Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 57 страниц)

– А мы их никуда не прогоняли. Хотят рисковать тут – пусть рискуют! Но мне обидно: сколько у нас за здоровье и жизнь молодых сражаются и целители, и защитники, а тут они жизнью раскидываются.

Елрех губы поджала, спиной на дверь налегла и молча голову опустила. Я понимала переживания Роми, но на данный момент заботил меня совсем другой вопрос.

– Когда мы выходим? – тихо спросила я. – Нужно найти Кейела.

В ответ стояла тишина. Роми сцепленные в замок пальцы к губам приставил и на меня уставился, а Елрех продолжала растерянным взглядом сверлить дощатый пол. И только жук бился о мутное, хоть и чисто вымытое стекло в крошечном окне, не позволяя совсем уж отрешиться от реальности. Я понимала, что по возвращению, пока я смывала с лица кровь и приводила себя в порядок, Елрех успела не только разбудить Роми, но и предупредить его о моем состоянии. Мое состояние… его я помнила словно бредовый кошмарный сон.

Помнила, как по стопам ударяли подошвы сапог, а ветки и кочки норовили повалить меня с ног, цеплялись и мешали. Совершенно не помню, когда разулась, и с того момента не запомнила дорогу вовсе. Очнулась только тогда, когда влетела в огороженный участок перед Медвежьей колыбелью. И музыка играла веселая, а может, она такой казалась из-за частого смеха. Это помню. До сих пор не понимаю, как среди всей толпы мне так быстро удалось отыскать полную фангру, но в тот момент я верила, что она единственная, кто проникнется и поможет. Я не ошиблась и ошиблась одновременно – она прониклась, но не помогла.

Фангра оказалась единокровной сестрой Диррейка, потому-то ее голос обладал в этом сборище хоть каким-то весом. Она успокоила меня, сказав, что сумела остановить драку, но и обеспокоила – парни, устроившие разборки, ушли сразу за мной, но другой дорогой. В эту ночь решено было позвать в Медвежью колыбель существ даже из самых отдаленных поселений, поэтому многих фангра видела впервые. Так случилось и с Кейелом, и с компанией, которая набросилась на него. Или он на них…

«Они пришли первые, и их сразу к Диррейку повели, – рассказывала она мне тогда, – у нас так принято. Чтобы он знал всех и понимал, кого в следующий раз можно пропускать, а кого лучше гнать подальше. А этот парень один влетел за ними. Его даже на входе не расспросили, кто он, – не успели. Он как вбежал, так сразу на тощего набросился, ударил пару раз. Ты пойми, Асфи, он первый начал драку. Замахнулся – значит, они право имели ответить. Я не люблю смотреть, как кто-то умирает. Это меня пугает и злит, я потому их и прогнала. Даже если по закону хотят кровь пролить, пусть проливают где-то подальше от моего дома. У меня папа староста, он тоже порядок ценит»

Она милостиво показала мне, какой дорогой ушла разъяренная толпа. Мы с Елрех в потемках прошли по ней, наверное, около часа, а затем остановились на развилке. Куда идти дальше, никто не знал. Жив ли Кейел? Неизвестно.

Роми с тяжелым вздохом поднялся и направился к скамье, на которой были свалены его вещи. Отыскал карту и вернулся к кровати. На коленях развернул желтый свиток и несколько мгновений разглядывал его, а только потом твердо сказал:

– Сейчас ты идешь спать. Я в это время соберу вещи, а мои люди разузнают об этой дороге подробнее. Заодно разузнаем, что там за деревни и безопасно ли в такие наведываться без сопровождения.

Я нахмурилась и мотнула головой, и Роми, заметив это, карту откинул с восклицанием:

– Хоть сейчас не спорь! – На серых щеках заиграли желваки, выступил легкий румянец, а в желтых глазах разгорелись огоньки злости. Он вскочил на ноги и стал снова шагами комнату мерять. – Ты достаточно себя проявила, Асфи. Дай отдохнуть и себе, и Елрех. Если твоего человека убили, то мы уже ничем ему не поможем. А если он жив, то мы найдем его в тех деревнях. – Остановился напротив и назидательно добавил: – Хуже будет, если по дороге на нас нападут хищники, и мы отбиться не сумеем. Тогда твоего человека некому будет искать. Я даю вам обеим время до обеда, затем разбужу и сразу отправимся. Перекусите уже в дороге.

Как и обещал, Роми поднял нас, когда солнце стояло высоко. Еще перед тем, как улечься, я была уверена, что не смогу заснуть, но стоило лишь голове коснуться подушки, как сон увлек. Пробуждение было трудным – все еще болели глаза, а голова казалась неподъемной. Давили виски, ломил затылок. Несмотря на состояние, я поднялась, обулась и сразу направилась во двор, где уже ждал Роми и его охрана. Я успела умыться, поблагодарить старушку за гостеприимство и принять от нее теплый кусок пирога и полный кувшин с молоком. На узком горлышке тянулась тонкая трещина.

– Как допьете, ополосните в реке и, если не нужен, оставьте там же, на бережке, на самом виду, – сказала она, прикрывая ладонью от солнца глаза. – Вдруг кому-то да пригодится.

– В лесу? – удивился один из шан’ниэрдов, охраняющих Роми.

– В лесу! – враждебным тоном ответила Елрех.

Забросила заплечную сумку на спину и направилась по колее к воротам. Роми проводил ее недовольным взглядом, но заступаться за охранника не стал.

Дорога по лесу в резко уменьшившейся компании, как по мне, доставляла меньше хлопот. Мы не останавливались каждый час, а сами остановки не длились больше пятнадцати минут. Шли до самого заката, а для сна хватило крохотной поляны, щедро прогретой солнцем за день. Елрех, не обращая внимания на приказы Роми, отдалялась от нас, но неизменно возвращалась то с травами, то с дичью. Она-то и добыла нам на ужин целого поросенка. Разделала его самолично, а затем еще и отвар мне приготовила, со словами: «Успокаивает хорошо и здоровье крепче делает».

Роми перестал нам приказывать, понял, видимо, что это бессмысленно, – ни я, ни Елрех не собирались плясать под чужую дудочку. Она слишком своенравная, а я… Объяснить свое упрямство было невозможно. Мне это просто не нравилось.

Вечером дружно разлеглись вокруг костра, но четверо темноволосых шан’ниэрдов поочередно каждые полчаса минимум вставали и прохаживались по округе. Одному из них запросто помогали Мивенталь, но не так услужливо, как приходили на выручку Кейелу. В одном он был уверен, если серьезная опасность будет приближаться – завоют волки. Другие шан’ниэрды обладали прочей силой: одному духи «шептали» об окружении, второго к воде вели, а третий ядовитых насекомых отпугивал. И при этом все, как один, умело владели оружием. Этакие ниндзя-черепашки, только вместо панциря рога, хвост и хорошее зрение в темноте. Впрочем, о темноте рядом с Елрех переживать не приходилось. Несколько раз она без объяснения уводила нас с дороги, а потом сообщала, что видела следы нечисти или заговоры местных племен.

Фанатиков в Вечном лесу было огромное скопление, и поселения их по описанию, кроме, как племенем, никак не назовешь. Поклонялись они разному, но обычно тому, что в густо населенных землях было под запретом. Фадрагос давно жил, но только по второму моему приходу в него он для меня по-настоящему оживал.

– Вкусно, – протянул самый улыбчивый шан’ниэрд, облизывая жирные пальцы. – Руками его, что ли, ловила?

Елрех отвечать не спешила и медленно пережевывала сочный кусок. Мясо и впрямь было нежным, а с солью и пряностями, зажаренное над огнем, превращалось в какой-то особенный деликатес. Даже я, постоянно рвущаяся вперед и всю дорогу с опаской выглядывающая труп Кейела, расслабилась. Вкусный ужин на свежем воздухе, отдых уставшим ногам, лесные ароматы прохладной ночи, треск костра и тихие рассказы мужчин об охране других важных персон – блаженство. Нервировали лишь комары, мошки и постоянная мысль, что я упустила Кейела навсегда. И в последнем даже винить было некого.

– Я приманила его зельями и ими же усыпила, – неохотно ответила Елрех.

– Знал я одну девицу из уважаемых, – отбрасывая в костер кость, заговорил шан’ниэрд с кошачьими глазами. – Так она плакала над любым животным. Неважно было, курицу зарубили или хищника при защите убили – горько оплакивала смерть любого. И мы ее всем дворцом уважали за эту неподдельную доброту и сострадание всему живому. Восхищались ею. Наверное, именно поэтому правитель выбрал ее себе в любовницы. И вот потом эта защитница себя проявила…

– У какого правителя? – заинтересовался Роми; даже пересел так, чтобы лучше видеть разлегшегося вдоль костра шан’ниэрда, откровенного и немного нахального.

– В регионе Черного хрусталя, – ухмыльнулся парень, выставляя напоказ клыки. Хвостом ногу свою обмотал и застучал кисточкой по колену. – Вы же знаете, уважаемый, они там все немного не в себе.

– Регион полезный, – насупившись кивнул Роми и за бурдюком потянулся.

– Полезный, богатый, вот и позволяют себе творить безрассудство. Неудивительно, что там что ни период, то правители сменяются. Духи не любят такого.

– Так что случилось-то? – нетерпеливо потребовал продолжения другой охранник, который собирался по нужде отойти, но из-за начала рассказа остановился у дерева и ждал.

– Да вот девица эта милосердная с придурью в голове оказалась. Ну, может, не мне судить, но такой уж у меня взгляд. Она зверей защищала, благоустройством их занималась, а затем узнала, как служанка змею убила во дворе. Любовницы правителей крик подняли, метались по этому дворику. Узкому такому, ну, знаете, с фонтаном по центру. А змея, как потом выяснилось, в клумбе кладку сделала, поэтому и бросалась на всех. И эльфийка молодая, выросшая в какой-то деревне, не испугалась, схватила лопату и змее голову отсекла. Так любовница эта, защитница, прибежала на крики, все узнала, расплакалась. Чуть позже и кладку нашла. – Шан’ниэрд приподнялся и сплюнул в мох. Скривился и договорил: – К вечеру эльфийке голову отсекли. Змею закопали в землю, проводили ее по эльфийским обычаям, а эльфийку гнить в поле выбросили, как зверье какое. Я после этого ушел оттуда.

– Неужели правда? – изумлялся шан’ниэрд, застывший у дерева.

– Правда, – с неприкрытым отвращением подтвердил Роми. – Не так много времени после этого прошло. Нам доносили, но особо не распространялись.

– И к чему это? – недовольно спросил третий шан’ниэрд, с сожалением глядя на недоеденный кусок мяса в своей руке.

Рассказчик многозначительно на Елрех посмотрел, и остальные за его взглядом проследили. Елрех, заметив внимание к себе, от ужина отстала и нахмурилась. Я невольно напряглась и руки друг о друга потерла, жир растирая.

– Чего нужно? – с угрозой спросила Елрех. – Я с твоей историей никак не связана.

– Речь не об этом, полукровка, – произнес наглый шан’ниэрд; Елрех едва заметно оскалилась. – Я после того случая на мир иначе взглянул. Вот сейчас наблюдаю за вами – за тобой и человечкой, – и наслаждаюсь знанием, что есть такие женщины.

Я хмыкнула. В груди шевельнулась вина за прошлое, горечь отравила вечер, напомнила о постыдном вранье любимым, о корысти и многочисленных ошибках. Такими восхищаться нельзя, в нас настоящего мало – все хорошее вокруг мы превращаем в оправдание своей жестокости.

– Вы себе отчет за поступки отдаете, – продолжал охранник, – за других не страдаете, потому что своими проблемами живете. А своих проблем у вас много, потому что на чужие плечи их не перекладываете. С такими и на войну смело идти можно.

– Ты доел, болтливый шан'ниэрд? – громко спросила Елрех, подбородок высоко поднимая и спину сильно выпрямляя.

– Доел.

– Тогда иди и котелок помой, хоть какая-то от тебя польза будет.

Над поляной нависла тишина. Елрех единственная, кто с места сдвинулся – нервными движениями начала кости собирать, чтобы потом сложить на какой-нибудь пенек кучкой. Все внимательно за ней наблюдали, наверное, поэтому признание шан’ниэрда прозвучало как гром среди ясного неба:

– Ты мне сильно нравишься, полукровка. Сначала ничего, кроме брезгливости, не вызывала, а потом наблюдать за тобой стало в удовольствие. Ты к груди моей руку прямо сейчас приложи – поймешь, о чем говорю. Голову ты мне кружишь, Елрех.

Она замерла, так и не дотянувшись до моего листа, на который я объедки складывала. Побледнела, а на лбу морщинок больше залегло. И вроде бы признание любое, а особенно от шан’ниэрда, радовать должно, но в вечернем воздухе ощущалось всеобщее напряжение. Я перевела взгляд на Роми, тот угрюмо смотрел в костер. Влюбился или не влюбился? А Елрех в него?

– Почему же ты молчишь, Елрех? – не отставал шан’ниэрд. Склонил голову к плечу и напомнил: – Ты же знаешь, что мы однолюбы, а у меня все к этому делу движется. Если полюблю вдруг, что делать с тобой будем? Мне ведь уже плевать, кто родители твои, потому что…

– Тебя попросили вымыть котелок, – перебила я. Во рту сухость мешала говорить – язык превратился в наждачку.

Шан’ниэрд вздохнул тяжело, пожал плечами и легко поднялся, но с Елрех при этом насмешливого взгляда не сводил. Она, его игнорируя, продолжила своими делами заниматься. Роми, сцепив руки в замок и облокотившись на сумку и сверток покрывала, вытянул ноги. Я думала недолго, а решение приняла быстро и слишком легко – шан’ниэрду его высказала:

– А с рассветом ты уйдешь.

Я слышала, как за моим плечом шаги затихли, но оборачиваться не стала. Вместо этого поймала строгий взор Ромиара и в желтые глаза в ответ смотреть стала.

– Мы отдадим тебе часть провизии, шан’ниэрд. Вернешься тем же путем, как мы сюда шли, а в Обители расчет заберешь за хорошую службу.

– Не ты тут главная, человечка, – прорычал охранник.

– Не я, – согласилась я, не прерывая зрительного контакта с Роми, – но приказываю тебе с одобрения твоего нанимателя.

Роми долго не двигался и молчал. Мне чудилось сомнение в выражении серого лица, но свет костра слизывал его бесследно, не позволяя убедиться, что оно и вправду было. После томительного ожидания Ромиар медленно кивнул, снова в костер уставился и тихо проговорил:

– Займись тем, о чем тебя попросили. И поблагодари Асфи за ее заботу о тебе.

Шан’ниэрд уходил к ручью с явной обидой, Елрех почти сразу отправилась спать, а Роми допоздна потягивал что-то из бурдюка, крутил в когтистой руке амулет и задумчиво вглядывался в костер, будто искал там ответы на многочисленные вопросы. Я волновалась о грядущем дне.

Поутру, когда небо только-только тронула розовая дымка, мы распрощались с двумя шан’ниэрдами. Оба друга не высказывали недовольство, но виновник разрыва нашего контракта еще раз попытался поговорить с Елрех, расспросить ее подробнее о возможном романе. В этот раз Елрех не растерялась и просто вежливо отказала, не объясняя причин. Роми в это мгновение что-то суматошно писал в дневнике, словно боялся упустить осенившие его мысли.

С первыми лучами двинулись дальше. Колея сужалась, а вскоре и вовсе превратилась в едва заметную тропу. Мы шли по ней, собирая штанами росу, снимая собой паутину и отмахиваясь от кровососов. За долгие часы пути не встретилось ни одной поляны, чтобы присесть и отдохнуть. Несколько раз останавливались, сверялись с картой и обсуждали наши пометки на ней, где, как нам сообщили, мы найдем отдаленные поселения. До них обычно сплавляются по реке, но нам бы пришлось ждать лодку, идущую туда, целых двенадцать рассветов.

– Склон! – донесся крик Елрех из-за зарослей густого орешника. – Вижу деревню!

Мы направились на ее голос, вышли к солнцу. Оно, застыв в зените, слепило нас и согревало лучами холмы, стелящиеся снизу. Крутой обрыв косой уходил вдаль, не позволял спуститься к поселению прямиком, а сердце стучало быстро и громко. Домики, словно игрушечные, рассыпались на глади зеленого моря из трав и цветов. Отбрасывали блики окна, желтыми пятнами торчали крыши, и забор возвышался зубами вокруг. Широкая колея вела к полноводной реке, на обрывистом берегу которой трудились существа – строили большой причал.

– Наконец-то, – басовито произнес охранник, разминая плечо; грязная сумка валялась у него в ногах.

– Подумаешь, – фыркнул его напарник, срывая красный мак, – всего ничего в пути, а уже ноешь.

Роми, стоя в метре от края, перехватил удобнее сумку и повернулся к подчиненным. Поставил в известность:

– Если не найдем тут того, кого ищем, то сразу же отправимся в путь.

– Как? Даже не отдохнем?

– Пообедаем, тогда и отдохнешь, – ответил он и пошел вдоль обрыва.

– Чего это с ним? – раздался тихий вопрос позади.

Я повернулась к Елрех, плечами пожала и снова посмотрела на осанистую спину Роми. И важно ли, что с ним?

– Может, искренне хочет мне помочь, – предположила я.

– Помочь он тебе и раньше хотел, но так сильно не спешил. Идем за ним, а то, как утром, злиться будет, что медлим.

Солнце уже стало клониться к горизонту, когда мы подошли к спуску. Небольшая тропа уводила вниз, а там виляла вдоль реки и упиралась к маленькому причалу. У него же стояли вышка и небольшой домик, из которого к нам навстречу выскочил молодой эльфиор. Встретил нас настороженно, но как разглядел Роми и его знак на груди, так сразу и просиял.

– А я сюда недавно прибился, – запросто отвечал он на прямые вопросы. – Мама заболела, в Обители нам помочь не смогли, а знакомые сюда отправили. Знахарка сильная тут живет, из-за нее мы семьей сюда и перебрались. Вот рассветов пять назад, как пришли, поэтому всех еще не узнал. Если Кейел тут и живет, то я с ним еще не успел познакомиться. Вы пройдите внутрь, в деревню прямо! Там дом старосты первый стоит, с деревянным драконом во дворе. Вы не пропустите. Только на воротах никого не зовите и духов охранных не опасайтесь, добрые они тут.

– А почему не звать никого? – Елрех выступила немного вперед.

– Так деревня небольшая! Вы не смотрите, что она с холма выглядит большой, не так это. Место хорошее, как видите, вокруг простор какой, да и лес поблизости хороший. Хищников мало, а те, что есть, всегда сытые. Дичи много, рыбы еще больше. Но вот добраться сюда только рекой можно, но там пороги опасные, приходится лодки по берегу тащить. По лесу только молодые пробираются, а как кто постарше – уже остерегаются, чтобы ноги не поломать. Вот существ и мало тут живет, и в основном старшие. Они все сейчас за деревней причал новый строят, кто-то в деревне трудится, потому ворота открыты, сторожить некому.

Распрощавшись с эльфиором, направились к деревне. До нее было рукой подать, поэтому шли на втором дыхании. Я вдыхала воздух полной грудью, гнала пугающие мысли прочь, кусала губу и мяла ремень сумки. На ровном месте спотыкалась. Елрех шла рядом и, украдкой поглядывая в мою сторону, лоб жалостливо морщила. Речной запах смешался с ароматами луговых трав, свежесть холодила лицо. Я волосы со лба убрала и, когда пустые ворота миновали, стала озираться.

Дом старосты сложно было бы пропустить. Вслед за остальными я подошла вплотную к низкому частоколу, рукой ухватилась за штакетину и заморгала часто, непрошенные слезы убирая. От вида вырезанного из цельного бревна дракона сердце застучало быстрее. Он выглядывал из травы и с игривым взглядом добычу высматривал. По длинной спине тянулся гребень, и чешуя на ней виднелась четче, а вот на морде трещина немного портила вид, рассекая нос ровно по центру.

– Хозяин! – охранник вошел во двор к старосте и бодро зашагал к крыльцу; светло-зеленые духи вертелись вокруг него. – Хозяин! Есть кто дома?

Остальные тоже стали входить во двор. Шан’ниэрд заколотил в двери, но звучный голос послышался из-за дома.

– Иду, иду! – Высокий эльф, руки вытирая о темный фартук, показался на дорожке.

В это же время в другой стороне раздался иной стук. Топор стучит по дереву?

Сердце замерло. Я отступила от забора и на новый зов побрела. Ладони потели, с каждым шагом слабели ноги. Стучали во дворе, где стоял высокий дом с резными ставнями и козырьками. Забор был низкий, но работника заслоняла яблоня, ветки которой под множеством плодов чуть ли не до земли клонились. По утоптанной дороге шаг пружинился, пыль поднимал, и я смотрела на нее, не смея взгляда оторвать. Расстроюсь ведь, когда опять увижу, что надежда не оправдалась. Так хоть пожить волшебным ожиданием чуть дольше.

На пути яблоко возникло. Настолько спелое, что треснуло и ароматной кашей начало подгнивать в пыли. Пчелы кружили вокруг, ползали по нему. Левее ромашки любовались в крохотной луже своим отражением. Муха присела на белый лепесток, но с теплым дуновением ветра сразу же слетела. А стучать не прекращали…

Я, наконец-то, глаза подняла – и сразу опустила. Носом шмыгнула, дрожащей рукой выступившие слезы вытерла, а затем и руками тряхнула, будто это могло помочь успокоиться.

Кейел меня не видел – занят был. Рубаха его висела на заборе, а загорелая спина блестела под солнцем. Очередным крепким ударом он разрубил полено, топор вогнал в колоду и, выпрямившись, мокрые от пота волосы за уши убрал. Вытер лоб и оглянулся на кувшин, стоявший на табурете у забора. Меня заметив, вздрогнул – наверное, от неожиданности. Через секунду улыбнулся; зелено-карие глаза теплом наполнились. Родной голос погладил сердце:

– А, это ты. Не думал, что снова свидимся. Какие духи привели тебя сюда?

Он подошел ближе, дразня собой. Ухватил кувшин и губами приник к нему. Большими глотками жадно пил, а я не в силах взгляд оторвать смотрела. Ответить что-то надо. Но что? О духах говорить? Спросить о чем-нибудь в ответ? Можно сказать, что с друзьями пришла сюда. Уточню, что с беловолосым шан’ниэрдом, пусть удивится, так разговор и завяжется. Ага, конечно… А когда спросит, зачем пришли, что говорить? В любви признаться?!

– Я что-то плохое тебе сделал? – вопрос вырвал из задумчивости и мысли путанные окончательно распугал.

Кейел с беспокойством следил за мной. Кувшин мне протянул.

– Будешь?

Слезы снова подступили, в горле защекотало.

– Кейел… – только имя произнести и смогла. О его сосредоточенный взор споткнулась и растерялась. Сумку поправляя, плечами повела.

– Я тебя не знаю, – тихо сказал он, ставя кувшин на место. – Если я вдруг тебя обидел ночью той, так знай – я не хотел.

Я головой замотала.

– Не обидел.

– А плачешь сейчас почему?

Всхлип ладонью удержать не удалось, но кривящиеся губы скрыла. Хотелось отвернуться, спрятать слезы, но боялась. Отвернусь – из виду потеряю. А вдруг сон все? Еще кошмаром обратиться…

– Извини, – попросила я, щеки вытирая и улыбку выдавливая.

– Ничего. – Кейел успел стащить с веревки полотенце и мне протягивал. – Возьми. И все-таки – воды налить?

– Давай, – кивнула я.

Он снял деревянную кружку с забора, наполнил ее. Протянул мне, а я смелости не нашла, чтобы руки поднять. Дотронусь ведь до его пальцев… На них виднелись заусенцы, а кое-где на коротких ногтях трещины тянулись.

– Почему не берешь? – еще тише спросил он. – Не отравлена.

Я усмехнулась и посмотрела ему в глаза. Сердце пустилось вскачь, дыхание перехватило, слова сорвались с губ:

– Ты не представляешь, как я рада, что нашла тебя! Так боялась, что тебя убили.

Шагнув к забору, вцепилась в него. На носочки привстала, вглядываясь в знакомое лицо и незнакомое одновременно. Он казался проще в этой жизни, какой-то открытый и словно простодушный. Несмотря на то, что вместо меча топором махал, телосложением крепче был, а вот лицом – моложе.

– Не знаю, что там между тобой и этими парнями, но… – Зажмурилась на миг, а когда глаза открыла, он уже свои округлил; его лицо вытянулось. – Кейел, мне так жаль, что я тебя толкнула. Ты меня прости, ладно? И если нагрубила – я не помню совсем, – если нагрубила, то тоже прости, пожалуйста.

– Ты из-за этого так переживаешь? – Он улыбнулся широко и буквально мне кружку впихнул, а затем еще и своими ладонями руки мои сжал, даже не представляя, что землю из-под ног выбивает прикосновениями. – Держи крепче!

И рассмеялся так, что дух захватило. Хрипло, негромко, по-доброму…

– Правду в легендах говорят, что люди самые непредсказуемые существа. Я тебя точно не знаю, запомнил бы! – И с виноватым видом отвел взгляд, добавляя: – Наверное. Но ты в любом случае зря волновалась! Не нашла бы меня – подумаешь. Многих же не находят.

– Не говори так.

– Я-я-а… А как к тебе обращаться? – Он на забор оперся и ко мне склонился.

– Ан… Асфи!

– Асфи! – повторил выразительно и громко. – Имя у тебя красивое, Асфи. И глаза.

– Спасибо.

Он фыркнул беспечно, не прекращая улыбаться. Его легкость в поведении завораживала и заражала – я тоже улыбалась до боли в скулах.

– Асфи, не для слез твои глаза предназначены. Им куда больше блеск тот воинственный идет, которым ты ночью всех напугала. Поэтому плакать больше не вздумай. Тем более о незнакомцах вроде меня. Я ведь сам тогда драку затеял, знал, на что шел.

– Зачем?

– Да так. – Он забавно поморщился, на землю взгляд опуская. Улыбка его на мгновение дрогнула, а голос стал печальнее. – Мое это дело, Асфи. Да и где тебя учили, чтобы девушки за парней заступались? Но поблагодарить мне тебя есть за что. Если бы не ты, убили бы меня. Дурость свое взяла, вот и полез. Спасибо, что… Если бы ты не влезла тогда – по пьяни или перепутав меня с кем-то, – меня бы следующим рассветом родные оплакивали. Спасибо!

Ответить я ничего не успела. На крыльце его дома белокурая девушка появилась. Окликнула, сбегая по деревянным ступеням:

– Кейел! Матушка просит ведро воды!

– Сейчас? – Он на меня виноватый взгляд бросил.

– Не обязательно, – ответила, ко мне присматриваясь и складки на цветастом платье на ходу разглаживая, – но скоро понадобится. Хотим морса сделать. А вы кто?

– Асфи, – представилась я и, не зная, что еще добавить, молчала.

Решила было, что Кейел ни разу мне о сестре не рассказывал, но холод сердце тронул – девушка подошла к нам, Кейела обняла за талию и прижалась щекой к его груди.

– Фу ты! – отшатнулась изумленно. – Вспотел весь.

Кейел рассмеялся.

– Где ты видела, чтобы работали и не потели? Асфи, это Лери, – с горящим взглядом представил он, – моя суженная.

Низкорослая, немного полная, но фигуристая, она смотрела на меня светло-голубыми глазами с любопытством. Волосы на солнце лоснились, концы кольцами из толстой косы свисали. Пухлые губы в улыбке растягиваться не спешили, а брови вразлет сошлись на переносице.

– А вы зачем к нам пришли? – деловито спросила она, опять к Кейелу прижимаясь.

– Лери, – укоризненно шепнул Кейел, и щеки ее вспыхнули румянцем.

Сколько ей лет? Восемнадцать, девятнадцать? Выглядит совсем молодо, но… Чертова Этирс все равно была красивее! Откуда она взялась? Что он в ней нашел?

Я коротко пожала плечами, стараясь скрыть дрожь, охватившую все тело.

– Мы с друзьями искали кое-кого.

– И кого же? – Она от Кейела отстранилась и прямо высказалась. – Я в окно смотрела. Вижу, как вы на него смотрите. Не знаю, откуда вы пришли, но уходите!

Меня холодом прошибло.

– Лери! – шикнул Кейел, за руку ее хватая.

– Что?! Рубаху надень! – Она руки в бока уперла. – А он сказал вам, что счастье у нас? Я сына ему рожу. А может, дочь. – По животу себя погладила. – Уже больше периода жизнь во мне.

Кейел ее за щеки схватил и на себя заставил посмотреть. Заговорил тихо, но я каждое слово слышала. А земля тем временем под ногами медленно раскачивалась.

– Лери, я ее второй раз в жизни вижу. Не закатывай скандал, не ревнуй ко всем подряд.

– Кто она? – злобно спросила девчонка.

Мир шатался, кривился, свет бил по глазам, резал их. Хотелось схватиться за голову, но я удерживала себя. Вспоминала Кейела. Он стоял передо мной, а я его вспоминала…

«Будто хотели добраться до сердца» «Хотели» «А ты не отдал… жадина» «Тебе отдам. Заберешь?»

– На позапрошлом закате… – Кейел тяжело вздохнул. – Ты мне как все рассказала, так я голову потерял. Пошел к Тигару, но не застал его дома.

– Как? – Лери ахнула, отпрянула от Кейела. – Зачем ты к нему пошел?! Я же просила тебя!

– Я с собой не совладал, – оправдался он, за руки ее удерживая и с сожалением на нее глядя.

«…чтобы быть монстром, не обязательно обладать устрашающей внешностью. Достаточно жить, как ты, сея разрушения и смерть»

– А он что? Где был?

– В Медвежью Колыбель пошел на танцы. И остальные с ним.

– И ты следом?

Кейел виновато голову опустил. Я отступила. «…слабые… Сильным нужна пища. Аня, прошу тебя, стань сильнее»

– Прости, – тихо попросил он и мотнул головой. – Я хотел ему все высказать. Просто высказать. А догнать их никак не мог, шел полночи, едва ли не бежал. Там только его увидел и не удержался – ударил. И Асфи вмешалась. Так меня убили бы.

Она дышала глубоко, смотрела на него глазами полными слез; подбородок округлый морщился.

– А обо мне ты подумал? – спросила она. – А о ребенке нашем?! Я попросила тебя оставить все это!

– Я оставил! Больше не пойду к ним. В скверну их. Обещаю тебе, что больше не пойду.

Лери вырвала руки из его рук и бросилась к калитке. Заливаясь слезами, выскочила из двора и побежала к деревенским воротам.

– Лери, постой! – Кейел задержался лишь для того, чтобы рубаху с забора сорвать.

При всем желании ничего сказать ему я бы не смогла – воздуха дико не хватало, поэтому молча заступила путь, но он меня легко обошел. Проскользнул в миллиметре, теплом обдавая, коснулся мимолетно локтем моей руки. В глазах на миг потемнело, я покачнулась, но, за забор ухватившись, устояла на ногах. Кейел оглянулся и, так ничего мне не сказав, просто махнул на меня рукой. И не обращая внимания даже на беловолосого шан’ниэрда с постыдной полукровкой, идущих по дороге, бросился вслед за невестой.

«Я буду ждать на рассвете» «Я вернусь»

Роми посмотрел на меня, глубоко вдохнул и будто дыхание задержал. Жалость от него? Сострадание? Это худший кошмар! Оба бывших Вольных изменились настолько, что ничего от прошлых в них не осталось. Это ли Вольные? Они мир спасали?! Я хохотнула. Смех рос изнутри, расцветал и я захлебывалась им еще заранее. С брезгливостью отдернула руки от деревянного забора, вытерла ладони о штаны и стала отступать. Только бы не видеть больше этого уютного и ухоженного дворика вместе с домом. Только бы не вспоминать эту белокурую девицу.

– Асфи, – протянула Елрех, приближаясь ко мне.

Роми не отставал от нее. Он и вправду смотрел на меня с состраданием, будто я вот-вот умру.

– Я ударю тебя! – пригрозила я ему.

Шан’ниэрды за его спиной напряглись, ускорились, но он руки вытянул в стороны и, глядя на них, головой покачал. Елрех застыла с изумлением на лице.

– Это был твой человек? – поинтересовался Роми, сводя белые брови на переносице. – За кем он побежал, Асфи? За своей возлюбленной?

Он приближался, ладони мне демонстрируя и взгляд смягчая улыбкой сожаления.

Меня будто в грязь опрокинули, вязкую, противную, вонючую. И сколько бы я ни оглядывалась, не видела ничего, за что бы уцепиться и выбраться. В груди что-то надорвалось, треснуло, я скривилась и сжала кулаки. Зачем мне позволили вернуться в мир, где не осталось ничего моего? Ни Вольного, ни возлюбленного. Для чего мне жить тут? И эта жалость от того, кто всегда смеялся надо мной… Как же раздражает.