Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 57 страниц)
Знакомые улочки кишели народом, виляя между домами. Я брел, видя безликую толпу и не замечая ее одновременно. В какой-то миг прирос к обочине, внимательно разглядывая освещенное крыльцо. На нем стояла гибкая темноволосая девушка, о чем-то переговариваясь с высоким эльфом. Сердце колотилось в груди, спину пробрал озноб.
Небрежным взмахом руки девушка отбросила копну волос за спину и повернула голову. Свет обрисовал нос с горбинкой, ровную бровь и пухлые губы; в ухе блеснула длинная серьга.
Озноб отпустил, а я потерял интерес к крыльцу неизвестного заведения.
И что бы я сделал, будь там Асфирель? Почему так хочется повстречать ее, несмотря на душевную боль, которая возникает даже просто при воспоминании о ней?
В таверне удалось найти свободный стол на двоих. Полная подавальщица, знакомая мне, но не помнящая меня, извинилась и позвала напарницу.
– Алийка! Быстро иди сюда! Обслужи господина!
Она умчалась к столу, за которым голосили пьяные наемники. Заведение не славилось спокойствием и уютом, зато могло похвастаться хорошей выпивкой, вкусной едой и приемлемыми ценами. Стуча пальцами по краю исцарапанного стола, я ждал нерасторопную девицу. И сглотнул невольно, когда она с перепуганными глазами протиснулась через нескольких спорящих между собой верзил.
Хорошенькая. Темные волосы отливали в свете декоративных факелов медью. Огонь горел в карих глазах. Невысокая… Она уронила полотенце и, ойкнув, присела у моих ног.
– Простите, господин! – высокий голос утонул в оскорблении одного из верзил, решившегося ударить. Девушка, испугавшись драки, вскрикнула и подалась вперед, неосознанно навалившись мягкой грудью мне на ноги и прильнув лицом к моему животу. Подняла на меня круглые глаза и еще раз пискнула: – Простите!
Я придержал ее, положив руку на напряженную спину. Мужики продолжали махать кулаками в двух метрах от нас и могли задеть подавальщицу. Схватил ее за шкирку и одним рывком затащил к себе на лавку. Усадил рядом и приобнял за плечи, наблюдая за пьяными, разгневанными мужиками.
Подоспели вышибалы. Ловкий эльфиор прыгнул между столами, быстро подобравшись к дальнему мужику. Он как раз пытался отломать от лавки спинку, чтобы вооружиться. Второго на себя взял широкоплечий человек. Всего несколькими ударами, под надзором охранных духов, они осадили мужчин и, заломав руки, вывели на улицу.
Юная Алийка сопела мне в шею, не смея высовывать носа. Обеими руками она крепко обнимала меня за талию. Взор выхватывал макушку ее темных волос, вызывая легкий дурман. Я невольно прижался к ним лицом и шумно вдохнул. В ароматах еды, пропитавших волосы, немного ощущалась горечь. Пришлось втянуть воздух еще раз, чтобы прислушаться к своим ощущениям. Горечь была другой… Такая бывает у кисло-сладких фруктов, растущих в очень теплых регионах.
Раскрасневшаяся Алийка отстранилась и потупилась. Не сводя взгляда прекрасных глаз от моей груди и не убирая горячих рук с талии, повторила:
– Простите, господин.
– Новенькая? – поинтересовался я, теряя к девушке интерес.
– Третий рассвет работаю, – кивнула она. – Вам чего?
Наконец отпустила меня, выскочила из-за стола, деловито отряхнула полотенце и действительно приступила к работе.
Запеченное мясо выглядело аппетитно и было вкусным, но застревало в горле. Я запивал каждый кусок несколькими большими глотками вина. Вот пойло оказалось дрянным. Сладкое, вязкое… Мне принесли на пробу сидр. От него сводило зубы.
– Принеси чего покрепче, – приказал я старой знакомой подавальщице.
Мясо осталось почти нетронутым. Горькая настойка выжигала в груди боль. Ненадолго.
Приходилось пить часто. Но с каждым выпитым глотком, умирала надежда, как умирает на закате Солнце, что боль исчезнет. Скверна пустила корни глубоко. Я слеп от выпивки, но прозревал внутрь себя. Образы воспоминаний становились отчетливей.
С каждым глотком.
Еще один и закрыть глаза – она улыбается, сидя напротив, и учит дурацкой игре. Выставляет передо мной кулаки и дергает ими заранее, опасаясь, что вот прямо в этот миг я стукну ее поверх своими кулаками. А потом наоборот. Хмурится и возмущается забавно, когда я ловко дурю ее. И выглядит счастливее всех на свете, когда поддаюсь ей так, что она не замечает поддавка.
– Вам принести чего-нибудь еще, господин? – врывается в четкий образ чужой голос.
Чужая девушка из чужого мира…
Я смотрю на нее и вижу в темных глазах огонь. Почему-то сейчас он кажется отражением факелов. Наверное, стоит посмотреть поближе, разглядеть в них умирающее Солнце. Девушка склоняется по первому же подзывающему жесту. Она всегда была слишком доверчивой…
Огни расплываются перед глазами, а ее губы блестят после того, как она облизала их от волнения. И я целую их.
– Господин! – Подавальщица отскочила, снова уронив полотенце. Как ее имя?
– Извини, – сказал я, приходя в себя.
Потер лицо и отодвинул стакан с выпивкой. Попросил комнату и воду.
В тесной комнате стояли кровать, комод и лавка с утварью для умывания. На крохотном оконце висели белые занавески в горошек. Крепкие парни внесли огромную бочку, наполнили ее водой, уточнили, можно ли забрать на рассвете, и оставили меня в одиночестве. Духи нагрели воду, позволяя понежиться и отмокнуть.
Сидя в бочке, закрывал глаза и запрокидывал голову. Хотелось ее прикосновений, голоса, поцелуев. Безумие…
Стук в дверь сначала будто почудился, но затем повторился громче. Возможно, я задремал. Вода остыла, звуки в таверне затихли. Хмель до конца не отпустил, и тело показалось чужим, слабым. Держась за спинку кровати, я стянул покрывало и обмотал им бедра. Отыскав топор, прислонил его у двери так, чтобы можно было легко поднять. Отворил дверь и нахмурился.
Подавальщица стояла за порогом и мяла подол длинного платья. Темные волосы выбились из толстой косы, придавая виду девушки небрежность. Карие глаза замельтешили, длинные ресницы задрожали. Она изучала меня взглядом.
– Я что-то забыл в зале? – на всякий случай спросил, догадываясь о других причинах ее визита.
Подавальщица покраснела и мотнула головой.
– Мне показалось, что я… что ты… – Посмотрела чернотой своих глаз в мои глаза и спросила, нервно гладя ямочку между ключицами. – Я нравлюсь тебе?
Наверное, мне пойдет на пользу… Сколько я еще протяну со своим безумием наедине?
Я отошел в сторону, открывая дверь шире. Проследил, как нерешительно девушка переступает порог. В темноте комнаты видел, как фигурка подпрыгнула на месте, когда дверь за ней закрылась.
В темноте желание пробудилось мгновенно. Темнота позволяла обмануться. Недавние воспоминания легко заменялись другими. Темноволосая, темноглазая…
– Господин…
– Кейел, – подсказал я, прижимая девушку к двери и поднимая подол платья.
Она поцеловала в щеку, в уголок губы, в подбородок… И я сам отыскал ее губы своими. Обхватив ее лицо, заставил приоткрыть рот. Ощутив мой язык, девушка попробовала оттолкнуть меня и отвернуться. Задергалась. Но через несколько секунд неравной борьбы простонала от удовольствия и с легкостью поддержала новую игру, позволяя мне погрузиться в воспоминания глубже.
Тесемки платья легко развязались, и я, закрыв глаза, стал целовать дрожащие плечи. Анюта… Ее хотелось зацеловать всю.
– Кейел, – голос прозвучал хрипло, на грани стона.
Возбуждение ударило в голову, отбирая последние крохи свободы. Я ее пленник. Узник. Опускаясь перед ней на колени, стягивал платье и целовал освобождающиеся от одежды сантиметры кожи. Впитывал в себя девичьи стоны и выдохи, растворял их отличия от необходимых в оживающих воспоминаниях.
Платье упало в ноги, а я замер, стоя на коленях. Сколько раз такое было? И так глупо закончилось…
– Ах! – Девушка дернулась в моих руках, и я расслабил хватку.
Погладил бедра, на которых останутся синяки после моих пальцев. Стараясь взять воспоминания под контроль, прижался губами к мягкому животу. Ощутил девичьи руки в волосах. И забылся…
Иногда приходил в себя, когда не узнавал Аню. Приходилось закрывать глаза, вспоминать терпкость любимого запаха и звучание звонкого голоса. И стоны порой казались безобразными, резали по ушам, и я заглушал их поцелуями.
Но в забытье таилась боль.
Она перемешивалась со сладостью ночи, вызывала глухую ненависть, и я физически ощущал оковы на сердце. И словно пленник рвался сорвать тяжелые кандалы, разорвать цепи, созданные ложью. Избавиться от них раз и навсегда!
Тогда стоны прерывались вскриками, а хрупкое тело подо мной сжималось, словно от страха. Приходилось избавляться от болезненных и затягивающих воспоминаний. Приходилось шептать девчонке, как она красива.
– Правда? – выдохнула она мне в щеку.
Я переплел наши пальцы, поднял ее руки выше и вжал в твердый матрас. Она выгнулась со стоном. Лунный свет упал на лицо отчетливее, выдавая внешнюю схожесть с той, кого хотелось видеть вместо нее.
– Правда, Алийка. – Имя вспомнил не сразу, а произносил тогда, когда нужно было разбить ожившие образы в голове. С очередным движением, вызвавшим ее стон, мазнул губами по виску девчонки. – С первого взгляда на тебя во рту пересохло.
Ей нравилось слышать этот полуобман, а мне ничего ни стоило потрепаться немного. Зато после него она быстро забывала о том, что моя нежность и ласка легко меняется силой и жестокостью.
Тело трясло от слабости и бессилия, когда за окном собрался туман. Я сел, спустил ноги на холодный пол. Посмотрел за окно. На улице стояла глубокая ночь, до рассвета было далеко. Тумана тоже не было, просто от нашего дыхания запотело окно. Клонило в сон, но хотелось пить.
Чужая рука погладила поясницу, и ее хотелось сбросить. Скрипнула кровать.
– Я тебя раньше тут не видела, – перевернувшись на бок, довольным голосом протянула Алийка.
– Ты работаешь тут три рассвета, – напомнил я.
Она замялась. То ли ей ответ не понравился, то ли его тон.
– Кейел, а ты наемник, да?
– Уйди.
Она уходила громко. Так же громко, как получала удовольствие, ерзая подо мной. Видимо, обиделась. Рывком скинула с себя одеяло, соскочила с кровати, обдавая меня сквозняком. Отыскала платье и, хлюпая носом, громко топала, неловко натягивая на себя яркую тряпку.
Хлопнула дверь, в коридоре послышались быстрые шаги, и наконец все затихло. Я облокотился на колени и спрятал лицо в ладонях. Что теперь делать? Как жить дальше?
Асфи
Лес просыпался. Птицы перелетали с ветку на ветку, щебетали, заливали ранними песнями всю округу. Будили сонных зверьков, осторожно высовывающих носы из нор. Мох бережно обнимал босые ноги, омывая их утренней росой. Солнце проникало лучами под лиственные кроны и согревало почву. Впрочем мне вся эта забота была ни к чему.
Я оглядывалась, пытаясь понять, как далеко забралась в глушь. Сначала бродила на опушке леса, ожидая утра и проговаривая все, что могла вспомнить. Рассуждая вслух, как бы могла поступить, если бы была умнее. И потом… Боль стала невыносимой, и я попыталась сбежать от нее. Бежала легко. Ни веточки, ни кочки, ни камни, ни скользкие скаты, ни крутые подъемы – ничего не могло помешать Вестнице на ее пути. И я бежала до тех пор, пока не забыла причины, которые гнали меня.
Предрассветный туман, проникнувший в густые заросли леса, умыл меня и привел в чувства. Теперь предстоял обратный путь к Обители, а ночь показалась глупостью. Впрочем, эта глупость до сих пор тяготила и пугала.
Высокая трава укрыла гнездовье в низине. Я ощутила поглаживание щиколотки и только тогда пригнула траву. Клубки зеленых змей с щетинистым хребтом лежали по стороном от меня. Чудом, дарованным Вестницам, стопа встала в крохотный свободный островок. Пройдохи аспида – одна из самых опасных змей Фадрагоса – расползались от меня неохотно, но и без шипения и выставленных зубов. Словно не чувствовали от меня никакой тревоги.
Солнце поднималось все выше и выше, а я шла без устали.
Зов в груди усилился, зазвучал громче, как прекрасная мелодия, и я поняла откуда-то, что Обитель близко. Конкретно этот зов отличался от предыдущих. Он окрылял, придавал сил и разливал сладость в душе. И я улыбалась ему, забывая все невзгоды.
Ворота встречали радушно распахнутыми створками. Охранные духи поцеловали меня теплом и провели мимо стражи в город. Знакомый фангр, когда-то встречавший меня на этих же воротах, стоял ко мне лицом, облокотившись на забор загона с вьючными животными. Рядом потягивался напарник, дергая длинными ушами. Судя по их кислым выражениям лиц, им было скучно. Но несмотря на это, они не обратили на меня никакого внимания. Что прошла мимо них босоногая девушка в рубахе, порванной на плече, что не прошла – все равно. Где я потеряла куртку, понятия не имела. Не помнила. Утром лишь увидела, что колючие ветки не пощадили ни рубаху, ни штаны, оставляя на них зацепки и прорехи.
Стоило вслед за мной к воротам подойти другому путнику, как стражники прервали беседу на полуслове и подобрались.
Я углубилась в город, осторожно обходя прохожих. Зов усиливался и дарил безмятежность. Иногда меня все-таки замечали горожане.
– С вами все в порядке? – подошла ко мне синеокая эльфийка, едва достающая мне до плеча. Совсем еще ребенок… – Вам помочь?
Я положила руку на острое плечо, и девочка испуганно оглянулась на дом. На крыльце стояла точная копия ее, но взрослая, и с опаской наблюдала за нами.
– Все в порядке, – громко ответила я, обращаясь прежде всего к маме девочке. – Пусть духи будут благосклонны к вашей доброте!
Склонив голову, услышала похожее пожелание в ответ.
За тихой улочкой раскинулась громкая и суетливая площадь. Огромная карта Фадрагоса висела в воздухе, будто подвешенная на невидимые нити. Дом мудрецов возвышался перед ней, как белый храм с витражными окнами. Его помпезность незримо давила на плечи и голову, будто находящиеся в нем сходу хотели показать горожанам, что они выше, значимее и важнее. Этот трюк работал, как надо. Но не на меня.
Улыбаясь и чувствуя присутствие великой силы, я взбежала по ступеням. Вошла в большой зал, укрытый полумраком и свернула в коридор с арочным входом. Мне навстречу шла фангра, шурша одеяниями мудрецов, но, несмотря на зоркие глаза, даже не покосилась в мою сторону. Не увидела.
Зов возрос, вселяя ощущение всемогущества и вел меня вперед беспрепятственно. Ступени широкой лестницы, еще один коридор и поворот… Темно-синие ковровые дорожки, тени витражей на белых мраморных стенах, синие гобелены, темная мебель, отшлифованная до блеска…
Двери. Темные, высокие, двустворчатые. За ними огромное пространство, а в нем те, к кому меня манило. Я потерла языком о небо, чувствуя, как хочется говорить, рассказывать, делиться тайнами. Мудрецов ждут хорошие вести. Они обрадуются. А еще в воздухе ощущается их облегчение.
Я решительно толкнула дверь, и охранные духи не остановили меня. Смазанные петли позволили створке бесшумно и легко поддаться, но внутри сразу же заметили мой приход.
Зал был большой, светлый, с высоким куполообразным потолком. Воспоминания ударили мгновенно острием кинжала. Я прижала руку к груди, вторую – виновато спрятала за спиной и опустила голову, мысленно прося прощение у Кейела. В этом зале я рассказала мудрецам, как он сбросил меня в реку Истины. Сказала, что он убил Этирс, не зная, что та осталась жива и невредима. Именно тут я решилась на месть – ритуал, пробудивший двух призрачных драконов: красного и синего.
Меня тронули за плечо, и я подняла голову, растерянно рассматривая шан’ниэрдку. Ее бело-синее одеяние из тяжелой ткани напомнило о мудрецах и о зове, который на миг исчез под натиском других переживаний, более острых и тяжелых.
– Что вам? – побледнев, спросила темноволосая, рогатая женщина. Ланкеала, какой же ты стала… Красивая, взрослая, с другими чертами лица. – У нас важное собрание. Тут нельзя находиться посторонним.
Ее голос дрожал, выдавая сильное волнение. Из-за собрания?
Я окинула беглым взглядом зал. Внутри в основном находились темноволосые шан’ниэрды в богатых одеяниях. Правители… Повернув голову, ощутила очередную волну чувств: страх, трепет, благодарность, тепло. Хотелось улыбнуться, но было нельзя. Конечно же, нельзя. Волтуар сидел на скамье в ближнем ряду и смотрел на меня с подозрением и холодным интересом. Голубые глаза со змеиным зрачком иногда щурились с вызовом. И все-таки ему идет черный цвет.
– Я с вестями, – прошептала, поворачиваясь снова к Ланкеале.
– Какими? – спросила она полушепотом и, будто боясь увидеть кошмар, посмотрела на мои ноги. – Откуда?
Я улыбнулась.
– Из прошлого.
Ее рука на моем плече сжалась; когти вонзились через ткань, пробили кожу. Я ничем не выдала ее волнения, немного поцарапавшего меня.
– У нас собрание, – просипела шан’ниэрдка, повторяя, как загипнотизированная. – Важное. Здесь нельзя… Нельзя здесь.
– Я не тороплю. Скажите мне, где я могу подождать вас.
– Благодарю! – чуть громче сказала она. В ее глазах обозначилась собранность. – Пойдемте. Я сама проведу вас.
Коротко кивнув, остальным мудрецам, все еще остающимся в неведении, растерянности и выглядящим возмущенными тем, что оборванная человечка посмела заявиться на важное собрание правителей, шан’ниэрдка вывела меня. По дороге до следующего помещения она извинялась.
– Если вам угодно, мы не заставим вас ждать.
– Мне некуда спешить.
– Простите нас. Просто это собрание…
– Оно действительно важно. Разумные существа умирают, это нужно прекратить.
– Да, да… Простите, что заставляем вас ждать. Я потороплю остальных верховных мудрецов.
Мы вошли в просторный кабинет с овальным столом – простой и уютный. Ланкеала предложила воды, дернула шторы, будто хотела их самолично раскрыть и впустить больше света в кабинет, но опомнилась. Шторы и так были раздвинуты. Потоптавшись у порога, она нахмурилась и посмотрела на меня решительно.
– Вестница? – спросила уверенным голосом.
– Да. – Я вскинула лицо повыше и улыбнулась, позволяя ей рассматривать себя столько, сколько необходимо.
Она снова побледнела, схватилась за дверной косяк, задышала чаще.
– Мы поспешим, – пообещала и исчезла за дверью.
За окнами, расположенными высоко, сновали горожане, катились повозки на деревянных колесах с запряженными в них мситами или ослами, обычными лошадьми и теми, что могли щелкнуть перед носом любопытных зевак длинными клыками. Звуки едва проникали в кабинет. В отличие от солнца… Оно заливало улицу светом, лучами трогало подоконники, согревало часть ковра и стола и слепило меня, вынуждая щуриться. Я отошла вглубь кабинета. Выбрала стул в углу. Разглядывая помещение, улыбалась.
Когда-то в этом кабинете я получила от мудрецов первые важные знания о Фадрагосе, которые впоследствие стали моей основной целью. Теперь я вернулась сюда же, чтобы вернуть другие знания мудрецам.
Прижала руку к груди; улыбка сошла с лица. Жаль, что сердце пришлось разбить…
Беззвучно отворилась дверь, и в комнату один за другим влетели мудрецы. Четверка мужчин расположилась у стола, повторяя его полукруг. Ланкеала осторожно прикрыла дверь, вытащила из шкафчика амулеты и положила с двух сторон от двери у самого порога. Повернулась ко мне с вежливой улыбкой и сложила руки на животе.
Воцарилось молчание. Мы лицезрели друг друга: мудрецы меня с недоверием и неуемным любопытством, а я… Я вспоминала каждого из них другими. Разделяла боль утраты светловолосого эльфа. Никому не пожелаешь увидеть на жертвенном алтаре собственного отца. Сочувствовала и сиротам помладше. Ланка и Ликвир были и сейчас похожи между собой, как брат и сестра. Оба статные, привлекательные темноволосые шан’ниэрды. Я посмотрела на Рувена. Солнце подсвечивало волоски его гривы и перышки роскошных рыжих крыльев. Несмотря на кошачью морду, в медовых глазах читалась доброта и милосердие. Он сжимал спинку кресла, приставленного к столу, когтистыми руками и то и дело нервно дергал усами.
– Помнишь, эльфиорку, которая страдала болезнью Солнца и которую вам пришлось убить? – спросила я у него. Его расширившиеся глаза подсказали, что помнит, но не верит. Я склонила голову к плечу. – Ей нравилась заколка с синими драгоценными камнями. Рувен, вы все сделали правильно. Тебе не за что себя винить.
– Быть не может. – Нелтор одним движением отодвинул стул и упал в него. Погладил коричневую бородку двумя пальцами, посмотрел на стол темными глазами и повторил: – Быть не может. Неужели…
– Дождались, – с облегчением выдохнул Эриэль. Занял соседний с человеком стул и опустил голову на руки.
– Мы ждали тебя, Вестница, – с улыбкой и почтением произнесла Ланкеала.
Ликвир прижал ладонь к груди, словно признавал меня, и чинно склонил голову.
– Ил предупреждала? – догадалась я.
– Ах, наша маленькая Ил… – Глаза рассата заблестели; когти вонзились в обивку кресла, дырявя ее.
– Она, – с улыбкой кивнула шан’ниэрдка, разглаживая складки на синем подоле одеяния. – Велела нам ждать. Предупреждала, что будет долго и нелегко.
– Забыла предупредить, что пройдет суровая вечность, – буркнул в бороду Нелтор.
Я улыбнулась ему, ловя на себе добрый взгляд темных глаз.
– Мне многое нужно вам рассказать.
– Вы голодны? – учтиво поинтересовался Ликвир, осторожно глядя на меня исподлобья. Из-под его одеяний доносился легкий шелест, выдавая движения хвоста.
– Благодарю, – отказалась я, качая головой. – Я попрошу у вас лишь малость. Потом. Сначала новости…
И произошедшие события полились складно как никогда прежде. Рассказ походил на движение маятника – размеренное, ровное, плавное. От моего прихода к мудрецам до их сокровищницы…
– Мы вскрыли ее. Наверное, теперь она привлечет к себе ненужных визитеров. Это опасно.
– Не должна, – ответила Ланкеала, сидя на стуле ближе всех ко мне.
Теперь она просила звать ее новым именем, Линсирой, чтобы никто ничего не заподозрил.
– Раутхуты замкнулись за вами? – спросил Нелтор, накручивая бороду на палец.
Я кивнула.
– Значит, окаменелости закрылись, Вестница, – мелодичным голосом протянул Эриэль, помассировав мочку длинного уха. – Тебе не о чем тревожиться.
Линсар вскинул рогатую голову и завел руки за спину, принимая воинственный вид.
– Я отправлюсь этой Луной ко входу и на всякий случай проверю.
– Я уверена, что там все в порядке, – мягко заверила брата Линсира, оглядываясь на него через плечо.
– Вижу по Вестнице: ей так будет спокойнее.
– Ты очень прозорлив, Линсар, – сказала я. – Мне и вправду будет спокойнее, если в сокровищницу никто не сможет проникнуть, кроме… Там священное кольцо. Возможно, васоверги захотят перебрать священные кольца и… Они смогут догадаться, как попросить духов переместить их туда?
Мудрецы разом отвергли мои опасения. Нелтор покачал головой. Рувен произнес, частенько порыкивая:
– Дор-рога туда доступна лишь из одного кольца. Но о его местонахождении знала только Ил. Она говор-рила, что оно спрятано на виду, но путь к нему никто не ищет. Что место мер-ртво. И дор-рога к кольцу тоже мер-ртвая.
Священное кольцо, покрытое пеплом на острове в Лавовом озере?
Передернув плечами, я продолжила рассказ:
– Мы прошли ваши ловушки. Историю мира я им не показывала, этот зал миновали в полумраке…
От моего прихода к мудрецам до их сокровищницы, а потом в обратном направлении…
– Они использовали Слезу Луны. Это моя и их награда за наш путь и наши жертвы.
– Как и говорила Ил… – покачал гривой Рувен. – Вестнице пришлось жертвовать собой. Нехор-рошо.
– А кто из них был Вольным? – спросил Нелтор. – Разве были Вольные?
– Они оба. Жертвы… Я прошла свой путь, и мне нужно было разбить наши сердца. Они оба были Вольными, верховные мудрецы.
Линсира, прикрывая губы ладонью, высказала сомнения:
– Бывших Вольных не бывает…
– Они были Вольными, – настаивала я, вытирая вспотевшие ладони о штаны. – Я разбила наши сердца, воспользовавшись Сердцем времени…
Маятник рассказа начал падение в другую сторону: от сокровищницы до моего появления в этом кабинете… В той далекой жизни. Моей, но другой. Важной, нужной. Они обе были мне нужны. Они позволили мне прозреть и обрести веру. Самую сильную веру, которую кто-либо когда-либо мог придумать. Теперь я знала, что могут существовать боги, повелители, мудрецы – кто угодно, но вся сила живет только во мне. Лишь верой в себя я могу многое. Хоть мир уничтожить, хоть его спасти.
Солнце за окном исчезло, перекатившись на другой край Фадрагоса. Теперь комната остыла и показалась немного сырой. Я обняла себя и потерла плечи. Рассказ моей истории и истории целого мира подходил к концу. Все чаще слышались уточняющие вопросы, звучали размышления. Неоднократно я смачивала горло несколькими глотками воды.
– Десиен, – протягивая с любовью, повторил имя Эриэль. И забарабанил тонкими пальцами по столу. – Как же вы вовремя, Вестница. Только этим рассветом думали, как выманить ведьму.
– Теперь предстоит думать, как ему помочь. – Линсар, сидя в кресле, закинул ногу на ногу.
– Обязательно, – поддержала его сестра, хмуря тонкие темные брови.
– Значит, вы не против того, что соггоры вернутся в регионы? – полюбопытствовала я, поджимая пальцы на ногах.
– Совсем не против! – Нелтор широко улыбнулся, сцепив руки в замок и наваливаясь всем весом на стол.
– Только этого и ждем. – Линсар устало потер глаза.
– Тяжело упр-равляться всем. По три правителя в р-регионах, а без наших советов ни шагу ступить не могут.
– Иногда едва успеваем их облагоразумить и остановить от дрязг, – пожаловалась Линсира, пропуская прядь волос через пальцы.
– При правлении соггоров всем было лучше, – подвел итог Нелтор. – Но фадрагосцы запомнили их, как виновников всего случившегося.
– Не их вина в том конфликте, – тихо произнесла я.
Меня поддержали дружным молчанием. Все прекрасно помнили причины самой кровопролитной войны и ее последствия.
– Балкоры вымирают. Если честно, я не понимаю, откуда у Десиена силы для того, чтобы спасать десяток-другой выживших.
– Но у вас же нашлись силы на ваш тернистый путь, – проговорил Эриэль.
– Нашлись. Но без Единства я бы не справилась. Да и многое другое помогло.
– Не планир-руете вернуть его?
– Единство? – я вскинула бровь.
Рассат кивнул, расхаживая по кабинету. С его крыльями сидеть в кресле было мучительнее, чем часами стоять.
– Не планирую.
– Вы дитя другого мира, – ласково произнесла Линсира, сцепляя руки на коленях. – Вас не тронет проклятие.
– Не хочу. – Я вжалась в спинку стула, стараясь оторвать ноги от прохладного пола. От этого вопроса вдруг стало совсем зябко. – Не хочу видеть, как умирают другие, когда ты только начинаешь стареть. Или… Я даже не представляю, когда с Единством начинают стареть. Вольные… Этот тот же принцип, да? Духи делают их тела крепче. Сколько бы они жили, если бы не стремились выполнить свои миссии необдуманно?
– Вольные, – Линсира свела брови на переносице, – мотыльки-однодневки нашего мира. Вы правы. Нет ничего хорошего в бесконечной жизни.
– Вечная память – наше проклятие, – протянул Эриэль, опуская голову.
– Вы как Луна?
– Мы не холодны, Вестница, – опроверг предположение Нелтор. – В нас еще теплится доброта и милосердие. Но чувств, конечно, ощущаем гораздо меньше, чем раньше. Раньше жизнь была лучше…
– Небо ярче, трава зеленее, – я усмехнулась.
– Не смейтесь, – Линсар впервые за все время улыбнулся, доказывая в очередной раз, что шан’ниэрды чертовски хороши собой. – Эмоции выгорают и мир действительно кажется тусклее.
– Нам давно пора переродиться, – проговорил тихо Рувен, продолжая расхаживать от окна к шкафу.
Наблюдая за ним, я прислушалась к себе. Зов давно затих, очнулся голод и обычные житейские потребности. Пора было завершать беседу, или как минимум сделать перерыв. Но один вопрос мучил меня, не позволяя уйти сразу:
– Вы не будете преследовать меня?
– Зачем нам это? – удивился Нелтор.
– В той жизни… Я ведь уже рассказывала, что мы не поладили. Да и я Вестница. Мало ли кому расскажу. Фадрагосцы пойдут за мной, отвергнут ваше правление. Ну, знаете… – Повела плечами, опуская глаза. – Я устала бежать от врагов, а в вашем мире людям не доверяют. Впрочем, в нашем тоже… – Снова подняла голову и обвела всех решительным взглядом. – Но мне хочется убедиться, что вы не убьете меня. Не избавитесь, как от ненужного свидетеля.
Нелтор улыбнулся шире и вдруг с озорным блеском в темных глазах посмотрел на мои ноги.
– У нас поговаривают, что Вестницы могут ходить по углям, по осколкам, по ядовитым колючкам и на их стопах не останется ни царапинки. А у вас вон губы посинели от холода. Вы бы пересели поближе. Туда, где ковер лежит. Все ногам теплее будет.
Дыхание перехватило. Я постаралась разжать онемевшие пальцы на ногах. И вправду замерзли… Резко опустила обе стопы на холодный каменный пол. Шмыгнула носом и вцепилась пальцами в сидушку стула. Еще раз обвела взглядом присутствующих – они все смотрели на меня с отеческой насмешкой.
– Вы принесли нам прекрасные вести, – произнес Нелтор, поднимаясь со стула. – Но не сказали своего имени.
– Асфирель.
– Мы предоставим вам комнату для отдыха. Пищу, кров, чистую одежду – все необходимое.
– Деньги? – Линсира склонила голову к плечу.
– Не нужно. Я умею зарабатывать.
– Вы можете остаться у нас столько, сколько захотите, – оставался учтивым Эриэль.
– Спасибо. – Я тоже поднялась и подошла к столу. – Мне бы привести себя в порядок, поесть, и я уйду. И одежду… раз уж предлагаете. – Спохватилась, добавляя поспешно: – Не обязательно дорогую. Добротную бы и практичную. Пойдет и с чужого плеча.
– Куда планир-руете отправиться? – Рувен остановился.
Я попятилась, сжимая кулаки.
– Не скажете? – удивился эльф.
– Чем хотите заниматься, Асфирель? – попытался разузнать Линсар.
– Жить.
Мудрецы переглянулись и с пониманием закивали. Рассказывать о своих планах не хотелось никому. Просить у них защиты от Дарока тоже. Сила Вестницы покинула меня с последней вестью, сказанной адресатам. Теперь им предстоит как-то помочь Десиену и подготовить население к переменам. И я помню с прошлой жизни, что мудрецы не бессмертны. Кхангатор сумел убить их, значит, с ними тем более расправится Дарок. Но теперь у меня хотя бы появился шанс, что если он и поймает меня, то не сумеет убедиться, что я Вестница.
Меня отвели в купальню, расположенную в подвалах дома мудрецов, где позволили и отмокнуть вдоволь, и просохнуть в тепле. На скамье меня ждали новенькие и хорошие сапоги, штаны, рубаха, куртка и даже плащ. Я оделась, удивляясь, что все село так, будто шили на меня. Нацепила ножны с кинжалом. Срезала лоскут ткани со старой рубахи и, собрав подсохшие волосы в косу, перевязала ее.
В огромной столовой было пусто, пахло вкусно сдобой. За длинным столом одно место было заставлено тарелками с едой. Грибной суп, тушеное мясо, вареные яйца, каша, пироги, булочки, кувшин с молоком, полные соусницы… Я переводила взгляд от одного к другому, усаживаясь на скамью и не зная, за что хвататься. Но как бы ни ощущался голод, съев тарелку супа и одно яйцо, я наелась.
