Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 57 страниц)

– Звери?

– Звери. – Откинул травинку. – Звери, животные, бесчувственные твари. Ты говорила, – покосился на меня, – что я не сходил с ума. Предполагаю, что я либо любил сильнее, чем способен любить сейчас. Когда я не Вольный. Либо я, наоборот, был подвержен чувствам меньше.

Половинка луны выглядывала из-за тонкого облачка. Хотелось напомнить Роми, что он обручился с Елрех. Их ритуал Связи сердец я запомнила хорошо. Однако был риск, что это только усилит его недуг.

– И как ты думаешь: какая вероятность больше?

– Вторая, – неуверенно ответил Роми. – Раз я убил семью и потом жил с этим – вторая.

Тогда, возможно, и Кейел не любил меня сильнее в той жизни, чем теперь просто испытывал влечение. Я почесала морщинку между бровей.

– Благодаря зельям я еще держусь, – произнес Роми. – Пытаюсь бороться со своими мыслями, но ничего не могу поделать. Елрех не заслуживает такого отношения к себе. Меня тошнит от ее вида. Я смотрю на нее и представляю, как ее зачали… Наверное, ее отец тоже сошел с ума из-за фангры.

Я качнула головой, но тайну Елрех не выдала. Это ее право, делиться с Роми или нет.

– Мне хочется узнать, как она взрослела. Ведь она добрая. Я никогда еще не встречал существ великодушнее. И при этом меня тошнит, когда я представляю беловолосую фангру подростка. Мне жаль ее, и я хочу помочь ей. Наверное, Елрех пришлось терпеть гонения отовсюду до тех пор, пока ее не приняли в Пламя Аспида. И ты не представляешь, как я хочу показать ей, что существа не плохие. Что она, несмотря на цвет волос, кожи и просто происхождение, прекрасна во всем. Но это… Это безумие. Меня воротит. Иногда я представляю, как мы могли бы… – Его передернуло. – Отвратительно.

– Как будто переспать с животным, – подсказала я и поморщилась.

Роми кивнул и, нахмурившись, посмотрел на меня. Я повела плечом, сбрасывая прикосновения, ожившие воспоминанием.

– Я ведь была любовницей темноволосого шан’ниэрда. Понимаю, о чем ты говоришь. Передо мной было разумное существо, а я почти всегда содрогалась, прежде всего видя рога и хвост. Легко было представить вместо его головы голову буйвола. Или когда он говорил о влюбленности ко мне, трудно было отвести глаза от нечеловеческих клыков или глаз. Из-за них складывалось впечатление, что и язык у него раздвоенный, а на ужин он поедает мышей и ящериц. Противно. Трудно было избавиться от наваждений: представленных образов, привкусов. Они даже не осознавались, но всегда были во мне.

– Как ты справлялась?

Голова вжалась в плечи непроизвольно, а в горле запершило от воспоминаний.

– Видимо, было достаточно любовного зелья из рубиновой сладости. Ну и знаешь… – Речная вода с отражением луны напомнила о глубоком озере, о прыжке, о бесконечных самообманах. – Пришлось поработать над собой.

Роми вздернул бровь.

– Не заметил, что у тебя хорошая сила контроля.

– Зато я целеустремленная, – я усмехнулась. – Что, не самый лучший повод для гордости?

Он улыбнулся тоже. Застучал легонько хвостом по земле. Взбодрился.

– Я боюсь, Асфи, что даже если ты приведешь меня к артефакту, то будет уже поздно. Наверное, к тому времени Елрех успеет возненавидеть меня за мое отношение к ней.

Хотелось опровергнуть его опасения, но вновь появлялись риски навредить ему. Разговором бы вселить в него надежду на лучшее, но при этом без упоминания о Елрех. Роми сам подсказал вариант:

– Я подробно описываю все, что чувствую и что со мной происходит. Все в моем дневнике. Когда я сойду с ума, ты или Кейел должны отдать его моей гильдии. Только сразу отдавайте кому-то из моей гильдии, а не моим родным. Им нельзя давать возможность скрыть позор, которым моя история покроет всю семью. Они воспользуются любой малостью, чтобы утаить мою влюбленность в грязную полукровку.

– Ты торопишь события.

– Я знаю, от чего предостерегаю, – нахмурившись, произнес резче и потер губы. – Мы можем успеть вернуть мне память Вольного, но она может не уберечь от сумасшествия, которое уже убивает меня. Ты ведь видишь: я не могу есть, и от этого слабеет мое здоровье – я немощен, моя кожа зудит, и от ее разрушения спасают только мази, у меня часто болит живот; я растерян и не могу сосредоточиться на чем-либо. Я привык наблюдать и обдумывать увиденное, но теперь ничего не замечаю перед собственным носом, кроме нее. А от того, что вижу ее постоянно у меня пропадает желание жить. Я погиб, человечка. У меня был один единственный шанс на долгую и счастливую жизнь, а я упустил его. При этом я обрек себя на худший из всех возможных вариантов. Я разглядел в грязной полукровке, позоре своей расе, самую прекрасную женщину во всем Фадрагосе.

Вода журчала в метре от нас, Луна – свидетельница его откровений – слушала и следила. Помнит ли она ту клятву, которую он и Елрех приносили друг другу перед ее взором?

* * *

В теплых объятиях Кейела сон был крепче и слаще, но пробуждение ничуть не огорчило. От осторожных поцелуев и ласковых уговоров открыть глаза я бы не отказалась просыпаться каждый день.

Завтракали быстро, в путь выдвинулись затемно. В ущелье Свода Скверны хотелось прийти как можно раньше. Я морально готовилась к зною, к пыли и к врагу. Была уверена, что рано или поздно мне придется удерживать себя от соблазна разуться. Однако меня успокаивали мимолетные взгляды на Дарока. Вид крепкого васоверга предостерегал от глупых соблазнов лучше любой другой угрозы. Как я объясню ему, что буду расхаживать босой, когда кажется, что раскаленный песок жется даже через подошву сапог?

Поговорив накануне с Роми, я не могла унять желание поговорить и с Елрех тоже. Она неоднократно признавалась, что Ромиар нравится ей, как добродетель. Но нравится ли, как мужчина? Возможно, он прав: пока мы дойдем до сокровищницы, Елрех будет воспринимать его только лишь с ненавистью или жалостью. Вдруг потом артефакт не поможет ей избавиться от этих новых чувств. Пользуясь тем, что все мы разбились по группам и растянулись, я составила ей компанию. Благо убегать трудолюбивому алхимику на этой территории было некуда – рыжая степь уперлась в желтые скалы, а они оставили нам только небольшую дорогу, где трудно разминуться.

– Из опасного похода вернулись только трое, – рассказывала Елрех про своих согильдийцев, шагая рядом со мной. – Тлетворные пауки забрали у нас двух друзей, а еще четверо остались с озерными русалками.

– Большие потери, – отметила я. И тише добавила: – Мне жаль, Елрех.

Она кивнула, но грусть в серых глазах пробыла недолго – уже через миг Елрех с добротой покосилась на меня.

– С тех пор Дриэн требует от нас особой осторожности. Он усложнил занятия для учащихся у нас алхимиков, а старичков, вроде меня, время от времени приглашает попить отваров. Во время бесед начинает допрашивать о нечисти, чтобы мы не вздумали расслабляться. У нас очень непростая работа, Асфи. Аспиды не боятся заходить туда, куда не все наемники смеют соваться.

– Я это поняла еще в прошлой жизни, – улыбнулась ей.

На всякий случай оглянулась и проверила, что Роми с Кейелом далеко и подслушать не могут. Сразу за ними, по всему проходу ущелья, растянулась четверка васовергов. Активный Архаг подошел к скалистой стене и стал выглядывать пару, идущую впереди всех, – Стрекозу с Лиаром. Я нахмурилась, памятуя, что связывает разбойников с васовергами. Нехорошее предчувствие обдало сердце холодком.

Ветер дул в лицо, донося тихие обрывки беседы между эльфийкой и ее другом. Я повела плечами, зашагала бодрее и, убедившись, что нас не услышат, сразу коснулась интересующей меня темы:

– С тобой все в порядке? – спросила и мгновенно получила в ответ забитый взгляд в свою сторону. Елрех стиснула лямку сумки и, свесив голову, мотнула ею. Вплетенные в волосы амулеты легонько стукнули друг о друга. – Елрех, вам с ним нужно лишь дотерпеть до сокровищницы.

– Я помню, милая человечка.

– Прости меня. – Я до боли закусила губу, стыд теплом коснулся щек, но решительность за долю секунды смела это тепло. – Я затянула с дорогой. За собственными желаниями перестала верно взвешивать чужие риски.

– Не вини себя, – с полуулыбкой сказала Елрех и подняла голову. – Мне приятно наблюдать за вами. За тобой. Когда потом ты еще сумеешь побыть со своим возлюбленным?

Мысли об одиноком будущем я сразу же отмела. Сейчас речь не обо мне. Вытерла со лба капли пота, выступившие из-за поднимающегося зноя, и продолжила:

– Я не могу гарантировать вам счастье и взаимность после возвращения памяти. Роми вчера предположил, что он обижает тебя сейчас, и в итоге ты его возненавидишь. Память вернется, но нынешняя тоже никуда не исчезнет. Елрех, мне важно, чтобы ты понимала, что он не хочет тебя обижать.

– Он не обижает меня, добрейшая Асфи, – Елрех хохотнула. Ее голос зазвучал бодрее: – Само собой, мне неприятно видеть, как его воротит от меня, но я с детства знаю, каково отношение других существ ко мне. Тебе не стоит волноваться о моих чувствах к уважаемому Роми. Он хороший, хоть и кажется заносчивым, он добрый, заботливый и верный. Это только ты имеешь удивительную способность ненавидеть даже таких существ.

Беседу прервал нарастающий со спины топот. Мы резко обернулись и встали спина к спине, бросая сумки и обнажая кинжалы. Увидев бегущих васовергов, не оторопела и не удивилась, – лишь зубы скрипнули неприятно. Стрекоза с Лиаром тоже услышали шум. Не подозревая ничего, мирно остановились и повернулись к нам лицами. Когда на них на полном ходу налетели Архаг и Норкор, стали громко спрашивать, что происходит. Этот же вопрос повторила возмущенно Елрех. Я только вздохнула шумно и поспешила к эпицентру развивающихся событий.

– Рот закрой, грязная девка! – рыкнул Дарок.

– Пусть твой выродок не трогает меня! – крикнула Стрекоза, вырываясь из кокона рук Архага, пока он с похабной улыбкой дышал ей в ухо. Клацнул клыками возле ее щеки, и получил затылком в подбородок. Эльфийка явно метила в нос, но из-за роста не дотянулась – Архаг возвышался над ней больше чем на голову. Однако от неожиданности выругался и на секунду потерял контроль. Стрекоза извернулась, попыталась выскочить из крепких рук, но смогла лишь отстраниться. И тут же получила тяжелую пощечину от Гахсода. Ее голова качнулась, в тонкой шее что-то хрустнуло – девчонка заскулила.

Я сократила расстояние до двух метров и, уловив невидимую границу по предостерегающему взору Дарока, остановилась. «Не смей лезть в мои дела» – говорили внимательные серые глаза. От злобы, вызванной беспомощностью, пришлось сжать кулаки, а страдания Стрекозы вынудили зажмуриться. Мне лично довелось узнать, насколько тяжелые пощечины у васовергов. Когда донеслись новые звуки ударов, я все-таки решила напомнить о себе:

– Не забывайте, что они нужны мне здоровыми!

– Если что, с тобой и твоими друзьями пойдет Дарок, а мы дождемся вас, – обронил Архаг, заламывая руки Стрекозы и заставляя ее опуститься на колени.

Выходит, они все обсудили и решили без моего ведома? Удивляться нечему.

Норкор повалил Лиара на живот. Судя по тому, как тот пытался откашляться и подогнуть ноги, последние звуки ударов исходили от этих двоих.

– Дарок, мне хотелось бы, чтобы никто в этом походе не пострадал, – сдержанно произнесла я, игнорируя высказывание Архага. – В конце концов оба они клялись мне в безотказности перед духами. Хочешь что-то узнать у них – просто спроси через меня.

При упоминании о духах Дарок скривился и тяжелой поступью шагнул ближе к плачущей эльфийке.

– Что опять мы сделали не так?! – шмыгая носом, из которого текла кровь, спросила она. Дернув заведенными за спину локтями, зарычала, подалась вперед и плюнула в Дарока. Кровавый плевок не долетел – упал возле пыльного сапога. – Что ты хочешь от нас?!

– Правду, – ответил Дарок и скривил в отвращении мясистые губы.

Норкор опустил колено на спину Лиара и придавил того к земле. Что-то тихо проговорил с ломаным акцентом, и шан’ниэрд перестал шипеть и вырываться. Гахсод скрестил руки на груди и невозмутимо смотрел сверху вниз на Стрекозу. Она окидывала его и Дарока поочередно презрительным взглядом. Словно затравленный, дикий зверек вертела головой и вся превратилась в сгусток напряжения, готового при первой же возможности броситься на угрозу и, возможно, в последнем бою отстоять себя. Золотые волосы растрепались, на скуле заалел будущий синяк, кровь успела под жарким солнцем запечься на щеке возле носа, губах и подбородке.

– Что задумал старый вождь? – втирая подошвой в землю красную слюну Стрекозы, спросил Дарок.

Стрекоза мигом побледнела и, забывшись на долю секунды, отклонилась к Архагу. Он хмыкнул насмешливо над ее головой – она отстранилась резко. Поморщилась и чуть повела плечами, стараясь удобнее устроить заломанные руки.

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь, будущий вождь.

В этой фразе голос прошелестел непривычно елейно, чем эльфийка и выдала себя – она все прекрасно понимает. Дарок покачал головой и угрюмо вздохнул. Выдох по звучанию напомнил тихое, недовольное рычание тигра – не укусит на первый раз, но раздражать его не стоит.

Воздух раскалялся с каждой минутой, солнце поднималось выше – тени уменьшались и редели. На выступах скал, растопырив плащом крылья, сидели грифы. Допрос перетек на васовергский язык сразу же, как только зазвучали первые имена приближенных старого вождя.

Уловить из внутренней борьбы этой расы удалось меньше, чем за время жизни в доме Дарока. Единственное, что полезное я выяснила для себя – Стрекоза донесла до старого вождя наши планы. Логика подсказывала, что у нас с Дароком образовался общий враг, однако сила Вестницы молчала, да и тревога совершенно не трогала меня. Стоит ли бояться старого вождя васовергов? Что такого в сокровищнице Энраилл сможет раздобыть ему Стрекоза, чтобы сделать его опасным для всего Фадрагоса? Много чего… В сокровищнице полно разных артефактов, каких-то карт, свитков – знаний. В умелых руках все это превратиться в могущество. И нрав васовергов никак не обещает добрых целей использования этой силы.

В какой-то момент Архаг отпустил руки Стрекозы и отошел. Так же поступил Норкор с Лиаром, и последний не поспешил утешать подругу. С хмурым видом уселся на месте и, глядя озлобленно на Дарока, принялся вытирать лицо от песка. Стрекоза с растерянным видом продолжала «каркать» на незнакомом языке.

Ромиар не выдержал первым – тоже устроился на земле и отхлебнул воды из бурдюка. Вскоре Елрех последовала его примеру, усаживаясь чуть поодаль. Я переступила с ноги на ногу. Кейел стоял рядом со мной и хмуро следил за происходящим. В беседе Дарока и Стрекозы прозвучало мое имя, и эльфийка посмотрела на меня исподлобья.

– Да, я готова повторить все по требованию Асфи, – тихо произнесла она.

Дарок мимолетно оглянулся на меня. Что-то сказал Стрекозе, и она оскалилась.

– Теперь он убьет меня!

– Я убью его первым, – заявил Дарок, высоко вскидывая рогатую голову.

– А если нет? – она с вызовом уставилась на него, продолжая сидеть на коленях. Хлопнула по земле и приподнялась. – Ну?! А если не убьешь его, куда мне податься?!

Архаг вновь шагнул к ней и положил руку на девичье плечо. Стрекоза сбросила ее и натуральным образом зашипела на него.

– Не трогай ее, Архаг, – внезапно потребовал Дарок. – Ты рассказала мне много полезного.

– Но ты все равно не можешь пообещать мне, что защитишь от него! Весь Васгор кишит его васовергами! Куда мне теперь деться, пока ты не разберешься с ним и его воинами?!

– Это уже не мои заботы.

Стрекоза дернула ухом и отвернулась.

– Ты можешь укрыться у викхартов, – осторожным тоном посоветовал Кейел. – Если жить по их законам…

Она ошпарила его взглядом.

– Ты меня еще на север отправь, человек! – ее крик разлетелся звонким эхом по ущелью.

Я поморщилась и повела головой.

– Не забывайся, – предупредила ее.

– Прости, Асфи. – Стрекоза мигом втянула голову в плечи и завела руки за спину.

– Ты услышал то, что хотел? – я обратилась к Дароку.

Он сплюнул под ноги и кивнул.

– Даже больше, чем планировал.

– Тогда надо идти дальше.

Со мной никто не спорил. Васоверги двинулись с места первыми, а Стрекоза с Лиаром еще какое-то время сидели на земле, но потом последовали за нами.

По внутренним ощущениям не прошло и часа пути, как вновь было нарушено устоявшееся спокойствие.

– Рычание! – крикнула Стрекоза далеко за спиной, привлекая внимание всех.

Васоверги обернулись и застыли четырьмя бесстрашными скалами. Я оборвала болтовню с Кейелом, хватаясь за кинжал и прислушиваясь. Высоко на утесах сидели стервятники и иногда сбрасывали на нас камешки. Шумел ветер, катал песок по скалистой почве, заставлял трястись колючие ветки кустарников. Ромиар, крутя головой с интересом, стукнул посохом о землю.

– Все нормально, – бросила я взбудораженной эльфийке. Окинула всех настороженных существ взглядом и пояснила: – Это не монстр, а вода. Но путь становится небезопасным. Будет шумно. Наверное, мы не будем слышать друг друга, поэтому я пойду первой. Если разгляжу монстра, подам вам знак. Стрекоза, береги слух.

Направившись дальше, я протиснулась между васовергами и услышала раздраженное бормотание за спиной. Удивилась, но удивление почти сразу отпало – васоверги, как обычно, оскорбляли Кейела. Он не отставал от меня ни на шаг.

– Тебе сражаться нельзя, – напомнила я, как только поравнялся со мной.

– Твой запрет оскорбляет. – Кейел нахмурился и стиснул топорище в кулаке.

– Это наш с тобой уговор. И ты сам согласился со мной, что тебе нужно вернуться из похода живым.

Не ответил. Только отвернулся и, шагая рядом, стал раздраженно дергать лоскут кожи из обмотки топорища.

Первые раутхуты, выросшие на пути, вызвали у ребят интерес. Даже васоверги не могли устоять, чтобы не подойти и не потрогать зеркальную поверхность. Их восхитили не столько минералы, сколько их количество. Я же внутренне подобралась, стараясь всматриваться в окружение внимательнее. В памяти прекрасно отложилось место, где прятался монстр, едва не убивший Кейела, но никто не гарантировал, что он будет там же.

Солнце начало скатываться с зенита. Рокот рос – разговоры смолкали. Периодический грохот бил по ушам. Полуденный зной вынуждал расходовать воду, но зато совершенно отбивал аппетит. Шаги поднимали пыль, она оседала на одежду, прилипала к потной коже.

Вдали показалась скала, рассекающая ущелье на две части и тянущаяся высоко к небу. Я подняла руку и остановилась. Вокруг меня столпились остальные, начали приглядываться к раутхутам. Кинжал, разгоряченный под знойным солнцем, передал тепло ладони. Перехватив удобнее сумку, я осторожно шагнула к скале. Кейел – упрямец, – сняв с пояса топор, последовал за мной. Я нахмурилась, попыталась перехватить его внимательный взор, но, кажется, парень целенаправленно не смотрел на меня.

Зеркальная скала с каждым сокращенным метром росла все выше. Отражения впитывали солнечный свет, приумножали его, бросали на землю и рыжие скалы причудливые блики. Мы подошли слишком близко, и я уже начала сомневаться, что мы встретим тварь тут. Однако среди множества раутхутов некоторые пришли в движение. Дарок, идущий в двух метрах от меня, увидев зеркальную громадину, отступил. Кейел высоко запрокинул голову, пытаясь разглядеть тупорылую морду с маленькими черными глазами. В зеркальном теле, мы разбивались на мозаику и казались совсем крошечными.

Я облизала пересохшие губы и охнула. Тварь не медлила. Прыгнула.

Я только и успела, как оттолкнуть Кейела в нишу между камней и заскочить за ним следом. Пыль от веса твари поднялась гигантским облаком. Я закашлялась, ощупывая Кейела.

– Не смей лезть! – крикнула ему на ухо и выскочила из укрытия.

Рассмотреть что-либо в пыли не представлялось возможным. А тварь, как назло, в этот раз вела себя слишком подвижно.

Собственное отражение, показавшееся в пыли, предупредило об опасности. Я отпрянула, позволяя тяжелой лапе беспрепятственно пронестись рядом. Упав на колено, быстро натянула на лицо косынку и, щурясь, всмотрелась в непроглядную стену пыли. Из-за нее казалось, будто стремительно наступил вечер. Дрожь земли сообщила, что монстр продолжает на кого-то охотиться. Не будет ли у нас потерь?

К сожалению, перед тем, как тварь предъявила себя нашим глазам, я не успела заметить, где находились многие из нас.

В затишьи между грохотом раздался громкий мужской крик. Я подняла голову, стараясь каким-то чудом отыскать источник голоса. Начала вставать, но теплый поток воздуха склонил к земле, заставил зажмуриться и опустить голову. Через миг ветер, дующий сверху вниз, стих. Пыль прибилась к земле. Тварь расхаживала в двух десятках метров от меня, выглядывая что-то среди наростов раутхутов.

Ромиар, опираясь на посох, стоял вдали от нас на насыпи валунов и с беспокойством смотрел на тварь. Он вновь крикнул что-то, и воздух хлестнул по твари порывом ветра, но не отпугнул ее. Среди раутхутов мелькнула беловолосая голова. Там Елрех… Тварь охотится за Елрех.

Мигом я оценила позиции и состояние остальных. Васоверги рассредоточились вокруг твари и, потирая глаза, видимо, пострадавшие от пыли, присматривались к происходящему. Все они были абсолютно невредимыми. Лиар со Стрекозой незаметно перебегали к нескольким кристаллам раутхутов, росшим за спиной твари. Я тоже обернулась. Мне повезло больше. Рядом со мной в раутхуте отражение рябило, словно лужа от дождя, и я быстро вскочила. Преодолела расстояние в несколько шагов и ударила по отражению кинжалом. Первый звон бьющегося стекла порадовал слух, но мгновенно утонул в грохоте.

Кусок плоти оголился у нашего врага высоко на спине. Однако васовергам было этого достаточно. Гахсод подпрыгнул ближе и хлестнул плетью. Тварь взревела. Разворачиваясь, она бросилась просто перед собой и врезалась ровно в укрытие, где стоял Кейел. Я замерла на долгую секунду, а потом на ватных ногах сорвалась следом за громадиной. Проскочила в карман, снова забитый пылью, и стала звать Кейела. Грохот не позволял расслышать собственного голоса. Руки скользили по шершавой поверхности камня, натыкались на обломки. Земля дрогнула. И еще раз. Видимо, тварь поднимается. Где Кейел?

Хлынувший сверху воздушный поток опять прибил пыль к земле, позволяя разглядеть пространство. Часть скалы была разбита, и насыпь перекрывала мне путь, однако за ней имелся лаз, залитый солнцем. Сквозной проход!

Я выскочила из расщелины и, позабыв обо всем, стала осматриваться. Облегчение унесло холод, охвативший все тело. Кейел показался из-за скал впереди. Пыльный с ног до головы, крепко сжимающий топор, но целый.

Духи Фадрагоса!

Он впился в меня обеспокоенным взглядом и бросился ко мне.

Удар в спину пришелся рядом с позвонком. Пронзил болью, будто в меня вогнали кол. Я отлетела в сторону и, упав, мигом перевернулась на спину. Глотая воздух, крепче сжала рукоять кинжала. Рядом со мной Стрекоза приподнялась на локтях. Там, где я стояла только что, просела земля под весом передних лап твари.

– Жива, человечка? – прочитала я по губам Стрекозы.

И кивнула ей. Эльфийка кивнула мне в ответ. Посмотрела на тварь и улыбнулась, стискивая зубы. Ловко вскочила на ноги и метнулась в сторону раутхутов. Тварь в эту секунду разбавила шум рычанием. С другой стороны от нас Лиар разбивал увесистым продолговатым булыжником одну зеркальную поверхность за другой. По морде твари сыпались осколки.

Тень накрыла меня, и я встрепенулась, перехватывая кинжал удобнее.

Кейел…

Он присел рядом со мной и, схватив под локоть, стал тянуть в сторону. Я послушно поднялась и засеменила подальше. Пробегая между раутхутами, и я, и он, били по отражению, если замечали малейшую рябь. Несколько раз мне мерещилось, и я, ударяя по кристаллам, не добивалась ровным счетом ничего. Крепкие раутхуты, в таких случаях, даже не царапались.

Кейел взобрался на валун и подал мне руку. Я спрятала кинжал, ухватилась за кисть и ощутила крепкую хватку. Кейел буквально затащил меня наверх и через несколько секунд подвел за талию к валуну повыше. Перед тем, как подсадить, крикнул мне на ухо: «Ксанджи!». Я вскарабкалась на поверхность, раскаленную солнцем, выпрямилась в полный рост и осмотрелась. Тварь истекала кровью, но металась от врага к врагу с таким остервенением, что грозила вымотать даже васовергов. Они прыгали в разные стороны, убегали, уклонялись и всякий раз хлестали по незащищенным участкам, вырывая бритвами из плоти куски. Стрекоза с Лиаром продолжали искать новые подвижные отражения в раутхутах. Елрех тоже разбивала отражения и все чаще рисковала собой, стараясь взять больше внимания твари на себя, а затем пряталась между крепкими минералами.

Ксанджи отозвались на мой призыв мгновенно. Всего лишь просьба, лишенная, казалось бы, и крох ненависти, позволила им промчаться к твари. Пылающие огни один за другим исчезли в прорехах брони, въелись в плоть, заставили тварь вопить и дергаться. Васоверги благоразумно разбежались, Елрех выпрыгнула из укрытия и бросилась к Роми. Не удивлюсь, если не задумываясь. И он точно так же, не тратя ни секунды на сомнения, отбросил посох и, опустившись на четвереньки, протянул ей руку. Стрекоза подбежала к Лиару, схватила его за шкирку, отвлекая от поиска подвижных отражений и потянула прочь.

Всего лишь несколько секунд прошло, как великие духи испепеления получили приглашение уничтожить живое… И тварь уже дымилась. Все еще живая она извивалась на земле, поднимая пыль, сбрасывая пламя снаружи, разрывая лапами собственную плоть, но не имея возможности избавиться от духов разрушения. Они убивали ее изнутри.

Меньше минуты – и иссушенная гора останков тлела посреди расщелины. Ветер ворочал пепел, размазывал сажу по песку. Во время затишья ветерка дым поднимался из-под оставшихся кусков раутхутовой брони.

Васоверги часто плевались, наверное, наглотавшись песка и пыли. Елрех сидела на валуне, свесив одну ногу и попивая воду из бурдюка Роми. Сам рогатый парень стоял за ней, устало разглядывая место первого столкновения. Стрекоза с Лиаром о чем-то перекрикивались друг с другом, и эльфийка нередко толкала шан’ниэрда в бок локтем и смеялась. Кажется, ей понравился бой. Я присмотрелась к золотоволосой внимательно. Поняла ли она, что спасла мне жизнь? Задумывалась ли над этим хотя бы на мгновение?

Кейел, стоя на нижнем валуне, похлопал по моему камню, привлекая внимание. Заправил пряди за уши, поморщился, стряхивая со щеки песок, а затем, улыбнувшись мне, подставил руки и поманил, подсказывая, что готов помочь мне слезть.

Кейел

Несколько рассветов мы шли по скалистому ущелью, встречаясь с чудовищами, покрытыми крепкой раутхутовой броней. Асфи больше не настаивала на том, чтобы я держался подальше. И я рад был помогать всем, чем мог. Тем более требовалось от меня не так и много. Я не рисковал, как васоверги, принимая ярость чудовищ на себя, а, как и Стрекоза с Лиаром, всего лишь отыскивал рябь в отражениях. Как только в броне удавалось создать прореху, Асфи призывала Ксанджей.

Все были в бою при деле. И Ромиар, измученный шан’ниэрд и ответственный исследователь тоже. После того, как мы увидели радушность Мивенталь ко мне, Ромиар стал перебирать на бумаге имена сильных духов воздуха. Из-за недуга, вызванной влюбленностью, работать было сложно, но, видимо, он сумел понять, какие духи легко отзовутся ему. Либо он просто звал во время боя разных духов до тех пор, пока кто-то из них не ответил. Мне хотелось расспросить его, но постоянный шум, наполняющий ущелье, не позволял этого сделать.

Шум не умолкал, а, наоборот, лишь звучал громче. Асфи успокаивала меня, что так грохочет вода. Рассказывала о каком-то поломанном колесе, которое должно было направлять воду в город. Она выкрикивала мне это на ухо коротко, неясно, стараясь успеть до того, как новый грохот поглотит в себе беспрерывный шум. Я не мог разобраться о чем, она говорит, пока не увидел все своими глазами.

На подходе к мосту, зависшему над ущельем, нас встречали гигантские каменные шан’ниэрды. Они удерживали его и словно обозначали собой, кому принадлежит это дивное место. Причудливые выемки в земле и на стенах, широкие ступени и величественный проход, ведущий в черноту скалы. Перед тем, как войти внутрь, Асфи предостерегающе показала Стрекозе на уши – эльфийка затыкала их чем только могла, но все равно с каждым рассветом выглядела более уставшей; шум не позволял ей отдохнуть. А потом Асфи повела нас внутрь. Шла медленно, будто давала время осмотреть вырезанные в камне рисунки, и мы рассматривали. Даже васоверги – вечно хмурые и раздраженные тем, что чудовищ убивают не они, а духи, – позабыли о ярости и с приоткрытыми ртами глазели по сторонам, ощупывали чей-то великий труд, запечатленный узорчатыми углублениями на стенах.

Внутри веяло приятной прохладой и пугал непроглядный мрак. Казалось, что Асфи поведет нас прямо в него, но она остановилась возле зеркала, закрепленного в ржавых кольцах. Они стояли на длинных ножках и выглядели недвижимыми, однако Асфи быстро это опровергла. Отдала мне сумку, подошла к ним и с силой потянула. Кольца неохотно дернулись, чуть повернулись и застыли. Асфи, закусив губу от усердия, налегла всем весом, но конструкция не поддалась. Я поспешил на помощь, но через несколько шагов передо мной вырос Дарок. Опередив меня, он оттеснил Асфи и потянул за кольца – они мигом сдвинулись. Вскоре с немыми подсказками Асфи васоверг поймал зеркалом луч света и направил его в угол, где пряталось другое зеркало. Дневной свет развеял мрак, и на несколько часов Солнца я позабыл обо всем…

Дивный город таился в скале. По нему можно было прочесть историю не хуже, чем в тех книгах, что взял в поход для меня Ромиар. И я читал с замиранием сердца… О путниках, которые после долгой дороги под палящим взором Солнца с удовольствием попадали в тень и прохладу. Тут же видели харчевни, где могли утолить жажду и хорошенько поесть. Чуть дальше им позволяли смыть с себя пыль, постричь волосы и сбрить бороды. Догадываюсь, что Ромиар скажет, что этот город жил пользой именно для путников. Куда они держали дорогу? К краю мира? Возможно, тут лежал кратчайший путь к южной части леса Темных духов.

Асфи не торопила нас, да и сама с любопытством в глазах заходила в приглянувшиеся ей двери. Мы рассматривали вещи, сохраненные под крепкими сводами города. Несмотря на толстый слой пыли на вещах, чудилось, что совсем недавно тут была жизнь. Комнатушки застыли в таверне во времени с широкими кроватями, этажерками, столами, стульями и комодом. Крохотные балконы когда-то давно позволяли разглядывать прохожих на улицах. Во многих комнатах были раскинуты деревянные доски, видимо для письма, стояли статуэтки в виде зверей, уцелели даже тряпичные куклы. И Асфи не позволила к ним прикоснуться, наверное, опасаясь, что их оберегают духи. А я никак не мог отделаться от вопроса: почему это место назвали Сводом скверны?