Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 57 страниц)

Поднимаясь с места, я не контролировала себя. Ловила на себе хмурые взоры, слышала недовольное хмыканье, но все равно не остановилась. Силуэт Кейела на короткое время растворился на фоне серых камней, но ветер прогнал густые облака, луна осветила камень, выхватила светлую рубаху. Заметив меня, Кейел остановился за валуном. Прислонился спиной к нему и, скрестив руки на груди, принялся ждать.

– Спасибо, – сказала я, остановившись напротив него.

В полумраке глаза Кейела виднелись слабо, под бровями образовались темные провалы. Сомкнутые губы растянулись в улыбке, и это позволило мне понять его настроение. И только я расслабилась, как прозвучал хриплый голос – напряженный, сдержанный:

– Он раздавит тебя.

– Кто?

– Этот васоверг. Дарок. Ты пользуешься его помощью, а он ждет от тебя гораздо большего, чем вы договорились.

Значит, и Кейел заметил перебор с вниманием со стороны васоверга ко мне. Ревнует?

– Он просто мужчина, – попыталась отмахнуться я.

– И я просто мужчина. – Кейел оттолкнулся от камня и навис надо мной. Тепло его тела ненадолго согрело меня, но ветер сдул его, словно и не было никогда. А вот глаза с такого близкого расстояния, как и блеск неподдельного интереса в них, были видны отлично. – Тебе он нравится?

Почему спрашивает шепотом? Я вздрогнула и обняла себя.

– Нет. – Ветер унес тихий ответ, вызывая сомнение, что я вообще хоть что-то произносила наяву. Поэтому я произнесла громче: – Ты прекрасно знаешь, что я испытываю к Вольному. У меня нет никакого намерения строить романы с кем-либо в этом походе.

– Но они были, – заявил, будто осуждал, и добавил, безумно раздражая: – Ты искала меня.

– Не тебя! – Я тяжело вздохнула и, отвернувшись, попросила: – Хватит об этом, Кейел.

Он снова налег спиной на камень и вытянул шею, вглядываясь в хмурое небо. Ветер не утихал. Сгонял тучи, сбивал их в непроглядные, тяжелые комья, а они ни то съедали Луну, ни то прятали нас от нее. Кричать ни о чем больше не хотелось. Наоборот. Наверное, так и приходит усталость. Именно в такой форме она и приходит: когда хочется молчать, но чтобы это молчание было переполнено высказываниями, которые было бы с кем разделить в полной тишине.

К сожалению, у меня не осталось никого, кто понял бы меня…

– Зачем ты пошла за мной? – спросил этот Кейел.

Этот Кейел не сможет разделить со мной мое молчание.

– Поблагодарить и предупредить. – Незачем скрывать элементарную правду. – Ты рискуешь, поддерживая меня так открыто. Не нужно, я справлюсь сама.

– Не справишься. У Дарока планы на тебя, и он раздавит тебя.

– Какие планы могут быть у васоверга, с которым мы едва ли знакомы? – фыркнула я и стала покачиваться с пятки на носок. – Не выдумывай. Он просто злится на то, что я пытаюсь командовать.

И ведь трудно не согласиться, что я никчемный руководитель. Прямо у меня перед глазами творится бардак, а я в нем никак не могу разобраться. Как заставить всех слушаться? Речь уже не идет о каком-нибудь минимальном уважении, хоть бы послушания и дисциплины добиться.

– Когда вы все затихли на уступе, – вкрадчиво заговорил Кейел, – я бросился туда. Даже увидел, как ты забралась на веревку и… хотел снять.

Ком застрял в горле. Мелкая дрожь овладела всем телом, а ветер вдруг успокоился, будто тоже прислушался к хриплому голосу. Спросить бы у Кейела прямо, что он нашел во мне, но без толку. Более того – опасно. Нельзя.

– Дарок вытолкнул меня. Сказал, чтобы я на тебя не зарился.

Мрачный скалистый пейзаж перед глазами обрел четкость. Ком в горле превратился в щекотный смешок и вырвался. Я повернулась к Кейелу, едва удерживая улыбку. Зачем он это выдумывает? Дарок ведь не будет конкурировать всерьез с человеком из-за женщины. Ведь не будет же?

– Не смейся, Асфи. – А вот Кейел веселым не выглядел. Заправив волосы за уши, проворчал убежденно: – Он сделает тебя своей.

И отвернулся, предъявляя моему взгляду безупречный профиль. Бледный лунный свет упал на пригорок, осветил хмурость парня и зло поджатые губы.

– Не сделает. – Я замотала головой.

– Он в этом уверен. – Впился в меня осуждающим взором. – Он видит в тебе прежде всего женщину.

Прежде всего женщину… Отсюда непослушание? Руки сами стиснулись в кулаки, а язык прижался к небу.

– А ты? – поинтересовалась я. Рукоять кинжала согрела ладонь, вернула утраченную на миг уверенность в себе.

– Ты сильная и умная, – Кейел повторил слова Дарока.

– Но женщина, а не вождь, – закончила я вместо него.

Перед глазами промчались образы пережитого. Дароку наверняка и не снилось всего того, через что мне пришлось пройти. Я разделяла чужую боль. Я полюбила чужих существ, как собственных родных. Я теряла их… По-настоящему теряла. Это может выглядеть, как сон, но я теряла их всех взаправду. Я умирала, выживала, боролась, терпела, унижалась, убивала… И они перечеркивают все это лишь потому, что я физически слабее?

Как заставить собранных существ уважать себя? Возможно ли это? Стрекозе, кажется, удалось… Как?

И ответ вертится в голове, но даже в мыслях его невозможно озвучить, не ломая себя в очередной раз.

– У нас нет правительниц и никогда не было, – Кейел беспечно пожал плечами, продолжая разговор. – Наверное, все дело в этом.

– У нас, – едва слышно повторила я.

В Фадрагосе.

Склонила голову, разглядывая каменистую землю под ногами. Наверное, жизнь тут застряла на стадии нашего средневековья. Простой народ ценит физическую силу прежде всего остального. Или духов… Все ценят, кроме васовергов, а они у меня – основная проблема. У меня нет ни армии, ни силы, чтобы крушить кулаками камни в крошку. Что же делать? Бить себя в грудь, рассказывая всем о своем прошлом?.. Но прошлое – это былые заслуги, а все, заботясь о себе, ждут поступков лишь в настоящем.

– Асфи, не стоит расстраиваться, – по-своему растолковал мою заминку Кейел. – Даже Ромиар уважает тебя. Просто Дарок другой. Будь внимательной, не позволь ему обмануть себя. – Ненадолго замолчал, катая подошвой камешки по земле, а после тихо добавил: – Если, конечно, ты сама не хочешь этого.

– Он не нравится мне, – повторила я сдержанно, хоть и хотелось прокричать ему об этом в лицо. Руки теперь тряслись, но не от бестолковых волнений, а от такой же бестолковой и бесполезной злости. – Я уже говорила.

Не дожидаясь ответа, отступила и направилась прочь и от Кейела, и от костра, где вновь шумело сборище неконтролируемых существ. Хотелось уйти как можно дальше от всех. Хотелось уйти подальше от Кейела и забыть, что он, живой и невредимый, только что стоял в полуметре от меня. На севере, там, далеко за Ледяной пустошью, я помнила и отчетливо видела перед собой другого Кейела, и он вселял в меня уверенность в каждом шаге и дарил силы. А этот… все-таки они разные люди.

И Дарок… Что с ним делать?

Кейел

Она спускалась по склону, отрешенная, задумчивая, печальная. И печаль ее беспокоила меня сильнее всего остального. Совсем недавно я видел горькую печаль Роми – его усмешку и молчаливую просьбу сохранить нашу с ним тайну. Я видел разочарованность и растерянность Елрех от того, что Асфи доверила нам не все знания. Я видел злобную тревогу Дарока, бывалого воина и бесспорно смелого существа. Он тревожился об Асфи, как тревожился о дорогом ему существе. Способны ли мародеры на добрые чувства к людям? Не знаю, добро ли движет им, но я все еще помню смрадное дыхание и твердую руку на своей шее. До сих пор помню тиски, давившие на кадык и затылок. И слова… «Не вертись возле нее, волчонок. Увижу рядом с ней – сверну тебе шею» Елрех тоже слышала их, наверное, поэтому весь вечер держится рядом со мной. Даже подвижная эльфийка с хитрыми глазами часто печалится и тревожится. У нас у всех свои тревоги, но Асфи хранит свои глубже, раз зачастую просто принимает отрешенный вид.

Я ждал, что она обернется и улыбнется мне, как сегодня улыбалась неоднократно. Пусть натянуто, но улыбнется так, что сердце в груди застучит быстрее. Она же спускалась, петляя между камней, и не смотрела даже по сторонам. О том, куда она направляется, я и не пробовал узнать – все равно не ответит. Среди всех собранных существ, только Елрех и Роми отвечали мне, да и то, потому что я им нравился. Тут никто не привык отвечать таким, как я.

У костра меня встретили теми недружелюбными взглядами, какими и провожали. Несмотря на глубокую ночь, спать будто никто и не собирался. Стрекоза о чем-то шушукалась с Лиаром, а он незаметно для нее теребил ее волосы. Что могло свести этих двух разных существ вместе?

Стрекоза мне не нравилась. Не только из-за слухов, ходивших вокруг нее, но и из-за ее отношения к миру. Она даже не стыдилась его, а будто бы гордилась тем, что думала только о себе и своей выгоде. С Лиаром же мне удалось поговорить недолго. Сначала он был насторожен, когда я попросил у него воды, сославшись на свой опустевший бурдюк, а затем развязалась беседа о непуганой дичи у подножия гор, окаймляющих Лавовое озеро. Темноволосый шан’ниэрд не был похож на горделивого горожанина. Тем более, он не вызывал впечатления, что способен на жестокость ради наживы. Он улыбался, был вежливым и радушным ровно до того, как из-за орешника не показалась Стрекоза. Как только она вышла к нам, Лиар перестал улыбаться и, не проронив больше ни слова, поспешил к воровке.

Я уселся удобнее, отодвинулся немного от полыхающего костра, чтобы не чувствовать сильный жар от него. Отыскал в вещах будущую фигурку Лери и оценил выпирающий шар живота. Может, следовало делать ее образ сразу с малышом рядом, а не с малышом в ней? И сразу вспомнил, почему отказался от этой идеи. В деревне высмеют мальчишку в платье, а девочку в штанах и рубахе. Если не угадаю с тем, кто у нас будет, то потом Лери не сможет хвастаться моим подарком, а будет прятать его.

Небольшой нож, который я одолжил у Ромиара, запросто снимал тонкий слой дерева. Но под тяжелыми взорами васовергов даже дышать было трудно. Я поддел кусок у плеча деревянной Лери и замер. Слишком глубоко вонзил лезвие… И руки скованные, как само это дерево, не позволят легко исправить оплошность. Неужели испортил всю работу?

Чего васоверги так смотрят на меня? Не я пошел за Асфи, а она последовала за мной. Неужто и за это бить будут? Нашли, чем меня пугать. Не столько Асфи нужна, как просто не отвык от того, что все мне угрожают и хотят побить.

– Стрекоза, – обратился я, нарушая всеобщее безмолвие и отвлекаясь от неприятной атмосферы. – Как вы познакомились с Лиаром?

Эльфийка с удивлением посмотрела на меня и спросила:

– А тебе какая разница?

Лиар, сидящий за ее спиной, нахмурился, разглядывая меня так, словно я совершил что-то постыдное.

– В самом деле, наглая воровка, расскажи, как это тебе удалось переманить на разбойничий путь хорошего и доброго шан’ниэрда, – поддержала мой интерес Елрех, откладывая крохотные веточки сухих полевых цветов, с которых общипывала листья.

Стрекоза фыркнула, задирая голову и переплетая пальцы в замке. В это же время за нее вступился Лиар:

– Не хами, фангра! Ты ничего о ней не знаешь! Не понимаешь, как это тяжело…

Стрекоза ловко развернулась и толкнула его в грудь, выразительным взглядом заставляя замолчать.

– Так расскажи, – с насмешкой ввязался в разговор Дарок, забывая о недавней злобе, – нам тут всем любопытно.

– Лучше молчи, Лиар, – не отрываясь от записей, посоветовал Ромиар. – Они не поймут тебя.

– Намекаешь на шан’ниэрдскую любовь, девка? – Гахсод громко рассмеялся.

– Что смешного в нашей любви? – Лиар вскочил, сжимая кулаки.

– Сядь! – приказала Стрекоза.

И он отпрянул от нее. Долго и со злостью смотрел на нее сверху вниз, но все равно сдался, послушался, чем вызвал дружный хохот всех васовергов. Ромиар упрямо не отрывал взора от записей и гладил шею. Казалось, что он вот-вот опустит высокий воротник куртки и будет до крови чесать шею. Елрех же будто намеренно не смотрела в его сторону, чтобы просто не замечать. Обижается, что он перестал говорить с ней? Догадывается ли она, что с ним происходит?

– Лиар единственный, кто у меня есть в Фадрагосе! – звонко крикнула Стрекоза, выпрямляя спину и с ненавистью глядя на веселящихся мужиков. Посмотрела на Ромиара и скривилась. Повернулась в нашу с Елрех сторону, мазнула по мне взглядом и ответила фангре: – Тебе повезло, что ты уродка! А я чистокровная эльфийка. Тебе не понять, какой это приговор.

Она резко замолчала, уставившись поверх наших голов, и я обернулся. Асфи, угрюмая, остановилась у валуна, за которым мы спрятались от ветра, и прислонилась к нему плечом. Скрестив руки на груди, осмотрела всех задумчиво, сомкнула губы крепко и опустила взгляд на землю.

Стрекоза фыркнула, повела плечами, сбрасывая руку Лиара, и тихо, но отчетливо сказала ему:

– Не трогай меня. – Снова повернулась ко всем нам, понимая, что привлекла внимание всех и поселила в нас любопытство. Почти всех… Кажется, Асфи не было дела до нас. – Моих родителей убила нечисть. Я попала к тетке и дяде. Вот они не были чистокровными эльфами, у них от людей не только крови больше было, но и мерзости, и коварства, и!.. Все в них было ужасно!

– Так ты от них понабралась? – едва сдерживая смех, спросил Архаг.

Низкорослый Норкор не стал сдерживаться: схватившись за живот, повалился на спину и захохотал.

– Они были тварями! – Громче вскрикнула Стрекоза с таким выражением боли на лице, что во мне проснулся стыд и сковал все тело. Не нужно было лезть с расспросами, не зря Лиар разозлился на меня. Он снова попытался утихомирить воровку, из-за чего она вспылила сильнее. Вскочила на ноги и бросила ему: – Убери руки от меня! А вам смешно?! Я убила их! Я! Убила! Их! Я!

– Так хвастаешься, будто убила опасных монстров, – ухмыльнулся Гахсод.

– Они были опаснее монстров! И что ты, бесчувственная верзила, знаешь об убийстве тех, кого любишь?!

Улыбки дрогнули. Елрех нахмурилась, а Лиар опустил голову и плечи, только его хвост заметался чаще. Даже Ромиар прекратил гладить шею и с неподдельной заинтересованностью поднял глаза на Стрекозу. А она разошлась и перестала следить за языком, выплескивая все на четверку воинов:

– Я до сих пор поверить не могу, что они были одновременно такими добрыми и заботливыми, и такими лживыми тварями. Они работать не хотели!

– Как и ты, – влез с улыбкой Норкор, но мигом получил тычок в бок от Архага.

– Я может, и хочу, но не могу! Они меня приютили, они меня кормили и баловали, а затем… Затем. – Она скривилась, сплюнула и губы с силой ладонью потерла. – Грудь у меня вылезла. Я ее тряпками обмотаю, платье сверху натяну, а ее все равно видно. И наемники… Шастали они там. В лесок, возле деревни нашей, ходили часто. У нас нечисть развелась, так они ходили, по одному чудовищу убивали, а потом не приходили, позволяя дальше ей множиться, чтобы был у них заработок. И вот через нас ходили! И грудь мою заметили! Знал бы ты, рогатый олух, как это тошно, когда над тобой немытый мужлан пыхтит, а ты должна радость изображать. Вам ведь нужно палку свою пихать в счастливых баб! Хотя разные твари среди вас есть…

Я онемел, рассматривая хрупкую с виду разбойницу совершенно иначе. Ее постоянное дерганье и неумение сидеть на месте приобрели другой вид. Ей неспокойно среди нас? Боится нас?

– Сама легла, – тихо заметил Дарок.

Стрекоза покраснела до кончиков ушей, и на меня отчего-то нахлынул страх. Пробрал настолько, что смотреть на девчонку не смог. Стал разглядывать песок и скудную траву, прорастающую в выемках камней, заполненных лежалой пылью.

– Думаешь, вождь, просто так согласилась? – голос эльфийки звучал тихо, но с угрозой. Тень ее танцевала на земле, повторяя пляски огня. – Думаешь, все в мире просто происходит?

Она шагнула в мою сторону, и я с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Ветер подул, разнося искры и склоняя пламя к земле. Стрекозе никто не отвечал, и она продолжила рассказывать о своем прошлом:

– Духи воды от нас отвернулись. По глупости дяди отвернулись. И весь урожай завял. А работать в гильдию ни дядя, ни тетя идти не хотели. Это дом бросать, это гильдию искать. – Стала заламывать тонкие пальцы. Затем махнула рукой, отбросила за спину светлые волосы и хмыкнула. – Думали переждать, когда духи смилостивятся и простят. Молили их, обращались к ним, а те не отзывались. Позвали меня к себе дядя с тетей, отдали последние куски мяса и хлеба, вырученные за остатки овощей, и спросили, хочу ли я им помочь. И, конечно, я сказала, что хочу. И перед духами послушно поклялась, что слова мои искренние, – засмеялась горько, руки к груди прикладывая. – Что помогать буду до тех пор, пока дядя с тетей в помощи моей нуждаются. И долго… Долго я им помогала. А потом устала.

Руки опустила, погладила по серой куртке и одернула полы. Голову выше подняла и шагнула в сторону Роми.

– Когда уже новый дом с моей помощью построили, когда мне здоровье и мечты о своей семье отварами и грязными руками знахарок загубили. Когда я стала забывать и путаться в именах наемников, которые в лесок наш ходили нечисть убивать. И когда нечисть эта чаще стала появляться и как-то хитрее себя вести, – нервно посмеялась и оборвала смех коротким рыком. – Хитрая нечисть завелась в последние периоды у нас. Прямо никому в руки не давалась! И наемники эти несчастные чуть ли ни каждый рассвет к нам в лесок, через наш дом, без толку ходили. И когда отмечать все стали, что я с возрастом становлюсь лишь краше, а моя помощь – ценнее. Вот тогда я и убила дядю с тетей!

Всплеснула руками и широко улыбнулась. Обвела нас всех взглядом, и я вновь с трусостью не справился, отвел глаза. В лице холодно стало, а в голове пусто как никогда раньше.

– Как убила их, так и помощь моя им стала больше не нужна. Все, клятва распалась! Что не смеешься, увалень?! – обратилась к Норкору, сжимая кулаки. – Не смешно тебе? Вот и мне не смешно было, когда на меня всем Фадрагосом охоту объявили. И кто? Наемники. Те самые, что на мне ерзали и пыхтели. А больше никто к нам в дом не захаживал! Они наябедничали!

Я смотрел на нее украдкой, видел безумную улыбку. Видел сухие глаза, блестящие не от слез, а от едва скрытой ярости. Мы столько слышали о ней плохого и ничего не слышали о том, что плохого происходило с ней.

– Если бы не Лиар, – не оглядываясь на него, произнесла она, – отдали бы меня под суд защитникам. К нему я забралась в дом. Спряталась в сараях, а он наткнулся и спрятал от всех. Пока прятал, влюбился. А потом бежать нам с ним пришлось. Когда родители его меня нашли, тогда и пришлось бежать нам. Теперь вот ходит за мной следом, хоть вины за ним никакой нет. Я грабила и убивала, а он чист перед духами. Разве что, родителям обо мне врал.

– Прости, – прохрипел я. – Зря я спросил.

Она услышала, но отреагировала не так, как я ждал. Подскочила быстро и пнула меня по ноге. Больно не было, но от неожиданности я вскочил и уставился в прищуренные глаза эльфийки.

– За собой следи, слабак! У тебя-то уж точно в прошлом что-то интереснее моего кроется. Иначе что ты среди нас забыл?

Я ощутил на себе взгляды всех и вернулся в вечер с костром. С костром гораздо выше того, что горел теперь. С костром на берегу реки…

– Роми, остаешься караулить.

От голоса Асфи, резко нарушившего тишину, я вздрогнул. Сердце сорвалось с цепи, в грудь ринулся воздух, и я едва не захлебнулся им. Стрекоза уже давно потеряла ко мне интерес и с ненавистью рассматривала остальных.

– Все равно спать не ляжешь, пока не допишешь свои заметки, – продолжала говорить Асфи. Кажется, тень смятения легла даже на лица васовергов, а она вела себя так, словно не слышала историю Стрекозы. Подошла к своим вещам, отряхнула одеяло и стала укладываться. – Я поднимусь до рассвета и разбужу всех. Нам нужно до заката спуститься в лес.

– До рассвета?! – изумилась Стрекоза. – Ты обезумела, человечка! Луна уже давно прошла больше половины своего пути!

– Как хочешь. – Усевшись и удерживая над собой одеяло, Асфи пожала плечами. – Я проснусь до рассвета, соберу свои вещи, один раз позову вас, а затем уйду. Кто захочет, пойдет со мной. Остальным я покажу место на карте, где у нас будет остановка. Как потом будете меня искать, мне неинтересно.

Поерзала на твердом камне, вздохнула шумно, кажется, ругаясь себе под нос, и улеглась спиной к нам.

* * *

Только я закрыл глаза, устраиваясь на твердом камне удобнее, как уже вскочил от громко голоса:

– Подъем!

Сердце колотилось в груди, голова кружилась. Вокруг стелился полумрак, а прохлада мигом воспользовалась тем, что одеяло съехало, и пробралась под одежду. Я потер глаза и, щурясь, старался осмотреться. Неподалеку от меня кто-то шевелился. Над серым горизонтом все еще темнело звездное небо; сторона, где рождалось Солнце была скрыта за камнем. Два силуэта возвышались неподалеку: один высокий – кажется, Ромиар, а второй… Асфи? Точно, ее голос.

– Просыпаемся, быстро завтракаем, собираемся и начинаем спуск! – продолжала кричать она, упирая руки в бока.

Со стороны васовергов послышались громкие зевки, и вскоре воины ловко поднялись на ноги и стали трясти рогатыми головами, словно звери. Елрех уселась, сонно оглянулась и принялась поправлять волосы. Я решил последовать примеру остальных и постараться сбросить сон быстрее.

Вскоре небо озарилось розовой дымкой, костер затрещал с новой силой, а над ним забурлила вода в котелке. Хоть Асфи и настаивала на скором уходе, васоверги ее не послушались – отошли на высокий уступ молиться Солнцу. В это время мы с Елрех разделили остатки ужина на равные десять порций, разлили по всем бурдюкам воды из одного ведра, а остальным запасом напоили скотину. Что с ней делать дальше, Асфи так и не сказала. Гарпун ведь уже довезли до нужного места, а теперь воз спускать по скалам – только тормозить себя. Может, Асфи забыла об этом?

Елрех осталась с завтраком возле скотины, выбирая их общество вместо общества васовергов, а я отправился обратно к костру. Возле него обнаружил сонную Стрекозу, зябко натягивающую на себя плащ Лиара. Рядом с ней сидел и сам Лиар, попивал травяной отвар и смотрел на холодный кусок мяса в миске. Ромиар, видимо, завтракал до зари, вместе с Асфи, либо просто ничего не ел. Он сидел у костра и вновь крутил в руках странную подсказку. А вот Асфи в лагере не было. Короткий вопрос Ромиару позволил получить от него кивок в сторону уступа.

Я прошел под переплетением ведьмовского указателя, но под открытое небо выходить не спешил. Стоя в тени, разглядывал темноволосую девушку. Она повисла на гарпуне, прижимаясь к нему щекой, и смотрела на стену. Что она увидела? Задумалась… Огонь потух в карих глазах, а уголки губ опустились, снова отражая грусть.

– Асфи, – тихо позвал я, выходя к ней.

Она посмотрела на меня лениво, но вскоре, словно пришла в себя, нахмурилась. Выпрямила спину, отстранилась от гарпунника и постучала по нему ладонью.

– Что? – спросила строго.

– Что делать со скотиной? Тащим воз обратно?

Асфи посмотрела вдаль лишь на мгновение, после чего поинтересовалась:

– Как обстоят дела с едой?

– Хочешь их заколоть? – я не был настолько дураком, чтобы не понять, к чему она клонит.

Асфи повела острыми плечами, тонкими пальцами надавила на морщинку между бровей, будто хотела ее разгладить, но безуспешно.

– Незачем добру пропадать, если нам нужнее, – пояснила и повернулась лицом к острову. Вытянулась на носочках, закладывая руки за спину, и добавила: – Реши сам, отпустить животных или вести с нами вниз. В лесу найдем приличное место для стоянки, где сможете разделать их и я позволю вам всем дольше отдохнуть. Воз… Воз. – Опустила голову, разглядывая края уступа, и хмыкнула. – Гарпунник, веревки и все остальное, что сюда волокли, – все скинуть в озеро. Пусть тебе с этим помогут васоверги. Или нет, – цыкнула недовольно и покачала головой, касаясь большим пальцем надутых губ. – Я отправлю их сюда сама, а ты держись в это время от них подальше.

Волнуется обо мне? Вместе с затаенной радостью возмутилась колкая обида. Унизительно ли, что она таким образом оберегает меня?

Асфи развернулась и направилась мимо меня к лагерю, на ходу распоряжаясь:

– Как они закончат, проверь, чтобы тут ничего не осталось после нас. Сруби все веревки, выбрось щепки, сравняй камни. – С каждым шагом она ускорялась быстрее и быстрее. – Сделай так, чтобы от нашего пребывания не осталось ни следа.

– А воз? – растерялся я, не отставая от нее. От кого мы прячем наши следы? Зачем?

– Воз? – резко остановилась и обернулась ко мне с изумлением в темных глазах. И поморщилась, потирая лицо. – А, воз. Воз попробуй затащить на уступ и тоже выбрось. Если не получится, я дам тебе время для того, чтобы ты его разобрал. Кейел, – вдруг обратилась с полной серьезностью. И хоть смотрела на меня снизу вверх, но чувствовал я себя уязвимей, – дальше мы пойдем налегке. Никаких повозок, никаких плетущихся животных рядом. Тем более они могут неосознанно выдать нас блеянием, если вдруг нам понадобиться вести себя тихо. Ты понимаешь, от чего нам нужно избавиться, а что должно остаться, чтобы мы могли двигаться дальше без нужды?

– Да, – ответил я. Наверное, я ее понимал. – Думаю, тогда нам нужно выбросить еще и…

– Я доверяю тебе, – перебила она, глядя в глаза. И напряжение во мне возросло, будто она только что наградила меня чем-то, чего я не заслуживал. – Разберись по части провизии и нашего скромного хозяйства, а я займусь остальным. Пойдем, поторопим приятелей с молитвами и завтраками.

Не только я один задался вопросом, для чего уничтожать гарпунник, на который было потрачено столько средств и усилий. О причинах попытался разузнать Роми, о них долго допытывались васоверги, любопытствовала и Стрекоза. Асфи оставалась непоколебима в нежелании отвечать.

С возом я управился самостоятельно, но всем пришлось меня ждать. Асфи в это время собрала всех вокруг себя и начала учить их странной игре Наллеран. Она чертила какие-то символы и клетки на земле, объясняя правила. Я втайне радовался, что позже она обещала лично повторить мне их. Только к четвертому шагу Солнца мы покинули мрачные скалы.

Васоверги ко мне не приближались, но шутливо выли, глядя в мою сторону. Когда я обращал внимание, переходили с воя на скулеж и дружно хохотали. Почему они прозвали меня «волчонком», оставалось загадкой. Но я не обижался на это прозвище, оно все-таки было получше, чем «девка», как они называли Ромиара.

Стрекоза с Лиаром плелись в стороне от нас, держась ниже, а вот Елрех часто задерживалась и отставала, поднимаясь на скалы и рассматривая местность. Наверное, ее зрение позволяло нам избежать встречи с хищниками и нечистью. Иначе как объяснить такой беззаботный путь по таким нехоженым местам?

Асфи с Роми шли впереди и иногда оглядывались. Я плелся за ними, отставая всего шагов на тридцать-сорок. Хотелось бы догнать, но тамарг, которого я вел за собой на привязи, кое-где не мог просто спрыгнуть. Из-за него резкие спуски приходилось обходить. Второй тамарг бежал за нами сам, без привязи. Стадные животные едва слышно блеяли, боясь разделяться, но я не опасался, что шум от них накличет на нас беду. В конце концов, мы поднимались по открытой местности с ними, шли по лесу, а значит, пока не направимся в какие-то новые регионы, живность может идти с нами. Убивать их не хотелось – в лесу и реках полно пропитания. Оставить их посреди скал не сумел – поддался жалости. Асфи упоминала в маршруте и известные дороги, и священное кольцо, поэтому я надеялся оставить зверей где-то там. Возможно их подберут купцы или другие путники. Пусть живут.

Опушка леса со скал казалась низким порогом. Как только мы сумели ее разглядеть, Асфи впервые за время пути позволила сделать короткий привал. Елрех воспользовалась этим, быстро вытащила заготовки – сухую еду, разделенную по кулькам, – и раздала каждому его долю. Ели уже на ходу, запивая остатками воды, нагретой за день. Солнце припекало, ветер стих. Зной нарастал.

Роми в пик жары отстал от Асфи, дождался меня и молча продолжил путь рядом со мной. Я без слов повел скотину более пологими склонами, уходя от остальных как можно дальше в сторону. Оказавшись на достаточном расстоянии, посмотрел на уставшего исследователя, задумчиво бредущего вперед, и подсказал:

– Встань за тамарга и расстегни куртку.

Роми глянул на меня косо, вяло махнул хвостом, а после вздохнул шумно и последовал совету. Чтобы увидеть, что у него с шеей, пришлось вытягиваться на носках. Под черным воротом серая кожа желтела и темнела. Бурые царапины расчесов пересекали волдыри и язвы. Куртка с внутренней стороны была перепачкана гноем.

– Я думал, от тебя будет нести гнилью, – признался я.

– Воняет, – равнодушно подтвердил догадки Ромиар, вытягивая шею и подставляя ее солнечному свету. – Но не забывай, что я шан’ниэрд. Помню, наняли мы фангра в услужение. В сарае смотреть за скотиной. Так он приходил рассветами на собрание и, если вечером не помылся, то от него на всю комнату несло. Мы его лишь период вынесли, а потом нашли на его место эльфа. От них тоже вонь бывает, но не такая сильная, как от других.

– Среди нас совсем плохо?

– Было плохо, но как васоверги к нам присоединились, понял, что было вполне терпимо.

Я фыкрнул, сдерживая смех, но когда Ромиар сам рассмеялся, я не устоял.

Опушка леса росла, превращаясь из порога в высокую, шумящую стену. Шумело приятно. Листва замерла в безветрии, травы застыли. Птичий щебет звенел живо, радостно, многоголосно. Стрекот и жужжание поднимались от земли вместе с медовыми и пряными запахами разнотравья. Я вдыхал полной грудью кружащие голову ароматы, забывая о том, куда иду и во что ввязался. Мертвая, серая земля осталась позади. Огонь, жар и пепел исчезли, их заменила тенистая прохлада и свежесть.

Послышался неразборчивый, короткий клич. Асфи стояла на валуне, возвышающимся над зеленью, и складывала ладони у рта. Поворочала головой, убеждаясь, что остановились все, а затем махнула рукой, подзывая нас. Ромиар застегнул куртку, погладил воротник, будто проверял, что шея спрятана от чужих взоров, а затем ускорился. Я потянул за собой тамарга, то и дело срывающего зубами колосящиеся стебли.

Асфи с камня не спрыгнула. Стояла на нем, щупая кинжал на поясе, и вглядывалась в белоснежные облака, нависшие низко над верхушками деревьев.

– Дальше идем рядом, – не меняя положения, произнесла она. – Как только находим подходящую поляну, останавливаемся.

Лес густел с каждым шагом. Деревья трещали, словно лопались изнутри, как спелая тыква. Встречались необъятные стволы, пропитанные влагой до черноты. На них тарелками росли трутовики, а на низких ветках торчали мелкие опята. Старый бурелом сгнивал, образуя трухлявые, поросшие густым мхом горки. Ноги вязли в них не по щиколотку – по колено. Кругом выглядывали шапки грибов, которые Елрех охотно собирала. Глядя на нее, не выдержал и я, отдал поводья Ромиару, развернул один из опустевших мешков и побрел неподалеку от остальных. Один гриб за другим – они вывели меня на крохотную поляну, залитую слепящим солнцем и усыпанную земляникой. Я, опасаясь отстать, набрал для Асфи лишь пригоршню.