, оценивая землю впереди. В регионе Больших мостов почва твердая была, почти каменная. Любая поступь, даже самая мягкая и осторожная, слышалась глухо и громко. Пожалуй, яблоко уронишь – разобьется, как сырое яйцо. Зато она радовала: и посох Ромиара стучал за версту, и ухабин почти не было – все ровно, гладко, ветром сглажено.

Мы сбавили шаг, и Дарок сразу вперед вырвался. Елрех в стороне держалась, но словно под нас издали подстраивалась.

Кейел с улыбкой вернулся к теме:

– Остальные часто с лесным зверем встречались. Что же это ты думаешь, что Мивенталь с детства меня берегли?

– Догадался? – я бровь изогнула.

Он шире улыбнулся, будто радости не мог сдержать. Значит, любовь духов льстит ему… Интересно, догадается ли, что любовь Мивенталь к нему послужила отражением их ненависти к его обидчикам?

Я задумалась, поэтому вздрогнула, когда он резко рассмеялся. Ускорился, меня опережая, и попятился передо мной. Счастливый… Таким в этой жизни я его еще не видела. Да и в той, наверное…

– В последние рассветы столько всего доброго произошло. Боюсь, как бы в самом деле разума не лишиться от таких жизненных подарков.

У меня ноги потяжелели, а счастье с колючим комом одновременно в горле засели. Духи Фадрагоса, пусть бы всегда таким был… Разве не заслужил он милости вашей и всего мира, который он спас?

Я тряхнула волосами и, спрятав от солнечного света глаза под ресницами, ладонь Кейелу подставила. Он посмотрел на нее вопросительно. Пустая ведь… Не привык еще.

– Возьми меня за руку, Кейел, – пояснила я, приблизившись в один шаг к нему, застывшему, – и даже в священном кольце не вздумай отпускать.

Он взял осторожно. Теплой ладонью пальцы мои сжал, а затем повернулся, расцепил наши руки лишь на секунду, чтобы сразу переплести удобнее и крепче. Рядом идти продолжил и, на меня глянув, пообещал:

– Не отпущу.

Наблюдая его счастье, я пропускала через себя тоску. Точно получил он в этой жизни все то, за чем гонялся в той. Тот Кейел жил разумом, а этот движим эмоциями.

* * *

Регион Ночной смерти грелся под жарким полуденным солнцем. Вытягивал к небу острые горы, напоминающие жало пчел. Ветер гонял между ними песок, тряс тонкими стеблями неприхотливых растений. Не пытался их выдернуть, а лишь угрожал им. Но что-то мне подсказывало, что корни здешней растительности были крепкими и длинными. Таким любая непогода нипочем.

Воздух тут пах особенно. Горькие воспоминания окутывали сладостью, сердце захватывали в мягкий плен и уносили чувствами обратно. Туда, где жило наше с Кейелом первое предательство. И вроде бы я злиться на него должна, но нет… С любовью прокручивала в голове первый урок. Жестокий, равнодушный, со зверским сочувствием – то есть никаким.

А я ведь умереть могла…

Дарок шел впереди, широким шагом и уверенно распрямив плечи, но то и дело головой крутил, озираясь. Елрех сначала плелась позади, но Роми оглядывался на нее взволнованно, поэтому она ему облегчила присмотр – меня догнала. Теперь Роми сверлил ей спину виноватым взором, а Кейел держался рядом с ним и постоянно мял топорище, наверное, остерегаясь нападения. Хотя бояться в этом регионе было некого. Из-за ночных охотников он спокойный. Только камни падают изредка с пустых склонов, с шуршанием скатываются под ноги. Голову запрокинешь, глянешь против солнца, прищуришься, но никого не увидишь.

– Внимание привлечь хотят, – сказала я Елрех, косясь на пригорок, с которого песок с шелестом посыпался. – Истосковались по живым.

Она вздохнула с сожалением. Плечи опустила, голову на грудь свесила и лямку сумки крепче стиснула.

– Тут у нас тайник, – полушепотом поделилась она. – Пользуемся лунными охотниками, как старожилами. В него пока никто не совался, все боятся мертвого региона. – И в полный голос продолжила: – Тоска тут и вправду сильная. На сердце горестно, сколько тут существ погибло, а души так и остались в мире живых.

– Хватит болтать, – обернулся к нам Дарок. Скривил толстые губы и снова глянул из-под кустистых бровей на шелестящий склон. Какой нервный… – Тут только черные души остаются.

– А ты, что, боишься, вождь? – не без издевки полюбопытствовала я, растягивая полуулыбку.

Он сплюнул под ноги, открыл рот, намереваясь ответить. Я успела первой заговорить:

– Нет ничего постыдного в страхе перед мертвыми, застрявшими в мире живых. Неестественно это, когда жизнь со смертью рядом существуют. Всему свое место должно быть отведено.

– Много ты об этом знаешь, женщина? – хмыкнул он, но будто не нашелся, что еще сказать.

– Знаю, что они повсюду.

– Кто повсюду? – спросила Елрех, тоже поворачивая голову на очередной шелест песка.

– Лунные охотники. – Я положила ладонь на ее плечо, отвлекая от пугающих эмоций. Нечего волноваться попусту. – Это призраки с черными душами. Фадрагосское Солнце нигде их не забирает. Просто в этом регионе им подарена возможность физически воплощаться. А так скитаются они за нами повсюду и всегда. Где бы ни были живые, души неприкаянные всегда к ним тянутся.

– Глупости болтаешь, – проворчал Дарок и, отвернувшись, смелее зашагал.

Елрех только смотрела на меня, задумчиво сводя брови на голубой переносице. Я пожала плечами. Лямка сумки через куртку врезалась больно в плоть, заставила поморщиться. Пришлось остановиться, чтобы опустить ее на пыльную землю и отдохнуть. Темно-серое одеяло, примотанное к ней бечевкой, мигом пожелтело от песка.

– Давай я понесу, – Кейел подоспел на помощь, умещая на одном плече две ноши и склоняясь за моей.

– Куда? – Я перехватила его за руку. – Просто плечо натерла, сейчас на другое подниму.

– Я понесу, – тихо сказал Роми. Опираясь на посох, согнулся медленно и аккуратно за лямку взялся. – У тебя сумка полегче моей будет. Что там у тебя: травы, склянки с зельями и мазями…

– Ага, и набор для чистки оружия. – Я растерялась от его предложения и даже не попыталась остановить. Неужели очухался?.. Верилось слабо. – Да и так… Все равно долго нести тяжело. Ты бы себя поберег.

Он не разогнулся толком, а глаза на Елрех устремил. В них опять виделось страдание. Так ему перед ней стыдно, что слабый такой? Болезненный… Длинный черный плащ сбился тяжелыми складками на плече, и будто даже от этого Роми клонило в сторону. Впервые видела, чтобы чистоплотный шан’ниэрд не заметил, как полы его плаща упали на землю и перепачкались. Да и волосы пыльные спутались под ветром, цеплялись белыми лохмами за рога. О хвосте с метелкой на конце я вовсе забыла, будто тот висел без движения.

Тяжелый вздох я подавила. Сама подняла с земли сумку, но протянула Роми так, будто он и вправду сильнее и бодрее меня.

– Держи. Как отдохну, заберу.

– Мне не трудно, человечка, – фыркнул он. Но сумку забрав, замер и серые губы поджал, видимо с духом собираясь, чтобы закинуть себе на спину. И как столько времени продержался в пути, строя из себя здорового?

Я сократила расстояние между нами, вызывая гримасу отвращения не его лице, и шепнула:

– Как только поймешь, что идти тяжело, попроси у меня воды, или еще чего. Дай знать, чтобы я сумку отобрала. И спасибо тебе. Мне и вправду отдых не помешает, совсем плечи ноют.

Он хмурил светлые брови, не мог утаить раздражение во взгляде, и вдруг поблагодарил:

– И тебе спасибо, упрямая человечка.

– За что? – опешила я.

– За все. – И обогнув меня, на посох опираясь, поспешил за удалившимся вперед Дароком.

До пещеры дошли к полудню. Вход ее чернел высокой, узкой щелью. Одна сторона прохода прогрелась под утренним солнцем. Желтый камень дохнул жаром, а другой в тени, скрытый под откосом, обдал затылок холодом. Внутри было сухо, пыль кружила в воздухе.

Как только я протиснулась глубже, темнота развеялась, обнажила печальное нутро. Здешний монстр был ненасытен, жаден. А существа глупые… Разве не сообщали им о монстре, кто на вторую ночь в камень утаскивает и в нем же оставляет? Я усмехнулась. Сила Вестницы мыслью навела на след работы другой Вестницы… А кому еще подсказывать существам о таких таинствах? Как уберечь их от смерти за углом, если не вестью? Тайну приоткроешь – и хватит. Дальше пусть исследуют, узнают, решают сами за себя, насколько им жизнь важна.

Протерев глаза, я избавилась от наваждения силы. Отогнала мысли. Из всех фигур, измученных перед смертью и превратившихся в камень, сразу отыскала фангру. И если этот секрет не знать, то кажется, что она к кому-то тянулась, просила, чтобы спасли от смерти. А если тайна известна, сразу понимаешь – она руку помощи протянула. На каменном лице на секунду привиделась улыбка, но вмиг исчезла с игрой тени и света.

Я обернулась к застывшим путникам. Дарок пытался протиснуться в пещеру боком, но, видимо, рога цеплялись за стены. Он так и остался под солнцем у узкого лаза. Фигура Ромиара, высокая, тонкая, закутанная в черное, стояла дальше, излучала под ярким светом марево зноя. Роми отвернул голову и навалился на посох. О чем он беспокоился, гадать не приходилось. Волновало только, что он в своей влюбленности даже позабыл, кем является. Будто и не исследователь стоял возле пещеры, о которой ходило так много слухов, а умирающий старик, которого в этой жизни больше ничего не интересовало.

Елрех вошла под темные своды первой и стала разглядывать с сочувствием каменные изваяния. Кейел, ступив следом, тоже заозирался. Ко мне приближался медленно, спиной. Когда я тронула его плечо, он вздрогнул.

– Мне нужен топор.

Кейел без вопросов снял оружие с пояса и протянул.

– Все в порядке? – спросила я, глядя на хмурое лицо.

– Да. – Он кивнул, но нервно заправил волосы за уши и покосился на угол, заполненный густыми тенями. Казалось, они то и дело двигались. – Просто странное ощущение, словно за нами следят.

– Это лунные охотники. Они могут навредить лишь ночью, да и то, если останешься без света.

Я перехватила крепче топорище и с размаху разбила обухом протянутую руку фангры. Камень с гулким звоном разлетелся, за спиной воскликнула Елрех. Ей не понравилось, что я изувечила чье-то окаменевшее тело. Следующий удар по стене неприятно отдался в плече, топор отскочил, а камень остался нетронутым. Меня остановили крепким захватом за локоть.

– Дай я. – Кейел по-хозяйски отобрал топор и потеснил меня себе за спину. – Отойди, чтобы не задел тебя.

Взвесил топор в руке и ударил. Камень мигом треснул, в груди фангры обозначился раскол. Спустя два удара я и радовалась, и обнимала себя, чувствуя другой взгляд в затылок. И треск, и шелест едва слышно касались слуха, в основном они тонули в громком стуке железа о камень. Пришел, значит… Но не спешит выйти из стены и повидаться.

– Что у вас там? – гаркнул с улицы Дарок.

Елрех смекнула, что волнуется наверняка не он один, и мигом отправилась к выходу.

Кейел в это время отложил топор, вытащил из черной ниши сундучок. Поставил на землю и принялся тихонько сбивать замок.

– Встань под свет, – положив руку ему на плечо, попросила я.

– Зачем? – он поднял на меня изумленные глаза.

Волновать и пугать его не хотелось, поэтому я слукавила:

– Видно плохо. – И прищурилась, как будто мне очень важно, именно стоя в полный рост, разглядывать сундук.

Долго упрашивать не пришлось. Кейел в три шага гуськом переместился под густой солнечный луч и продолжил начатое дело.

Не прошло и десяти секунд, как повеяло леденящим холодом. Треск раздался в метре от нас. Кейел мигом оглянулся и замер, напряженно уставившись мне за спину. Я потерла лоб, стирая хмурость, и развернулась.

– Ну, здравствуй, – с улыбкой поприветствовала давнего знакомого.

Он стоял в тени, не смея нарушить ее границу. Высокий силуэт из густой тьмы, без лица, без глаз, без рта… Он вынуждал высоко поднимать голову, чтобы смотреть на его голову. Тьма исходила от него и рвалась лохмотьями. Наверное, треск раздавался при отрыве очередного куска. Каждую секунду от неосязаемого тела отделялась сотня, а может, тысяча кусочков.

– Ты же, как и духи, живешь вне времени? Помнишь меня?

Монстр помнил. В ответ на мой вопрос он вздыбился разъяренным медведем и бросился ко мне. И я бы устояла на месте, если бы Кейел не дернул меня к стене. Я быстро развернулась в его захвате и накрыла пальцами приоткрытые губы.

– Не кричи, – тихо попросила.

Кейел перевел испуганный взгляд с монстра на меня. Приподнял брови, но вскоре послушно кивнул. Я отняла руку от его лица, легко выпуталась из сильных рук и шагнула обратно. Наверное, монстр, по-прежнему держась самой границы тени, скалился. В тьме, над подбородком, образовалась ямка. А может, он кричал на меня.

Но жестокий Тавирд не оставил ему голоса…

Монстр искривил форму беззубого рта – теперь казалось, что у него отвисла сломанная челюсть. Он медленно потянулся ко мне. Длинные пальцы-кинжалы мгновенно растаяли под солнцем.

Сострадание кольнуло в груди. Я прошептала, глядя туда, где, по идее, должны быть глаза.

– Все имеют право на прощение. Укроти свою жадность и моли Тавирда о прощении. Моли всех Повелителей. Они слышат каждого.

Тьма на плечах монстра с треском вздыбилась и дрогнула. Кажется, монстр потерял ко мне интерес, и медленно повернул голову к Кейелу. Он помнит и его…

Тварь.

На глаза словно надавили изнутри – они разболелись, в них заплясали красные и черные пятна. Я моргнула дважды, вдохнула глубоко и, сдерживая глупое желание попросту ударить тьму, прошептала охрипшим голосом:

– Надеюсь, ты будешь гнить тут вечно. Захлебнись своей жадностью. – И не желая больше видеть безмозглое создание, посмотрела на Кейела. – Бери сундук и пойдем отсюда.

Просить дважды не понадобилось. Кейел поднял сундук и, постоянно оглядываясь то на меня, то на монстра, направился к узкому выходу. Я коротко произнесла:

– Никому ни слова о том, кого мы видели.

– Как скажешь, – отозвался он и, шумно вздохнув, не с первой попытки растянул улыбку. Немного глупую, но все лучше, чем закостенелое выражение страха.

На улице открыли сундук. Я на всякий случай проверила, чтобы подсказки и ключ соответствовали тому, что мы находили в прошлом, а затем отдала все Роми. Он бегло прочел подсказку, ведущую к Лавовому озеру, фыркнул и пробормотал:

– Мы только что оттуда.

Говорить ни с кем не хотелось, поэтому я молча кивнула и направилась к месту гибели Ил.

* * *

Солнце медленно клонилось к закату, когда на горизонте показалась высокая скала. Она возвышалась над вереницей других скал, как дерево посреди поля. Единственная упиралась вершиной в голубое небо. Шпилем, взмывающим резко вверх по косой, насаживала на себя пушистое облако и словно мешала ветру нести его дальше. Ветер поднимал песок у ног, дул на легкие облака-перья в небе, и они запросто мчались, часто меняя форму и бросая на землю едва заметные тени. А большое облако застряло… Клубилось, мрачнело, бурлило пеной по краям, и никак не могло перекатиться через скалу.

Неужели Ил спрыгнула с этого шпиля? Нет, наверное, в форме дракона она поднялась над облаками и… Чтобы наверняка.

– Только к закату приблизимся, если дорога не перестанет вилять, – недовольно сообщил Дарок, вроде бы обращаясь ко всем сразу, но было ясно, что отвечать придется мне.

Отвечать не хотелось…

Жадность или ненависть очерняет души? Я была жадной, а потом меня настигла сила Вестницы. До нее мне хотелось всего и сразу. Успеть везде, забрать свое, а, по возможности, урвать и лишнее. Как так получилось, что теперь я готова отказаться от всего, что не мое? К примеру, взять Кейела. Сердцу больно, когда думаю о нем. Больно от того, что он теперь не мой, а больше привязан к другой жизни. И даже если малостью кому-то еще принадлежит, то я не готова отобрать его себе. Ведь сердцу еще больнее при мысли, что счастливым я его не сделаю. Вдруг не справлюсь.

Я и не справлюсь?.. Что же со мной, если допускаю такие мысли? Сила Вестницы научила? Или научилась сама. А души чернеют от жадности и ненависти. Наверное, я больше не жадная, раз готова отказаться от Кейела ради него же. Теперь бы узнать, как побороть ненависть в себе. Потом – как душу от черноты очистить, спасти от отверженной участи.

– Лучше бы дождались рассвета у священного кольца, – не успокаивался Дарок. – С рассветом спокойно дошли бы до скалы.

Я взглянула на его спину. Темная куртка из добротной кожи крепко натягивалась на широких плечах при каждом движении. Тоже боится за свою душу громила? А как же вера в очищение души солнцем? Как же молитвы каждый рассвет, которые нередко задерживают нас? Мне с трудом удалось не скривиться. Внутренняя слабость, спрятанная даже от нас самих, хуже всякой другой слабости. С ней никакой враг не нужен, она сама все в жизни разрушит.

– До священного кольца отсюда рукой подать, – отозвалась я, опуская голову. Пыль превратила темно-коричневые сапоги в светло-рыжие. – И даже если не успеем, разведем костер.

– Из чего? – Дарок остановился и тряхнул серыми лохмами, спутанными под рогами. – Вокруг одни высохшие кусты.

– Мы можем набрать с собой сухостоя, – вмешался Кейел, догоняя нас бодро. – Он встречается часто.

– И насколько нам этого хватит? – Дарок направил злость в тон и адресовал вопрос Кейелу. – Он прогорит за шаг Луны. Что потом делать будешь?

– Призовем духов, – напомнила я, чувствуя, как закипает во мне ответная ярость. – Охарс отгоняют лунных охотников не хуже любого другого света.

Дарок взглянул на меня с отвращением. Так смотрел сосед по подъезду, который спьяну перепутал меня со своей дочерью и решил, что я вернулась с ночной гулянки. Тогда я, приехавшая домой поздно от родителей, совершенно одна, на каблуках, с сумочкой в руке и только что уехавшим лифтом, сильно перепугалась. Наверное, поэтому запомнила то выражение лица. Повезло, что на площадку вышел другой сосед и сразу смекнул, что мне нужна защита от буйного “папаши”.

Но это было тогда… На каблуках, с сумочкой… От родителей.

Я в два шага сократила расстояние между собой и васовергом и четко произнесла:

– Ты восхищаешься моей внутренней силой, Дарок, даже не задумываясь, что она отличается от твоей самой малостью. Когда вопрос касается выживания, я не брезгую ничем. – Повернулась к застывшим ребятам и сообщила громче: – К скале идем сейчас. Нужно поспешить. К закату вернемся к священному кольцу и оттуда перенесемся в регион Рубиновой сладости. Все, ускоряемся.

Дорога стелилась змеей. Скалы замыкали ее с двух сторон, но иногда их цепь прерывалась, образуя разветвления. Трудно было предположить, куда свернет и приведет очередное. У нас была лишь высокая скала, исчезающая в облаках, как маяк, на который мы держали путь в лабиринте. Однако за очередным поворотом дорога повела прямо к цели.

К огромным драконьим костям, заметенным наполовину плотным песком, добрались, когда солнце начало краснеть и разливало медное пламя по небу. Надо было быстро отыскать тайник и уходить.

Скала соединялась с одной стороны цепью мелких скал, а с другой заканчивалась резким отвесом. В нем же нашелся низкий вход в пещеру. Закатное солнце заглядывало в нее, частично освещало стену. Из пещеры несло затхлостью.

– Возможно, внутри есть вода, – сказала я, заметив под камнем одинокую травинку, напоминающую одуванчик.

Окинула взглядом решительных ребят, но быстро разглядела усталость Роми, затем вспомнила Лери и ее голос. Помнила смутно, размыто, но понимала отлично, что девушка существует.

И мы разделились. Как бы ни злился Кейел, как бы ни волновалась Елрех, как бы ни смотрел на меня и с виной, и с осуждением Роми, ни сплевывал и ругался Дарок, я настояла на этом. Помнила уговор с Дароком и Стрекозой, что если с кем-то из нас что-то случится, поход не остановится. Просто сформируется новая пятерка, где каждый будет представлять интересы разных сторон. В эту пятерку обязательно должны войти Елрех и Роми. Особенно Роми… И именно из-за Роми я настояла на том, чтобы Кейел остался с парочкой снаружи. Да и ради безопасности самого Кейела.

Не зная, как далеко придется зайти, я сказала ребятам о том, куда надо отправиться, если мы не вернемся с последними лучами солнца. Взяла у них полный бурдюк воды, сухари и солонину. Привязала небольшой сверток с едой к поясу. Взглянув на Дарока, едва не скривилась. Чудно же будет застрять с ним в какой-нибудь яме. Передернув плечами, прогнала мерзкие ощущения и быстро подошла к взволнованному Кейелу. Обхватив за шею, привстала на носочках и крепко поцеловала. Приятного воспоминания на губах хватит на ближайшие часы. И быстро развернулась. Кейел попытался удержать… Сердце ухнуло. Я вырвала свою руку из осторожного захвата и, опасаясь обернуться к парню, отправилась к черной пасти пещеры.

Прощание с ним отнимет слишком много сил.

Кейел

Тепло ее рук и вкус губ – все, что она оставила мне напоследок. Ни мимолетного взгляда, ни короткого слова…

Я подался следом за Асфи, но остановился под жгучим чувством обиды. Эта обида была сильнее, чем какая-либо другая, которую я ранее испытывал. Хотелось вцепиться в девичьи плечи, развернуть обидчицу к себе, встряхнуть и заставить посмотреть на меня. Мне безумно хотелось убедиться, что я ей нужен…

Она отмахнулась от моей помощи и вновь уязвила моей бесполезностью и другой жизнью: «Под землей ты будешь только мешать. Дарок – опытный воин, мне хватит его одного. А ты лучше позаботься о себе, чтобы мне потом не пришлось просить прощения у твоей семьи»

Асфи отказалась не только от моей помощи, но и от Елрех. Глаза фангри могли бы здорово подсобить в темноте. Но Асфи коротко ответила, что польза Елрех на поверхности. Полукровка не стала спорить, лишь понуро опустила плечи. Каждому было ясно, что дело в беловолосом шан’ниэрде, у которого разорвется сердце от ожидания и неведения того, что происходит с возлюбленной под толщей камня.

Наверное, странно, но… Что с моим сердцем?

Я стиснул крепче топорище, а второй рукой почесал грудь, хотя хотелось прижать ладонь и тереть с силой. Я смотрел, как отдаляется Асфи, и глаза застилала пелена, отнимая последние мгновения созерцания жестокой девушки. Видел, как Асфи пригнулась, пробираясь под темные своды, и исчезла. Обида захлестнула целиком. Горло сжалось, плотный комок надавил изнутри и поцарапал.

Наблюдая за васовергом, собирающимся последовать за Асфи, я дернулся к нему. Но сразу же остановился. Рука стала тяжелой, неуправляемой, словной чужой, и топорище выскользнуло из нее. Васоверг опытнее…

Повинуясь резкому порыву желания, я приоткрыл рот, но не успел попросить Дарока уберечь Асфи. Тот уже исчез вслед за ней в черноте.

Асфи

Из-за низкого потолка пришлось склоняться, а потом слушать громкие ругательства Дарока за спиной. Однако через полметра сводчатый потолок пошел ввысь. Я выпрямилась в полный рост, но могла запросто подпрыгнуть и дотронуться кончиками пальцев до камня. Дарок тоже расправил плечи и поднял голову, но еще сантиметров двадцать-тридцать – и рога ударялись бы о потолок.

В каменной коробке было душно и темно. Я призвала Охарс и прикоснулась к сухой стене. На ней тонкими линиями застыли разводы. Видимо, когда-то тут текла вода. Ближе ко входу ползали насекомые, летали крупные комары. На уровне ног полупрозрачными лохмотьями свисала паутина с многообразием крошечных гамаков. Пришлось порвать ее сапогом, а крупного паука, поднявшего две лапы в предупредительном жесте, раздавить подошвой. Не было никакого желания проверять, ядовит ли он. Откуда-то из глубины доносился писк. Возможно, где-то выше в скале летучие мыши устроили себе опочивальню. Любой неосторожный шаг приумножался эхом в стенах. Свет Охарс разгонял темноту в двух метрах от меня. Пытался забраться в бездонные трещины, но тени в них забивались плотно и держались неотступно. Шорохи в их глубине звучали беспрерывно.

Я замерла над одной из трещин в земле. Провалится ли в нее нога, если встать неудачно?

Теплый воздух тронул левую руку. Я отпрянула и быстро обнажила кинжал. Охарс разогнали тьму. В стене у самого пола скрывалась ниша. Она тянулась дальше, обрывая пол каменными зазубринами и срастаясь с черными трещинами. Углубляясь, разрасталась в ширину. Пожалуй, если бы я захотела дотянуться до ее стены в самой крайней точке, которая виднелась глазу, мне пришлось бы лечь пластом и нависать туловищем над провалом. Однако в самом начале ниши стену можно было с легкостью достать и пощупать. Я сглотнула и бегло посмотрела на руку. Секунд пять назад кто-то дохнул на нее. Теперь же передо мной никого не было.

Дарок тяжелой поступью заглушил подземные шорохи.

– Что там? – Он остановился возле меня.

Едкий, кислый пот воина смешался с удушливой затхлостью пещеры. Вонь ударила в нос, вызвала тошноту, заставила мелко встряхнуться. Я убрала кинжал обратно в ножны и как бы невзначай потерла нос рукавом.

– Ничего, – ответила, но на всякий случай погладила стену, покатала ладонью крупицы песка.

Через несколько метров Охарс осветили разросшуюся нишу в стене. И как только зеленый свет тронул самый темный участок камня, камень вздрогнул.

Кейел

Многому научила меня жизнь в Солнечной. Наверное, мое взросление шло мне на пользу и теперь. Пусть с трудом, но я успешно отвлекался от угнетающего беспокойства.

– Что скрывается под Сводом Скверны? – спросил, расстилая на песке плащ.

Елрех подавала хороший пример: любую возможность отдохнуть в пути необходимо использовать. Вот и она с уходом Асфи и васоверга собрала заплечные мешки в кучу, расстелила плащ и улеглась. Будь в этом регионе спокойнее, она наверняка заняла бы руки несложной работой.

– Монстры из раутхута. – Роми хмурился, разглядывая метательные дротики. Их было немного, и он брал их с собой по совету Асфи. Наверное, хотел научиться метать, но сейчас едва ли поднял бы посох над головой. Он сидел на небольшом камне и поражал сутулостью. В сторону Елрех даже на миг не поворачивался. – Асфи рассказала, как их убивать.

С одной его короткой фразой весь мой труд пошел насмарку. Я вжался телом в плащ, через него в спину впились камешки. Ржавое небо внезапно нависло так низко, что грудь отказалась подниматься даже ради крошечного вдоха. Да и воздух раскалился, загустел, стал осязаемым и плотным. Асфи рассказала, как убивать монстров под Сводом Скверны, чтобы в случае ее смерти, мы могли управиться сами.

А если она прямо сейчас умирает? Вдруг отчаянно зовет на помощь, а мы не слышим? Она может быть ранена и совсем одна. Обреченная…

Я вздрогнул.

Асфи

Я не двигалась, глядя на каменную стену. Ждала секунду, две, три…

В спину опять уперся Дарок, но не торопил и не отвлекал от пристального созерцания. Я ждала. Сердце почти не билось. В голове роились мысли об этой подсказке. Как в той жизни разбойники добыли ее? С чем столкнулись? И столкнулись ли с опасностью вообще?

Камень точно дрожал. Тогда… И вот на миг снова ожил: подернулся поволокой, будто глаз затянуло тонкой пеленой. Я замахнулась кинжалом, но миг закончился – камень снова стал камнем.

Дарок осторожно потеснил меня, будто пытался заслонить от странной стены. Спуститься в нишу и посмотреть, что с ней? Можно просто обжечь ее Ксанджами. А если нельзя? Что может водиться в Фадрагосе? Я оттолкнула тяжелую руку Дарока и шагнула к участку, но вскоре вновь замерла. Из темного угла ниши донесся громкий шорох. Сердце остановилось. Я задержала дыхание и крепче стиснула кинжал. Давай! Кто бы ты ни был, я готова встретить тебя.