Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 57 страниц)
– Так ты из добрейших и всепрощающих девиц? – пропела Стрекоза, выходя из-за валуна и направляясь к мискам. – Люблю отходчивых, с вами приятно работать.
Она позабыла, как рыдала из-за обожженных рук? Следом, неотстающей тенью, показался из темноты Лиар.
Я сглотнула, кивнула мрачному Ромиару, надеясь, что нам с ним еще удастся обсудить его прокол. Ему нужно ответственней подходить к нашей затее. А на кого мне рассчитывать, если только не на него и Елрех? Кейел – не самый лучший вариант, с учетом наших отношений. Дружить с ним трудно, проще держать на расстоянии. Однако обратиться к нему придется…
– Ужинаем, отдыхаем, а потом занимаемся делом, – сказала я, обозначая не столько приказ и планы, сколько конец разговора.
Дарок хмыкнул, но я не разобралась, с недовольством или весельем. Одно ясно – руководить мне не нравится. Или не нравится руководить именно такими существами, которые не поддаются контролю, не имеют чести или относятся к делам несерьезно. Это изматывает постоянным подрывом самооценки.
Пока все ужинали, я отдыхала, набираясь сил. Когда над нами нависло чернильное небо и показалась половинка луны, мы, будто по негласной команде, поднялись. Ветер дул несильно, что радовало. В небе кружила птица, иногда с писком проносились летучие мыши.
Все из нашей команды, кроме одного исключения, с нетерпеливым интересом направились на выступ. Многим хотелось поглазеть и на выстрел из гарпунника, и, наверное, позже на меня. Но вот Кейел… С угрюмым видом он сидел на корточках и копошился в своих немногочисленных вещах. Перекладывал рубашки, ворошил портянки, всячески делал вид занятого человека. Ну хоть в этот раз не сидит просто с отрешенным видом.
Я подошла к нему со спины и подавила жгучее желание, обнять, поцеловать в шею, прижаться щекой к его щеке и прошептать, что все будет в порядке… Вместо этого сглотнула, набрала побольше воздуха в грудь и поинтересовалась бодро:
– Кейел, ты не мог бы дать мне свой топор?
Он замер, явно не ожидая, что я первая обращусь к нему, да еще и с такой просьбой. Не вставая, резко обернулся, вскинул голову и посмотрел на меня напряженно. Показалось, что вот-вот вскочит, вцепиться в мои плечи и запретит лезть на остров одной. Из-за устойчивого опасения я даже отступила на два шага и несмело улыбнулась.
– Топор? Дам. Бери. – Он нахмурился сильнее и тише спросил: – А зачем он тебе?
– Мне нужно будет разломать замок на сундуке, – не стала утаивать я. И попыталась свести все в глупую шутку: – Надеюсь, я не затуплю тебе лезвие.
– Ничего страшного. – Он замотал головой и поднялся в полный рост. Шагнул ко мне, снимая топорик с пояса, и протянул его. – Это нужно для дела.
В руку легло топорище, перемотанное кожаными лоскутами, и я отступила на полшага.
– Спасибо.
– Асфи, а если я полезу вместо тебя? – глядя в глаза, спросил и заправил пряди за уши.
Свет, падающий от костра, на миг сыграл нехорошо – лег на впалую щеку неровными штрихами, и тени показались шрамами ожогов. Я схватила воздух ртом, отвернулась и часто заморгала. Благо, голос не подвел – зазвучал ровно и твердо:
– Мы рассчитывали все ремни на мой вес, на мой рост, обхват талии. Они подойдут только мне. И, Кейел, это надежная страховка.
– Я не знал, – интонация подсказала укор с его стороны.
Я криво улыбнулась, одновременно радуясь такому волнению, но и раздражаясь от этой самой радости.
– Мы с Роми и не отчитывались ни тебе, ни Елрех. И, Кейел, давай позаботимся о том, чтобы твой ребенок дождался невредимого отца, а Лери – жениха. Идет?
Он молчал. Я не смотрела на него, но чувствовала на себе тяжесть пристального взора. Не дожидаясь ответа, направилась на выступ.
Под светом неполной луны скрюченный минерал, так похожий на железные лианы, превращался в тусклые светильники. Он излучал бледное сияние, превращая проход под собой в подобие подземного перехода с улиц городов Земли. Наверное, в полнолуние эти естественные светильники создавали бы иллюзию белой палаты.
– Правее, сильные васоверги, правее, – донесся до меня командный голос Елрех еще до того, как я ступила под открытое небо.
Сразу за проходом стоял Роми, наваливаясь спиной на скалистую стену. Веки с тяжелыми ресницами прикрывали желтые глаза, руки скрещены, а черный коготок царапал рукав добротной куртки. Хвост бездвижно повис до самой земли.
– Кольцо из ведьмовского указателя видно хорошо? – спросила я, продвигаясь к краю так, чтобы не мешать остальным.
– Сама смотри, человечка! – отозвалась Стрекоза за спиной.
Я обернулась и удивилась. Они с другом умудрились вскарабкаться на эти самые железные лианы, с удобством расселись на них, свесив ноги, и, разве что, не плевались на нас скорлупой от семечек.
– Видно хорошо, – ответила Елрех, возвращая мое внимание к делу. – Даже дымка жаркого озера не заслоняет его.
– Ты уверена, что мы попадем в него с такого расстояния? – спросил у меня Дарок, стоя с высоко поднятой головой позади трудящихся васовергов.
Архаг сидел на корточках перед гарпуном, а Норкор и Гахсод, вцепившись в длинные рукояти, ворочали тяжелое орудие, выбирая точное направление для выстрела. Я подошла ближе к краю, легко рассмотрела в серо-синей дымке ночи сияющий бледно круг. Возможно, казалось, но кольцо будто сияло сильнее остальных ростков ведьмовских указателей.
Не дождавшись от меня ответа, Дарок продолжил размышлять равнодушным тоном:
– На гарпун повлияет даже слабый ветер. Не сильно, – признал будто вынужденно. – Но к нему привязана веревка. Сколько в этом мотке метров? Больше, чем настоящее расстояние от выступа до кольца?
Я тяжело вздохнула и заложила руки за спину. Поворачиваться к Дароку, как и отчитываться перед ним за наши с Роми расчеты, совершенно не хотелось.
– Нельзя полагаться только на карту, когда планируешь что-то подобное, – сам ответил он. – Веревки много. С виду намотана на катушку ровно, в толщину с мой палец. Но это все равно тонкая. Мудро – облегчить вес, уменьшая толщину, но ты должна понимать, что это не спасет. Она будет разматываться…
– Да, Дарок, – не сдержавшись, вмешалась я. Положения не сменила, лишь расправила плечи и выше подняла голову. – Люфт катушки неизбежен. Веревку на ветру будет мотать, а гарпун встретит сопротивление воздуха. Поверь мне, я знаю об этом не меньше, чем ты. И Ромиар знает. Он хороший исследователь и умный, поэтому подобрал множество чар самых сильных духов и для веревки, и для гарпуна, и даже для катушки. У нас все получится.
Дарок хмыкнул.
– Твой исследователь только что признался…
– У нас все получится! – отрезала я, оборачиваясь к нему.
Он стоял, вытянувшись во весь рост, и хмурился. Неужели действительно волнуется обо мне? Сдалась я ему…
Роми тоже волновался. Под светом ведьмовских указателей его желваки ходили даже заметнее, чем при дневном. Если Кейел хоть в каком-то перечне использованных чар и вложенном количестве ошибся, то вина за сорванную операцию ляжет на плечи Роми. Он не меньше моего понимает это. И никому не станет хуже или лучше, если мы начнем постоянно твердить ему о проявленной им халатности.
– Стойте, васоверги! – приказала Елрех.
Она потянулась носом к рогатине, через которую присматривалась к тусклому кольцу вдали. Затем отклонилась назад, упираясь ладонями в поясницу, и прищурилась. Через пару секунд сообщила:
– Все, Асфи, со своей нетрудной задачей я управилась.
– Фиксируйте, – сказал Роми. Голос его, несмотря на некрасивое происшествие с ним, звучал бодро и уверенно.
Я отступила к стене, позволяя хвостатому другу завершить весь остальной процесс. Может, организаторская деятельность немного загасит его чувство вины. Мне ли не знать, каким приставучим и въедливым оно бывает.
Над головой тускло светился ведьмовской указатель, ничуть не затмевая звезды на ночном небе – будто кто-то сыпанул блестки в разлитые чернила. Озеро дышало жаром. Особенно сильно температура ощущалась в ночной прохладе. Тут, на выступе, не приходилось обнимать себя и потирать руки, а, напротив, легкий ветер уносил тепло с трудом и лишь чуточку охлаждал разогретую кожу. Тонкие струи дыма исходили от серой насыпи пепла внизу. Создавалась иллюзия огромного покрывала, по которому запросто можно пройти, но кое-где оно истончалось, превращалось в сизую гладь с черно-красными проплешинами жидкого огня. Именно оттуда и тянулись ввысь завитки дыма. При дуновении ветерка завитки исчезали, превращались в невидимую массу, которая частично рассеивалась, а частично оседала в щелях камней, между скалами, в трещинах, окутывая темный остров легкой серой мглой.
Я стояла на краю выступа, смотрела на пятна и царапины из огня. Прислушивалась к пустому трепу Стрекозы и Лиара, к указаниям Роми, к хмыканью Дарока, редким спорам о высоте, возникающие между всеми мужчинами, к перестукиванию амулетов в волосах Елрех. Сама она остановилась рядом со мной, скрестила руки на груди и не спешила затевать разговор. Кейел на выступе не появился.
– Отпускай! – скомандовал Роми, вытягиваясь в полный рост.
И я вздрогнула вместе с хлопком рычага. Зажмурилась, не справляясь с нахлынувшими переживаниями. Долетит? Попадет ли? Сгорит… Упадет в озеро и сгорит. И даже не невнимательность и незнания Кейела этому послужат, и не халатность Роми, а наши с ним расчеты. Приблизительные масштабы, погрешности карты, неверно подсчитанный вес снаряда и веревки… Что угодно.
Катушка стучала, отматывая бесшумную веревку. Должна ли она свистеть? Мне всегда казалось, что да. Но я слышала лишь стук, все те же голоса Стрекозы и Лиара, а еще тихий голос Елрех. Она едва слышно стала напевать песню на незнакомом языке.
– Все, лететь вниз, – прокаркал Норкор.
Я не выдержала. Открыла глаза, выдохнула неровно, вцепилась в рукоять кинжала, будто он мог мне помочь. Бросила взгляд на запасную веревку и гарпун – у нас будет еще одна попытка. И снова посмотрела в дымку над озером, где исчезала тонкой нитью веревка. О том, что гарпун начал падать, становилось понятно лишь по тому, как замедлился стук катушки.
– Тяни, – прохрипел Дарок, не отрывая хмурого взора от острова.
Гахсод потянулся к рукояти катушки.
– Рано! – подняв руку, запретил Роми.
– Потом не успеешь. – Дарок оскалил клыки.
Роми промолчал, по-прежнему вытягиваясь по-военному. Кисточка изогнутого хвоста дергалась резко, иногда зависала на пару секунд, а затем снова срывалась в другую сторону. Роми выжидал. Возможно, отсчитывал про себя метры, возможно, полагался на интуицию.
Серая рука опустилась, напряженный голос дал разрешение:
– Сматывай.
Гахсод перехватил вращающуюся перед ним рукоять и без труда рванул в противоположную сторону. Веревка легонько простонала, ослабла и потянулась вниз. Я вытерла одеревеневшей рукой пот над губой, с висков и шагнула к краю. Постаралась увидеть центр веревки, понять, коснулась ли моя тонкая дорога лавы, но даже сфокусироваться удавалось с трудом. Одно было ясно: если центр веревки погрузится в озеро, то очень скоро ее огрызок будет свисать с выступа, но пока она прогибается над огнем дугой, можно надеяться на удачу.
К моему счастью, с быстрым стуком катушки дуга медленно уменьшалась – веревка натягивалась.
– Хороший признак, – отозвался на изменения Дарок. – Но гарпун мог зацепиться за камни. Асфи, опасно лезть по веревке.
– Он вошел ровно в кольцо, недоверчивый будущий вождь, – успокоила меня Елрех.
Прошло еще несколько десятков секунд прежде, чем мы закрутились с другой задачей. Веревку крепко-накрепко перевязали на толстый прут ведьмовского указателя. Прицепили к ней ремень, опоясывающий меня, и, не тратя лишнего времени, я смазала себе переносицу и лоб мазью из сумочки дыхания. Заметила лишь краем глаза, как Елрех шагнула ко мне, как упер кулаки в бока Дарок, а Архаг с полуулыбкой приоткрыл рот, но я мигом дала им понять, что на прощания не настроена. Убрала флакон под рубашку, молча и не глядя на окружающих, вцепилась в тонкую веревку, забросила на нее ноги и поползла вниз.
Первые секунды никак не могла отделаться от мысли, что Кейел даже не показался на выступе. Затем хотелось запрокинуть голову, оглянуться и убедиться, что он не сидит там, прислоняясь спиной к скалистой стене. С упрямо сжатыми губами, хмурым взором и растрепанным хвостом волос. Что вместо малознакомых существ, стоит взволнованная Ив, а вместо вонючей мази ядовитый воздух очищают духи, подвластные Роми. Хотелось до кома в горле и рвущихся изнутри слез – еще не выступивших на глаза, но интуитивно ощутимых. Я ползла вниз, запрещая себе видеть прошлое за спиной.
Казалось, столько дорог было пройдено, что ноги давно привыкли к нагрузке. Я запросто залезала на деревья, взбиралась на скалы, при этом могла тащить что-то на плечах. Однако не оставила и десятой части пути, как веревка вместе со мной закачалась от легкого ветерка и моих движений, и мышцы в теле напряглись до ноющей боли. Голова потяжелела, шею заломило. Снизу обдало духотой – испарина выступила на всем теле. Я попыталась сложить губы так, чтобы обдуть лицо, но это слабо помогло. Мысли о Кейеле и прошлом отпали сами по себе.
Насколько близко остров располагался к выступу, когда я стояла на твердой земле, настолько же далеко он находился теперь. Озеро вдруг пугающе задышало в спину, будто живое. Будто очнулось, превратилось целиком в раззявленную пасть, готовую поймать неосторожную добычу. Сердце забилось быстрее, в висках учащался пульс. Во рту пересохло, а на язык словно песка насыпали. Испарина собиралась в капли пота, и они стекали, щекоча, заливали глаза, щипали их. Приходилось останавливаться и, полагаясь на ремни, быстро вытирать лицо предплечьем. Веревка врезалась в ладони через перчатки. Штаны медленно вылезали из обмоток, собирались в складки. Но больше волновал топорик, привязанный к поясу и шатающийся при каждом движении. Крепко ли привязала?
Огненный монстр каждую секунду все сильнее изматывал меня едким дымом и горячим дыханием. Глаза резало уже не от пота, а от воздуха. Пепел летал вокруг, а небо исчезло за серой пеленой. Ветер словно сговорился с этим местом – раскачивал меня, шептал из ущелий: «смерть, смерть, смерть»…
Я несу смерть? Или она обещана мне?
А топорик тяжелел. Шатался сильнее, будто норовил выскользнуть.
Красивый… Почему я раньше этого не замечала? С узорами по отполированному топорищу, с крепко намотанной кожей. Лезвие наточено до блеска, ухожено так, будто топором не пользуются ежедневно, а вывешивают для антуража дома.
«Прочь, про-о-очь» – провыл ветер.
Я остановилась. Запрокинула одну руку, повисая ею на веревке сгибом локтя, и вытерла мокрое лицо. Слизала соленый пот с губ и скривилась. Попыталась дотянуться до флакона под рубашкой, обновить мазь, но руки задрожали, сапог соскользнул со второго сапога, нога сорвалась. Я вцепилась обеими руками в веревку, удержалась с трудом.
«Сме-ерть, сме-ерть, сме-ерть» – обещал ветер, не переставая раскачивать меня.
Веревка тряслась, ходила ходуном, несмотря на все чары, вложенные в нее. Подтянувшись на ней, я до скрипа сжала ее в кулаках и закрыла глаза. На сморщенном лбу защипала царапина. И откуда только взялась?
Позволив себе несколько секунд бездействия, я удобнее перехватила веревку ногами и поползла дальше. Сравнивать пройденный путь и предстоящий не хотелось, ведь все равно пришлось бы двигаться вперед. Ради Елрех ли с Роми? Возможно, ради себя. Ради собственной жизни в Фадрагосе, ради эгоистичного желания уничтожить чувство одиночества. Знать столько тайн и не иметь возможности поделиться ими – то еще испытание. Но глупее всего и навязчивее была обида, что даже если меня выслушают и услышат, все равно не сумеют всецело разделить прожитые эмоции. Например, даже Елрех не поймет, как мне не хочется возвращать Кейелу его топор. До такой степени не хочется, что возникают образы перед глазами, как я перерезаю чертову веревку кинжалом. Прямо сейчас.
Не перережу. И топор верну.
Остров незаметно вырос в черную громадину с острыми скалами вдали. Когда-то мы с Феррари осторожно облетали их, а затем девочка мягко опустилась со мной на твердую, ровную почву. Теперь же я упустила границу лавы и камня. Пепел стелился подо мной ворохом, кружил вокруг, лез в глаза, прилипал к ресницам и лицу. Трещины внизу алели огнем и чернели углем. Голова болела и кружилась, в носу свербело, кашель душил, глаза застилали слезы. Хотелось вдохнуть полной грудью, но приходилось лишь прятать нос в тонкую косынку. Вот только я не была уверена, что она хоть сколько-нибудь помогала. Руки болели. Штанины сбились в складки и при каждом движении щипали кожу.
Надо было разуться. Наверное, глупо настолько бояться, что в походе кто-то узнает, что я Вестница. Глупо настолько бояться, чтобы усложнять себе путь и рисковать собой.
Сквозь пелену слез пробился свет ведьмовского указателя. Прыгать вниз, не видя под собой ничего, я не рискнула. Добралась до купола над священным кольцом, открепила ремни, и ухватилась за него. Задержав дыхание, стала аккуратно спускаться. Как только ступила на твердую почву, откупорила флакон и щедро вывалила мазь на пальцы в перчатках. Спустя несколько секунд начала отступать головная боль, а дышать стало гораздо легче.
Не тратя времени, я вытерла слезы, юркнула под купол и разглядела горку из камней. Встав на колено, быстро разгребла ее и без труда выкопала из сухой почвы сундучок. Ксанджи по шепоту отозвались незамедлительно, раскалили замок, и топор расколол его с первого удара. Замок отскочил и затерялся в серой насыпи. Не рассматривая содержимое сундука, я вытащила подушечку. Разорвала и вытряхнула, превращая в сумочку. Все, как в прошлый раз.
Кроме спуска и подъема…
С подъемом оказалось труднее. Мышцы за короткие минуты перерыва успели расслабиться, заныли, загудели. Я старалась стискивать сияющий минерал крепко, но пальцы словно не слушались и отказывались сжиматься. Слабость в руках пугала. Забравшись на самый верх, я попыталась рассмотреть уступ, на котором остались ребята, но сияние кольца, дым и пепел превращали все в паре метров от меня в непроглядную тьму. Я переползла на веревку и, повиснув на ней, закрыла глаза. Вдохнула глубже, пока позволяла мазь, и поползла вверх.
Ветер вновь доносил угрозы из ущелий. Перевязанный топорик давил на живот и грудь, а возле сердца натирал мешочек с ключом. Стоил он таких усилий? Все затеянное имело смысл ровно до того момента, пока Кейел не оказался чужим человеком, а сейчас все движется по глупой инерции и из-за обещаний исследователю.
Я открыла глаза лишь тогда, когда услышала приободряющие выкрики и свисты. Разобрать в гомоне все голоса не представлялось возможным, но громче всех орали Архаг и Норкор. Я сомкнула губы крепче и, вглядываясь в звездное небо, не обращая внимания на стекающие по лицу и шее капли пота, ускорилась. Веревка шаталась, скрипели перчатки, сапоги стали давить, мир вокруг увяз в каком-то жидком тумане. Вскоре голоса зазвучали громче, в плечи вцепились крепко и потянули. Воротник рубахи надавил на шею, куртка затрещала, но под ногами через миг оказался камень. Я мазнула взглядом по радостным лицам, но с трудом узнавала каждого. Когда глянула на серое покрывало далеко внизу, нащупала слабой ладонью ключ за пазухой, стиснула топорище, крепко примотанное к телу, едва устояла на ногах. Ими овладела мелкая дрожь, все тело пробрал озноб.
– Справилась и все так же хмурится, – слух тронули первые осознаваемые мною слова. Архаг хлопнул меня по плечу и спросил тише: – Ты не нашла того, что искала?
В голове вспышкой пронеслись мысли об Энраилл, и я резко повернулась к болтливому васовергу.
– Нашла.
Сухое горло мешало говорить громко и много, поэтому я молча протиснулась через толпу подальше от уступа с одним лишь желанием. С желанием, которого не осознавала до последнего, пока не выдохнула с облегчением. Кейел никуда не исчез. Сидел хмурый, навалившись спиной на камень, и что-то держал в руках. Первые секунды я не могла сфокусировать не только мысли, но и взгляд. Одна нога вытянута, вторая – согнута в колене, плечи двигаются, хмурое лицо опущено, непослушные пряди качаются из-за движения и ветра, заслоняя глаза. Живой, целый, не исчез… За недолгое мое отсутствие с ним ничего не случилось. А сколько же меня не было? Вроде бы вечность качалась на веревке, но вечность вместилась в одну секунду прошлого.
Глаза рассмотрели-таки в руках Кейела кусочек светлого дерева уже с заметным силуэтом пока еще неразборчивой фигурки. Сердце мигом сжалось, один раз стукнулось о ребра и затвердело.
– Я рада, что ты цела, смелая человечка, – тихо произнесла на ухо Елрех, возвращая меня в другую реальность, в которой помещалось гораздо больше существ, чем я и мои воспоминания. Но в этой реальности никак не хватало места для нас с Кейелом вместе.
Глава 22. Откровения состоявшегося монстра
Спать сразу же после вылазки лечь не удалось. Во-первых, безумно хотелось остыть, во-вторых, откат после рискованного мероприятия приходил постепенно и волнами накапливал адреналин, а в-третьих, остальные взбудоражились сильнее меня. И взбудоражили их конкретно подсказка и ключ, раздобытые на острове, словно только теперь, благодаря им, все вокруг меня впервые по-настоящему поверили в существование сокровищницы Энраилл. Между тем, лишь Кейел выглядел все таким же угрюмым и никак не расставался с деревяшкой – будущим подарком Лери.
– С завтрашнего дня начнем разучивать Наллеран, – оповестила я всех, заглушая разговор и глядя в костер.
– Наллеран? – уставившись на меня, переспросила Стрекоза и дернула ухом. Ветер уносил в ее сторону искры и играл с золотыми волосами. – Что это?
– Игра, дрянь ты глупо! – Норкор глянул злобно на нее из-под кустистых бровей и с большим ожесточением вонзился широкими зубами в прожаренное бедро гуся.
Дарок тоже осудил ее покачиванием головы.
– Ты долго живешь у нас, а о таком не знаешь. – Архаг поцокал языком.
– Игры?! Мне нет дела до игр! – прорычала она, поддаваясь телом к костру и кривя красиво лицо, будто вот-вот покажет васовергам язык.
– Зачем нам учить Наллеран? – поинтересовался Гахсод, при этом не переставая наблюдать за Ромиаром, который в свою очередь весь вечер что-то записывал в ежедневник, держа перед собой подсказку и ключ.
Елрех коснулась плеча Кейела, дождалась, когда он поднимет голову, и кивнула в мою сторону. Он, наконец-то, вынырнул из глубокой задумчивости и перестал стругать деревяшку.
– Одно из испытаний в сокровищнице требует знаний Наллеран, – произнесла я, когда все, кроме Роми, были готовы слушать. – Нам придется проходить участок по пять существ. Ошибка одного будет стоить жизни всех пятерых.
Стрекоза отодвинулась и втянула голову в плечи. Лиар, сидевший позади нее, положил руку на хрупкое плечо, и Стрекоза быстрым взмахом сбросила ее. Лиар шумно вздохнул и понуро свесил рогатую голову. Значит, темноволосый шан’ниэрд влюблен в воровку, мне это не показалось. Если вспомнить любовь Волтуара ко мне, сразу пропадает всякое удивление той жестокости, с какой этот шан’ниэрд старался расправиться со мной в той жизни.
– Наллеран трудная игра, – заключил Дарок, подкидывая полено в костер. Он смотрел на меня сквозь пламя, отчего серые глаза полыхали, добавляя взору суровости и гнева. Впрочем, после моего возвращения с острова, кроме злости, я от Дарока ничего не замечала. – И как ты планируешь разбить нас, Асфи? В какой отряд кто входит?
– У тебя есть опасения? – догадалась я по интонации вопроса.
– Есть. – Улыбка раскрыла шрам, уродуя и без того некрасивое лицо. – Мы плохо тебя знаем.
– Ты знаешь ее хорошо, обиженный васоверг, – вступилась Елрех. И приоткрыла новые знания: – Но, судя по твоему недавнему беспокойству за ее жизнь, недостаточно веришь в нее. Боишься, что окажешься в пятерке с этой смелой человечкой? – Вскинула высокого голову. – Тогда твое место с радостью займу я.
– У тебя резкий язык, полукровка. – Дарок прищурился и опасно склонился к костру. Серые лохмы волос упали на плечи, прикрытые грязной кожаной курткой, рога блеснули рыжей сталью, отражая огонь. Низкий голос зазвучал глубже, с угрозой: – Твоя мамаша-фангра не воспитала в тебе прилежности?
Меня обдало изнутри тошнотворным жаром. Мамаша-фанга… Я тряхнула головой, незамедлительно проговаривая:
– Не смей, Дарок. – Стиснула кулаки, не до конца представляя, о чем конкретно должна требовать. – Не смей трогать семью Елрех.
Он лишь с насмешливым видом хмыкнул и, выпрямив спину, сцепил руки в замок. Я решила в очередной раз игнорировать уничижительное отношение будущего вождя.
– Елрех, ты в любом случае идешь по коридору Наллеран со мной. Как и Ромиар с Кейелом. Пятый… – Я осмотрела поочередно напряженные лица, вдохнула глубже и призналась: – Скажу откровенно: мне все равно, кто пойдет пятым. Как и то, выживет ли вторая пятерка. Только от вас зависит, насколько вы серьезно отнесетесь к этому походу.
Треск костра и уханье кружащей над нами птицы длились в тишине несколько секунд, после чего прозвучал неуверенный голос Стрекозы:
– Я пойду с тобой.
– Я, – заявил Дарок, отметая несмелую попытку эльфийки и не сводя с меня пристального взгляда. – И мы все выйдем оттуда живыми.
Я шумно вздохнула и кивнула. Опустив голову, позволила себе короткую передышку. Возможно, сейчас удачное время, чтобы поставить всех в известность о многих других подробностях нашего пути.
– Асфи, – вновь заговорил Дарок, но гораздо тише, – поклянись в этом своим духам. Прямо сейчас.
– Духам? – с удивлением переспросил Норкор. Кажется, сами васоверги не ожидали такого от своего вождя.
Дарок продолжил требовать:
– Поклянись духам, Асфи, что мы все выйдем оттуда живыми.
Поднимать головы не хотелось, чтобы не показывать растерянность.
– Это глупое требование, безумный вождь.
– Мы все можем умереть и в походе, – впервые за вечер подал голос Кейел.
– Именно, – согласился с ним Дарок. – И что тогда мы будем делать? Вы слышали: Налеран могут пройти только пятеро. Что же она будет делать, если в походе кто-то умрет? Эта женщина хочет командовать мной и моими братьями, но не может гарантировать нам успех.
– Что ты будешь делать, если кто-то один умрет? – звонко спросила у меня Стрекоза.
– Тогда в сокровищницу войдут лишь пятеро. – Я взглянула на приободрившуюся воровку. Видимо, она смелеет лишь за счет слабости окружающих.
– Кто? – Роми, заложив палец между страниц, прикрыл ежедневник.
Вопрос не поставил в тупик, хоть о нем я ни разу не задумывалась.
– Стрекоза, Дарок, Ромиар, Елрех и я. Если кто-то из перечисленных умрет, мы заменим его одной из заинтересованных сторон. Умрет Стрекоза – вместо нее пойдет Лиар, умрет Дарок, пойдет кто-то из васовергов.
– А если ты? – Дарок спросил спокойно, но при этом поерзал и пошевелил губами, словно прятал кривизну эмоций.
Я уверена, что не могу умереть так просто. Сила Вестницы в Фадрагосе необходима.
– Ромиар и Елрех знают все подробности нашего похода, – ответила я.
– Все? – Дарок потер подбородок.
Гахсод скрестил руки на груди, остальные молча уставились на меня. В их глазах читалось недоверие. Приехали…
– Не все, – выдохнула я.
– Почему? – едва слышно спросила Елрех.
Ромиар фыркнул, отвернулся и забарабанил коготками по кожаной обложке. Я налегла локтем на колено, отыскала взглядом серые глаза Елрех, полные изумления, и ответила:
– Потому что я не хочу, чтобы вас пытали до смерти, требуя информацию. Хочу, чтобы вы могли поклясться духами и заявить, что ничего сверх не знаете. Если кто-то сильно и пострадает в поисках сокровищницы, то это буду только я.
Дарок усмехнулся, и я резко повернулась к нему. Он улыбался, ворочая во мне огромный пласт злобы и ненависти. Казалось, эти чувства напрочь выжгли и вытеснили все человечное во мне, но движение сбоку отвлекло, а сердце на миг испуганно сжалось. Кейел вскочил на ноги, бросил деревяшку в ворох вещей и, отряхивая помятые штаны, произнес:
– Не думал, что самолично увижу, как васоверги прибегнут к помощи духов. Да и страннее все тем, яростный воин, что боишься ты человеческую женщину.
Дарок изменился в лице. Норкор опешил на секунду, а как пришел в себя хотел подорваться, но Архаг, положив руку на его плечо, удержал буйного брата.
– Асфи умная женщина, смелая воительница, но никудышный вождь, – на удивление, стал оправдываться Дарок, однако скаля клыки и с силой потирая рука об руку. – Она затыкает мне рот. Она желает нашего подчинения, но для защиты собственной власти использует только знания о сокровищнице. Я могу выбить их из нее. Вот взять и выбить. Но не делаю этого. Теперь же я хочу быть уверенным, что она не ведет нас на смерть.
Морщина между бровей зачесалась, руки тянулись ее разгладить. Жара не было, стыд тоже молчал, а вот холод, несмотря на близость костра, пробрал до кончиков пальцев. Нельзя доверять сброду из варваров и воров, даже если они этого требуют.
Дарок злился, неотрывно глядя на Кейела, пока он, все такой же, без настроения, поправлял пояс на рубахе. Елрех сидела поникшая, задумчивая и теребила завязки мешочка с травами. Ромиар, закрыв глаза, гладил высокий ворот куртки. Остальные настороженно наблюдали, почти не двигаясь и не издавая звуков.
– Ты согласился идти с ней. – Кейел, наконец-то, поднял голову, предъявляя недовольное лицо нашим взорам. Уперев руки в пояс, шаркнул ногой по земле. – Согласился при меньших условиях и уже тогда знал, куда мы отправляемся. Теперь-то чего порядок рушишь и нас всех путаешь?
– В походе нужен сильный предводитель, а не женщина, защищающаяся одними только знаниями.
– Недавно она проявила храбрость, несправедливый вождь. – Елрех откинула тяжелую копну волос за спину.
– Безрассудство! Человек сказал ей, что ее шан’ниэрд не выполнял возложенные на него обязанности. А она не послушала! Она рискнула собой!
– Духи Фадрагоса, – пробормотал Роми, погладив рог.
– Ты пошел за ней, – настаивал Кейел. – Я был свидетелем твоего согласия, Дарок. Неужто ты согласился идти сам и вести за собой братьев за слабым предводителем?
– Все не так. – Дарок засопел и выпятил нижнюю губу. – Я же признал, что Асфи умная женщина и смелая.
– Она прошла ритуал Ярости. – Кейел указал на меня. – Разве это не показатель вашей силы?
– Показатель.
– Тогда о чем мы спорим? – Устало поинтересовался Ромиар, сжимая горло и с болезненным видом разминая шею. – О ее силе или моей ошибке? Я извиниться готов, – повернулся к Дароку, – если потребуешь, но прекрати зудеть. И без тебя тошно.
– Тебе нездоровится, добрый шан’ниэрд? – с участием спросила Елрех.
Ромиар вместо ответа втянул голову в плечи. Поджав губы, пристально посмотрел на Кейела и через миг стал тереть глаза. Кейел неловко улыбнулся Елрех, потоптался на месте и отправился в сторону низких скал. Дарок сплюнул под ноги, глядя ему вслед, а Елрех при этом подобралась и нащупала кинжал у себя на поясе. Стрекоза прищурилась и о чем-то быстро обмолвилась с другом. Норкор бурно и со злостью зашептался с Архагом. Я поежилась от дуновения ветерка и мерзкого головокружения. Что, черт возьми, творится у меня перед носом?
